日の出ずる国 / survival rules

С неба, красиво кружась, падают хлопья снега. Они припорошили крышу логова, укрыли сад и двор, а вместе с тем тропинки к лесу и в самом лесу. Сакура больше не казалась такой голой и костлявой. Ветви прикрыл снег, создавая округлые мягкие горки. Снаружи логово особо не украшали, зато внутри появились расписные ширмы с изображениями величественных драконов, бурных пенных морей, цветущей сакуры и самых различных пейзажей. Работа на кухне кипела — предстояли три дня праздника. В клане Чон давно заведена традиция — собираться единый раз в год вместе в одном помещении. Обычно омеги и альфы ели отдельно, но Новый год встречали все вместе. В эти три дня было запрещено и работать, и без разбора хватать всех омег подряд. Драться и ругаться тоже было запрещено. Все эти три дня нужно было обязательно поддерживать мир и гармонию в логове. Ведь, как говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь. Поэтому омеги наготавливали еды на три дня вперед. Среднее звено в это время не тренировалось и бегало на кухне, пока старшее, наоборот, до изнеможения занималось с учителем. В вечер первого дня предстоял танец с мечами, и нужно было к нему хорошо подготовиться. За несколько месяцев Джин наконец пришел в себя. Не оклемался полностью, но хотя бы выходил на приемы пищи и приходил на тренировки в качестве учителя. Танцы помогали ему развеяться. Он нередко присоединялся к девушкам и тренировался вместе с ними. Но скорее для души, чем чтобы выступать. Омега хлопает в ладоши, задавая ритм, и пробегает взглядом по залу, внимательно отслеживая движения. — Выше ногу. Сильнее замах. Раз-два-три-раз,— командует Джин, сужая глаза. Вечером предстояла очередная тренировка, но все устали уже сейчас. И, несмотря на это, работали, хотя уже покрывались десятым потом. Джин вздыхает и слабо взмахивает рукой, чтобы девушки закончили танец синхронно, вместе с ним. Затем кивает и убирает руки за спину. — Очень хорошо. Отдохните десять минут и прогоним ещё разок. Девушки расходятся, шумно дыша. Некоторые из них начинают о чем-то болтать, но у большинства нет сил даже на это. Джин оглядывает их задумчивым взглядом, а затем разворачивается вокруг своей оси и направляется к выходу из зала. Пока выпало несколько минут отдыха, можно сходить в сад. Развеять голову не помешало бы. Улица встречает легким холодом. Омега наспех накинул на плечи одежду поплотнее, но ветер все равно закрадывался под нее и щекотал нежную кожу. Снег скрипел под ногами. Все самые посещаемые места были расчищены от снега — сад, двор и тропинки в соседние деревни. Без этого никуда. Джин стряхивает снег со скамейки и присаживается на нее, съежившись. Омега выдыхает сквозь приоткрытые губы, пуская клубы пара, и смотрит на серое небо. Вчера было солнечно, но сегодня снова все стало серым и бесцветным. За спиной слышится скрип снега от тяжелых шагов. Джин не оборачивается, только слабо хмурит брови. Он хотел посидеть в одиночестве. Но если это будет Джону, он будет не против посидеть с ним. Мальчишка недавно справил двенадцатый день рождения и делал уже огромные успехи в учёбе — знал несколько приемов и умел защищаться от ударов. Это даже больше, чем может Минсок. Но, вопреки ожиданиям, рядом сел Намджун. Он последнее время постоянно крутился где-то рядом. Альфа повернул голову вбок и неотрывно смотрел на профиль Кима, откровенно любуясь. Джин — произведение искусства. Золотой человек. Несмотря на всё, что было на его пути, он продолжал идти дальше. Намджун всё ещё не чувствовал раскаяния за то, что спихнул Джина с его должности. Чонгук перестал его слушать уже спустя несколько дней после этого, что было странно, но это уже неважно. Чонгуку это не поможет. Всё уже давно готово. Он ничего не исправит. — Как ты себя чувствуешь?— тихо интересуется Намджун, глядя на омегу. Тот молчит, глядя в небо. Как? Никак. Ничего не изменилось. Ночами он часто просто лежал, глядя в потолок, и прислушивался к каждому шороху. Неровному вздоху, сопению или скрипу половиц. — Как всегда. Намджун слабо улыбается, усмехнувшись. — Это хорошо или плохо? Омега поворачивает голову вбок и молча смотрит прямо в глаза. Взгляд пустой, усталый. Но Намджун этого не замечает. Он обнимает Джина за плечо и вздыхает, прикрывая глаза. Ким никак на это не реагирует. Ему уже откровенно все равно. Кто его трогает, кто обнимает, кто что говорит. Какой во всем этом смысл? Никакого. — Знаешь, я давно хотел тебе сказать кое-что очень важное. Все никак не было случая,— заводит свое альфа, приоткрыв глаза и повернув голову в сторону Джина.— Но сейчас, когда ты освободился от дел... — Не дождешься,— низко рокочет глава позади. Джин хмурится, но не двигается, словно заяц между двумя волками. Что с ними двумя происходит? Особенно в последнее время. — Убери свои лапы от него,— добавляет Чон позади. Намджун убирает руку и оборачивается, словно в замедленной съемке. Он сужает глаза и смотрит так, словно сейчас на куски порвет. — Почему вдруг я должен делать то, что ты мне скажешь?— едко цедит Ким, вскинув бровь. Чонгук приближается. Джин слышит скрип снега и чувствует запах из-за спины. — Потому что я глава, а не ты,— шепчет альфа позади. Да так, словно искренне наслаждается этим фактом и тычет в него носом, как слепого котенка. Намджун сжимает руки в кулаки и встает со скамьи. Несколько минут он стоит, а затем обходит скамью и уходит. Вместе с его спешными шагами Джин слышит неторопливые шаги главы. Омега оборачивается, замечая удаляющуюся спину. — Чонгук!— окликает он, сам не знает зачем. Но глава оборачивается. Они встречаются взглядами, и Джину становится ещё более тоскливо. Чонгук за это время закрылся действительно ото всех, изменился. Похудел, стал бледнее, потому что почти не выходил на вылазки. Глава стал больше думать в одиночестве, не слушая других. После Намджуна он понял, что сам никогда бы не снял Джина с должности. Он ему доверяет, даже если факты против. Нужно думать своей головой. Джин молчит, не зная что сказать. Он слабо хмурит брови и отводит взгляд в сторону. Чонгук тихо проговаривает сам. — Знаешь, что? Возвращайся.

***

Ярко светило солнце. Впервые за несколько дней тучи ушли, оставляя после себя сугробы. К деревне была расчищена дорога, но и этого было мало — по ней постоянно ездили телеги или люди на конях, что мешало идти посередине. Идти приходилось по самому краю, иногда наступая в снег. Кимоно Тэхен сменил на недешевую шубу из натурального меха — такие сложно найти и они стоят слишком дорого, чтобы купить их простым смертным. Но у принца запасы были велики. Ходить было все сложнее с каждым днем — сугробы, иногда метель, добавилась тяжелая шуба. А для омеги дополнительным грузом был объемный живот, который едва скрывала шуба. В первые два месяца Тэхен не замечал изменений в своем теле, на третьем и четвёртом решил, что просто поправился, но на нынешнем седьмом понял, что у него просто появился компаньон. Даже думать не надо, чтобы понять, от кого. Но Тэхена это особо не пугало. Во-первых, сам виноват, что не прогнал, во-вторых — поскольку это второй ребенок, то не так страшно. Ким примерно догадывается, через что придётся пройти, поэтому ближе к делу просто снова найдет себе укромное убежище. А до тех пор нужно купить коня, потому что ходить действительно тяжело. Тэхен знал деревню, в которую шел — здесь они в основном занимались разведением скота, лошадей в том числе. Они разводили даже породистых — некоторые города Японии перекупали животных отсюда. Цены здесь тоже немаленькие, но это не проблема. Омега проходит уже в саму деревню, осматриваясь. Кругом так и чувстовалась атмосфера наступающего праздника. Украшения, радостные дети, бегающие по дворам. Тэхен уверенно шёл мимо всего этого балагана, вынуждая детей отходить и освобождая дорогу коням и телегам. Их тут было много — деревня была между двумя городами, тем более такая развитая в плане торговли. Людей проезжало много. Стоял шум из разговоров торговцев и жителей, ржания и фырканья лошадей, слабый скрип колес телег и снега под ними. Тэхен во всей этой суматохе был тенью. Никто его не замечал, но он видел всех. За несколько лет это стало привычкой — мало ли кто за тобой смотрит в толпе. Деревня была довольно обширной — пришлось идти в другую ее половину, чтобы дойти до фермы. Хозяин — мужик лет сорока, с едва заметной сединой — стоял снаружи, у забора. Тэхен подошел ближе, убирая руки за спину. — Добрый день. Лошадей продаете?— уточняет он. Альфа кивает и открывает калитку, запуская омегу. — А как же! Вам какую?— мужчина закрывает за принцем и направляется к конюшне, откуда слышится характерный для лошадей шум. — Да мне все равно. Покрепче какую, зима в этом году холодная,— Тэхен ежится и вдыхает полной грудью уже в конюшне. Здесь было теплее, но не чище. Принц до сих пор помнил чистоту императорских конюшен, и это сильно отличалось от деревенских. — Без проблем.— Мужчина добирается до конца конюшни и показывает на морду одной из лошадей, что высунулась из стойла.— Вот, например. Молодая, пару лет всего. Тэхен придирчиво сужает глаза и поглаживает животное по морде. Лошадь фырчит и мотает головой. Омега эту породу не знает, если у этой лошади она вообще есть. Из соседнего стойла слышится громкое недовольное ржание. Тэхен оборачивается на звук мгновенно. Мужчина рядом успокаивает: — Эта у нас подкидная. Не знаю, откуда. Бешенная, правда. Троих наездников скинула, мы оставили ее на мясо. Принц с интересом приподнимает брови и подходит к стойлу ближе. Наружу высовывается чёрная морда. Лошадь фыркнула и замотала головой. Тэхен гладит ее по морде, задумчиво оглядывая. Он видел многих лошадей, и у него была своя. Эта — почти точь-в-точь. Фризская, видимо. Омега отстраняет руку и оборачивается на фермера. — Сколько за нее? Альфа удивленно распахивает глаза. Затем лишь отмахивается. — Зачем Вам такая? Инвалидом оставит.— Но после минутной паузы он понял, что Тэхена не переубедить.— Да берите за просто так. Нам от этого ни горячо, ни холодно. Ким хмурит брови и оборачивается. Таких лошадей за просто так не дают, она очень дорогая. Но тратить деньги просто из справедливости он тоже не хочет. От его накоплений зависит его последующие несколько лет жизни. — А седло и прочее?— уточняет омега, поглаживая лошадь по морде. — Сейчас подберем,— вздыхает мужик и отходит. Тэхен остаётся рядом со стойлом, глядя в темные глаза животного. Слишком знакома.

***

В логове змей стоял шум и гам. Много украшений, столы, заваленные едой и соджу. Они начинали пировать намного раньше и делали это дольше. Но у Чимина уже на второй день празднования болела голова, поэтому он предпочитал отмечать через день — один день со всеми, другой передышка, а на третий снова к змеям. Сегодня был третий день и, что логично, Чимин должен был быть со змеями. Тем более, именно сегодняшний день — новогодний. Но у Пака были неотложные дела, поэтому он встал уже на рассвете. В их с Даулем комнате творился настоящий хаос — кругом грязные тарелки, стопки и пустые бутылки, одежда. И полуголые — а некоторые и голые — змеи. Чимин аккуратно их переступает, двигаясь к шкафу. Он тихо шуршит одеждой, ища что-нибудь темное и неприметное. В тот же момент на талию опускаются руки Дауля, что прижался к чужой спине, скорее как к опоре. — Куда ты? Сегодня главный день,— тянет омега недовольно. — У меня есть неотложные дела,— тихо отвечает Чимин и натягивает одежду. Дауль недовольно мычит. — Ну малы-ыш. Это нечестно. Ты и так мало проводишь времени с нами. Чимин оборачивается вокруг своей оси и чмокает змея в губы, на что тот вцепляется в них более жадно и напирает, вряд ли собираясь отпускать. Пак стукается затылком о полку шкафа и тихо мычит в чужие губы. Дауль только захохотал и отстранился. Он привстает на носочки, тихо шепча. — Я тебя отпущу, но на дорожку все равно ты мне кое-что должен,— тянет он вполголоса, лукаво улыбаясь. Омега вздыхает в ответ и наклоняет голову вбок. Дауль — ненасытный зверь. Как и все здесь.

***

Под копытами хрустит снег, смягчая стук. На дороге он был хорошо притоптан, и из-за большого количества людей, въезжающих и выезжающих из города, дорога была шире, чем в деревне. Но и людей было больше, поэтому Тэхен держался края дороги. Ехал он не особо быстро — так ветер бьет в лицо и становится холоднее, да и лошадь, кажется, устала. Может быть, ее не кормили и не поили? Омега не был удивлен тем, что он ее покорил в первый же раз. Ко многим лошадям нужен был подход, и он, на опыте, уже знал, какой именно нужен для этой. Когда его лошадь во дворце родила, отец отказался возиться с жеребенком и приказал просто куда-нибудь его деть. Вот слуги и "дели" его сюда. Тэхен не был уверен, но вероятность была. Такие дорогие породы просто так по Корее не гуляют. Тэхен въезжает в город и ещё немного сбавляет ход, оглядываясь. Ему бы найти колодец и рынок, чтобы накормить лошадь. Имя он ей ещё не придумал, хотя, наверно, следовало бы. Прилавки в большинстве случаев были закрыты. Может, обед. Омега тормозит лошадь рядом с каким-то мужчиной, что проходил мимо, и наклоняется к нему. — Извините, вы не подскажете, где здесь можно найти колодец? Альфа оборачивается и только сейчас замечает величавую лошадь, что слабо фыркнула и мотнула головой. Затем взгляд переползает на сидящего верхом омегу. — Да есть он...— задумчиво заметил мужчина, а затем указал на лошадь,— За сколько продаёте? Тэхен удивленно вскинул брови и выпрямился. — Она не продается. — Да брось, такая хорошая! Наверняка издалека привезли! Пятьсот золотых, а?— не сдается альфа, уперев руки в боки. Тэхен молча покачал головой в отрицании, мрачнея. Знал он этих городских богачей. Им хоть руку отруби, до последнего будут торговаться и пытаться выкупить. Но Тэхену она самому нужна — он пешком никуда не дойдет. — Шестьсот? Восемьсот? — Нет. — Да почему же? Ну хочешь, я ещё чего добавлю? Шуба есть, знаешь какая хорошая! Или, например, кимоно? Золотом пошито, хорошая вещь!— продолжает мужчина, пытаясь погладить лошадь по шее. У Тэхена уже кончается терпение. Он выхватывает катану и резвым движением взмахивает ей, заставляя мужчину с испуганным вскриком отдернуть руку. Он поскальзывается и валится в снег. Омега слышит за спиной топот множества копыт и оборачивается. Лошадей немного, но этих он узнает всегда — клан Чон. Здесь, так далеко от логова? Тэхен прячет катану в ножны и резко гонит лошадь вперед. Она недовольно мотнула головой, но поскакала — и как! Может быть, просто до этого она ленилась. Тэхен видел, что она полна сил. Люди на пути испуганно вскрикивали и расступались, пропуская омегу. Тэхен не собирался попадаться Чонам на глаза, тем более в таком положении. Если вдруг до Чонгука дойдет, он же уже не отпустит. Наверное. Проверять Ким не хотел. Рядом с упавшим мужиком останавливается один из коней. Глава, закутанный в теплую накидку, наклоняется к нему. — Омегу не видел? Парня. Последнюю неделю, может побольше?— спокойно спрашивает он, но доверия не вызывает. Сразу за ним мужчина видит ещё одного альфу, уже знакомого для себя — в соседних деревнях он так кошмарил жителей, что мама не горюй. Клан Чон. — Да вот только что! На коне таком хорошем, я выкупить хотел, а... Договорить он не успевает. Чонгук уже погнал коня дальше, ориентируясь на перепуганных жителей, что ещё не успели сомкнуться после того, как проехал омега. Он буквально сам рисует дорогу к себе. Глупый. Чонгук не просто так решил поездить перед Новым годом. Говорят, как встретишь, так и проведешь? Чон хотел провести его с Тэхеном. Он сам не признавался себе в этом сначала. Думал, что просто снова захотелось затащить кого-нибудь в постель. Он думал о том, чтобы попробовать с Джином, но вовремя одумался. Омеге и так нелегко, да и это... Не то. Он не хотел Джина под собой. Это уже прошло. Появилась тяга к новому, которое уверенно пыталось ускользнуть. Но точно не сегодня. Жители снова перепуганно вскрикнули после второй волны — по этому же месту пронеслось пятеро лошадей! Чонгук жестом приказал остальным следовать по тому же пути, а сам резко вывернул коня в переулок и понесся по нему, сокращая дорогу. Тэхен от него не уйдет. Глава вылетает прямо перед воротами, ведущими из города. Лошадь громко заржала и тормознула в последний момент, из-за чего омега чуть с нее не слетел. Тэхен в ужасе распахнул глаза, глядя в чужие напротив. Чонгук даже не послал кого-то, а поехал сам? За ним? Зачем? — Сбегать от проблем — твоя работа?— хмыкает глава, сузив глаза. Он оценивает омегу взглядом от головы до ног. А с ног взгляд поднимается немного выше, на живот. Чонгук заметно хмурится и поворачивает коня, подводя сбоку к лошади Тэхена. Она недовольно фырчала и мотала головой, топчась на месте. Омега игнорировал настойчивый взгляд главы и в успокаивающем жесте стал гладить животное по сильной шее. Чонгук опускает руку на чужой живот, чтобы проверить догадку. И определенно точно не ошибается. Кажется, что вдоль позвоночника прошел холодок. По спине и рукам пошли мурашки. Это ощущается так... Странно. Тэхен слишком буйный, слишком бурлящая у него кровь, чтобы быть таким. Беременным. — Это... Со стороны главной площади слышится топот копыт, а затем внезапно свист совсем рядом с ухом. В плечо омеги врезается стрела, и тот сдавленно вскрикивает, нагнувшись вперёд. Чонгук реагирует мгновенно, оборачиваясь на четырёх самураев. — Кому я позволял стрелять?!— выкрикивает он с такой яростью, что у самого волосы дыбом встают. Альфы в стороне переглядываются и оборачиваются. За их спинами видится Намджун с луком в руках. Он смотрит молча и совсем бесстрашно. Промахнулся.

***

Джин не сразу решился на переезд из общего зала в свою комнату, на этаж верхушки. Чонгук действительно пригласил его обратно, принял. Но эмоции уже не те. Все не то. В комнате находиться было странно. Здесь были теперь следы только Джону — его футон, его одежда и другие вещи. Он был сейчас на тренировке. У омег был обед, так что Джин, пока его ученицы отдыхали и набирались сил после тренировки, перенес вещи обратно в свою старую комнату. Разложил по местам, заправил постельное. Чего-то не хватало. Было пусто без коллекции книг и карт, которую омега собственными руками уничтожил. Но он сам это сделал. Это только его вина. Джин первые десять минут просто стоял на пороге и смотрел на комнату. Странно все это. Возвращаться туда, куда, казалось бы, дороги не было. На этаже слышится шум. Спешные шаги, множество взволнованных голосов. Это привлекает внимание — для третьего этажа это очень редкое явление. Вероятнее всего, что-то случилось с кем-то из верхушки. Джин выходит из комнаты как раз в тот момент, когда в комнату главы заходят несколько омег с лекарем. В руках у них таз с водой, тряпки и другие медикаменты. У омеги сердце ухает в пятки. Что-то случилось с Чонгуком? Под Новый год? Седзи распахиваются. Джин вбегает в комнату и подходит к спальному месту альфы, окруженному лекарем и омегами-помощницами. Но Чонгук не лежит. Он сидит рядом, Ким видит его угольного цвета макушку. Он хмурится и медленно подходит ближе, не понимая, что происходит. На боку на футоне лежал какой-то омега. Из плеча торчала стрела, а вокруг нее ткань кимоно была пропитана кровью. Джин подходит ближе и присаживается на колени у его ног. Чонгук его не замечает — он держит голову пострадавшего у себя на коленях и гладит, пока лекарь старательно вырезает кусок ткани с плеча. Омега, кажется, спит. Ким наблюдает за этим молча, со стороны. Он видит, что сейчас не время для вопросов. На Чонгуке лица нет. Мрачный, молчаливый. Волнуется. Непонятно только, почему. Джин знал, что у него был "роман" с каким-то омегой, но они же после не виделись несколько месяцев. Или все-таки что-то серьезнее, чем просто роман? Лекарь аккуратно снимает отрезанный кусок кимоно и осматривает рану. Когда он дергает стрелу на себя, вытягивая из тела, омега в руках Чонгука болезненно замычал. На лице альфы заиграли желваки. Он поймал чужие руки, ищущие поддержки, и сжал ладони в своих. Лекарь смачивает тряпку водой и аккуратно обрабатывает рану, одновременно осматривая. Глава переводит на него взгляд, гладя тыльную сторону ладони омеги. — Ну что? — Все хорошо. За пару дней затянется, ничего серьезного,— успокаивает омега, взглянув на главу. Тот облегчённо вздыхает и переводит взгляд на омегу. Тэхен с трудом открыл глаза и сразу же поморщился, сворачиваясь клубком. Чонгук слабо хмурит брови, наклонившись к нему. — Что болит? Омега слабо стонет и жмурится, крепче схватившись за руки главы. И только спустя несколько минут хрипло выдыхает. — Я... рожаю.