日の出ずる国 / survival rules

Открываются седзи, ведущие из логова во двор. Прохладный воздух врывается в помещение, разбавляя ароматный запах еды. Скоро обед — работа на кухне кипела, как и всегда в это время. За два месяца снег сошел, уже начинала зеленеть трава. Тэхен любил зиму, даже такую короткую. И был бы не против, если бы она шла хотя бы на месяц побольше. Он смог выходить на улицу только месяц назад, и делал это по три раза в день. Перед завтраком, после и перед обедом. Раньше он просто не мог оставить Аято одного, но теперь, пока его не было, с омегой был Джин. Тэхен познакомился с ним поближе, потому что они сидели рядом на завтраках. Джин был натерпевшимся, опустошенным омегой, но это не делало его плохим. В каких-то местах они с Тэхеном были похожи и понимали друг друга, так что довольно быстро нашли общий язык. Ел Джин на первые два приёма пищи у себя, и только на ужин спускался к остальным. Соответственно, он мог посидеть с Аято и дать Тэхену немного свободы, но только в первую половину дня. Этого было больше, чем достаточно. Тэхен вдыхает запах полной грудью, дернув плечами. На улицу уже можно было не надевать какие-то накидки и шубы, там было и так тепло. Свежо. Особенно если много физической активности, но Тэхен как раз наоборот, спокойно прогуливался по саду и сидел у сакуры. Это действительно какое-то волшебное место. Да чего там скрывать — ещё и романтичное. Особенно по вечерам. Всего один раз Тэхен вышел туда вечером — не спалось, да и Чонгука рядом не было. Встретились они уже на скамейке. Не прошло и десяти минут, как начались долгие, тягучие поцелуи. Правда на улице было слишком холодно, чтобы задержаться. У Тэхена потом все губы потрескались, до сих пор омега старался слишком широко рот не открывать, хотя все давно зажило. Тэхен проходит по коридору, здороваясь с альфами, что уже уходили с обеда. Он не знал их всех в лицо, но здоровался в силу воспитания. Скорее всего, в зале уже почти никого не осталось. Но все равно нужно будет постоять немного снаружи и подождать, пока они выйдут все до последнего. Тэхен оперся спиной о стену и сложил руки на груди. С ближнего входа выходят самураи, с дальнего выходят девушки с грязной посудой. Тэхен хотел бы пойти и помочь им, но внезапно из зала вышел и глава тоже. Омега отталкивается от стены, но Чонгук подходит сам и снова пригвождает к ней, чмокая в губы. Он приобнимает парня за талию и тихо спрашивает: — Снова гулял? От тебя прямо прохладой веет,— замечает он, наклонившись ближе и втянув запах носом. Тэхен слабо улыбается и кладет руку на угольный затылок, поглаживая альфу по волосам. — Да, немного. Освежил голову. Глава поднимает голову и приятно улыбается, наклоняясь к чужим губам и мягко целуя. Омега легко поддаётся, слабо откинув голову и отвечая на поцелуй. Свободная рука поднимается по крепкой груди на здоровое плечо, слабо сжимая пальцами ткань кимоно. Внезапно по второму плечу слабо хлопает Хосок. Глава отстраняется и оборачивается, бросая вопросительный взгляд. — Скоро выезжаем? Вещи нам уже собрали. Как ты и просил, с запасом на пару дней,— спокойно проговаривает Хосок, даже не глядя в сторону Кима. — Скоро. Сейчас я закончу и приду,— кивает глава, провожая уходящего альфу взглядом. Тэхен слабо хмурится, положив руку на чужую щеку и повернув на себя. — Куда? Почему я не в курсе? Чон слабо вздыхает и прислоняется лбом к чужому, гладя по спине. Но это не работает. Сбавлять пыл омега не собирается. — Нам нужно обойти территории, чтобы знать, не перехватили ли их. Это займет не больше, чем.. — Один ты никуда не едешь. Чонгук вскидывает брови и пару секунд молчит. — Тэ, мне ничего не угрожает. Я иду с Юнги, Хосоком и от каждого из нас ещё по пять человек. Это нормальное количество, ничего не случится. — Ты никуда не идешь без меня,— повторяет Тэхен, не меняясь в лице. Зато Чонгук мгновенно серьезнеет: — Не неси чушь. Ты только недавно на ноги встал. — Это не значит, что я безрукий. Глава выпрямляется и низко рокочет, сужая глаза: — Ты остаешься дома, Тэхен. Тэхен хватает альфу за ворот кимоно и резко дергает на себя, слабо ударив коленом в пах. Контролируя силу, конечно. Если у альфы что-то там случится, то и ему самому это не будет в плюс. Глава резко втянул воздух сквозь зубы и слабо согнулся, пока омега продолжил: — Я еду с тобой, или мы оба остаемся дома. Чонгук выдыхает и опускает голову на чужое плечо. — Хорошо, хорошо. Но от меня ни на шаг, ясно? Тэхен лишь многозначительно фыркает и отпускает альфу, невинно чмокая в висок. — Ещё чего. Глава выпрямляется и хочет возвразить, но омега уже ушел дальше по коридору. И, устало вздохнув, Чонгук легким бегом следует за ним, до сих пор слабо морща нос.

***

Как оказалось, снег сошел не везде. Вокруг логова его действительно не было, но в местности севернее до сих пор лежали небольшие кучки грязного снега. Кругом лужи и слякоть, слегка морозит. Весь отряд из восемнадцати человек был на лошадях, поскольку ресурсы это позволяли. Тэхен был на своей фризской, что, по рассказам конюха, бесновалась в конюшне и просилась на волю. Но ее не отпускали из страха — такую крупную впятером не удержишь. Сбежит ведь. Пока Чонгук шёл где-то между серединой и концом процессии, Тэхен постоянно ускакивал едва ли не вперед направляющих Юнги и Хосока. Чаще всего, из-за лошади. Она действительно соскучилась по свободе и сейчас рвалась вперед всех. Тэхен ее и не держал — выгулять надо было как следует. Юнги и Хосоку было абсолютно все равно, зато Чонгука каждый раз передергивало, когда он терял омегу из вида. Не хотелось бы снова его потерять, чтобы снова объезжать пол Кореи. Хорошо ещё, если Кореи, а не Японии. — Да всем понятно, почему он вообще здесь,— слышится приглушенный голос из-за спины. Ветер подувал сильный, поэтому самураям приходилось повышать голос. — Лошадь оттуда же,— хмыкает второй альфа, и такое странное замечание заставляет главу прислушаться.— Такие дорогие у нас по полям не бегают. — Может и сына он вовсе нагулял,— ещё более язвительно кидает первый, и второй согласно мычит. Чонгук резко оборачивается и прожигает обоих самураев взглядом. Они смотрят на него и мгновенно прикусывают языки, боясь лишний раз вдохнуть. — Ещё раз я услышу такую грязь — с лошади сброшу и... — Как долго нам ещё до деревни? Глава оборачивается, замечая Тэхена, что поровнялся с ним. Альфа мгновенно меняет выражение лица на более спокойное и бросает взгляд вперед, поверх голов. — Видишь тот холм? Когда мы спустимся по нему, увидишь её,— разъясняет альфа, переведя взгляд обратно на Кима. Тот кивает, с интересом отведя взгляд в сторону холма. Чонгук тоже засмотрелся. Лучи солнца очерчивали каждый изгиб тела, малейшую особенность черт лица. Слегка порозовевшие от холода щеки и руки с тонкими, длинными пальцами. Тэхен ведь действительно очень красивый. Мог бы он?.. Бред. Он под кого попало не ляжет даже за деньги. Привыкший жить в роскоши и богатстве... Откуда у него такая дорогая лошадь? Чонгук таких не видел никогда в жизни. Они стоят десятки сотен золотых. Золотых, что можно заработать за несколько ночей на две таких лошади. С такими-то внешними данными. — Тэ. Омега отводит глаза от холма, переведя их на Чонгука. Он ведь ещё и парень. Любители платят за подобное втрое больше. — Откуда у тебя такая лошадь? Тэхен пожимает плечами, спокойно разъясняя: — Я нашел ее в одной деревушке. Из-за буйного нрава отдали даром. Глава слабо хмурится, отведя взгляд в сторону. Даром? Такую лошадь? У них в деревнях действительно живут идиоты, которые не знают, чем торгуют. Или все-таки знают, но помимо золотых принимают чем-нибудь ещё? Чонгук начинал злиться на самого себя за подобные мысли. Тэхену он может доверять. Он никогда бы не предал. Почему он был в тот день в баре? Может, он с японцами заодно? О чем он в тот раз говорил с тем японским пленником? Почему альфе удалось бежать? Может, Тэхен договорился и высвободил его? Может, на самом деле это сам омега и спланировал нападение на Юнги и клан, когда они были в уязвимом состоянии? Может, он тоже враг и затачивает нож, чтобы вонзить в спину в самый неподходящий момент? Когда? Сегодня. В самой гуще схватки не разберешь, кто тебя ударил. Омеге в истерике грех не поверить. Он может убить. И сыграть все совершенно в ином ключе. — Гук? Глава оборачивается, выныривая из мыслей, и слабо отталкивает руку омеги. Тот смотрит вопросительно, слабо нахмурив брови. Но Чонгук ничего не говорит и отворачивается. Он бросает взгляд вбок только спустя несколько минут, когда Тэхена рядом уже не оказывается. Ускакал вперёд всех. Как всегда. Чонгук серьезно задумался о его роли в своей жизни. Слишком уж многое он может. Это пугает. Глава отмирает только когда его окликает голос Хосока. Ничего хорошего это не предвещает. Чонгук подгоняет коня ближе, а затем резко тормозит. Хосок едва успевает остановиться рядом. С холма открывается отличный вид на деревню. Деревню, кишащую японцами. Они творили полный беспредел. Все жители попрятались, но они уже не представляли интереса. Интерес представлял лишь принц, что появился совершенно внезапно. Чонгук чувствовал, как отчаянно бьется в груди сердце и рвется на части. Тэхена грубо стащили с лошади и чуть ли не впятером схватили, чтобы точно не вырвался. Лошадь тоже взяли с собой, хотя она брыкалась и сопротивлялась не меньше хозяина. Но Чон просто смотрел. — Мы его не спасаем?— наконец в замешательстве спросил, что неожиданно, Юнги. Чонгук даже не обернулся, молча наблюдая. Это было больно. Но он не знал, что делать. Не знал, можно ли доверять. — Нет,— наконец выдавил он, крепче сжимая поводья в руках.— ждем, пока они уйдут. Хосок переглянулся с Юнги, но оба ничего не сказали.

***

На землю, прямо в лужу, падают расписные ножны. Мужчина держит катану в руках и с усмешкой рассматривает ее, прежде чем бросить туда же. — "Тэхен"? Такое имя ты себе придумал? Что у вас, королей, за причуда — притворяться кем-то другим? У тебя есть всё, о чем ты можешь мечтать. А ты рвешься к простолюдинам. Тэхен дергается в руках самураев, слыша, как трещит кимоно. Ничего не жалко. Ничто не стоит дороже его свободы. Он не должен вернуться туда. Ни за что. — Иди к черту! Отпусти меня!— выкрикивает он на жестком японском, но альфа только хохочет. Его лучшая жизнь ускользает прямо на глазах. Тонет вместе с катаной в этой поганой грязной луже. Омега дергается, но его внезапно с силой швыряют в землю. Тэхен чувствует, как ему с силой заламывают руки и связывают их грубой верёвкой. Он продолжает отчаянно дергаться, царапая кожу щеки и шеи о мелкие камни. Глаза находят холм, на котором стоит Чонгук и вся процессия, частью которой Тэхен, видимо, никогда не был. На секунду ему кажется, что они буквально смотрят в глаза друг другу, но с такого расстояния он даже лицо альфы видит размыто. Просто смотрит. Даже не думает о том, чтобы помочь. Чтобы спасти. Может, он и не хотел? Договорился обменять какого-то жалкого омегу на свободу и процветание клана. И это звучит реалистично. Потому что клан для главы на первом месте всегда. Потому что Чонгук — глава клана Чон, и только после альфа. Тэхен сам не заметил, как перестал сопротивляться вовсе. Он почти что не чувствовал боли и как немеют руки, глядя на Чонгука. Так близко, но так далеко. Всего одна единственная слеза катится по коже и капает на грязную землю. За руки грубо тянут и ставят на ноги. Тэхен смотрит долго, почти не моргает. Ждет, что сдвинется с места. Что обязательно придет и поможет. Что не бросит. Покажет, что действительно любит. Но, кажется, это не так. Омегу хватают за бока и закидывают на коня, как мешок с картошкой. Мужчина запрыгивает в седло и берется за поводья, хмыкая: — Пора возвращаться домой, Ëсихито. Отец соскучился по тебе.