日の出ずる国 / survival rules

Синсëку завершает молитву и поворачивается к столу, взяв онуса в руку. Омега молча прикрывает глаза, пытаясь усмирить бьющее в груди сердце. Он натянут, как струна. Вот-вот лопнет. Слабо начинают дрожать руки. Ëсихито начинал злиться на самого себя. Вдох. Раз. Два. Три. Выдох. Легче не стало. Синсëку взмахивает рукой, в которой сжимал онуса. Но, видимо, сжимал недостаточно крепко, потому что она вылетела из руки и с грохотом упала на пол. Ëсихито дернулся и распахнул глаза, глядя на мужчину, что в спешке наклонился, чтобы поднять вещь. Всё происходит словно в замедленной съемке. Синсëку выпрямляется, держа онуса в руке. Одновременно с этим за спиной распахиваются седзи, и уже спустя секунду слышится свист катаны. Она с хрустом врезается в череп самурая, что стоял рядом с омегой, прорубая его почти что насквозь. Ëсихито распахивает глаза, не двигаясь с места. Тело альфы валится на пол, как мешок с картошкой. Только катана торчит, словно прямо под руку. Омега присматривается к лезвию, замечая резное "Чон Тэхен". Чон? Он точно помнил, что до того, как ее оставил, там было вырезано "Ким Тэхен". Тэхен. Омега обхватывает рукоять и, сомневаясь, дергает катану на себя, вырывая. На полу растекалась лужа крови. Действительно Чон Тэхен. Так оно и есть. Парень выныривает из своих мыслей, когда с воплями синсëку падает к умершему. Он внезапно понимает, что позади идет ожесточенная схватка — свистят клинки, сталкиваясь и издавая противный скрежет. Тэхен ослабляет пояса кимоно и одним движением расплетает прическу, над которой полчаса корпели слуги. И, покрепче сжав катану в руке, оборачивается как раз вовремя. Омега пригибается и в последний момент за рукоять хватает летящую катану, чтобы она не разбила камидану. У самого входа в зал боролись Муцухито и Чонгук. И, глядя на последнего, у Тэхена сердце пропустило удар. Пришел. Все-таки пришел. Омега подлетает ближе и пронзает плечо императора со спины. Тот болезненно стонет и мгновенно хватается за рану, роняя катану на пол. Чонгук, кажется, ещё что-то хотел сделать с ним, но Тэхен молча схватил за рукав и вытолкнул из зала в коридор. — Тэ, я... — Беги быстрее, идиот. Жить надоело?— сквозь зубы цедит омега, убегая вперед. Он знал дворец, как свои пять пальцев, но не знал, есть ли здесь кто-то ещё из Чонов. Потому что самый близкий выход был как раз недалеко от зала, где его почти выдали замуж. Он лежал через конюшню и охраны там немного. Они могут уйти через него без проблем. Но что, если кто-то из Чонов останется здесь? Не найдет выход, погибнет, или, того хуже, его возьмут в плен? Думать об этом, честно говоря, было некогда. Тэхен быстро сбегает по лестнице и сворачивает к одной из дверей, открывая. Сразу же послышалось ржание лошадей, которое до этого не было слышно сквозь толстую дверь. И, забежав внутрь, омега замечает Аято, что носил сено для животных. — Аято!— едва ли не со слезами на глазах восклицает Тэхен, обнимая слугу. Тот сначала опешил, но после ответил, обнимая в ответ. Чонгука же передернуло — для него Аято был всего один. — Идем, некогда нюни распускать,— торопит альфа, толкая обоих к выходу. Тэхен хватает бету за рукав и тянет за собой. Аято не успевает и слова сказать, как уже бежит вместе с ними. Но на самом выходе из конюшни омега резко тормозит. В одном из стойл слышится ржание лошади, и Тэхен не может просто уйти. Уйти без нее. Он быстро справляется со всеми механизмами и выводит лошадь наружу. На седло и поводья уже нет времени. Опасно, рискованно, но лучше так, чем остаться здесь. — Тэхен!— с искренним удивлением и испугом окликает альфа, глядя, как омега запрыгивает на лошадь прямо так. Но он ещё и слугу к себе подтягивает! — Встретимся у порта,— принц выдыхает, глядя в эти родные, черные глаза. И нагибается, впиваясь в губы альфы поцелуем. Он был короткий, но не менее чувственный. Словно бальзам на душу. Внезапно открывается дверь в конюшню, и Тэхен отстраняется, выпрямляясь. Чонгук уже сорвался на бег, исчезая из вида. Омега проводил его взглядом ровно пять секунд, прежде чем погнать лошадь вперед, подальше от этого гиблого места. Она разошлась и полетела вперед, словно стрела — Аято чуть не слетел! Бета покрепче обхватил руками талию омеги и всем телом прижался к нему, испуганно оглядываясь. Он не знал, что принц дома, не знал, что кто-то за ним приехал и даже не думал, что сбегать будет вместе с ними. Все это произошло слишком быстро и неожиданно. Но он был рад.

***

— Ну и ну,— качает головой Аято, прислонившись спиной к бетонной стене. Тэхен согласно мычит сбоку. Он склонился над морской гладью и тщательно смывал пудру с лица, превозмогая дискомфорт от низкой температуры воды. Помимо этого нужно было поменять кимоно, вот только где его взять? Омега выдыхает и садится на землю рядом с Аято, прислонившись спиной к стене. Слуга оборачивается к нему, вскинув брови. — Значит, у тебя теперь ещё один сын? Тэхен кивает, прикрывая глаза. Хотелось спать, но сейчас неподходящее время. — А как его зовут? Тоже по-корейски как-то?— с интересом спрашивает бета, слабо улыбнувшись. — Аято. — Что?— слуга улыбается ещё шире, воспринимая сказанное как обращение к себе. Тэхен открывает глаза и поворачивает голову вбок, глядя на парня в ожидании. Аято сначала не понял, но спустя несколько минут глаза его округлились, а сам он даже порозовел.— Аято? Ты назвал его в мою честь? Боже, Хито-о,— бета улыбается ещё более радостно и наклоняется к омеге, сгребая в охапку. Тэхен лишь слабо посмеивается, похлопывая его по спине. Он скучал, очень сильно. Четыре года не виделись, в конце концов! Но дружба осталась такой же крепкой, как и раньше. Аято был таким же добрым и ярким, как и тогда. После того, как принц сбежал, его вообще хотели казнить — с Ëсихито он был близок и наверняка помог сбежать. Вообще, так и было, но Аято отмазался. Тогда его просто переместили со дворца в конюшню и все эти несколько лет бета работал с лошадьми. Он надеялся, что больше не увидит принца — тот должен был найти тихое место в Корее и проживать там свою лучшую жизнь, но судьба перевернула все иначе. Сейчас главное — успеть уплыть, пока их не нашли. И они бы давно уплыли, но нужно было ждать Чонов. Аято отлипает от омеги и вздыхает, бросая взгляд на лошадь в стороне. Она безмятежно щипала редкую траву в нескольких метрах от них. Сначала Тэхен хотел отпустить ее на волю, но Аято предложил иной путь — притвориться торговцем, что просто перевозит товар. Для омеги это невозможно, но для какого-то слуги, которого в лицо никто не знает — идеальный вариант. Тэхен бросает взгляд дальше в море, замечая крупный корабль на горизонте. Будет где-то к вечеру. А может раньше. Уже целый день прошел, а Чонгука всё нет. От этого было тревожно. — Смотри, корабль. Если они так и не приедут, переплывешь на этом один, хорошо?— проговаривает Тэхен, обернувшись к Аято. Тот удивленно вскидывает брови: — А ты? Я не знаю, куда идти! Омега вздыхает, прислонившись затылком к стене. — Рядом с портом есть деревня. Осядешь где-нибудь там, а я... — Смотри! Тэхен морщится от удара в бок и поворачивает голову вправо, замечая, как вниз по холму спускается процессия. В темных кимоно они сливались с грязной землёй. Не то что Тэхен в свадебном белом! Омега приподнимается, уже готовый бежать на встречу, но Аято давит ему на плечо, приказывая сидеть на месте. — Не лети. Забыл, сколько тут охраны? Если император отправлял гонца, то они тебя сразу схватят. Принц вздыхает и остаётся на месте, не отрывая глаз от бегущих людей. Их, что удивительно, не так уж и много. Много потерь или просто глава слишком самоуверен? Внезапно лошадь в стороне беснуется и громко ржет, ударив копытами по земле. Тэхен мгновенно оборачивается, но не встаёт — нельзя. Животное бросается куда-то в сторону, и Аято подлетает с земли. Он в секунду оказывается рядом и хватается за пояс — они сняли его с Тэхена и привязали лошади на шею, чтобы не ушла. Но силенок у беты слишком мало, чтобы ее удержать. Лошадь мотнула головой в сторону, и Аято грохнулся на землю почти что ей под копыта. У Тэхена сердце ухнуло в пятки. Омега мгновенно встал и подбежал ближе, утягивая слугу в сторону. Не успел. Лошадь вскинулась и ударила лежавшего Аято в плечо. Послышался ужасный хруст костей и болезненный вопль Аято. Тэхен мгновенно зажал ему рот рукой и поднял с земли, чтобы лошадь не наступила снова. Но она, мотнув головой, развернулась и понеслась прочь. Омега смотрел ей вслед молча, поджимая губы. Аято тихо рыдал от боли где-то под ухом, держа голову на плече принца. Последний же чувствовал себя ужасно виноватым. Он слишком доверял своей лошади. Но она не доверяла никому, кроме него. Он не должен был позволять Аято бежать к ней. Но сейчас уже поздно. Тэхен дотащил парня обратно к стене как раз тогда, когда до места проишествия добежали Чонгук и его спутники. Среди них омега не видел ни одного знакомого лица — вся верхушка осталась в Корее. Чонгук опускается на колени перед омегой и, взяв лицо в ладони, осыпает десятком поцелуев, не дав даже слова сказать. Тэхен выдыхает и слабо распахивает глаза в удивлении. Когда альфа прижимает его голову к своей груди, он обнимает в ответ, обхватив торс руками. — Прости, молю, прости меня, я был таким дураком,— тараторит глава в чужую макушку, вдыхая родной, едва различимый запах сакуры. — Успокойся, все. Не до этого сейчас. Аято...— Тэхен слабо качает головой, и Чонгук мгновенно меняет курс, обернувшись на бету рядом. Тот слабо постанывал от боли, держась за плечо. Альфа отстраняется от принца и мгновенно серьезнеет, садясь напротив слуги. Он впервые в жизни видел его, но то, что Тэхен назвал сына в честь этого беты, многое говорит. Чонгук не собирался задавать лишних вопросов. Здесь нужна помощь, и побыстрее. Альфа стягивает все слои одежды с плеча Аято, мрачнея с каждым из них всё сильнее. Глазу предстаёт открытый перелом. Помимо кровоточащей раны виднелась белая кость, неестественно торчащая. Тэхен нахмурился, глядя на это. Из спутников главы подошел какой-то альфа, что опустился на колени рядом и внимательно осмотрел рану. Чонгук даже освободил ему место, садясь ближе к омеге. — Кость в щепки,— вздыхает мужчина спустя несколько минут молчания. Он аккуратно скрывает рану под тканью, обернувшись к главе.— Я мог бы попытаться что-то сделать, но инструменты... Сам понимаешь. Чонгук мрачно смотрит на мужчину, а затем переводит взгляд на корчащегося от боли бету. — Но до дома-то доживет? — Да, конечно. Глава кивает, вздыхая. И бросает взгляд в море. Корабль медленно двигался в их сторону, подбрасываемый волнами. Уже завтра они будут дома. Все будет хорошо.

***

Этой ночью море было, что удивительно, спокойно. Именно ночью оно почти что всегда было буйным, но сегодня все иначе. Волны лизали бока корабля снаружи, создавая расслабляющий шум. Пролезть на корабль было сложно — двигаться нужно было обязательно незаметно и в грузовой отдел. Но они справились. Нашли себе место между большими деревянными коробками и стеной, постелили сено и, наконец, могли передохнуть. Единственный минус — отсутствие света, а так здесь было тепло и сухо. Спали все кроме Чонгука и Тэхена. Тэхен по самой простой и логичной для самого себя причине — из-за шума воды. Чонгук не спал, потому что не спал омега. Желание было, но сильнее была тяга. Они не виделись несколько дней, но казалось, будто бы прошла целая вечность. Тэхен закутался в верхний слой своего одеяния и прижался к боку Чонгука, уложив голову на плечо. Казалось, что опять замерз. Глава предлагал свое кимоно, но парень отказался. Оставалось только обвить за талию одной рукой и прижать к себе, слабо поглаживая. Чонгук был рад, что поехал. Что решился и собрал людей. Что успел. Что они снова вместе. Теперь навсегда. Больше он Тэхена никогда не отпустит. — Чонгук,— едва слышно протянул омега, глядя куда-то перед собой. — М? — С кем остался Аято? Чон слабо улыбается, прикрывая глаза. — С Джином. Он в надежных руках, не волнуйся,— успокаивает альфа, чмокая парня в макушку. Тэхен лишь слабо улыбается, плотнее прижимаясь к теплому боку. — Иногда мне кажется, что он скоро будет ненавидеть нас и Аято. — Брось. Это Джин. Он любит детей, даже если так не выглядит,— пожимает плечами Чонгук, поднимая руку с чужой талии на макушку. Он перебирает волосы, поглаживая кожу головы. Тэхен блаженно вздыхает, прикрывая глаза. Он до сих пор беспокоился о состоянии другого Аято, что затих только во сне. И хорошо — если бы он продолжал стонать от боли, их бы точно нашли. Сам омега не мог заснуть, но прикосновения главы действовали настолько успокаивающе, что глаза начинали слипаться. Тэхен сам не заметил, как задремал. — Тэ, ты спишь?— слышится шепот в самое ухо. Парень вздрагивает и открывает глаза, различая силуэты коробок, за которыми они сидели. — Спишь,— ещё более мягко и наверняка с улыбкой шепчет Чонгук. Хотелось бы увидеть это. Снова. Глава редко улыбался, но ему это очень шло. — Не сплю,— сонно бормочет Тэхен, уткнувшись в плечо альфы лицом. Тот молча гладит по спине и чмокает в макушку, прежде чем прижаться к ней щекой. Он уже жалел, что разбудил этого сонного котенка. И почему он такой ласковый только во сне? А может быть, не во сне дело. В уединении. Чонгук отчасти мог понять омегу, но в глубине души хотел, чтобы он оттаял даже на публике. Да, он любит сына своего врага. И искренне этим гордится.

***

В логове сегодня было шумно. Из-за успешного возвращения главы он сам же отменил расписание на ближайшие три дня и устроил затяжной праздник. Это было глупо, поскольку дел было ужасно много, но он хотел побыть с Тэхеном после долгой разлуки. Наверстать упущенное. Весь клан встречал их с радостными лицами и криками, поздравлениями и даже объятиями. Для Чонгука и его спутников. Всех, кроме двух японцев. Тэхен получил несколько добрых взглядов и слов, но они были пропитаны наигранностью. Искренне никто ему не был рад. Искренне его никто не ждал. Он никому здесь не нужен кроме самого главы, и это горькая правда, с которой омега смирился давно. К больному Аято отнеслись ещё более недовольно — что за мода пошла, тащить врага в логово? Но против слова главы никто идти не собирался. Бету сразу же отправили в больничное крыло, чтобы разобраться с плечом. Тэхен хотел идти с ним, но его не пустили. Не медик, так что же там делать? Омега переживал только из-за того, что Аято не знает корейский. Так же как и здешние лекари не знают японский. Вряд ли они смогут о чем-то договориться, но это можно было исправить позже. Первым делом Тэхен отправился к сыну. Джин действительно с ним сидел, причем очень даже неплохо. Аято вел себя тихо и спокойно, как при Киме. Парень садится на колени рядом с кроваткой, глядя на омегу. Тот с интересом смотрел на родителя, что-то мыча. — С возвращением,— вполголоса проговорил Джин, бросив взгляд на прибывшего.— Как Чонгук? Все в порядке? — Да, все хорошо,— успокаивает Тэхен, неловко улыбнувшись. Джин отзеркалил улыбку, прежде чем повернуться обратно к ребенку. Они оба не улыбались искренне, но все равно зачем-то пытались. Хотя знали, что это необязательно. — Аято странно реагирует на Хосока. Постоянно пищит, если он остаётся с ним,— замечает Джин, вздыхая. Тэхен слабо хмурится. — Может, просто запах не нравится. Он у Хосока очень горький. Джин лишь пожимает плечами, бросая взгляд в сторону. Пробегает им по комнате, в которой ему приходилось спать. Прямо как раньше. Только теперь пахнет здесь едва слышимой сакурой. Но это не тяготит. Жизнь продолжает идти. Прошлое осталось в прошлом. Седзи разъезжаются совсем тихо, едва слышно. Омеги оборачиваются одновременно, глядя на главу, что аккуратно закрывал седзи. — Он не спит,— успокаивает Тэхен, наблюдая за стараниями альфы быть тише. Чонгук оборачивается и улыбается, проходя к кроватке уже более свободно. И, бросив мимолетный взгляд на сына, переводит его на Джина. Глава присаживается рядом и обнимает его, приветствуя. А затем оборачивается к Тэхену: — Выйдем на минутку? Омега кивает и встает одновременно с Чонгуком, поправляя кимоно на себе. Они сменили свадебное на простое в первой попавшейся деревне, но все равно стоило помыться и надеть своё. В коридоре, на удивление, тихо. Чонгук уверенно направлялся к балкону, по-собственнически придерживая омегу за поясницу рукой. Тэхен чувстовал приятное тепло от этого прикосновения и незаметно жался поближе, стремясь полной грудью вдохнуть любимый запах, по которому он так соскучился. На балконе было уже достаточно тепло — ветер был холодный, но солнце приятно грело. Да и глава рядом мог заменить любую грелку. Тэхен подходит к перилам и с легким восхищением смотрит на открывшийся вид. Весенний лес, что совсем скоро зацветёт. Красивое голубое небо и бескрайнее поле в стороне, что вдали оканчивалось лесом. Он до этого на балконе был всего пару раз, времени оглядываться не было. Но теперь... Тэхен оборачивается, чтобы что-то восторженное сказать, но хватка на пояснице становится крепче и резко тянет ближе. На губы опускаются чужие, сминая и несдержанно покусывая. Омега слабо выдыхает и подается ближе. Руки скользят по груди выше, на плечи, слабо сжимая и находя в них опору. Поцелуй становится более развязным и тягучим, в легком танце сплетаются языки. Глава то напирает, то сбавляет обороты. Он не давит и не заставляет. Тэхен легко может ударить его, оттолкнуть и уйти, и ему ничего не будет за это. Но он и не собирается так делать. Не думает даже, поддаваясь напору и напирая самостоятельно. Он отпускать не хочет, он этим поцелуем и всем Чонгуком дышит после нескольких дней удушения. Теперь все будет хорошо. Глава крепче обхватывает руками за талию и вжимает в перила балкона скорее телом. Он мог бы, хотел бы просто посадить омегу на них и проиграть для него все степени удовольствия, заставить извиваться и выстанывать, как в те проклятые ночи. Но сейчас дальше мыслей заходить нельзя. Тэхен до сих пор полностью не восстановился после родов, а причинять ему боль Чонгук хотел меньше всего. Никогда в жизни больше. Жизнью клянусь.