日の出ずる国 / survival rules

В тишине больничного крыла раздается слабое шипение. Здесь, как и бывало почти всегда, никого не было. Только Аято и пришедший к нему Тэхен. Девушка покрепче завязывает бинт на плече беты, а затем уходит, оставляя их одних. Обычно они старались что-то подслушать со скуки, но тихий японский шепот разобрать не могли. Аято вздыхает и встает, слабо морща нос. Помимо гипса его обмотали, как мумию. Спасибо, что цел. Лекарь что-то говорил по поводу того, как прошла операция и как вообще обстоят дела, но Аято не понял ни слова. Может и разговор вовсе не об этом был, кто их знает? — Болит?— обеспокоенно спрашивает Ким, глядя на друга. Тот отрицательно махнул головой, и вдвоем они направились к выходу в коридор. — Поживешь в нашей с Чонгуком спальне. Туда будут приходить помощницы лекаря, чтобы тебя проведать. Тебе повезло — возможно ты даже сможешь снова двигать рукой,— заверяет Тэхен, искренне улыбаясь. Аято фыркает. "Возможно" ещё ничего не значит. Но и долго грустить по этому поводу он не собирался. Не в его стиле. Тэхен всегда был мечтателем. — Ëсих... — Тэхен,— слишком быстро и холодно пресекает омега, после чего тут же прикусывает язык. Он в этих стенах и так как белая ворона. Не хотелось, чтобы его ещё и называли по старому имени. Японцем. Для корейских стен это чужеродно. Но он здесь всегда таким будет. — Тэхен,— кивает бета, не обращая внимания на поведение принца,— а ведь Аято там тоже у вас, да? Я могу на него посмотреть?— почти что молит парень, мечтая сложить руки на груди, как раньше. Пока что это было невозможно. Омега улыбается, бросив взгляд на друга. — Конечно у нас, где же ещё? Скорее всего он спит, так что... Тэхен тормозит посреди лестницы, удивленно глядя на спускающегося вниз главу. — Ты куда?— начинает омега, но Чонгук нагибается и чмокает его в губы, не давая договорить. — Я быстро,— заверяет он и сбегает вниз по лестнице. Тэхен протягивает ему вслед руку и открывает рот, но глава уже побежал дальше по коридору. Следом шел Минсок, которого омега остановил без проблем, схватив за рукав. — Куда он?— строго уточняет Ким, глядя альфе в глаза. Тот хмыкает, бросая: — Ты не поверишь, но меня тоже это интересует. И, не давая что-то ещё узнать омеге, тоже сбегает вниз по лестнице. Тэхен вымученно выдыхает, обернувшись к Аято, что смотрел вопросительно. — Дурдом,— поясняет омега на японском и поднимается дальше. — Привет, малыш! Кто тут у нас такой сладкий?— слащаво тянет Аято, склонившись над кроваткой. Тэхен скосил в его сторону взгляд, но ничего не сказал, продолжая застилать для беты футон. Были бы тут Юнги с Хосоком, знали бы они японский — уши бы у них непременно свернулись в трубочку, но сам омега мог этот тон пережить. Он, конечно, очень любил сына, но до стадии Аято не дошёл. — Аято-о,— едва ли не пищит бета, улыбаясь до ушей. Омега что-то кряхтел ему в ответ, изредка как-то странно квакая, из-за чего Тэхен постоянно вздрагивал. — Тебе нужно будет выучить корейский,— замечает Ким, постелив одеяло. Аято при этих словах обернулся и скривил максимально недовольное лицо. Но омега был прав — в корейском клане без этого никуда, а обратно в Японию дороги нет. Там ждет разве что виселица, и то если повезет. — А мне без этого проблем мало,— все равно язвит бета, садясь вполоборота. Тэхен подошел и сел рядом, заглянув в кроватку. Аято смотрел на него круглыми от интереса глазами и слабо махал руками, пытаясь за что-то схватиться. — Не нуди. Это не так уж и сложно. Омега протягивает руку к кроватке, и ребенок из нее мгновенно крепко цепляется за длинные пальцы родителя, хмуря бровки. — Говорит мне сын императора, у которого было несколько энциклопедий, словарей и учителей,— фыркает бета, на что Ким, улыбаясь, качает головой. — Не в этом дело. В желании. — Ну да, да. У тебя же этого желания было завались. Седзи внезапно разъезжаются, и внутрь заглядывает Минсок, до смерти перепуганный. Тэхен бросает на него взгляд и мгновенно встает, уже готовясь к самому худшему. — Там Чонгуку...— стоит только начать альфе, как омега вылетает наружу пулей, уже ничего не спрашивая и не слушая,— плохо,— договаривает Минсок в пустоту, с удивлением глядя Тэхену вслед. Чон разворачивается, бросая взгляд на Аято, что с удивленным видом остался сидеть у кроватки, и знаком показал, что все нормально. Минсок не был вестником смерти. В крайних ситуациях приходил либо Юнги, либо Хосок, но Тэхен об этом ещё не знал.

***

Вся последняя неделя была для Хосока занятой — то Чонгук уплыл в Японию и пришлось лично руководить кланом, то с Юнги за налогами — он больше не отпускал его одного —, то самому по своим собственным делам. Не уедь Чонгук — все было бы как всегда, но без него времени не было, и пришлось отменить тренировки на это время. Джону слонялся по этажам, по двору, чаще сидел или даже занимался с Минсоком и приходил к Джину с Аято. Со скукой он справлялся, но не со страхом. Омегам всегда было тяжело, даже живя у себя, не говоря уже про омег, что подались в самураи. Их было очень мало — Джону и одна девушка, что погибла года два назад в схватке. Остальные погибли ещё позже, их уже практически никто не помнит. И всем было тяжело, потому что быть самураем — "не омежье дело". Джону повезло учиться лично у Хосока, потому что обычные самураи брали в ученики от одного до пяти альф и избежать их гнёта и давления не получилось бы так, как получается сейчас. Формально Джону не виделся с другими учениками и с ними не занимался, но это не значит, что про него не знают. Знают, и очень даже хорошо. Они часто передразнивали и обсуждали омегу за столом, иногда смеялись за пределами столовой и в коридорах, независимо от того, проходил он мимо или нет. На большее они не решались — все-таки ученик самого Чон Хосока. Сам-то омега им ничего не сделает, зато пинок сверху прилетит нехилый. Джону не обращал внимания на все их шутки, хотя в глубине души ему было обидно. Он изначально знал, что легко не будет, поэтому не жаловался. Погода сегодня была действительно хорошая, поэтому омега выпросил у Джина книгу и устроился в саду, чтобы ее почитать. Ни одна из старых книг не сохранилась, но Ким обзавелся новыми. Некоторые из них были просто свежими версиями старых, другие же действительно новые и незнакомые. Поэтому часть дня Джин проводил за чтением и изучением этих самых новых книг. Теперь времени у него было втрое больше, чем раньше. Джону перелистывает страницу, слабо хмуря брови. Он сидел у пруда, почти что на редком песке. Здесь сакура не загораживала солнечный свет и всё было видно, приятным плюсом — тепло. Книга была историческая, такая у Джина была и раньше, но тогда Джону не успел прочесть ни одной. Здесь была история и Китая, и Кореи, и Японии в том числе. Читать сначала сложно, но действительно интересно. Со стороны логова хлопают седзи, закрываясь за пятью хохочущими о своем альфами. Омега бросает в их сторону взгляд, поджимая губы. Сейчас было учебное время, но некоторые самураи заканчивали раньше или делали большие перерывы, чтобы продолжить вечером. Омега спешно закрывает книгу и встает на ноги, отряхивая кимоно от песка. Будет лучше дочитать в комнате, чем сидеть здесь с ними. Не успевает Джону и шага сделать, как ему преграждают дорогу. Каждый стоял с самодовольной ухмылкой, и это уже было нехорошим знаком. Раньше они так не делали. — Наша неженка изучает историю?— хохотнул один из них, сложив руки на груди. — Сразит нас великими историческими фактами,— бросает другой, улыбаясь. Джону крепко обхватывает книгу руками и направляется в сторону, собираясь обойти их, но его с силой толкают обратно. — Куда ты, великий самурай? Убегаешь, поджав хвост? Омега поджимает губы, отходя назад. Но альфы не останавливаются, они напирают, перекрыв все пути отступления. Джону делает ещё шаг назад, но опоры уже не оказывается, и он падает в пруд, поднимая фонтан брызг. Ледяная вода пробирает до дрожи. Парень даже успел наглотаться ее и попрощаться с жизнью, когда его внезапно схватили за шкирку и вытащили на траву. Омега хватается за нее и загнанно кашляет, выплевывая воду. Размякшая книжка лежала рядом, наверняка испорченная. Только когда вода, что заложила уши, вышла, Джону услышал, как надрываются, смеясь, альфы. Он поджал губы, чувствуя, как начинает дрожать нижняя. Поднимает голову, но всё ещё молчит, даже заметив позади хохочущих учеников мрачного Хосока. Альфа, конечно, не испытывал сострадание от природы, но ярости у него было втрое больше необходимого. Джону встает на ноги, взяв то, что осталось от книги. Один из парней хочет ещё что-то сказать, уже указав на омегу пальцем, но его внезапно грубо хватают за ворот и дергают. Испуганно вскрикивают все пятеро. Джону сбегает незамеченным, шмыгнув носом перед самым входом в логово. Ему здесь делать нечего. Может кому-то и понравится смотреть на то, как их обидчикам прилетает сдача, но омега в их число не входил. Ему бы уйти отсюда поскорее и забыть, как страшный сон. — Вы, идиоты, место свое забыли?— рычит Хосок, оглядывая всех пятерых. — Мы ничего не сделали, он сам туда свалился!— заверяет один из парней, сложив руки на груди. — Мы его вытащили оттуда!— кивает второй, скрываясь за своим товарищем. Хосок хмыкает, вскинув бровь. Альфы стоят молча, дрожа в ожидании наказания, как листья на ветру. Проходят долгие несколько секунд, прежде чем Чон толкает первого альфу в пруд. Остальные даже пикнуть не успевают — второй свалился на землю, свернувшись от боли и держась за живот, третий схватился за нос, взвыв от сильного удара. В стороне не остался никто. Хосок молча отряхивает руки и поправляет кимоно, ногой слабо пиная одного из учеников, что наконец выбрался из пруда и загнанно кашлял. — Следующий раз для вас будет последним. Вы можете выяснять отношения между собой, но не трогать омег,— холодно бросил альфа, прежде чем развернуться и уйти, не оглядываясь. Слабо хлопнули за ним седзи, а в саду до сих пор слышались болезненные стоны и сдавленный кашель.

***

— Ну... Книге конец, но не расстраивайся, я куплю новую. Она не так дорого стоит,— проговаривает Джин, сморщив нос и глядя на страницы книги, что рвались от влаги прямо на глазах. Текст смазался и растекся. От книги одно название. Джону на своем футоне шмыгает носом и утирает слезы рукавом кимоно. Он переоделся и сполоснулся в купальне, прежде чем сюда идти. Хотел оттянуть этот момент. Он чувствовал себя таким виноватым — ему доверили книгу, а он... — Простите, учитель Ким, я правда... — Джону, успокойся,— омега закрывает книгу и оставляет на столе. Он делает знак рукой, и стоящие у стены двое альф берут за ручки подобие паланкина, на котором омега теперь был на постоянной основе. Отличался он от обычных тем, что не был крытый и у него не было нижней части — это как простой деревянный каркас со спинкой. Ноги Джин всегда ложил в позе лотоса и прикрывал тканью кимоно. Для него их уже словно не было, но это и не мешало. Чонгук позаботился и отпустил много денег, чтобы Джин чувствовал себя комфортно. До сих пор себя не простил. Носильщики ставят омегу на указанное место, рядом с футоном, и он обнимает Джону, гладя по спине. — Это просто книга, слышишь? Тем более, ты не виноват. Все хорошо,— вполголоса успокаивает он. Парень ещё громче шмыгает носом и обнимает Кима, стараясь успокоиться. За книгу обидно. И за то, что произошло, тоже. Внезапно седзи распахиваются, заставляя обоих омег вздрогнуть. Джону оборачивается и тут же удивленно раскрывает глаза. Деревянные рамы слабо хлопают друг о друга, закрываясь за Минсоком. Альфа садится рядом и одновременно с тем, как Джин отпускает парня, обнимает его сам, прижимая к себе и целуя в макушку. Обхватывает рукой за талию, а Джону так и жмется ближе, обвивая руками шею и шмыгая носом. — Я слышал у нас кто-то из учеников совсем осмелел?— хмыкает Чон, бросая взгляд и на Джина тоже. Тот лишь пожимает плечами: — Альфы. — Ну и что? Мы с Чонгуком тоже альфы, но такой ерундой не страдаем. — Вы сыновья главы, которые росли в строгости и со своими привилегиями. А это обычные парни,— Джин вздыхает и гладит омегу по плечу.— Но Чонгуку все равно нужно сказать. — В первую очередь,— недобро хмыкает Минсок, прижимаясь щекой к макушке Джону. — Может не надо? Они ничего не сделали, я сам упал... Учитель Чон все равно их уже проучил,— неуверенно пробормотал парень, на что Чон ещё более удивленно фыркнул. Он поднял голову и, взяв в ладони лицо омеги, повернул на себя: — Джону, дурачок, им нельзя это прощать. Я знаю, они долго тебя травят, причем все. И сегодняшний случай будет для них жизненным уроком. Джону ещё раз шмыгает носом и кладет голову на чужую грудь, вытирая глаза рукавом. Минсок вздыхает и гладит омегу по макушке и плечу, глядя куда-то перед собой. Им это с рук не сойдет.

***

Тэхен выбегает на улицу, на ходу распахивая седзи. Чонгук уходил на улицу. Он где-то здесь, совсем рядом. Омега оглядывается и быстрым шагом спускается с крыльца, придерживая подол кимоно, чтобы не споткнуться. Старая привычка, вообще-то. Тэхен быстро пересекает двор и выходит за ограждение, оглядываясь. А затем так же внезапно замирает, в шоке уставившись на главу. Тот стоял с широкой улыбкой, целый и невредимый. Здоровый, как бык. — Ты.. придурок, напугал меня!— взрывается омега, подходя ближе. Чонгук перехватывает руки Тэхена, не давая ударить, и ещё больше улыбается. Он оборачивается вокруг своей оси и разворачивает парня к себе спиной. А омега сам замирает в повторном шоке, опуская руки. На небольшой подставке было около двадцати книг и целая стопка различных кимоно, совершенно новых. И определенно точно недешевых. Альфа обвивает руками чужую талию и кладет подбородок на плечо, вздыхая. — Это все тебе, малыш. — Ну ты и... идиот,— выдает наконец Тэхен, бросая взгляд через плечо.— Обязательно было пугать меня до смерти? — Ты так быстрее пришел. Омега разворачивается полностью и с душой влепляет мужчине подзатыльник, на что тот слабо морщит нос. — Ещё хоть один раз ты так сделаешь, и я...— начинает поучать Тэхен, выставив указательный палец. Но Чонгук резко нагибается и прерывает угрозы разъяренного омеги, впиваясь в губы. Ким слабо мычит, но быстро сдаётся и вздыхает, сцепив руки на чужой шее. Поддается чужому напору, запуская пальцы одной из рук в волосы на затылке и перебирая их. Они целовались часто и долго, но каждый раз все равно хотелось растянуть на подольше. Как наркотик, от которого не откажешься, даже если захочешь. Но они и не хотят. — Чонгук!— слышится голос недовольного Минсока. Сам альфа не собирался реагировать — брат всегда приходит по ненужным мелочам. Зато Тэхен мгновенно отстранился, несмотря на недовольное мычание и слабый укус. Чонгук оборачивается на брата, сложив руки на груди. От прерванного поцелуя он выглядел мрачнее тучи, но Минсока это не заботило. — Пятеро учеников сегодня столкнули Джону в пруд. Я хочу, чтобы ты разобрался с ними,— заявляет альфа, точно так же сложив руки на груди. Старший Чон хмурится: — Какие? — Он сам тебе покажет, я не знаю. Глава вздыхает и кивает себе за спину: — Перенеси вещи к нам в комнату, я пока с этим разберусь. Минсок легко кивает, подходя и набирая стопку книг в руки. Чонгук поворачивается к омеге и в последний раз мягко чмокает в лоб, прежде чем направиться обратно в логово.