Исходный код

*** — Мы не можем доставить сюда комп, — вздыхает Срджан, озвучивая в десятый раз то, что мы все и так знаем. Любой из нынешних компьютеров, как и прочая современная техника, содержит частичку “Геминиус”. Притащить его сюда — значит, сдать себя с потрохами. На это мы пойти не можем. — А если раздобыть старый комп? Первого поколения? — спрашивает Кайлер. — Их не выпускают сейчас, — развожу руки в стороны. Идея и правда хорошая. Но невыполнимая. — У меня есть один, — вдруг сообщает Дардан. — У бати забрал, когда переехал к Йовану. Но он в квартире Срджана. На Тигарден Б. Мы все смотрим на него заинтересованно, а потом я плюхаюсь в кресло и резко сцепляю пальцы. — Нам его не достать. — В моей квартире? — уточняет Срджан. — Когда ты успел притащить ко мне целый комп? — Было дело. Йован сказал, не нужна нам эта рухлядь, а выбрасывать мне было жалко, — улыбается Дардан каким-то своим воспоминаниям. — Но он все равно никак не поможет нам сейчас. — Не поможет, — соглашаюсь. — Даже если бы мы смогли попросить кого-то забрать его, доставить его сюда — слишком трудно. — Доставить-то на Лейтон его несложно, — говорит Дардан. — Можно по частям разобрать, а я потом соберу. Но есть другие проблемы. Первая — кто-то должен проникнуть в квартиру Срджана, там наверняка слежка. И вторая — этот кто-то должен как-то передать комп нам. Мы все затихаем синхронно. Горечь от того, как мимолетно вспыхнула и подохла надежда, ощущается в воздухе. — Кто теперь умер? — спрашивает Петар, вваливаясь в гостиную и сгружая на пол перед собой пакеты с продуктами. Он, как обычно, привез нам свежие консервы, а если день удачный — то и что-то более вкусное от тети Вьеры. — Никто, — отвечает Срджан. — Просто… думаем. — Говорите. Вместе подумаем, — Петар принимается раскладывать банки на полках, на нас не смотрит, но внимательно слушает. — Допустим, нам нужно кое-что доставить с Тигарден Б, — говорит Срджан, и я смотрю на него заинтересованно. Он с этого начинает, значит, момент с “как достать это “кое-что” из его квартиры” для него не часть проблемы. — Как нам забрать это у того, кто нам это передаст, чтобы не спалиться? — Я мог бы, — Петар пожимает плечами. — Или Вьера. — Не, вас с матерью я вот вообще подставлять лишний раз не хочу, вы и так до хрена делаете для нас, — Срджан мотает головой. — Да, — поддерживаю, еще и потому, что любой способ выбраться из этой глуши, пусть ненадолго, пусть с огромными рисками — все равно как глоток свежего воздуха. Нам слишком надоело безделье, мы от него с ума тут сходим. — Мы бы сами забрали, но мы не можем никуда пойти. Петар долго молчит, хмурится. Я знаю, что он очень умный человек, дурак не смог бы отгрохать несколько укрытий, в каждом из которых можно годами прятаться от “Геминиус”. — Ну, кое-куда вы, допустим, можете пойти, — наконец говорит он. Вопросительно приподнимаю бровь, и он не создает ненужную интригу. — На футбол. Вижу, как губы Срджана медленно расплываются в улыбке. — А когда играет “Црвена Звезда”, не подскажешь? — Через три дня. С “Партизаном”. Здесь, в гостях, на Лейтон Б. — Там охрана кругом, — Дардан смотрит на нас возмущенно. — Это хреновая идея, нас возьмут, мы даже через рамку не пройдем! — Не возьмут, — отрезает Петар. — Пройдете через Велько, он мой старый кореш, скажете, что от меня, он пропустит без досмотра. Чувствую, что дело пахнет удачей. Я все еще не знаю, что Срджан задумал, но похоже, половина успеха уже у нас в кармане, спасибо Петару, “Звезде” и тем, кто составил календарь на футбольный сезон. — Отлично, осталось придумать, кто может перевезти комп с Тигарден Б на Лейтон за три дня, — Срджан озадаченно трет подбородок, и внутри меня все рушится. Я надеялся, что он уже придумал. Это провал. — За три дня мы ни с кем не свяжемся, — говорю, чувствуя, как волны разочарования накрывают меня с головой. — Ничего у нас не получится. — Есть у меня одна идея, — говорит Петар. — Скажите, что нужно достать и где это лежит. И готовьтесь поболеть за “Звезду”. *** Перед стадионом выступает какая-то местная группа, но мы не остаемся смотреть, нам нужно как можно скорее пробраться на фанатскую трибуну и затеряться там. Наши лица замотаны шарфами так, что торчат только глаза, но я все равно боюсь, что нас распознают. Я слишком привык за последний год перемещаться, постоянно стирая следы нашего присутствия с камер, поэтому сейчас чувствую себя словно голым. И совершенно беспомощным. Но как только мы занимаем свои места на трибуне, я успокаиваюсь. Петар был прав, ультрас — это особенная сила, они дружной массой защитят от копов любого, кто сунется к одному из них. И мы сейчас одни из них. Я меняюсь местами с Срджаном, чтобы быть рядом с Кайлером. Матч мне не особенно интересен, а вот смотреть на него в этом странном прикиде — здорово. Да и вообще быть с ним где-то в обычной жизни — здорово, у нас ведь не было ничего, кроме бесконечной череды заговоров и сражений с врагами и с самими собой, а мне так нравится до сих пор открывать его для себя в нормальных условиях. И он классный такой сейчас, и я вдруг понимаю, что он искренне болеет за “Звезду”. Может, всегда болел, я ж не спрашивал. Он прыгает, когда “Звезда” кладет “Партизану” гол со штрафного, и орет вместе со всеми похабную кричалку. Смеется. Радуется. Я его люблю, осознаю вдруг отчетливо. Я думал, у нас что угодно — от болезненной зависимости двух людей, переживших совместный кошмар, до банального, хоть и неожиданного и плохо объяснимого физического влечения. А все гораздо проще. Я его люблю. Он появился в моей жизни благодаря жестокому стечению обстоятельств, спланированному сторонней силой, но мне в нем все нравится. Он идеальный. Когда улыбается. Когда молчит. Когда я туплю и косячу. И он мог сто раз послать меня нахер, я причинял ему боль, влез в его мозги, и из-за меня с ним происходили страшные вещи. Но не послал. А я ради него человека убил и убью еще, если потребуется. Не раздумывая. — Давайте, порвите их! — он орет, вскидывая руку в воздух, когда “Звезда” забивает второй гол. А мне поцеловать его хочется безумно, но я сдерживаюсь: ультрас такое не оценят, хотя я не знаю, что для них будет важнее — то, что мы педики, или что свои. Проверять желания не возникает. Да и лезть, пока Кайлер сам не захочет — так себе вариант, я ж ему обещал, что темп задает он, значит, буду страдать, но сдержу слово. И я старательно концентрируюсь на матче, и тоже воплю вместе со всеми, когда “Звезда” опять забивает, и хватаюсь за голову, когда пропускает нелепый гол из-за ошибки защитника. Меня так неожиданно все захватывает, и я не сразу понимаю, что человек на соседнем с нашими местом обращается именно к нам. — Джордже, ты давно стал такими фанатом? Я хмурюсь — это девчонка, у нее ярко красные волосы с белыми прядями в цветах команды, ее лицо тоже скрыто шарфом, но я узнаю ее по глазам. Когда я видел ее в последний раз несколько лет назад, она была блондинкой. Но глаза ее я хорошо помню, на них я тоже дрочил, а не только на сиськи. Мирела Тадич. — Ты?.. — выдыхаю изумленно. — Ты от Петара? Я все еще не уверен, это может быть простым совпадением, ведь она давняя фанатка “Звезды”. Просто пришла на очередной матч, и мы столкнулись тут случайно. Но Мирела отвечает твердо: — Да. И то, что вам нужно — здесь, у парней, — она окидывает взглядом бушующее море фанатов. — После матча в сортире они вам все отдадут. Позови Срджана, а? Давно с ним не виделись. Я киваю, поворачиваюсь к Срджану, они с Кайлером прыгают и орут, ничего вокруг не замечая. — Скажи Срджану, что тут Мирела Тадич, — притягиваю к себе Кайлера и бормочу ему на ухо. Он передает мои слова Срджану, и у того сразу пропадает настрой веселиться. Он поглядывает за мое плечо, на Мирелу и улыбается неловко. Мы меняемся местами, теперь я становлюсь от Кайлера с другого края, а Срджан с Мирелой болтают о чем-то. “Звезда” так и выигрывает со счетом один-три, и мы, слившись с толпой, сначала спускаемся в туалет, где несколько парней передают нам отдельные части компьютера, которые мы прячем в карманах и под футболками. Потом все так же, в гуще народа добираемся до нашей колымаги. Мирела наскоро прощается со своими приятелями из ультрас и остается с нами, Дардан садится за руль, а Срджан с ней усаживаются на самые задние сиденья микроавтобуса. Шарфы они так и не снимают, мы решили, что будем сохранять маскировку до самого конца. Но по глазам Мирелы я вижу, что Срджана она видеть очень рада. Он ее тоже, судя по тому, как он лихо превратился из крутого, уверенного в себе парня во что-то краснеющее и плюшевое. Уж не знаю, о чем они разговаривают, но искры нерастраченного сексуального напряжения, долетающие с заднего сиденья, заставляют меня неловко улыбаться. — Это его девушка? — тихо спрашивает Кайлер. — Да вроде нет, — отвечаю, сам не понимая, почему ж Мирела Срджану раньше не дала, раз сейчас она примотала на другую планету, чтобы выполнить опасную работу для него. Женщины! — По крайней мере, пока. Ты давно болеешь за “Звезду”? — Я не то чтобы прям болею. Но симпатизирую. Всю жизнь, — он улыбается, по глазам вижу. — А я больше баскетбол люблю. Не смотреть, играть. — Играть я тоже люблю, — кивает Кайлер. — В баскетбол. Да и в футбол. Я ходил в школу “Звезды”, отец нас тогда уже кинул, но мы еще на Тигарден Б жили. И тренер меня послал, сказал, что кривоногий, косоглазый и ни хрена из меня не получится футболист. — Вот гондон! — возмущаюсь искренне. — Ага. Я очень расстроился тогда. И мотался, рыдал до полуночи, мать обзвонилась, но я не брал трубку, так мне хреново было, — Кайлер отворачивается к окну, продолжая вспоминать. — Притащился на баскетбольную площадку, а там парень какой-то играл. Круто так играл, я залип. Смотрел все, смотрел, а потом он меня заметил и позвал с собой. И мы играли вместе, и я ему все вывалил, про футбол этот чертов, и он меня убедил, что на футболе жизнь не заканчивается, что баскетбол — это тоже круто. Я смотрю на него озадаченно. Потому что, в отличие от нашей мимолетной встречи в тренажерке на Лейтоне, это воспоминание всплывает в моей голове отчетливо и ярко, хотя мне тогда было всего десять. — Это я был. Кайлер моргает, замирает, произносит как-то отчаянно и недоверчиво: — У него еще футболка была с собакой розовой. Дурацкая такая. — Эй, она крутая была. Мне нравилась! — Джордже… — он качает головой. А я не отвожу от него взгляд, думая обо всех этих невозможных совпадениях, которые вот вообще не имеют значения и ни на что не влияют. Я видел его раньше. И каждый раз он мне нравился. И все это привело к тому, что сейчас я его люблю. Я так его люблю. Я оттягиваю его шарф, освобождая губы, он тоже бросается ко мне рывком, и мы наконец целуемся, жадно, отчаянно, забывая, что надо дышать. Как же я ждал-то этого… — Блядь, нет! — вопит Дардан, гневно глядя на нас в зеркало заднего вида. — Вы все! Это машина, а не траходром! Имейте совесть! Мы неохотно отлипаем друг от друга, Кайлер с трудом сдерживает смех, я — себя, только на губы его и смотрю, невозможные. — Джордже, вижу, любовь к “Црвене Звезде” — не единственное, что у тебя в жизни изменилось, — обращается ко мне Мирела. — Познакомишь? — Это Кайлер, мой парень, — говорю без раздумий. — Кайлер, это Мирела, — и вот тут уже запинаюсь. — Наша подруга. — И девушка Срджана, — добавляет она. И по глазам Срджана вижу, что для него это такая же новость, как и для всех. Но новость однозначно приятная. — Где вы познакомились, Кайлер? — продолжает активничать Мирела, и она, конечно, не в курсе, но Кайлеру неприятно сейчас, должно быть. Инстинктивно тянусь к его руке, накрываю своей. — На баскетбольной площадке, — он отвечает смущенно, а я гляжу на него, улыбаясь, как дурак последний. — А я всегда говорила, Джордже, что спорт лучше твоих компов этих, — Мирела усмехается. И тут с ней сложно поспорить, хотя без “компов моих” мы с Кайлером не были бы вместе, но ей об этом знать не обязательно.