Исходный код

*** — Мы думали, ты умер, — говорю, как только снова обретаю способность говорить. Я уже выдавал это не раз, когда безуспешно пытался добиться от Йована хоть какой-то реакции. Но теперь он — вот, смотрит на меня вполне осмысленно, и мне ничего больше умного в голову не лезет. — Это я понял, — он говорит. — Нахера ты сдался опять, идиот, если считал, что я умер? Вздыхаю тяжело: я ж не сдавался. Я считал, что должен оказаться в Тюрьме, но не особенно-то спешил сюда. Хотя если б знал, что он здесь — давно примотал бы. — Возникли проблемы, — говорю отстраненно. Не могу ж я ему выболтать все, что узнал за это время. Но и совсем ничего не сказать тоже не могу. — Система ж не оставила нас в покое после твоей героической жертвы. И вываливаю все о нашей попытке штурма фильтрационного изолятора. — И ты не подумал, что роботы будут стрелять? — он уточняет, дослушав до конца рассказ, в котором я особенный упор делаю на том, какой это был замечательный план. — Дебил. — Я догадывался! — протестую. — Но они не по нам стреляли, а по опорам! Ты бы это тоже не предусмотрел, особенно когда на все про все и пары часов не было! — Я бы хоть броники раздобыл. Догадывался он. Придурок. Раздраженно падаю на подушку, давя желание сказать “Не больно-то помог тебе броник в резиденции Дэвиса”. Ну вот, Йован снова похож на себя. Гнобит меня. Я ж так мечтал, чтобы он стал прежним. Получите и распишитесь. — Ты как вообще? — спрашиваю, уставившись в потолок. — А сам как думаешь? — едко отвечает Йован. — Эта компьютерная херь мне кишки вспарывает чуть ли не каждый день… Вздрагиваю невольно. Эта “компьютерная херь”. Хотя рука, держащая скальпель, принадлежит конкретному человеку. Который пихает в Йована не только скальпель, в общем-то. Йован затихает надолго. Я оборачиваюсь. Его кулаки сжаты, челюсти стиснуты, глаза стеклянно блестят. Что-то трескается у меня в груди. — Хочешь, пойду урою его? Прямо сейчас. Ничего он мне не сделает, — конечно, сделает. Но я готов исполнить сказанное. Я только об этом думаю каждый раз, когда вижу Николу этого. — Скажи, что у тебя есть план, Джордже, — Йован мотает головой. На меня он не смотрит. Его кулаки дрожат от того, как сильно он их жмет. — Есть. На самом деле, нет. Пока. Но Йован реагирует на меня, он присутствует здесь, и теперь мне легче. Я могу планировать, учитывая его фактор. Правда, ничего внятного в моей голове до сих пор не родилось. И я попробовал бы пообсуждать все с ним, устроить мозговой штурм, но Никола вываливается из душа, и Йован сразу отворачивается к стенке, а я замираю с открытым ртом, так больше ни слова не сказав. — Оклемался? — Никола бросает Йовану в спину. Тот молчит, но Никола все равно кивает. — Славно. И падает на свою кровать, принимаясь распутывать перекрученную завязку на своих брюках. Которые все еще в каплях крови Йована. Ненавижу, как же я ненавижу. Дверь снова с шипением открывается, пуская мороз по моей коже. Смотрю на робота, меня мутит тут же. Всего час прошел после предыдущей пытки. Нет, господи, нет. — Не ссы, это ко мне, — Никола смотрит на меня насмешливо. Встает, разворачиваясь лицом к роботу, и разводит руки в стороны. — Давненько не заглядывал, забыли про меня, что ли? Вместо ответа шприц-пистолет, который у этого робота вместо руки, врезается ему в живот. — Ах ты ж!.. — Никола вскрикивает. Но не дергается. Дрожь волной пробегает по его телу, плечи опускаются, когда исчезает шприц. — Ты выберешь предмет, — изрекает робот. — Отсоси у меня, железяка, — Никола цедит сквозь стиснутые зубы. И падает на кровать лицом в подушку, когда робот убирается из камеры. Я смотрю на него долго, его спина часто вздымается от тяжелого дыхания, растопыренные пальцы дрожат. Перевожу взгляд на напряженную, словно доска, спину Йована. Да что здесь вообще, блядь, творится?! *** Все начинает напоминать бесконечный цикл. Мы ходим убираться. Йован следует за мной тенью, но мы практически не разговариваем. Я планомерно изучаю все сортиры, но, разумеется, сервера там и близко нет. Незаметно простукиваю стены в каждом из доступных мне коридоров — тоже ничего. Йован наблюдает, и, думаю, он догадывается, что я что-то ищу. Возможно, догадывается и “Геминиус”. Мне плевать. Когда я найду, она меня уже не остановит. А вечерами Никола пытает Йована, и я смотрю. И крохотная частичка меня умирает каждый раз, когда я вижу, как он мучается. Иногда робот делает Николе укол, после которого того перемыкает словно, и он до утра валяется, мотая головой будто в припадке, трясясь и матерясь под нос. “Геминиус” не изобретает для Йована новых пыток, это меня удивляет. Но, может быть, это потому, что отлично работает и эта одна-единственная. Я думал, что смогу привыкнуть, но нет. Меня каждый раз мутит, я рвусь из рук робота каждый раз, как Йован вскрикивает особенно громко. Синяки на моих запястьях не сходят. Я почти не сплю. Я бесконечно думаю, как же найти сервер. И так как в местах, куда я уже добрался, его нет, значит, нужно исследовать новые. Мы снова приходим в читальный зал. Я долго начищаю пол, изучая, кто из заключенных сегодня здесь. Гора и Берко что-то перетирают с третьим парнем, его я тоже пару раз уже видел. Остальные заняты своими делами, которые, в основном, заключаются в ничегонеделании — не обязательно напрягаться, когда всю работу можно скинуть на красных заключенных. Я старательно прикидываю, что можно провернуть, чтобы выбраться за пределы зала, но все мои идеи заканчиваются на понимании, что я окажусь побитым и неспособным ни на какие внятные действия. Черт! — Долго тупить будешь? — Йован вдруг спрашивает так тихо, что слышу только я. Я вопросительно приподнимаю бровь, и он добавляет: — Ты каждый день тут шаришь и больше ничего не делаешь. Что тебе нужно? — Выйти отсюда. Из этого зала. Пройти дальше коридоров, — я моргаю удивленно. Йован закатывает глаза. — Сказал бы сразу — давно бы уже вышел. — Как? — я правда не понимаю, как. И меня подбешивает, что он все еще обращается со мной, как дураком сопливым, хотя мы в одинаково беспомощном положении сейчас. — Смотри, — он говорит вдруг. — И не тупи, ради бога. Мои брови взлетают вверх, когда он подходит к Николе, который старательно протирает стол с компом, и говорит негромко: — Ты можешь отпустить сейчас. Тот поднимает на него глаза, застывает, изумленно приподняв брови, откладывает тряпку в сторону: — Я ж не остановлюсь. — И не надо. Мгновение между ними происходит молчаливый обмен взглядами, а потом непроницаемое лицо Николы меняется странно: — Ну зажги меня, Ристич. И съеби подальше. И я совсем ничего не понимаю уже. Потому что в следующую секунду Йован врезается кулаком ему в лицо. Никола отшатывается, его руки сжимаются, и я думаю, что Йован зря это, он, конечно, всегда умел драться, но сейчас он не в той форме, Никола разделает его как пацана. У него вся ярость мира на лице, он так не смотрел, когда убивать меня собирался. Но все происходит совсем не так, как я ожидаю. Йован ускальзывает в сторону, а Никола с упорством танка пересекает зал, находит Шакала и, выбив пинком ведро с водой у того из-под ног, бьет его по морде без раздумий и предупреждений. Я вижу, как лампочки роботов тут же принимаются помигивать, отправляя сигналы охране. Никола мутузит Шакала, тот не успевает защищаться. Остальные застывают, глядя на их потасовку с тихим любопытством. Я начинаю улавливать, что задумал Йован. Но этого мало. Охрана примчится, да, но двух человек разнимут быстро… — Этот дрищ угрожал выебать Джордже, — голос Йована доносится до меня как через дымку. — Лезет все время со своими ушлепками, проходу ему не дает. Волосы шевелятся у меня на затылке, я поворачиваюсь и вижу, что Йован обращается к Горе, тот дрых, когда Йован врезал Николе, но теперь проснулся от звуков яростной драки и наблюдает за ней из первых рядов. — Ну что ж вы, девочки, сами разобраться не можете? — Гора смеется. Бессмысленно, это бессмысленно. Так его не спровоцировать, за драки тут по голове не гладят. Да и наверняка он уже крест на мне поставил, я торчу здесь уже столько времени и до сих пор никаких попыток совершить коллективный исход из Тюрьмы не предпринял. — Ну вот, Эракович разбирается, — Йован пожимает плечами. — Но их четверо. Это правда. Дружки Шакала наконец отмирают и решают прийти на помощь своему уже порядком избитому приятелю. Теперь Николе приходится контролировать всех четверых. И не похоже, что ему требуется помощь. По нему тоже попадают, некоторые татуировки на его теле уже не видно из-за крови с содранной кожи, но он как будто кайф от всего этого ловит. И сам разделывает их с такой агрессией, что их физиономии вряд ли в ближайшее время узнают даже родные. — Да, четверо на одного — это, пожалуй, нехорошо, — выдает Гора задумчиво. И все же шагает к Николе. Правда, тот его не воспринимает, как неожиданного союзника, не глядя прописывает ему по роже так, что Гора еле на ногах удерживается. У меня перехватывает дыхание, лицо Горы вспыхивает яростью, которую он тут же обрушивает, но не на Николу, а на одного из парней, которого Никола отпихивает от себя в этот момент. — Готовься, Джордже, — Йован говорит мне и отступает куда-то в сторону, я его не вижу теперь. Зато вижу, что вмешательство Горы в драку срабатывает для остальных как спусковой крючок. Я едва сам успеваю отшатнуться и спрятаться между книжных шкафов, когда потасовка нескольких человек превращается в массовое побоище. Охрана не сильно торопится, должно быть, первые прибежавшие после сигнала решили не соваться в эту мясорубку, дождаться подмоги. И вот они врываются наконец, бросаются к толпе, в которой все, кажется, уже забыли, кто есть кто, и радостно начищают рожи тем, с кем еще недавно мило беседовали. Драка — это тоже способ разрядки среди скучных тюремных будней. Я не жду долго, пробираюсь к открытой двери и выскальзываю сразу, как последний охранник заходит в помещение. Наталкиваюсь на ближайшего робота, запрыгиваю на него. Цепляю отросшими ногтями пластину на панели управления, откидываю в сторону и быстро ввожу нужные команды. Ничего не происходит, робот вертится, пытаясь меня сбросить. Вижу, как к нам уже спешит еще один. — Что ты задумал, Джордже? — произносит “Геминиус” губами “моего” робота. — Я уже знаю эту уловку. Я придумала четыреста восемьдесят три способа противостоять твоему взлому. Я пробую разные команды, варианты рождаются в голове один за другим. И один наконец срабатывает. Не знаю, надолго ли, но робот застывает и второй тоже. — Придумывай четыреста восемьдесят четвертый, — бросаю этой суке электронной и мчусь в ближайшее помещение. Это прачечная. Здесь трудятся самые хилые, больные и уже пострадавшие в драках и испытаниях. Не агрессивные. Хотя внезапное вторжение красного заключенного их определенно удивляет. — Привет! Я Джордже Ристич, — бросаю, маневрируя среди стиралок и тазов с грязным бельем, надеясь, что хоть для кого-то из них мое имя — не пустой звук. Краем глаза замечаю, что они начинают перешептываться, смотрят на меня изумленно. Должно быть, я выгляжу сейчас безумно. Мне плевать. Серверной тут нет. — Пообщался бы подольше, но очень спешу, — хватаю из ближайшего таза тряпку, на ходу наматываю на свой браслет — от греха подальше, вдруг кто решит все же почесать кулаки о красного — и вылетаю из прачечной. Следующий на очереди цех. Там я тоже представляюсь, на всякий случай. Но на меня реагируют только недовольным шипением из-за того, что я всех оторвал от работы. Быстро обшариваю все взглядом — кругом только швейные машинки. И ни следа серверной. Несусь дальше. Впереди помещения, в которые я никогда не заглядывал. Первое — кухня. Туда я проскальзываю осторожно, опасаясь, что не все охранники из ближайших блоков помчались в читальный зал и там я могу наткнуться на кого-то из оставшихся. Но встречаю только роботов, которые, моими стараниями, пока отключены. Сервера тут, конечно, нет, здесь бы его не поставили, здесь для него все время слишком жаркая температура воздуха, но я все равно осматриваюсь. Давлю желание натырить нам с Йованом нормальной еды, просто сгребаю несколько кусков с горячим мясом из кастрюли и на бегу закидываю в рот. Как же я соскучился-то по приличной жратве. Хотя это и не стряпня тети Вьеры, но после прогорклой каши — объеденье. Машинально хватаю из таза куриную кость с острым краем — не бог весть какое оружие, но другого я тут не достану, а когда-нибудь оно мне может пригодиться, — и сую в ботинок. Проверяю все тщательно, простукиваю стены на предмет скрытого помещения. Как я и думал, ничего. Проношусь ураганом по следующим комнатам — зал для свиданий, штрафной изолятор, несколько блоков для испытаний, где все весьма технологично и интересно. Я обшариваю их полностью, но серверной там нет. Да где ж она может быть? Вспоминаю план Тюрьмы и расположение других помещений, мне придется пройтись по каждому, и это задача уровня “босс”. Я тяжело вздыхаю, настраиваясь на долгие упорные поиски. Которые не успевают начаться, потому что, когда я в очередной раз выхожу в коридор, меня встречает вооруженный шокером охранник. — Ты тут какого хера забыл? — он глазеет на меня, как на птицу диковинную. — Там драка, — показываю рукой в сторону читального зала. — Я пересрал и сбежал. — Сыкло красное, — он бросает гневно и тут же бьет меня под дых так, что я пополам сгибаюсь и дышать трудно. — А ну пошли обратно! Я не сопротивляюсь, когда он, пихая в спину, доводит меня до дверей читалки. — Еще один, — говорит он другому охраннику. — Нашел там, дальше по коридору. Тот окидывает меня хмурым взглядом и заключает: — Тут разогнали всех. Веди его в камеру. Но он, конечно, сразу меня никуда не ведет, сперва обыскивает. Методично, дотошно, я все боюсь, что он ботинки заставит снять, найдет мое новообретенное “оружие”, и тогда мне не поздоровится. Но он равнодушно облапывает меня с ног до головы, хмыкает презрительно и все же провожает до камеры. Повезло. Но только с этим. С остальным — жопа полная. Ноги заплетаются от продолжительного бега, в голове тоскливая каша. Я провернул операцию, но ничего не добился. И вряд ли у меня в скором времени получится продолжить поиски, вторую подряд массовую драку нам не организовать, все затихарятся теперь надолго. Да и Никола вряд ли полезет опять на рожон, я и сейчас-то до конца не понимаю, что вообще его дернуло ввязаться в эту хрень. А “Геминиус” точно убедилась, что я что-то здесь ищу, и теперь начнет зверствовать сильнее. Ей наверняка любопытно, что я задумал, и она попробует выпытать это из меня. С помощью Йована. Или как-то по-другому. Она точно не уймется теперь. И, перешагнув порог нашей камеры, я с диким ужасом понимаю, как она это сделает. Потому что вижу там того, кого больше всего хочу видеть сейчас, и никогда — здесь. — Тебя долго не было, Джордже, — говорит “Геминиус”, и клянусь, я слышу в ее голосе насмешку. — Тебя тут уже заждались. Я нервно сглатываю, слова царапаются в горле, нелепые, гневные, нежные. — Это ты? — я выдаю наконец несчастное и глупое. — Это я, — кивает Кайлер, глядя на меня так, что мой мир рушится с парализующим грохотом.