Исходный код

*** Следующие три дня мы занимаемся подготовкой и возведением мостов. “Геминиус” находит для меня оставшихся на Тигардене членов сопротивления, выбирает из них тех, у кого есть лидерские задатки, а потом помогает мне увидеться с ними тайно. Мне, разумеется, не верят. До тех пор, пока не узнают, что я — тот самый парень с Зорта Венде, сын Горана Ристича, по совместительству, и привожу в жизнь им составленный план. Это открывает мне крохотные двери, а дальше я уже пускаю в ход всю свою убедительность и сыплю доводами, которыми, с трудом, но ломаю их аргументы. Но эти люди боятся, я понимаю предельно ясно. Их главарей поймали и собираются совсем скоро казнить. И хотя я прихожу к каждому из них с Мирелой, чтобы она добавила к моим тезисам магию женских чар, мне все равно сложно. Я знаю, что должен сделать ход — серьезный, неоспоримый ход, и только тогда ослабленное, напуганное сопротивление решится меня поддержать. И я устанавливаю именно такую договоренность. Так было в свое время у нас с Хантером Дэвисом. Мы начнем, только когда у него все завертится. И он со своей частью, пусть и по вине суперкомпьютера, но не справился. Я собираюсь не повторить его ошибку. — Это используем, когда войдем, — Срджан машет пробирками, Кайлер стремительно отодвигает свою чашку с кофе, чтобы он случайно не просыпал туда чего-нибудь неожиданное. — Вырубим тех охранников, что будут принимать нас. А это через роботов запустим в вентиляцию, в прошлый раз Йован сам лазил, и было слишком рискованно. Я киваю одобрительно. “Геминиус” выдала нам точные сведения о количестве охранников в Тюрьме, и их оказалось гораздо больше, чем я предполагал. Никола сразу сказал, что нужно использовать бомбы или заставить роботов атаковать, что иначе мы не прорвемся к подвалу. Но я не хочу никого калечить. Эти охранники работают на имперцев, но мы ничего не знаем про этих людей. Возможно, кто-то из них захочет сдаться, когда все закончится. Если нет — их будут судить честно. — А остальное? — Кайлер кивком указывает на кучу наполненных пробирок и капсул на столе. — Все мои разработки, — принимается перечислять Срджан. — Деструкторы, стиралка памяти, сыворотка правды… Нам это вряд ли пригодится, но я все приготовил на всякий случай. — Круто! — я хлопаю его по плечу и ухожу за Кайлером в спальню. — Ты уверен, что она не подведет? — спрашивает Кайлер, когда мы уединяемся. — Что ей можно доверять? — Нет, — отвечаю просто. — Это как с единорогом. — Он хмурится непонимающе. — Шанс встретить на улице единорога — пятьдесят процентов. Либо да, либо нет. Так и с “Геминиус”. И вообще со всей этой затеей, Кайлер. Либо у нас получится, либо нет. — Но если нет, тогда все рухнет, Джордже. Вообще все. И я понимаю, о чем он. Он готов был мириться с болью и бесконечной виной, лишь бы сохранялась иллюзия относительной безопасности. Мы все живы, мы на свободе, а борьба — это чрезмерное, лишнее. То, без чего можно существовать. Существовать. Я хочу, чтобы он жил. Чтобы Йован жил. Все мы. Это то, ради чего можно рисковать. Единственное, ради чего — нужно. — Мы не будем думать, что у нас не получится, Кайлер, — я притягиваю его к себе, прижимаюсь лбом к его лбу. — У нас есть то, чего нет у имперцев, — он поднимает на меня вопросительный взгляд. — Двое тех, кто умеет думать, как компьютер. И много тех, кто творит магию руками. Кстати, ты закончил? — Почти, — говорит Кайлер, выпутываясь из моих объятий. — Остались последние штрихи. И покрасить. Хочешь посмотреть? Киваю и иду следом за ним в подвальное помещение, которое в последние несколько дней превратилось в мастерскую. Стены развешены распечатками изображений, по которым Кайлер мастерит то, о чем я его попросил. Я обсуждал с “Геминиус” то, каким образом мы попадем в Тюрьму, она рассказала какую-то древнюю историю про Троянского коня, и теперь мы строим своего “коня”. На днях в Тюрьму должны доставить партию нового оборудования для мастерских, и возможности перехватить это оборудование у нас нет, да и в настоящих коробках спрятаться сложно, как и выбраться из них, а нам нужно будет сделать это быстро. Поэтому Кайлер делает для нас имитацию этих боксов — чуть больше, полые внутри и с удобным способом открыть дверцу в нужный момент. Внешний вид мы раздобыли из сети, а габариты и механизм открывания Кайлер просчитал сам. И, судя по тому, что я вижу, отличный у него получается “конь”. Я так ему и говорю. А еще — что он эротично выглядит, когда работает, и что останусь смотреть, потому что заняться мне пока больше нечем. Он меня не прогоняет, но надевает большие наушники, говоря, что мои комментарии по поводу эротичности его отвлекают. Но это правда. Никогда не думал, что у меня будет стоять железно на мужика в перепачканных краской джинсах, который вертится с дрелью вокруг какого-то ящика. И, на самом деле, заняться мне есть чем. Я проверяю, что “Геминиус” выполнила мое поручение, и Петар перевез Аманду Нелисс и Вьеру в одно из своих безопасных мест. Потом проверяю кое-что еще, но этот момент пока висит в воздухе, потому что ответа на мое зашифрованное сообщение так и нет. Откладываю компьютер в сторону, собираясь еще полюбоваться на Кайлера. Меня отвлекает Йован, который приходит с ведром краски и стопкой дощечек-лекал под мышкой. Бросает на меня быстрый взгляд, а потом говорит Кайлеру, когда тот снимает наушники: — Я готов рисовать буквы. Можно уже? Кайлер сторонится, освобождая ему проход. Я удивлен, на самом деле, насколько легко Йован передал мне командование и принял роль простого исполнителя. И кажется, это делает его счастливее. Теперь они с Кайлером работают вдвоем, а я просто любуюсь тем, как преображается наш “конь” под их умелыми руками. — Смотрите, кто у нас тут! — заявляет Срджан. Я оборачиваюсь, и сердце принимается биться чаще. Вот и ответ на мой вопрос. — Серьезно? — спрашивает Дардан, проходя в подвал вслед за Срджаном. — Не думал, что вы снова полезете в это. И так скоро. Он смотрит на Йована со смесью осуждения и прежнего восхищения. Тот пожимает плечами, не переставая вычерчивать линии кистью. — Это Джордже. Я бы не полез. — А вот это что-то новенькое, — усмехается Дардан и поворачивается ко мне. — Птенчик наконец вырос? — Я думал, ты мне сперва ответишь, — киваю. Я рад, так чертовски рад, что он все же приехал. Я понимал, что все может быть сложно из-за Йована и неожиданных перемен в нем, но Дардан мне нужен, очень нужен. — Не люблю переписки, — пожимает плечами он. — Ну и что ты задумал? Я подробно пересказываю свой план, Дардан слушает, не перебивая. Я все жду, когда он задаст какой-нибудь каверзный вопрос, указав мне на провалы в рассуждениях, но, когда я замолкаю наконец, он спрашивает только: — Хорошо, я тебе зачем? — Ты возьмешь на себя запуск компромата. Я на месте объясню, как. А я займусь оружием. Я мог бы сделать все и сам, но это займет гораздо больше времени. Но дело не только в этом. Дардан нужен мне на случай, если “Геминиус” все же передумает и попробует перехватить управление оружием до того, как я сделаю это невозможным для нее. Но об этом я скажу ему позже. — Ладно, — Дардан соглашается неожиданно легко. — Уничтожим эту гидру, как-никак я десять лет на это убил, — он снова поворачивается к Йовану. — А где ваш разрисованный друг? Срджан радостно отвечает вместо Йована: — Поехал за стволами! Дардан тут же хмурит брови, и я поясняю: — Мы не понесемся туда с пустыми руками. Мало ли, что может пойти не так. Когда я сказал, что нам понадобится оружие, Никола сразу ответил, что это он берет на себя. Уж не знаю, как он собирается достать нам стволы, возможно, через старые связи с кем-то из бывших заключенных, но эта задача — на нем. — Ясно. Я застываю в искрящейся напряженности, в которой Йован рисует логотип транспортной компании, а Дардан буравит взглядом его спину. Кайлер удивленно приподнимает бровь, Срджан как ни в чем не бывало лыбится. И что-то тяжелое нависает там, где мне вообще не должно быть до этого никакого дела. О чем я себе быстро напоминаю, поэтому решаюсь разрушить стену молчания: — Пойдем, хоть передохнешь с дороги, — и, хлопнув Дардана по плечу, вывожу его из подвала. — Это не будет проблемой? — спрашивает Кайлер вечером. Я не могу уснуть перед завтрашним мероприятием, а он и не собирается как будто. Сидит, сосредоточенно перебирая стволы, которые нам привез Никола. Я уже несколько раз звал его в кровать, но он упрямо отвечает, что должен все проверить. — Что именно? — Дардан и Эракович. Они смогут работать вместе? Это может быть проблемой, хотя я знаю Дардана сто лет, а Николу — гораздо меньше, но у меня нет повода думать, что он собирается сделать что-то, что поставит весь план под удар, он вроде как действительно контролирует себя. Но реальные люди сложнее безликих строчек на экране, в этих уравнениях одна из переменных — чувства. А я в них не то что бы силен. — Я надеюсь, что да. Дардан профессионал. И… может, Йован что-нибудь скажет ему все-таки. — А что тут скажешь? — Кайлер взвешивает пистолет в руке, направляет дуло в стену и прищуривается. — Берем “Заставу”, она легче, чем “ТТ” и “Глок”. Исходящее от него ощущение опасности заставляет меня нервно сглотнуть. — Кайлер, — я начинаю. Он поворачивается ко мне, смотрит вопросительно. — Завтра… Если что-то пойдет не так, беги. Съебывай. С этой планеты, к Петару. Или вообще из союза, мотай на Глизе. Просто… беги подальше. Не страдай этой херней героической. — Это только тебе можно, да? — он отвечает насмешливо. Но мне не весело. — Пообещай мне. — Я не буду обещать то, чего не могу выполнить, Джордже, — он ловко перекидывает пистолет из одной руки в другую. — Если что-то пойдет не так, мы уйдем оттуда вместе. Или не уйдем. Тоже вместе. — Обязательно надо быть таким козлом упрямым? — я хмурюсь недовольно. — Я учился у лучших, — он улыбается мне легко. — Спи давай уже. — А ты? — Пойду постреляю по банкам. И он уходит, а я не останавливаю. Каждый из нас справляется с нервами по-своему, и если ему легче стрелять, а не спать — что ж, пусть стреляет. *** Навигатор в моем карманном компе показывает, что мы проехали через главные ворота Тюрьмы. Я слышу голоса охранников, которые приводят нескольких заключенных, чтобы разгрузили машину. Этих должны вырубить Йован и Кайлер, они за рулем. Я не вижу лиц Срджана, Дардана и Николы, об освещении в нашем “троянском коне” мы не задумывались. Поэтому я наощупь отыскиваю механизм и открываю ящик, когда таймер отсчитывает нужное количество секунд, за которые должен был подействовать препарат. Так и есть. Охранники и заключенные валяются в умиротворенных позах. Мы отправляемся на поиски роботов. Спустя пятнадцать минут, за которые роботы должны разнести нашу “заразу” по Тюрьме, мы решаемся зайти в основные помещения. Все спят, в том числе заключенные. Потом будем разбираться, кого из них отпускать, а кто торчит здесь заслуженно. — Теперь самое главное, — киваю парням и обращаюсь к “Геминиус”. — Как спуститься на минус второй? Там — вход в подвалы. И там нет ответвления вентиляции, поэтому с охранниками там должны все-таки разобраться роботы. Никола радостно вызывался сделать это самостоятельно, но Йован его быстро угомонил. Нам не нужна кровь. И я очень надеюсь, что “Геминиус” это тоже учла и уже освободила для нас проход. — Через лестницу в дальнем конце коридора, — сообщает голос в моем наушнике. — Я остаюсь здесь, — говорит Йован, останавливаясь у входа в подвал, до которого мы добираемся без каких-либо проблем. Я киваю и уже собираюсь переступить порог скрытого помещения, когда он тормозит меня: — Если что-то не так с кодом — свинчивай, Джордже. Забирай всех, и валите. Услышал меня? — Есть, босс! — я улыбаюсь и салютую ему. Он кривится, явно не разделяя мой задор. Напряженный и сосредоточенный, совсем как раньше, я так боялся, что уже не увижу его таким. Йован поворачивается к остальным: — Если этот хер мелкий будет упрямиться, вырубите его и валите оттуда. Черт с ней, с империей, я не хочу, чтобы сегодня кто-то помер. — Ристич, пиздец ты сентиментальный, — усмехается Никола. Йован показывает ему средний палец. Дардан молча кивает. — Все будет хорошо, бро, — улыбается Срджан. — Но мы поняли. И мы наконец выдвигаемся. Теперь каждый шаг я ощущаю как тревожное приближение чего-то сложного и страшного. В подвальных помещениях Тюрьмы нет “Геминиус”, в лабиринт под дворцом она тоже не имеет доступа, потому что там практически нигде нет электричества. Поэтому роботы остаются вместе с Йованом снаружи. Я позволяю ей проникнуть со мной при помощи камеры, закрепленной на моей одежде, и крохотного передатчика, связанного с компьютером у меня в кармане. Но это — только ее зрение и возможность анализировать. Повлиять на что-либо “Геминиус” не сможет, дальше мы должны справляться сами. И первое, с чем нам предстоит справиться — странный замок на двери, соединяющей Тюрьму и дворец. Его не вскрыть кодом, это какая-то старая технология. — Как открыть? — я спрашиваю, когда убеждаюсь, что “Геминиус” видит механизм. — Должен быть ключ, — отвечает она почти мгновенно. — Но у нас его нет. — Прострелим, и дело с концом, — усмехается Никола, сразу направляя ствол на замок. — И нас сразу услышат во дворце, — раздраженно бросает Дардан. — Еще дебильные идеи? — Нужно что-то использовать вместо ключа, — я смотрю на замок, как на трудную головоломку. — Но у нас ничего нет. Я слышу недовольные голоса, похоже, Никола с Дарданом продолжают обмен колкостями, но я абстрагируюсь. Верчу замок перед мысленным взором так и сяк, прикидываю, что мы можем с ним сделать. Ключа нет. Значит, единственный вариант — уничтожить замок вместе с запорным механизмом. И сделать это нужно тихо. Однажды мы уже справились с подобной задачей. — Срджан, — оборачиваюсь. — Ты взял деструкторов? На лице Срджана промелькивает недоумение, от которого сердце мое вздрагивает тревожно. Но тут подает голос Кайлер: — Я взял. Смотрю на него с интересом. Он вынимает пробирки из карманов, быстро находит нужную и протягивает мне. Я решаю, что не буду сейчас тратить время на выяснение, что еще он принес с собой и почему. Он решил, что это может понадобиться — и оказался прав. Я растворяю замок, он издает противный писк, прежде чем исчезнуть с концами. Мы застываем переглядываемся — это неожиданный и странный сигнал, и он явно не означает ничего хорошего. Но ничего не происходит. Прождав еще минуту напряженной тишины, я толкаю дверь, и мы наконец переходим в здание дворца. Помещения там более влажные и прохладные из-за близости затона. Но такие же пустые и такие же слабо освещенные. В некоторых местах света нет вовсе, и я понимаю, что заплутал бы здесь без карты, да и она вряд ли сильно бы мне помогла. — Мы точно правильно идем? — спрашивает Дардан, одно помещение сменяется другим, и нет им конца и края. — Точно, — грубо бросает Никола. — Может, с картой сверимся? — не унимается Дардан. — Я был здесь. — Сколько лет назад? Двадцать? — Двенадцать. И у меня хорошая память. — Тогда почему мы проходим это помещение во второй раз? Я готов согласиться с Дарданом, я уже видел эту имперскую эмблему на одной из дверей, и эта комната подозрительно похожа на ту, в которой она встретилась мне в первый раз. — Потому что это другое помещение, — Никола останавливается напротив двери. — По моим прикидкам, сервер там. Это последняя комната, за ней ничего нет. Мое дыхание замирает. Я кладу ладонь на дверь, чуть толкаю, но, разумеется, она не открывается так просто. — Здесь тоже нужен ключ? — спрашиваю у “Геминиус”. — Да, это тот же механизм, Джордже. Мое сердце готово из груди выскочить. Мы так близко, так близко… Пока Срджан растворяет замок, я смотрю на парней. Дардан ушел в себя, Никола нервно перетаптывается в ожидании, а Кайлер бродит, изучая комнату, в стенах которой — несколько проходов, предназначение которых мне не понятно, ну и ладно. — Мы почти у цели, — говорю я ему, улыбаясь. С двумя “Заставами” в каждой руке он похож на крутого вояку из фильмов, которые я смотрел в детстве. — Идите, — говорит он. — Я прошвырнусь проверю, что в этих коридорах. — Один? Тут никого нет, Йован сообщит, если что… — На всякий случай, Джордже. Иди. Разъеби все уже. Я киваю, хотя и огорчен. Мне хотелось, чтобы он присутствовал в тот момент, когда я перепишу наш мир, я думал, это будет весьма сексуальное зрелище. Но он волнуется и хочет перестраховаться. Ладно. — Хорошо, — я отвечаю и поворачиваюсь на звук открывающейся двери. Понеслось. Мы проходим в просторное помещение, которое, в отличие от остальных, совершенно сухое, в меру прохладное и, на удивление, прекрасно освещено. И я наконец вижу его. Гребаный сервер. Высоченная махина с тонной информации, среди которой — исходный код. Я не ошибся. — Помнишь порядок действий? — спрашиваю у Дардана. — Да. Я нахожу компромат, ты разблокируешь его и переписываешь управление оружием, и мы все запускаем. Я киваю. “Геминиус” получит возможность распространить компромат, как только мы найдем его и снимем тот блок, что не позволяет ей запустить информацию в открытый доступ, без переписывания уровня ее жестокости. Но, по нашей договоренности, это должно произойти только тогда, когда оружие выйдет из-под контроля имперцев. Вывести его — моя главная задача сейчас. Я вынимаю из кармана флешку, мы подключаемся к серверу и начинаем. У меня голова кружится от волнения, и все внутри скручивается в предвкушении. Код, который я нахожу на этом сервере — тот, куда я должен вставить недостающий кусочек паззла с флешки отца. Я могу дать “Геминиус” стопроцентную жестокость или убавить ее до нуля. Но я не собираюсь делать ни того, ни другого, я хочу переписать одну-единственную функцию под собственное видение, чтобы она смогла отправить компромат. Над корректировкой уровней я подумаю, когда будет выполнена наша основная задача. И я испытываю чистый восторг от сложной архитектуры системы, она — произведение искусства, невероятное творение человеческой мысли. Я вижу все ее нюансы, все крошечные детали и недостатки. Я так восхищен, что не сразу понимаю одну чистую и простую истину. В этом идеально выстроенном коде нет ничего, абсолютно ничего связанного с критическим оружием. Я был уверен, не сомневался ни на грамм, что это здесь, потому что где ж ему еще быть? Но этого здесь нет. Твою ж мать! — Джордже, — вдруг оживает “Геминиус”. — Деспот Шакири здесь. — Что? — вздрагиваю. Как это возможно? Мы не шумели. Это — простое совпадение? Он случайно приехал в Тюрьму именно в этот момент? Или он каким-то образом услышал тот сигнал от дверного замка и так стремительно среагировал на него? Черт! — Где “здесь”? — Прямо сейчас он спускается в подвальные помещения Тюрьмы. Блядь! Холодный пот струится вдоль позвоночника. Йован. Один там. Допустим, Шакири заехал случайно, увидел обездвиженных охранников, но какого хрена его сразу в подвал-то понесло? Это точно не совпадение, он услышал сигнал с замка. Успокоиться. Йован там и остался для именно таких вот ситуаций. — Он один? — отвечаю быстро. — Да. — Он вооружен? — Нет. — Останови его. — Я не могу, — почти извиняющимся тоном говорит “Геминиус”. — Используй роботов, бля! — Я не могу, Джордже. Я пытаюсь, но что-то блокирует меня. — Какого черта?! — Я не знаю. Что-то в моем коде не дает мне навредить ему. Я делаю глубокий вдох. Снова смотрю на код. О чем она говорит? Я не понимаю, не вижу ничего, отмахиваюсь от мысли, сосредотачиваясь на основной цели. Да где здесь спрятано чертово оружие? Нужно разобраться и сваливать уже отсюда. — Йован, ты слышал? — пытаюсь выполнять две задачи одновременно. — Шакири идет к тебе. — Я попробую притормозить его, — отвечает Йован. — Но вы шевелите булками там, ладно? — Что не так? — Дардан смотрит в код через мое плечо. — Я не понимаю, как перенастроить оружие, — признаюсь. — Так, может, и хер с ним? — резко спрашивает Никола. — Запускай компромат, а этим будем потом заниматься. — Ты нашел его? — спрашиваю у Дардана. — Да. Отлично, значит, мне остается только снять ограничитель, а он должен находиться там же, где уровни жестокости, я его еще не видел, но он точно там. — Нельзя, Джордже. Мы так не договаривались. — О том, что Шакири приволочет сюда свою задницу, мы тоже не договаривались, — бросаю, накидывая код строчку за строчкой. — Империя все еще может использовать оружие, если поймет, что близка к краху. Этого нельзя допустить, Джордже. — А может, и не успеет. Я запущу. Потом мы остановим Шакири, и я продолжу разбираться с оружием. Позволь мне. “Геминиус” не отвечает, я жду одно мгновение, другое, а потом нажимаю “Применить изменения”. И поворачиваюсь к Дардану выжидающе. — Ничего, — он говорит спустя томительную минуту. — Черт! Это ты? Ты блокируешь?! — повышаю голос, обращаясь к “Геминиус”. — Я ничего не блокирую, — она отвечает быстро. — Она пиздит, она не дает запустить компромат, — раздраженно выпаливает Дардан. — Так может… — Никола начинает, но договорить ему не дает серия взрывов и громкое “Блядь! Бля-ядь!” в наушнике. — Ристич? Что там у тебя? — Йован? — я застываю весь. Йован не отвечает. Там, где я раньше чувствовал тепло от работающего компьютера, теперь могильный холод. — Нужно валить, — быстро говорит Никола. — Перехватим ублюдка, пока он не прикончил Ристича. — Да, бро, Йован сказал съебывать, если что-то пойдет не так, а что-то определенно идет не так, — присоединяется к нему Срджан. И я понимаю, что да. Как бы горько мне ни было, мы попытались и не справились. И даже если бы что-то еще можно было сообразить, сейчас, когда все мое существо охвачено волнением за Йована, у меня это вряд ли получится. Что это были за взрывы? Почему он замолчал? Только бы он был жив. Нужно найти его. — Ладно, — я произношу неуверенно. — Шакири там один! — вдруг взрывается Дардан. — А нас пятеро. Продолжай! Йован? — Да, — раздается голос Йована в наушнике. Я с трудом выдыхаю, он цел. — Все окей? — спрашивает Срджан. Долгое время ему отвечает тишина. А потом Йован все же отзывается. — Нет. Я снова превращаюсь в стальную несгибаемую проволоку. Что-то происходит там, где сейчас находится Йован. Нужно бросать все и вытаскивать его. — Он жив, — цедит Дардан. — Продолжай. Доведи эту шнягу до конца, Джордже. Я смотрю на него с недоумением, у него на лице — только мрачная решимость. — Я не могу ни разыскать управление оружием, ни снять блокировку, — мотаю головой отчаянно. — Ничего не получается. — Так валим, если не получается! — не унимается Никола. — У нас еще есть шанс унести ноги. Ристич этого хочет. — Ты, блядь, не знаешь его! — вдруг взрывается Дардан, тыча в него пистолетом. — Он хочет свергнуть империю! Всегда хотел. Он для этого живет, он для этого притащился сюда сегодня! И он, конечно, прав. Но не совсем. Потому что Йован застыл для него в том образе, который существовал у него в голове много лет. Но тот Йован, который пережил смерть и множество пыток, хочет жить. И чтобы мы тоже жили. Даже если это будет хуевая жизнь под гнетом империи, но она будет. И волна колкого льда прокатывается по моему позвоночнику, когда я вижу, как на лице Николы отражается его внутренняя борьба с самим собой. Дардан провоцирует его пушкой, нет, не сейчас, только не сейчас… — Дардан, он не… — Работай, Джордже! — он переводит пистолет с Николы на меня. Одна часть моего сознания залипает в код с флешки отца, старается выцарапать в нем что-то, что подскажет, где я ошибся, какую деталь упустил, почему ничего не получается. Но я вижу только незнакомые строчки, они все еще загадка для меня, торчат бессмысленным, никуда не встраивающимся кирпичом. Другая часть сознания оцепенела от того, что Дардан тычет в меня стволом и угрожает. Я не думал никогда, что это так важно для него. А может, и не важно, просто это важно для Йована, как он считает. — Эй, Ристич, слышишь, что твой ванильный дружбан творит? — Никола стискивает зубы, все еще пытаясь сохранять свою раздражающую насмешливость, хотя все давно перестало быть смешным, а наркота в его венах, очевидно, орет ему выстрелить первым, разобраться с Дарданом привычным кровавым способом. — Скажи ему уже что-нибудь. Йован молчит. Я не вижу проблем в коде, не вижу, не вижу. — Не получается, — цежу сквозь зубы. — Блядь, дай посмотреть, что там у тебя не получается, — Дардан перебивает меня, отпихивает и сам вглядывается в код. Мгновения тянутся мучительно. Я смотрю на напряженные фигуры парней, на пальцы одной руки Дардана, порхающие над клавиатурой. Второй он продолжает держать меня на мушке. Сюр какой-то. Йован молчит. Кайлер тоже ни слова не сказал. Он нас вообще слышит? — Кайлер? — произношу осторожно, но он не отвечает. — Йован? Тишина. — Да что не так-то с тобой, блядь?! — рявкает Никола Дардану. — Идем искать его уже, стрелок херов. — Ебало завали! — взмахивает на него пушкой Дардан и снова обращается ко мне. — Ставь ей сто процентов — Что? — Ставь сто процентов, и “Геминиус” остановит Шакири. Что бы он ни делал сейчас с Йованом, она его остановит. Я моргаю часто, осмысливая его предложение. Он хочет, чтобы я дал системе полную автономность и абсолютную свободу. — И она сможет прочесать все ресурсы, — продолжает Дардан. — И найдет, где управление оружием. Но маловероятно, что захочет отдавать его. Зачем ей? Она будет всесильна. Будет распоряжаться нами. Решать, жить нам или умереть. — Нет! — вспыхивает Срджан. — Этого Ристич точно не хотел, — нервно хмыкает Никола. — Иди нахуй! — Дардан смотрит на меня яростно сверкающими глазами. — Джордже? Мы уже здесь. Мы должны покончить с империей сегодня. И у него Йован. Все внутри меня ломается и крошится на части. От непонимания, от гнетущей тишины там, где мне мучительно требуются ответы. — Это может и не сработать… — Это сработает с вероятностью в девяносто восемь процентов, Джордже, — встревает “Геминиус”. — Если я буду полноценной, думаю, я смогу остановить Деспота Шакири. Полноценной. Слово-то какое. Два процента. Два процента моей свободы мысли, которые она не может прочитать. Где управление чертовым оружием? Я должен найти и перехватить его, и тогда можно будет попробовать что-то еще, но я его не вижу, я не вижу! — Пиши, блядь, код, Джордже! — Дардан взмахивает пистолетом. — Шакири, может, убивает его уже… — Джордже… — Срджан смотрит на меня с отчаяньем. Я жмурюсь. Руки ложатся на клавиатуру, я копирую куски кода и вставляю их в нужные места, переписываю команды, меняю функции. Все это как в тумане происходит, тупая механическая работа. Йован молчит. Кайлер молчит. Я собираюсь создать монстра, чтобы остановить другого монстра. Мы не этого хотели. Мы боролись с этим. Срджан прислоняется к стене, отрешенно смотрит в пол. Никола бродит взад-вперед, зажав глаза ладонью, трясется весь, и я читаю безмолвные “Блядь!” по его губам. Дардан стоит надо мной, тяжелое присутствие за спиной. Никто не пытается меня остановить, это неумолимое, бесповоротное решение. Мое решение. Так вот какое ты, бремя лидерства. Кайлер, скажи что-нибудь. Останови меня. Останови… Мои пальцы замирают в одном движении от непоправимого. Применить изменения — и спасти Йована. Применить изменения — и, возможно, уничтожить мир в том виде, в каком он привык существовать. Победа или поражение. Гребаный единорог. Я вздрагиваю, когда слышу шаги возле двери. Все наши взгляды устремляются к проему, мое сердце колотится в предвкушении. Кайлер? Срджан, Никола и Дардан синхронно вскидывают руки, прицеливаясь. Это не Кайлер. Йован входит в помещение. Он цел, не ранен, только бледен настолько, будто из его тела разом выкачали все краски. И вся его майка в крови. Очевидно, чужой. Откуда она, блядь?! Шакири заходит в комнату сразу следом за ним и становится так, что мы спокойно можем расстрелять его прямо сейчас. Я думал, он попытается спрятаться за Йованом, использовать его, как живой щит, но он и не думает скрываться. — Опустите оружие, господа, — говорит он. И я не понимаю. Он не вооружен. Он держит руки опущенными, он спокоен, только поигрывает кольцом на безымянном пальце раздражающим движением. Чего тогда боится Йован? Откуда кровь? — Ага, разбежался, — расплывается в широкой улыбке Никола. Снимает пистолет с предохранителя. — Опусти, — тут же мотает головой Йован. Я замечаю, как его встряхивает всего, как нервно подпрыгивает его кадык. — Все. Опустите. Я вижу звериный ужас в его глазах, я никогда его таким не видел. Он мой старший брат, и он никогда в жизни ничего не боялся. Каждый нерв во мне начинает звенеть от напряжения. Губы Шакири дергаются в короткой довольной ухмылке. Срджан реагирует первым, опускает руку. Йован посылает этот свой взгляд Николе, тут же — Дардану, опять Николе. Беззвучное “Опустите” срывается с его губ как мольба. Я не понимаю, не понимаю… И знаю, что Дардан послушается, слово Йована для него всегда закон. А вот Никола наверняка в бешенстве сейчас. Шакири не вооружен, чего бояться? Он непредсказуемый и неуправляемый, он все это время борется, все в нем вопит стрелять, и если Дардана он пожалел по каким-то сентиментальным, явно имеющим отношение к Йовану причинам, то с Шакири его ничего, блядь, не сдерживает. Он выстрелит, он близок к этому, я этого жду. Опусти. Короткий взгляд куда-то в душу. Губы Николы дергаются, обнажая стиснутые зубы. Он уважает силу. Он ненавидит слабость. Он запрограммирован причинять боль. Он выстрелит. Точно выстрелит. Опусти. Секунда. Четыре частых удара сердца. Опусти… Рука Николы вздрагивает мимолетно, двигается как в замедленной съемке. Вниз. Медленно. Кадр за кадром. Вниз. — Он один, Йован! — мотает головой Дардан и продолжает держать Шакири на мушке. — Какого хера? Мы почти у цели. — Я бы не стал этого делать, господин Кодра, если вы не уверены, что точно попадете мне в голову, — произносит Шакири. — А даже если уверены, я все равно не стал бы. — А не сходить ли тебе нахуй? Пушка-то у меня, — выплевывает Дардан. — И отойди от него уже! Я кому сказал, бля… То, что происходит в следующее мгновенье, мое сознание отказывается принимать и объяснять. Шакири разочарованно покачивает головой. Срджан вскрикивает в голос. Йован зажмуривается, зажимая рот ладонями. Никола просто смотрит на нас завороженно. Я слышу короткий хлопок и чувствую, как мне в затылок бьет горячая жидкость. Передергиваюсь от испуга, оборачиваюсь резко. И вижу. Вижу в тот момент, когда тело Дардана валится на пол. Кровь льется из его рта, из ушей, из пустых глазниц. От удара о поверхность она разбрызгивается вокруг, попадая мне на лицо, на компьютер, она везде, тяжелая взвесь красных брызг. — Блядь, блядь! — Никола отмирает, дрожащей рукой хватается за запястье, заставляя ладонь разжаться. Его пистолет с грохотом падает на пол. Следом валится все содержимое моего желудка. Спазмы выворачивают мое тело наизнанку, и эта безобразная неконтролируемая тряска все не прекращается. Дардан. Черт. Блядь! Нет. Нет-нет-нет! Когда я поднимаю наконец голову, Срджан вжимается в стену так, словно пытается спрятаться в бетоне. Йован так и не открывает глаза. — Что… — хрип царапает мое измученное горло. — Что ты, блядь, сделал? Как?! — Я расскажу, — Шакири отступает от Йована и решительно проходит в помещение. — Вы все равно не уйдете сегодня отсюда, поэтому я с удовольствием вам расскажу. Но сперва отойдите от компьютера, господин Ристич. Медленно. И держите руки так, чтобы я видел их. Я делаю, как он говорит. Отпускаю то единственное, что еще могло бы нам помочь. Стараюсь не смотреть туда, где лежит Дардан, вернее, то, что от него осталось. Меня все равно снова тошнит. Шакири проходит к столу, с интересом заглядывает в экран. Потом кивает, вырывает флешку из слота, бросает на пол, и крохотный диск жалобно хрустит под его подошвой. Я не смог сделать копию из-за “килл-свитч”-алгоритма на скрытом интерфейсе, который я не сумел обойти, я вообще не парился об этом, думая, что у меня все под контролем. А теперь... Все. Вообще все. Все потеряно, окончательно и бесповоротно. — Вы знаете, что такое критическое оружие, господин Ристич? — спрашивает Шакири, когда убеждается, что от флешки остались только бесполезные обломки. — Вы ведь пришли сюда за ним, так? Я бросаю на него яростный взгляд. Всхлипываю и морщусь от гадкого вкуса во рту. Все молчат, ожидая моего ответа. Шакири смотрит на меня с почти отеческой улыбкой. — Ракеты. Бомбы. Контур. Вокруг планет, — я говорю наконец и добавляю, подумав. — Ядерка, — Нам рассказывали об этом в школе, когда шел урок про защиту от астероидов. — И что-то еще. Что людей может выпилить. — Гамма-лазеры, — подсказывает Срджан, словно считывая мою неуверенность. Он-то откуда знает? — Это их вы сейчас использовали? — Не совсем, — покачивает головой Шакири. — То, что вы с господином Ристичем назвали — верно. Все это — компоненты критического оружия. Но не единственные. Есть еще одна часть. Нанотехнологии. Они — в каждом человеке. В ком-то — с рождения, в ком-то — нет. Но в каждом. И я только что активировал ту, что была в господине Кодра. — Сука! Тварь ебучая! — Йован цедит сквозь стиснутые зубы. — Как? — я выдыхаю, все еще плохо соображая. — Прививки, господин Ристич, — улыбается Шакири. — Очень полезная вещь. — Как ты активировал? — уточняю, давя новый порыв проблеваться. — С помощью высокотехнологичного нанобота-симбионта в своем мозгу, — охотно поясняет Шакири. — Силой мысли, если вам так понятнее. Ни черта не понятнее. Он может управлять оружием? Он — и есть то самое управление, которое я не смог отыскать? Это невозможно, технологии так далеко не зашли. Или зашли? — В мозгу? — хмыкает Никола. — Ты киборг, что ли? — Если тебе так угодно, Никола, — ухмыляется Шакири. — Ты блефуешь, — вырывается из меня мое рискованное неверие. Дардан — наглядный пример того, что это не блеф, но разве возможно, что один человек способен провернуть такое с каждым? — Я не блефую, господин Ристич, — самодовольная улыбка слетает с лица Шакири. — Но если я был недостаточно убедителен, могу повторить. С кого начать — с господина Бегича или с господина Эраковича? Или, может, с вашего брата? — Не надо… повторять, — я тут же вздрагиваю и застываю. — Ну и нахрена ты нам это рассказал, а, Деспот? — интересуется Никола, голос его пропитан внезапным безразличием. — Ну что ты, Никола, мне всегда нравилось с тобой беседовать, — снова лыбится Шакири. Никола нервно передергивает плечами. — И то, что ты до сих пор борешься… Интересный ты человек. Даже жаль, что придется все же тебя убить. А я ведь отпустил вас всех, решил не преследовать, у нас с господином Нелиссом была честная сделка. Где он, кстати? — Ты скажи, — я отвечаю быстро и стараюсь вложить побольше уверенности в свой дрожащий голос. — Ты же его где-то прячешь. Он не нашел Кайлера по пути сюда, а значит, Кайлер еще может спастись. Беги, боже мой, беги подальше отсюда, он убьет нас всех, пожалуйста, просто беги… — Любопытно, — усмехается Шакири. — Ну да ладно. Так все же что вы собирались провернуть здесь, господа? Только перехватить оружие, как настоящие террористы? Или хотели и компромат разослать? Я с горечью осознаю, насколько легко он нас просчитал. И про компромат он в курсе. Но молчу. Не собираюсь все ему вываливать, пусть остается с предположениями. В моей голове вертится разное. Кто бы ни сделал нанобота — а это, скорее всего, был сам Шакири, в его основе — технологии. Какая-то программа, реагирующая на внешние сигналы, в данном случае — те, что отправляет мозг или тело Шакири. “Силой мысли” — это наверняка просто фигуральное выражение. Все должно работать гораздо проще. Там, внутри — код. Который кем-то написан. И я вдруг отчетливо понимаю, кем. И что это за код, понимаю тоже. Он втоптан сейчас в бетонный пол каблуками Шакири. Его нет у меня больше. Но если эта штука внутри его тела — как ее достать? Это наверняка как-то предусмотрено, не может один человек отвечать за критическое оружие, он не бессмертный же. Интересно, что будет, если Шакири умрет? По моим прикидкам, оружие не должно активироваться, такой принцип действия был бы рискованным и глупым. Но проверять не хочется, да и как? Он убьет всех нас раньше, чем я успею дотянуться до пистолета. Интересно, что думает обо всем этом “Геминиус”. Мне отчаянно не хватает возможности посоветоваться с ней. — Ну так что? Я прав? — он подходит ближе, смотрит мне в глаза. — Компромат? Я молчу, но он и так знает. — Конечно, он. Горан уже однажды предлагал мне выпустить этого джинна из бутылки. Я договорился с ним, что сам займусь этим, когда придет время. Он обещал ждать. Но на всякий случай я отправил его в Тюрьму. Вижу, как дергается Йован. Внутри меня ярость борется со страхом, и никто из них пока что не одерживает победы. — В красную зону, — замечаю я. — Ты обманул его, растоптал его... — Конечно, я не собирался уничтожать империю, зачем мне? — пожимает плечами Шакири. — Но красная зона была нелегким решением. Мы, как-никак, дружили, он не должен был мучиться, мне просто было нужно, чтобы он не мешался под ногами со всеми его бредовыми идеями. И я чувствовал себя виноватым перед вами, когда он погиб. Поэтому помог Йовану получить опеку. Ему бы не дали ее, он был безработным с кучей баллов в шкале, но я поспособствовал тому, что на это закрыли глаза. — Нахер ты исповедуешься? Мы тебя теперь поблагодарить должны? — Йован реагирует резко. — Ты предал отца! Ты убил его! И ты убил Дардана, сука-а-а… Он сгибается, упираясь кулаками в колени, дышит тяжело и часто. Шакири смотрит на него почти с сочувствием. — Мне не нужна ваша благодарность, я просто хочу, чтобы вы поняли, насколько все было бессмысленным. Я не дал выбор Горану. Но дал шанс вам. Не один, хочу заметить. От вас требовалось просто не лезть куда не следует. — Да ты само благородство, Деспот, — Никола сверкает яростными глазами. — Ты не хотел убивать отца, — ловлю ускользающие мысли. — Не хотел. — Потому что он был нужен тебе… — Технически — нет. Я создал нанобота после того, как он пришел ко мне в первый раз, и мы договорились, что компромат пока что будет просто собираться, и я запущу его, когда придет время. Мне больше от него ничего не требовалось, а он никак не мог навредить мне. Но я не собирался убивать его, я люблю иногда поболтать со старыми друзьями, господин Эракович не даст соврать. Никола хмыкает раздраженно. Я молчу. Я вдруг остро осознаю всю тщетность наших общих усилий. Это началось давно. Тогда отец не поверил Шакири и пытался все же провернуть свою операцию, но у него ничего не получилось, и человек передо мной обрел абсолютную власть, и даже “Геминиус” не может помешать ему, потому что в нем этот чертов бот, который и есть управление критическим оружием, а она запрограммирована так, что не имеет к нему доступа. И этот человек теперь долго смотрит на меня с интересом, но я остро чувствую момент, когда ему становится скучно. — Что ж, как я понимаю, больше вопросов у вас нет? — Шакири оглядывает нас внимательным взглядом и кивает. — Ну, тогда, пожалуй, пришло время попрощаться, я и так убил на разговоры с вами этот прекрасный вечер. И я вновь застываю в неподвижности остекленевшего времени. Как это происходит? Что-то взрывается внутри? В голове? Должно быть, да. Интересно, это очень больно или происходит мгновенно? Дардан ни звука не издал. Я не закрываю глаза. Я всегда хотел так встретить смерть. Как мужик. Поэтому я вижу, как пуля влетает в плечо Шакири. Резкий удар, который отбрасывает его тело к стене. Тут же свистит вторая. Кровь из двух неаккуратных отверстий тут же проливается на его кожаную куртку. Но это ведь никак не помешает ему нас уничтожить, он же жив еще. Сползает на пол, держась за простреленное плечо, стонет громко. — Блядь, чего не спросили, как он собирался доставать из себя эту штуку?! Я оборачиваюсь неуверенно. Кайлер заходит в помещение, все еще держа Шакири на прицеле обеих своих пушек. — Он убьет нас, — голос вырывается из меня, подозрительно тонкий. — Если Срджан не облажался, сейчас он не помнит, кто мы, почему нас нужно убивать и как это делать, — пожимает плечами Кайлер. Я вопросительно приподнимаю бровь, но тут же понимаю все. У него капсулы. Он всю ночь занимался тем, что переделывал их в пули. Он, похоже, нас спас. Не всех. Но я и на это не рассчитывал, поэтому даже не собираюсь обвинять. — Он мог расхерчить нас всех. Или планету подорвать. Мы же вообще не знаем, как это у него работает, — говорит Срджан. Я сталкиваюсь с Кайлером взглядом, он улыбается виновато. За неуемным страхом я совсем не чувствую злости. Он не сбежал. Он принял сложное решение, которое могло оказаться самоубийственным. Решил, что есть только два шанса. Или встретить единорога, или нет. Или мы уйдем отсюда вместе, или не уйдем вовсе. И благодаря этой его смелости я могу увидеть его еще раз. И, возможно, не один. У меня не получается на него разозлиться за это принятое решение, я подумаю обо всей его сомнительности позже. Или не подумаю. — Нужно забрать его отсюда, пока не сдох, — говорю. — Неизвестно, как этот нанобот отреагирует на его смерть. Дома будем разбираться. — А компромат? — осторожно спрашивает Срджан. — Без бота его не запустить, — отвечаю, понимая, что и с ботом — это нереально, ведь код на флешке отца похерен. Но заявить об этом сейчас — все равно что выпустить по пуле им в головы, и я решаю отсрочить эту казнь. Может быть, что-то получится, хотя я и слабо в это верю. — Запустим, когда придумаем, как извлечь нанобота и перекодировать его. Я перенастрою сервер, чтобы суметь подключиться к нему не из этого подвала. И валим! — Надо его похоронить, — замечает Никола, останавливаясь над телом Дардана, пока я копаюсь с сервером. — Ристич, хорош стоять столбом, помоги уже. Йован двигается, все еще заторможенный и бледный. Вдвоем они поднимают тело Дардана. Я отворачиваюсь, чтобы не видеть и не думать, что один из двух моих лучших друзей погиб из-за затеи, которую я, возможно, так и не смогу довести до конца. Но я должен хотя бы попытаться. Ради того, чтобы его смерть не была напрасной. Срджан и Кайлер хватают Шакири, который стонет, без конца спрашивая, кто мы и что с ним. Когда я заканчиваю, мы двигаем на выход, уже в Тюрьме меня снова выворачивает, когда я вижу тела охранников с взорванными головами — вот как, значит, Шакири быстро и эффективно убедил Йована не рыпаться. Ублюдок, чертов конченый ублюдок! Выпрямляюсь, вытирая рот, осматриваюсь и понимаю вдруг, что мне требуется еще одна немаловажная деталь, без которой у меня точно не получится подступиться к боту. — Что? — Кайлер смотрит на меня сосредоточенно. — Мы должны забрать кое-кого еще, — я говорю и обращаюсь к “Геминиус”. — В каком крыле держат повстанцев?