Глава 3
27 октября 2025 г., 21:06
Утро выдалось слишком ярким.
Солнечные лучи прорезали жалюзи, полосами ложась на пол и кровать. Открыв покрасневшие глаза, Феликс лежал, уставившись в потолок. Его тело будто налилось свинцом, а голова работала на износ. Внутри было гулко. Опустошённо.
Он не чувствовал ни злости, ни страха ничего. Только себя — чужого, слабого, грязного.
Когда дверь тихо скрипнула, он не повернулся. И не нужно было. Он и так знал, кто вошёл. Это присутствие… Оно отзывалось в груди тревогой.
Шаги были тихими, медленными.
— Феликс...
Молчание. Воздух между ними тяжёлый, наполненный не выговоренными словами.
— Я не хочу, чтобы ты думал, что я… воспользовался тобой.
— Но ты не остановился. — Голос Феликса прозвучал хрипло, без обвинения. Просто факт.
— Я знаю. — Хёнджин подошёл ближе. — Я знаю. И я ненавижу себя за это.
Феликс повернул голову. Его глаза были сухими, а взгляд — мёртвым.
— Я тоже.
— …Ты тоже? — Хëн вздрогнул. Эти слова больно кольнули его прямо в сердце.
— Ненавижу себя. За то, что не остановил. За то, что... — он сглотнул, сделав паузу — ...хотел этого.
Хёнджин сел на край кровати, опустив голову. Его руки лежали на коленях, сжаты в кулаки.
— Всё вышло из-под контроля. Я… потерялся. — прошептал Джинни.
— А я позволил. — Феликс закрыл глаза. — Мне казалось, что, если я просто… поддамся порыву, это всё быстро закончится и исчезнет. Но всë стало только хуже.
Пауза.
Глубоко вздохнув, Ëнбок произнёс тихим голосом:
— Мне было страшно. Действительно страшно. Но не из-за тебя. А из-за себя. От того, как сильно в тот момент мне этого хотелось. Как будто я предавал всё, чем мы были до этого.
— Я чувствовал то же самое. — Хёнджин посмотрел на него. В его взгляде было настолько много боли, что Феликс едва не отвёл глаза. — После произошедшего я понял, что я опорочил тебя, обесчестил... Вырвал из груди твою невинную душу своими грязными руками... Мерзкий ублюдок... — последние слова прозвучали шёпотом.
Феликс сел, откинув плед. Он не мог больше лежать.
— Это не было грязью, Джинни. Это было… что-то другое.
— Это не так... — Хëнджин сжался, пытаясь заглушить боль в груди.
— Может всë будет как раньше? Может мы сможем по-прежнему быть просто друзьями? — Феликс с надеждой взглянул на друга.
— Не выйдет, потому что мы совершили эту глупость и будем корить себя за неё до конца своих дней.
Тишина снова накрыла их.
— Мне казалось, — прошептал Феликс, — что если я просто усну, то всё снова станет как раньше. Что я просто закрою глаза, и утро сотрёт всё. Но я проснулся, и всё осталось.
— И это больно.
— Очень.
Хёнджин двинулся ближе.
— Я не прошу прощения, чтобы ты простил. Я прошу, потому что иначе сам себя не смогу вынести.
Феликс кивнул, и на этот раз — с лёгкостью, и без отвращения к себе.
— Мне нужно время, чтобы обо всëм подумать. — произнёс Ëнбок.
— Хорошо. Я дам тебе сколько потребуется. Буду рядом, но не посмею касаться тебя, пока ты этого не захочешь.
Слова Хëнджина утешали, но сердце в груди болезненно сжалось. Феликс кивнул.
Они замолчали. Долго. Просто сидели рядом. Всё ещё на расстоянии. Всё ещё отстраненно. Но уже не в пустоте. Уже в попытке всë исправить.
- - -
Спустя несколько дней
Обстановка в доме немного изменилась. Неуловимо, но заметно. Смеяться было труднее, разговоры звучали как-то глуше. Хёнджин и Феликс, хоть и не избегали друг друга, держались осторожно — как будто боялись задеть невидимую трещину между ними.
И это не укрылось от глаз лидера.
Банчан наблюдал молча, не торопясь с выводами. Он не подслушивал, не выспрашивал. Просто ждал, когда придёт время.
И оно пришло.
Вечером, когда все разошлись по своим делам, Феликс остался на кухне, молча намазывая арахисовую пасту на хлеб. Он был один, думал, что никто не заметит его грусти. Но, конечно, ошибся.
— Ты в порядке? — прозвучал за спиной знакомый голос.
Феликс вздрогнул, но не обернулся.
— Угу. Просто… думаю.
— Слишком часто ты «просто думаешь», Ликси. — Банчан мягко прислонился к косяку. — Я не заставляю говорить. Но я рядом.
Феликс сжал бутерброд и медленно опустил его на тарелку.
— Мы с Джинни… разговаривали. После того вечера. Он сказал мне о том, что ты в курсе случившегося. Всё слишком запутанно. — Он на мгновение закрыл глаза. — Стыдно, Крис. Мне стыдно, что мы допустили это. Что разрушили то, что было таким простым и тёплым.
Банчан подошёл ближе и сел напротив.
— Простые и тёплые вещи тоже иногда ломаются. Люди не идеальны. Особенно те, кто любят друг друга — как друзья, как семья, как кто-то больше. Важнее то, что вы не спрятались. Вы оба… решились говорить. А это куда лучшее, чем просто закрыть глаза.
Феликс сжал пальцы.
— Я не знаю, получится ли вернуться к прежнему.
— А зачем? — мягко спросил Банчан. — Иногда не стоит возвращаться. Иногда нужно построить что-то новое. На обломках, да. Но более честное. Там, где уже нет страха или недомолвок.
Феликс посмотрел на него впервые за всё это время. В глазах стояли слёзы, но он не плакал.
— Мы боимся навредить друг другу. Опять.
— Тогда держитесь за это. За страх потерять. Он показывает, что вы по-настоящему важны друг для друга. А остальное — восстановите. Постепенно. Без давления.
В этот момент за углом появился Хёнджин. Он остановился, увидев их, но Феликс жестом пригласил его войти. Тот нерешительно подошёл, взглянул сначала на лидера, потом — на Ликса.
Феликс вздохнул и тихо сказал:
— Садись. Нам всем нужно это обсудить.
Банчан улыбнулся и встал.
— Я лучше пойду. Уверен, вы справитесь без меня. Только одно — не бойтесь быть настоящими. Даже если настоящие вы — уязвимы.
Он ушёл, оставив их наедине.
Феликс и Хёнджин молча смотрели друг на друга. И в этой тишине не было страха. Только начало — пусть даже и такое шаткое.
