Страшные сказки Некрополя

      Наступала пора экзаменов. Для всех будущих чародеев мероприятие крайне волнительное: всегда сопряжено с большими рисками. Рекомендовано перед Истязаниями — когда бы они ни случились — хорошенько выспаться — это по меньшей мере. На самом деле, список из обязательных для подготовки вещей значительно шире.       Но будущие маги — сегодняшние подростки, вчерашние дети. Некоторым совершенно неведом страх перед смертью; к тому же, круг Перендейла куда мягче, чем, например, в Киркволе. Здешние храмовники не лютуют столь рьяно, сколько их коллеги из Вольной Марки. Можно сказать, это своего рода естественный отбор.       Об этом будущие маги, конечно, думают, но не так часто, чтобы посвятить мрачным мыслям все свободное от занятий время. У них есть время на типичные подростковые шалости. На посиделки по вечерам в кельях с соседями и соседками, на опасные для их положения авантюры. Если не попадаться, ничего не случится, ведь так?       — А ты точно пойдешь?       — Ради Создателя! Ты спрашиваешь уже третий раз. Хватит так волноваться!       — Не так уж и часто…       — Три раза за полчаса — это «не так уж и часто»? Чем больше трясешься, тем выше риск. Ну и зачем себя накручивать?       Мирабелла бросила на свою товарку полный иронии взгляд и закатила глаза: для пущей убедительности. Ее соседка Клара неуверенно пожала плечами и обняла их руками.       — Скоро могут быть Истязания. Нам нужно готовиться, — пробормотала она в свою защиту последний аргумент. Он жизнелюбивую Мирабеллу только повеселил.       — Ага. А если Усмирение? И никакого тебе больше веселья.       — Вот именно! — горячо воскликнула Клара. — Никакого больше веселья! Никакого больше ничего. Это того стоит?       — Не попробуешь — не узнаешь, — фыркнула подруга. Заметив, что Клара все еще сомневается, она растерла пальцем уголек под нижним веком, поправляя еще неумелый подростковый макияж, и как бы между делом ввернула: — Фредди там тоже будет.       — Кто-кто будет?       — Фредерик твой.       — Это он тебе сказал? — недоверчиво поинтересовалась Клара. Мирабелла ухмыльнулась себе под нос: подначка сработала.       — Скажем так: Фредерик точно такое не пропустит.       «Фредди», — раздраженно подумала Клара Ингельвар, — чего это ты его так называешь?».       К удовольствию Мирабеллы, она тоже стала собираться. Через четверть часа обе подруги уличили миг, когда в кодировке стихли звуки шагов храмовника, и выскользнули из своей кельи.       Библиотека Круга была устроена очень удобно. Во-первых, много места для чтения и подготовки к занятиям теоретическим. Во-вторых, она располагалась в достаточной отдаленности от келий храмовников и, напротив, близко к корпусу будущих магов. В конце концов, в-третьих, старшие товарищи давным-давно отыскали проход на чердак, кроющийся в самом конце библиотечного зала за крупным книжным стеллажом. Предназначенный для хранения списываемых в архив трудов, теряющих актуальность с течением времени, он превращался усилиями будущих магов в укромное место, чтобы собираться ночами и болтать обо всем и сразу.       Как нельзя более подходящее, чтобы потравить байки аккурат перед Истязаниями.       Девушки проскочили два поста и едва не попались на втором. На их счастье, храмовник то ли списал движение теней на свое воображение или игривый свет факела, то ли сделал вид, что ничего не заметил.       — Если нас поймают, мы будем драить сортиры до самых Истязаний, — буркнула Клара, осторожно закрыв за собой дверь в библиотеку.       — Правильно: «если», — хмыкнула Мирабелла. Ее хищный взгляд быстро нашел нужный стеллаж, к которому она тут же потащила за руку Клару. Та и не думала вырываться, но подстраховки ради… Чтобы не наделала глупостей и не испортила их веселый вечер.       На чердаке уже собралось пятеро магов. Клара с вящим удивлением заметила шевелюру Фредерика. Тот помахал подруге рукой и похлопал на место рядом с собой: мол, я знал, что ты придешь и уже все для тебя приготовил. С демонстративным протестом Клара уселась на подушку подле Мирабеллы. Та примостилась к смуглому темноволосому парнишке — его имени Клара не помнила — и хихикнула:       — Ну что, мы не сильно опоздали?       — Ужасно, — заявила девушка с двумя толстыми косами. Кларе она не нравилась: намалевалась как проститутка и сидит совсем близко к Фредерику. Тот, к своей чести, делал вид, что не замечает ее заигрываний. На лице своего друга Клара заметила очевидное разочарование, но только пожала плечами, скорее, сама себе. Ну и нечего нарушать правила.       — Тогда не будем терять времени!       Мирабелла деловито потянулась к глиняной кружке, где плескалось что-то подозрительно алое. Под строгий и очевидно неодобрительный взгляд Клары она опрокинула в себя остатки вина так, будто пила его каждый вечер.       — Где мы там остановились… Ах да! Демоны Тени!       Клара обреченно вздохнула. Вот самое то перед Истязаниями!       — Может быть, о другом поговорим? — предложила она, не особо надеясь на успех. Смуглый парень подле Мирабеллы фыркнул. Вот от кого она набралась такой дряни!       — О чем? Об орлейских платочках? Или ферелденском сыре?       — Марк, — предупредительно протянул Фредерик. Тот фыркнул вновь, но перестал. Отчего-то эта опека распалила Клару. Она выпрямила спину, желая сделаться выше и статнее.       — Ну ладно! Давайте о Тени. Уже придумали, чем будете заниматься после Усмирения?       — До него надо сначала дожить, — заговорщически вторил доселе молчавший Герд. Он иногда поглядывал на девчонку с косами, но та была столь поглощена созерцанием Фредерика, что не обращала на него внимания.       — А что там может нас ждать, в Тени?       Робкий голосок сидевшей в отдалении от остальных Марии прорезал образовавшуюся после слов Герда тишину столь неожиданно, что на нее обернулись все. Смущенная вниманием к своей персоне Мария съежилась, как мокрый воробушек.       — Мы не знаем, когда они нас ждут. Истязания, — добавила она. — Знаем только, что совсем скоро… Но что там будет, можно ведь только гадать?       Клара серьезно кивнула. Пора экзаменов действительно очень условна; на самом деле, Истязания могут приключиться в любой день. Да хоть бы на следующее утро. Если старшие чародеи решат, что ты готов, то отправят на них сразу же, без подготовки и предупреждений. Этим они не менее опасны, чем сам первый самостоятельный поход за Завесу.       Или Усмирение: если те же старшие чародеи решат, что ты никогда не будешь готов к входу в Тень. Неизвестно, что страшнее: возможная смерть в результате Истязаний или жизнь без эмоций и чувств, в полном отрыве от Тени.       — Затем мы и здесь, — вдруг заговорил Фредерик. — Чтобы быть готовыми.       Он развел руками, глядя на Марию.       — А что? Это лучше, чем ничего, — пробормотал Фредерик, заметив, что Мирабелла сверлит его недовольным взглядом.       — Мы здесь, чтобы этот страх преодолеть! — не согласилась она, то ли потому, что правда была не согласна, то ли чтобы поспорить спора ради и продлить минуты веселья. — Ну-ка, Марк, расскажи, что нас может ждать в Тени.       Марк в ответ ухмыльнулся. Он явно подбирался к этой теме аккурат тогда, когда появление Мирабеллы и Клары прервало их посиделки.       — Так вот, — продолжил он…       «Когда я еще был еще не в Круге, а побирался по улицам Неварра-сити, то столкнулся со странствующим чародеем. Он был родом из Тевинтера, прямиком из Минратоуса…».       — Врешь, — убежденно заявила девица с косами.       — Дори, а ну заткнись, — раздраженно одернула ее Мирабелла. — Мы тут вообще-то слушаем историю.       — Враки вы слушаете, вот что, — фыркнула Дори.       — Не хочешь — ну так иди отсюда, — неожиданно присоединился к Мирабелле Фредерик. — Дай послушать остальным.       Лицо Дори вытянулось в явной обиде. Клара подумала, что ради такого зрелища можно и послушать неуемные фантазии Марка.       — Закончили? — нетерпеливо вставил тот. — Ну так о чем бишь я? Ах да, этот маг…       «Он бросил мне монетку и предложил накормить в обмен на какой-нибудь смешной фокус. Я тогда удивился: ничего себе, тевинтерские чародеи такие чудные! — но не дурак же, чтобы от предложения отказываться. Показал свой коронный: как будто нос отрываю, глотаю, а потом…».       — Марк, история, — напомнил Герд. Рассказчик махнул рукой, но благосклонно пропустил самую, на его взгляд, интересную часть.       «В трактире он спросил меня, в Круге ли я. Я ответил, что нет, и он рассмеялся. Тогда я спросил в ответ, как это: становиться магом. Как это: вступить в Тень самому, без опоры старшего мага, и встретиться с демонами лицом к лицу. А он решил поведать мне все без прикрас. Рассказал мне свою историю.       В одно утро его без объяснений отвели в одну из башен его Круга. Там его ждал храмовник и порция лириума. Перед тем как отправить его в Тень, храмовник предупредил его: не пройдет испытание — песенка его спета. От одержимости нет лекарства, нет спасения, кроме смерти. А когда лириум начал действовать, он перестал быть здесь и перенесся за Завесу: только разумом, конечно, не телом.       Там, в Тени, все совсем по-другому. Время течет иначе, если вообще течет. В ней необъяснимо никак; ни холодно, ни жарко. И совсем неясно, куда идти.       И тут он увидел перед собой что-то, что напомнило ему озеро подле его родного дома. Ведомый только любопытством, он побрел в его сторону. Чем больше он приближался, тем больше убеждался поразительному сходству. Под его ногами даже появилась трава, в которой он любил играть, будучи совсем маленьким. А озеро — точно то, где он купался мальцом в особенно жаркие дни.       И около этого озера прогуливался конь. Статный, точно породистый, как будто вышел из страничек детской книжки про всяких доблестных вояк и дурочек-принцесс. Его грива касалась воды, шерсть лоснилась, копыта блестели точно начищенные.       Он приблизился к коню — а я говорил, что этот самый маг до жуткой жути их обожал? Говорил даже, что, не стань он чародеем, непременно возился бы в конюшне остаток жизни. Так его влекли эти статные создания: больше диковинной виверны он мечтал о резвом коне. Но они его почему-то не особо любили. Вообще у него как-то с животными не ладилось. А тут — конь поднял голову и сделал к нему шаг. Он его совершенно не боялся и, кажется, даже любопытничал.       Он протянул руку, но не дотронулся до сильной шеи. Конь ушел от прикосновения, будто играл с ним.       "Какой ты красивый", — пробормотал тот маг, обращаясь к коню. А конь возьми ему и ответь:       "А ты странный. Ты не обидишь меня?".       Удивленный маг тут же замотал головой. "Ни за что на свете!" — вскричал он, — "я не причиню вреда такому чудесному созданию".       И коня, кажется, это устроило. Он повернулся к нему боком, будто приглашал сесть верхом. Но маг замешкался. Что-то в его нутре шептало ему: "Осторожно, глупец. Ты в Тени, а вся Тень — это ложь".       "Что ты делаешь здесь?" — спросил он, а конь в ответ тряхнул гривой и молвил:       "Жду того, кому под силу будет назвать меня другом. Кто будет расчесывать мою гриву и заплетать в ней косы. Кто будет гулять со мной по свежей траве. Кто будет скакать вместе со мной по бескрайнему полю. Кого я назову другом в ответ".       "И неужели нет такого человека?" — спросил тот маг. А конь отрицательно покачал головой. Тогда маг поинтересовался: "Так почему же?".       "Люди жестоки", — был ему ответ. — "Они стремятся сунуть железо мне в рот, перетянуть бока тугой подпругой и взгромоздиться сверху, как мешок с отрубями. Они желают хлестать меня плетью и мучить шпорами. Хотят, чтобы грудью бросался я на вражеское копье. Я не желаю для себя такой судьбы. Я не орудие, а товарищ. Но вот своего товарища я никогда не имел".       Он говорил так проникновенно, будто и впрямь всю жизнь страдал в оковах человека. Но рот его, маг видел, не изуродован железом трензеля, а на крупе — ни единого следа от удара хлыстом.       "А если я стану тебе другом?" — предложил он, удивляясь собственной смелости. Конь задумчиво вперился в него взглядом своих темных глаз. Маг видел в них свое отражение.       "Ты способен", — наконец изрекло создание. — "Но судьба моих братьев и сестер научила меня не верить человеку. Докажи свою доброту".       Маг спросил, как же ему доказать, что он достоин называться коню другом и опорой. Тот подумал и ответил: "Погладь меня. Ибо через прикосновение я чувствую все нутро человеческое. Давно меня не касалась рука человека. Может быть, ты и есть тот самый, кого я давным-давно искал".       Ну что ж, поздно было отказываться. Маг протянул руку, коснулся теплой кожи. Она под его ладонью оказалась мягкой, нежной, как бархат. Маг гладил коня и смотрел ему в умный глаз, а конь прядал ушами и словно размышлял, достаточно ли убедительна эта демонстрация добрых намерений.       "Что ж, ты подходишь", — заключил он после долгого прикосновения.       Маг было собрался отнять руку, но понял, что она не подчиняется. С ужасом заметил он, что ладонь буквально пристала к шее существа. Вокруг его руки теперь была плоть лошади: мягкая, нежная, бархатистая. Он в панике дернул рукой, но не тут-то было. Она глубоко засела в шее коня, а тот заржал. В его голосе маг наконец-то различил совсем не лошадиные нотки.       Тут-то маг и понял, что попался на удочку демона. Он ожидал, что нагрянет по его душу демон желания, демон праздности. Наслушавшись историй об Истязаниях, он готовил себя совсем к другому испытанию, а попался на глупой детской мечте о собственной лошадке.       Неумолимо конь зашагал к воде и потащил мага за собой. Он упирался, но почва под его ногами превращалась в грязь и размазанный ил. Сколь бы ни были сильны его попытки, они обращались в ничто перед силой невиданного зверя, чей облик принял демон.       Он больше не говорил: только тянул за собой. Маг видел, как меняется его морда, превращаясь в оскал хищного зверя. Как растут зубы, сменяясь с тупых лошадиных на острые клыки химеры.       Вода дошла ему по пояс, потом — по грудь. Маг в ужасе пытался сторониться любого прикосновения, чтобы не пристать к чудовищу другой рукой. Но паника — не лучший друг, и начал он судорожно соображать, что же делать. Свободная рука нащупала на поясе нож, невесть откуда взявшийся. Маг едва не выронил его, пока высвобождая орудие из ножен. Занятый погружением конь не заметил, как его пленник стал пилить собственную плоть, стремясь избавиться от захвата. Нож тупой, как головушка этого простофили, попавшего в такой неказистый капкан. Он вгрызается в кость, а та сопротивляется, не поддается. Крик поглощает вода, дошедшая уже до горла. Маг стискивает зубы и набирает в грудь побольше воздуха.       Уже под водой он продолжает остервенело пилить свою кисть. Все силы он бросил на это дело, поскольку теперь смерть уже улыбалась ему в лицо. Кровавые разводы затрудняли взор, а воздух кончался. У него не было возможности даже кричать.       Но наконец кость поддалась напору стали. Маг сделал рывок, и оставшаяся плоть беззвучно разорвалась, освободив его из капкана. Из последних сил, хлебая речную мутную воду, он устремился к поверхности, где слабо брезжило подобие дневного света: каким его видела Тень.       Как попавший в западню дикий дверь, он отгрыз себе лапу, но спас жизнь. А вернувшись из Тени, обнаружил и в реальности себя безруким.       Такой была его плата за глупость и беспечность. Но он прошел Истязания. И напоследок сказал: нельзя верить ничему в Тени. Все, что в ней, — ложь, даже если кажется, что авантюра будет безобидной».       Повисла драматическая пауза. Все молчали, впечатление рассказом. Марк довольно выпятил грудь и хихикнул.       — Ну что, как вам рассказ?       — Ну и бредни, — заявил Герд. К нему под бок прильнула перепутанная впечатлительная Мария. Он успокаивающе поглаживал ее по плечу и, кажется, даже не замечал этого.       — Бредни не бредни, но видел бы ты свое лицо. — Марк вскинул руки в жесте признающего поражение. — Честно говоря, я-то ему тоже не больно-то поверил, но какой смысл магу запугивать беспризорника?       — Не думала, что скажу это, — вступила Клара, — но очень даже поучительно. Не верить ничему в Тени: это полезный совет. Но история, конечно, бред несусветный.       Долго они еще говорили о Тени и будущих приключениях, что могут ждать их по ту сторону Завесы. Иногда Клара поглядывала на Фредерика, а он — на нее. Сколь бы ни пугали истории о вымышленных и нет созданиях, искушающих магов в Тени, она почему-то была уверена: Фредерик ни капли не страшится их. Он будет готов к любому испытанию.       И она тоже. Когда придет время.