Кровью и солью

      Благие намерения часто посещали его обитель, но Шуджи в такие моменты не было дома.       Зачем совершать добро бескорыстно, когда можно было получать с этого навар? Так что с самого момента получения своих сверхспособностей парень ни разу не спешил творить добро и вершить справедливость, не обговорив предварительно цену за свои услуги. Во-первых, потому что ему было насрать на чужих людей. Во-вторых, смотри «во-первых». В-третьих, потому что устанавливать мир и покой казалось ему скучным. Ну наведёт он сейчас порядок, а дальше что? Либо мир нихрена не изменится, либо ему ещё и настучать по голове попробуют за что-нибудь «нетакуйное», потому что всем всегда что-то да не нравится в действиях героев. Вот, к примеру, перевёл ты бабушку через дорогу, а она тебя клюкой огрела, потому что посчитала, что ты её лапал в процессе. Вот она — благодарность! А если сказать этой старой кашолке, что нахер тебе вообще не сдались её обвисший инжирины, когда ты фанатеешь по сочным персикам? — так тебя и вовсе заклеймят конченным извращенцем, содомитом, анархистом (потому что не всем словарём по носу с молоду прилетало, чтобы понимать суть своих же предъяв; спасибо хоть не арахисом) и, быть может даже повысят в звании с простого «тьфу, наркоман, прости Господи» до «да чтоб тебе в Аду с такими речами гореть, Дьявольское отродье». Тепло Шуджи любил, так что даже был бы не против когда-нибудь заглянуть вниз на огонёк. Повстречать, так сказать, батю, к которому его посылал всякий встречный-поперечный. Отродье — это ж почти родной сын!       Ну, как бы то ни было, Шуджи всё равно не особо стремился к добродетели, но и к пороку его душа, не то чтобы прямо лежала. То есть, курс-то проложен был. Но навигатор вечно барахлил и в конечном итоге всегда выводил его в ничью между добром и злом. По сути, поэтому его и посчитали за добренького. Попал пацан, м-да. Он тогда просто мимо проходил, в него прилетело, он стрельнул в ответ, началось мочилово, он всех раскидал, а под конец удачно (но не для себя) поймал украденного подростка, который (умный очень) решил выпрыгнуть из окна, раз его похитители после получения выкупа всё равно решили его зарезать (так не доставайся же ты, блять, никому). Дальше, как в тумане: сопливые благодарности, поцелуи в щёку (в губы общество, увы, не поощряет), вспышки камер телефонов каких-то зевак, которым повезло не быть втянутыми в заваруху (не то, что бедному нашему бессмертному с тонкой душевной организацией), пожимание руки какого-то мелкого пиздюка в облегающем трико и неопределённое качание головы на предложение от последнего увидеться когда-нибудь вновь.       Вот собственно и… ах да, ещё у него какая-то блондинка попросила номерок и в выходные они устроили с ней целый марафон секса, но, на мой скромно-нескромный взгляд, это будет выбиваться из картины повествования, да и Шуджи всё равно не запомнил ни её лица, ни имени, а телефон через пару дней ему расхерачили пулей, так что контакты восстановить не удалось и номерок на всё готовой пассии был безвозвратно утерян.       Да…       Так, мы с вами отвлеклись. Руки на стол, дамы, дрочить пока не на что.       Отлично.       Продолжим.       Шуджи грешил на всё подряд: на своё хуёвое везение, на злорадно посмеивающуюся судьбу, на пьющий с последней на брудершафт рок. Но факт от этого не менялся — в его маленький мирок пыльной квартиры, телевизора и пиваса с ноги влетела эта придурочная Ласточка с крепким пер-р-рзиком, за который Шуджи однажды получил между ног, и раз за разом ввязывала Шуджи в неприятности. Насильно! Но куда он пойдёт с этим заявлением? В полицию? Скажет: спасите, дяденьки, меня тут городской герой абьюзит, заставляя спасать всех вокруг? Пожалуется на то, что он ещё и не даёт за это? Что не даёт, спросят его? Да вообще в принципе не даёт, ответит Шуджи. Зажопил и деньги и девственность. У-у! Шуджи его о-суж-да-ет. Вот хоть сейчас может покачать головой и поцыкать, мол, ай-яй-яй, я тебе из себя тут живой щит делаю, в ты даже не можешь в коленно-локтевую на полчасика встать в благодарность.       Сука в латексе. Недоступная сука. Неправильная такая. Бракованная. Но Шуджи всё равно как дурачок надеется однажды урвать товар по акции, и потому терпит, улыбается (скалится), шутит, пока вытаскивает из себя то ножку стула, то осколки вазы какой-то там эпохи Похуй-Бдзынь, ластится, намеренно подлизывается и жалобно скулит, чтоб на него наконец обратили внимание и перестали давать интервью, потому что у него женская туфля застряла каблуком где-то между лопаток и он не хочет дополнительно выворачивать себе руки в суставах, чтобы достать её (хорошо хоть хозяйке этой вещицы больше не придёт в голову швыряться обувью: поверьте, очень сложно думать, когда все твои мозги размазаны по каждой стенке в здании; одна ошибка и ты ошибся — не злите Шуджи, он вам этого не простит).       Через месяц таких злоключений Шуджи… втянулся. Ну, во-первых, ему всё-таки начали платить. Конечно, больше едой, чем деньгами, но для начала и это уже неплохо. Во-вторых, смотри «во-первых», держа в голове то, что у парня изначально не было за душой ни гроша. В-третьих, на половине вылазок ему так или иначе, а удавалось полапать своего компаньона, и тот даже не мог его за такое наругать, ведь любые неоднозначные касания маскировались простым и лаконичным «я тебя страхую, паникёр». Впрочем, на то, что Шуджи на каждую вылазку таскает с собой в кармане объёмистый такой фонарик с тяжёлой рукояткой, герой ни разу не повёлся, но конфликтов по такому поводу не учинял. Понимал, зараза, что творит с людьми своей одеждой в облипочку. На тему последнего они уже разговаривали, так что Шуджи уяснил, что Ласточке нужно иметь возможность прилипать к поверхности, а через худи с джинсами такой номер не прокатывал; и Ласточка смирилась с раздевающими и ласкающими тело взглядами.       Ласточку, кстати, звали далеко не так, но у Шуджи с порханием и цветом одежд данного индивидуума ассоциировалась только перелётная птичка. Воспринимать это недоразумение как насекомое, конечно, можно было. Но до Голливудского Спайдер-кида шкет, увы, не дотягивал. К тому же, на памяти Шуджи, никакой паук Ласточку не кусал. Вот мафиозный босс да, цапнул прямо за задницу — Шуджи ему даже позавидовать успел, пока наливающийся краской герой пытался осознать происходящий пиздэйшен. Криков было-о-о… И вы хотите, чтобы эту истеричку ещё и паук под радиацией куснул? А слуховой аппарат Шуджи кто оплачивать будет? А?! Конечно, он и голову себе регенериповать сможет, но не будем забывать о том, что кто-то там наверху, надрывая живот от хохота, вполне может щёлкнуть пальцами и дать бедняге оглохнуть лет так на пять. Для проформы. Чтоб неповадно было пугать маленьких мальчиков.       Вот к вам подойдут, сунут кулак под нос с ядовитой тварью, вам приятно будет? Ну, конечно, если тварь укусит того, кто её нёс, будет смешно. Поначалу. А вот когда эта хуйня спрыгнет и побежит на своих маленьких ножках к вам, тут уж все пожарные сигнализации могут пойти покурить в сторонке.       Да-да, не отрицайте.       Мы можем дрочить на всяких арахнид, Хохландов и Канеки Кенов, но все мы так или иначе превратимся в верещащих ультразвуком фурий, когда неожиданно вляпаемся лицом в паутину.       Так что давайте обойдёмся без фанатизма и не будем заставлять косплееров терять последние нервы своими запросами. Им и так несладко со всеми этими «трахни меня, Такемичи» и «скинь в инет свои нюдсы, чтобы мы потом могли вымогать с их помощью из тебя большие деньги».       Тем более, что на второй месяц выяснилось, что никакой Такемичи не паук. У них же в Японии, как обычно? — все то в автомат с газировкой превращаются, то в меч-кладенец с глазиком или ещё каким трешем на рукоятке, а то и вовсе в слизь. Так что и герои там… соответствующие.       Не то чтобы Шуджи после раскрытия секрета птички расхотелось её трахнуть… Слизь — она как… как что-то, чему с каждым днём хочется присунуть всё больше и больше.       Он уже упоминал, что Такемичи неправильная сука? Так вот: он и правда какая-то не особо типичная пассия. В хентаях при наличии склизких тентаклей что делают? Да-да, молодцы, правильно рассуждаете. Не смущайтесь. А этот хуй безмозглый людей спасает. Вот ебобо, правда? Ну ни себе, ни людям, честное слово! Шуджи его О-суж-да-ет. Да-да. Очень. И с Большой Буквы.       И одежда ему нужна была тонкая, потому что сквозь неё легко слизь проходит, а на толстой такой след остаётся, будто он со страху обоссался, бедолага. Попрыгал по высоткам — и новые штаны на выброс.       Типичные проблемы нетипичных супербоев.       Но Шуджи всё равно его осуждает. Потому что не даёт, зараза!       Зато мотивирует, гад, так, что можно хоть три дня на одном энтузиазме противников выкашивать, лишь бы потом урвать немного слизи для личного пользования. Собрать в баночку, отнести домой, залить в форму, заморозить и, вуаля, ваше персональное дроч-желе для одноразовой скачки готово. Понимал ли Такемичи истинное значение тех мечтательных улыбочек Шуджи на следующий день после своей «благотворительности»? Смирился ли уже с тем, что Шуджи поставил себе за цель в жизни распечатать его со всех сторон как следует?.. Предвкушал ли втайне этот момент?       И, если уж задаваться вопросами, интересно: Майки сразу догадался, почему в тот день сначала соскользнул с укушенной им задницы, а уже потом его ударом в стену впечатлило? Поэтому ли он с того момента так отчаянно нарывается на новые свидания, выставляя свои зловещие планы так сильно напоказ, что Ласточка летела бы к нему на всех парах даже без прослушки полицейской радиоволны? Без шуток. На разборки с ним одним уходила половина их рутины. Шуджи в последний месяц заходил в штаб Свастонов, как к себе домой, выдавая парню на ресепшене кофе с корицей, как тот любил, чтобы ему сразу сообщили нужный этаж без этого заезженного: «Говори, сука, пока я тебе кишки не выпустил». Смысл пыжиться сверх меры, когда понимаешь, что все вы люди? И не все умеют так же быстро вправлять себе коленные чашечки, как сам Шуджи.       …Надо бы заглянуть по этому вопросу к тому чокнутому докторишке в вечно бликующих очках (словно тот из какого-то сраного аниме выполз), кровь сдать, кал там… мочу, кожу, хуй знает, ещё что-нибудь, чтобы тот вывел очередную супер-залупер сыворотку с исцелением, а то Такемичи слегка подзадолбал его брюзжанием на тему «Мне вновь пришёл счёт из больницы на твоё имя. Кого ты снова покалечил, пока я отвлёкся на ланч?». Это ж какие продажи пойдут, когда к покупкам подключатся дамы, помешанные на лифтинг-эффекте?       Надо будет сразу застолбить себе половину гонорара как непосредственному создателю данного проекта. Да. Не забыть бы, как в прошлый раз, если ему вновь решат вышибить мозги, прежде чем он успеет поговорить с Кисаки.       Почему-то всем кажется, что он зомби, а зомби надо стрелять — куда? правильно — в голову.       По-первых, так только в Голливуде. Во-вторых, смотри «во-первых» нахуй, заебал. В-третьих, если бы у Шуджи был вирус, он бы ещё как-то смирился, но к своему сожалению он прекрасно понимает, что его случай воскрешения связан с одним очень скользким некромантом, который в некромантии вообще ни гу-гу, но при этом одним порханием ресниц поднимает у Шуджи раз за разом всё, что только можно и нельзя. А потому чтобы убить Шуджи надо сначала попытаться убить его Ласточку. Но затея эта ни к чему не приведёт, так как теперь, чтобы добраться до Плаксивого Героя придётся выслушать от Шуджи «только через мой труп», а как уже было выяснено, данная особь неубиваема от слова совсем. И по итогу мы с вами попадаем в чёртов замкнутый круг.       Так и живём, хлопцы. Так и живём.       Остаётся только ждать и молиться, что однажды баррикады целки-Мичи рухнут, и он распахнёт свои склизкие объятья послушно ожидающему Хатико с вечной шизой и шилом в одном месте.       — «Пы сы» да не дрогнет вера наша в «отэпэшность» пары сией, — дочитал Шуджи и наконец поднял глаза на своего пылающего, аки факел, парнёра. — Ну так что? Даже какие-то левые люди уже уловили, что моё терпение не резиновое. И что бы там ни было сказано про энтузиазм с тремя бессонными ночами, на меня такое уже не подействует. Либо плати, либо я сваливаю.       — Как будто я тебя звал, — едва слышно проронил Такемичи, подтягивая колени к груди.       — Конечно-конечно. По всему ведь выходит, что я сам пришёл. А ты лишь воспользовался ситуацией, — согласно закивал Шуджи, продолжая читать посты в ленте, посвящённые им. — Скоро уже полгода будет, как я тут с тобой ебашу за «спасибо».       — Никто тебя не держит.       Мужчина поднял на парня тяжёлый взгляд, говорящий о том, что не стоит сейчас бросаться такими фразочками и настраивать Шуджи на модель поведения страшного дяденьки коллектора, который легко возьмёт и выбьет из задолженника то, что ему полагалось взять ещё давным-давно.       — Просто признай, что ссышь, — предложил Шуджи.       — И ты отстанешь? — не поверил Такемичи.       — Нет. Предложу сходить к психологу и поработать над своей сучковатостью.       — Я не!..       — О нет, Мичи, ты та ещё сука. И не я один так думаю, — мужчина показательно покачал телефоном, где в ленте новостей всё продолжали и продолжали всплывать новые посты по их парочке. Такой ажиотаж был следствием очередных прилюдных заигрываний на сегодняшнем задании, что окончились — ох, какая неожиданность! — опять ничем.       За полгода их сотрудничества Шуджи наслушался столько отмазок, что у самого уже голова кругом шла. То погода недостаточно тёплая, то «что люди подумают?», то «работа не ждёт», то «ты такой большой, а я такой маленький». Ему казалось, что ещё чуть-чуть, и они дойдут до головных болей и плохого настроения. Нет бы сразу сказать: «Шуджи, ты выглядишь как страхоёбина и ведёшь себя как маньячина, потому у меня, перепуганного до смерти, на тебя попросту не стоит». Так ведь нет: увиливает, зараза. Вертится, как уж на сковородке. Ни да, ни нет. Долбанная неопределённость, что конкретно так подпаливает Шуджи мозг и жопу.       Шуджи терпеть не мог подвешенное состояние, поэтому последнюю неделю ставил вопрос ребром: либо дашь, либо ариведерчи по-английски.       Но без гудбаев, потому что Шуджи уже давно не гуд, а сплошной бэд.       Терпелка лопнула.       Время вышло.       Может поначалу где-то там внутри него ещё теплилось что-то похожее на сострадание и желание безвозмездной помощи. Но когда за все старания получаешь один лишь кукишь, волей-неволей, а ожесточаешься и манеру поведения своего пересматриваешь.       Шуджи нахуй не сдалось всё это геройство.       От злодеев он ушёл по тем же причинам. Ему не платили, он заскучал. И даже очень милый Тигрик, который поначалу так же кормил его «да, нет, возможно, я подумаю об этом как-нибудь потом» и всё-таки позволил под конец прикоснуться так, как многие давно мечтали — ведь зверочеловек это вам не простая някающая с поводом и без кошко-девочка — не смог остановить его от выхода из их тёмного царства «бугагаек» с замашками «повелителей целой (не их стараниями) вселенной».       Ух. Таноса на них не хватает!       Пожалуй, по истории постельных игрищ Шуджи можно подумать, что он составил список и идёт себе спокойненько по пунктам:       Завалить обычную девушку — есть.       Завалить обычного пацана — есть.       Переспать с чокнутым злодеем — есть.       Трахнуть зверочеловека — ещё одна галочка.       Склонить к соитию чёртову неприступную крепость в виде слайма с замашками Мирового Спасителя — пока что результат отсутствует.       Бэкает, мэкает — а ведь он даже не корова или овца! Хоть и, теоретически, может видоизменить своё тело под подобные варианты. Но нет. Нет-нет-нет. Сейчас вообще не до них. Шуджи шерсти в прошлый раз уже хватило. Зато будет знать на будущее, что к зверолюдям с предварительными ласками надо подходить в компании расчёски, а ещё лучше: затащить в душ, чтобы уж наверняка не отплёвываться с полчаса после кунилингуса или минета.       Он, конечно, бессмертный, но эти чёртовы волоски в горле однозначно его убивали. Тьфу-тьфу-тьфу! От одних только воспоминаний пробирает до мурашек.       Ну а сейчас он, весь такой готовенький к новым экспериментам, просто остаётся не у дел, потому что одна задница жопит свою пятую точку, словно дала обет до замужества (и после него тоже) ни с кем ни-ни.       Даже носиком не дал потереться, сучонок.       …Чего вы так смотрите? Нет, о зад тоже можно, почему нет. Но конкретно сейчас Шуджи имел в виду тот милый жест ванильных парочек, когда они касаются друг друга кончиками. Да не нижними, ёбушки ваши воробушки. Носиками! Носами они теребонькаются! Довольно невинный жест. Чтобы и «аввв», и «мур-мур», и «каваиии».       Но может ему и дали бы на такое разрешение, если бы он сам изначально не поиграл бровями на слове «кончики», от чего сейчас спешил предостеречь вас…       Глядя на такое поведение Бога Смерти, можно решить, что он живёт с девизом: «Если можно усугубить — усугубляй!». Сам себе раз на раз вставляет палки в колёса, потому что привык переть напролом. Ну, характер у него такой, что поделаешь? Он ведь отшучивается, как может. А сам глазами пожирает. Вот Такемичи и шарахается. Боится сунуть пальчик в пасть, что способна откусить по локоть. Разрешит себя кротко чмокнуть в щёчку, а потом услышит что-нибудь вроде: «Я видел порно, что начиналось точно так же» и даже пикнуть не успеет, как окажется в горизонтальной плоскости без штанов.       На самом деле странно было бояться секса, учитывая то, что даже при всём желании, Шуджи не смог бы его порвать, потому что консистенция Такемичи позволяла его только растягивать. И всё равно словно блок какой в голове стоял: флирт принимай, а сам не давайся.       А может быть Такемичи пытался доказать таким поведением окружающим, что он не такой. Что он не для того становился героем города, чтобы потом стать общественной шлюхой. Не для того спасал людей, чтобы потом растекаться лужицей от одной только мысли, как обвивает их тела своими скользкими щупальцами.       Может быть он держался за тонкую грань человеческого доверия, которое рухнет, подобно карточному домику, как только в сеть сольют настоящие кадры с его домашним видео. Раньше ведь каждому было понятно, что всякий «шок-контент» с ним — фейк. Так что станет с отношением к нему, если он сдастся и примет-таки ухаживания другого человека? Поддастся страсти? Ответит взаимностью?       Может он не хочет однажды услышать в свой адрес «ну, это было ожидаемо, в конце концов он слизь с тентаклями».       Лучше уж быть бездушной сукой, чем бесхребетной шлюхой.       И до сих пор парню было невдомёк, что тот, кто оказывал ему всяческие знаки внимания, вертел общественное мнение на большом и толстом; что готов был расчленить каждого, кто осмелился бы бросить косой взгляд в сторону Такемичи. Если бы ему только дали шанс на взаимность. Возможность согласия. Если бы не ограничивались скупым «спасибо», за которым не следовало ни-че-го.       Такемичи сам себя по глупости загонял в ловушку и отчаянно не желал слушать доводы о том, что из ситуации есть выход. Надо было просто забить. Просто согласиться и забить. Но это «просто» для того, кто буквально зависел от общественного мнения было сравни уверению в том, что надо всего лишь шагнуть в пропасть, кишащую кошмарами. Поверить в то, что он не сдохнет там, как только коснётся дна.       Глупый-глупый маленький трусишка, замкнувшийся на том, что все зациклены на ожидании его падения.       И смешно и грустно, на самом деле. Шуджи что-то такое видел в его глазах, потому и торчал послушно подле парня аж полгода, терпя, терпя и ожидая, когда на него вывалят наконец ушат внутреннего дерьма и откроют душу, чтобы он влез туда по самую маковку и выбросил наружу хлам чуждых переживаний.       Подумать только: ходячая актриса с порно, что стесняется своей сущности! Шуджи воспринимал Плаксивого Героя с первой встречи как живое воплощение секса. С тегом насилия и истязаний, потому что Ласточка сама нарывалась. Сама загоняла себя в комнату с двумя стульями, где на одном пики точёные, а на другом хуи дрочёные. И умудрялась при этом отнекиваться, мол, это не я, оно само как-то.       И раз просто принять свою суть у Такемичи не получалось, Шуджи решил немного побыть плохим дяденькой и поставить парня наконец перед фактом: либо так, либо никак. Третьего тебе не дано, малыш, сколь бы сильно ты именно этот вариант у продавца не выклянчивал. Увы, как бы ты не загонял в себя в туман самообмана, а своё настоящее «я» не утаишь.       Шуджи видел, как на нём задерживался взгляд Такемичи, когда он, взмокший после миссии, снимал с себя одежду. Подмечал, как дёргается кадык, стоило предложить очередной вариант благодарности, что мог бы предоставить Плакса ему любимому. Улавливал, как темнели обычно ясные глаза, когда он доводил парнёра до точки кипения полунамёками и лёгкими касаниями вскользь.       Вечность чужое бу-бу-бу в ответ на его аргументы звучать попросту не могло, так что, вот он, час икс. Шуджи задолбался оставлять многоточия в их разговорах на эту тему. Так что либо они окончательно закрывают книжку «Фрэндшип, блэт, мэджик», либо открывают наконец следующий разворот и пятнают развратом.       — Так что? Мне уйти? — подвёл черту порядком заскучавший Шуджи.       Такемичи продолжал тянуть время, глядя на него исподлобья.       — Как будто я вправе указывать другому человеку на то, как ему следует поступать в своей жизни, — наконец произнёс он, отводя взгляд и пряча лицо в коленях.       — Однако это не мешает тебе день за днём шпынять всякую шушеру на улицах, что поступают так, как тебе не нравится.       И хоть бы плечами пожал. Сказал, что к Шуджи это не относится. Что он особый случай. Что ему надо ещё хотя бы пять минут подумать, потому что из-за Шуджи у него на душе стобальный торнадо!       Нет.       Блядь.       Молчит.       Как будто и не дышит вовсе.       Ждёт своего персонального приговора, словно смертник на электрическом стуле.       Шуджи бы пожалеть его. Ещё раз дать отсрочку. Но это не в его характере. Он, блять, полгода плясал вокруг джигу-дрыгу и прыгал аки акробатический лев в кольцо постепенно расползающегося жопогня: пытался войти в положение, учитывал все факторы чужого самочувствия и ожидал хотя бы раз услышать слабое и с запинкой: «Прости, мне нужна твоя помощь». Герою. Помощь. Ведь помощь нужна всем!..       Но нет, блять! Он же у нас весь такой самодостаточный. Всё в одиночку. Всё сам. Ершится, агрится, не подпускает.       Ну и хуй с ним. Не Шуджин, и не со стула-выбора. Одной метафоры, судя по всему, этому самогубцу хватит с лихвой.       — Ладно. Я тебя услышал, — холодно сообщил мужчина и поднялся с дивана. Пальцы погасили телефон, где всё продолжали поступать новые предположения с разгорающимися дебатами о том, когда же у Ледяной Принцессы падут баррикады, или первым делом кончится терпение Горячего Высочества?       Ну что ж, у тех, кто не хочет быть спасённым, сочувствие не стоит и гроша. Потому бесполезно дальше изображать из себя дятла и долбить пустой черенок.       Он попытался. Ему было интересно посмотреть, насколько хватит их обоих. Ведь поначалу это казалось забавной игрой, где всего лишь надо слегка подождать, пока птичка не дойдёт до нужной кондиции. Это уже потом Шуджи понял, что наступил в болото под тонким слоем льда «я в порядке». Барахтался, нырял, пытался вытаскивать какие-то отдельные части и, неустанно вычерпывая проблемы, малость уменьшить глубину каких-то не сильно глобальных переживаний. Но… самая глубокая впадина, подобная Марианской, так и не поддалась ему ни на дюйм.

***

      Пожалуй, то чувство, что испытывал Такемичи в следующую их встречу, было неловкостью. И немного — стыдом.       Шуджи болтался в зале вверх ногами благодаря толстой паутине, что обвивала его ноги от ступней и, вверх по голени, до колена. Выше, под самым потолком, за операцией следил один из Паучьих Братьев Хайтани, лениво наматывая пряди на пальцы верхней пары рук.       — А вот и наша Плакса! — донеслось откуда-то с другого конца помещения, и Такемичи, внимательно присмотревшись, уловил фигуру второго Брата, копающегося в коробках.       — Опять один, — констатировал тот, что висел в самодельном гамаке под потолком, и следом обратился уже к Шуджи, которого держал за ноги. — Эй, Бог, неужели ты всё-таки украл его сердечко, раз больше к себе Плакса в напарники никого не принимает?       Мужчина на какое-то время перестал накладывать в паучью сеть предметы из коробки, чтобы поднять взгляд и с небрежностью окинуть замершую у самого входа фигуру.       — А хрен его знает, — безразлично отозвался он и продолжил своё дело.       — Не знал, что ты теперь в наёмниках, — теперь стыдливый вид уступил место обиженному. Словно Шуджи должен был за каждый свой чих перед этим пацаном отчитываться?       — Чаще в инет заглядывать надо, — напутствовал его мужчина, не отвлекаясь от дела.       Возмущённо приоткрыв рот, герой сделал было шаг в комнату, но на него тут же зашипели сразу оба паука.       — Ай-яй-яй, какой невнимательный мальчик! — раздражённо скалился старший. — Думаешь, мы тут ради развлечения болтаемся под потолком.       — Не надо его останавливать, — отозвался Шуджи, аккуратно завязывая узел из сети, чтобы превратить её в плотный мешок. — Пусть обожжётся, но сам поймёт, что пол под напряжением.       — Ну-ну, — хмыкнул младший из братьев, прекрасно представляя, что было бы, если бы герой, как выразился Ханма, всего лишь «обжёгся». Как минимум у них был бы на руках поджаренный труп, максимум — сработает система сигнализации и все выходы перекроют охранники с пушками. — Как он вообще нас нашёл?       — У него что-то типа дара предвиденья, — решил рассказать Шуджи, пока Ран перемещал его на новое место, предварительно утащив к себе наверх мешок с уже награбленным. — Сильно развитая интуиция или просто нутром-чуйка. Он сам не может это толком объяснить.       — Тебя не смущает, что я, вообще-то, всё ещё здесь? — сжал кулаки от обиды Такемичи, пытаясь быстро найти угол, под каким получится с прыжка оказаться на точке повыше.       — А ты всё ещё здесь? — притворно удивился Шуджи. — Надо же. А обычно, раз молчишь, то можно считать, что тебе всё равно.       Такемичи поморщился. Это явно был намёк на то, что было в последнюю их встречу как товарищей. Тогда было больно слышать в чужом тоне упрёк, теперь же безразличие окончательно выбило воздух из лёгких. Неужели Шуджи в самом деле поставил точку и стёр для себя Такемичи? Всё, что они пережили вместе? Просто взял и… выбросил в помойку, как какой-то ненужный мусор!       Паучьи Братья переглянулись и хмыкнули. То, что им выпал редкий шанс вывести из себя мальчика, играющего за добро и справедливость, наполнило их сердца щемящей радостью на пару с предвкушением.       А что может вывести из себя героя лучше, чем полное ощущение своей беспомощности?       — Знаешь, — негромко начал Ран, — на мой взгляд, то, что мы уже собрали, вполне оправдает ожидания заказчика. В конце концов, многого от нас не просили и заплатили за работу средненько. Глупо выдавать на таком простом задании все свои сто процентов возможностей, ты так не считаешь?       Шуджи чужую задумку просёк и незаметно ухмыльнулся, покачав головой. Признаться честно, они в самом деле скоро перевыполнят план, так что задерживаться дольше в этом месте смысла не было.       — Считаю, — Шуджи завязал в паутине то, что уже успел набрать из новой коробки и дёрнул ногой. — Давай, поднимай меня.       Продолжающий примеряться для траектории прыжка Такемичи заметил, что противники начали собираться только тогда, когда оба Брата принялись поднимать Шуджи в свои восемь рук.       — Эй! — крикнул он, начиная паниковать.       — Пока-пока, — помахал ему ручкой Риндо, улыбаясь настолько широко, что от его щёк отделились хелицеры, обезображивая лицо до маски из фильмов ужасов с участием «Хищника». Парня пробрало до нервной дрожи. Так некстати вспомнился популярный опрос о том, с кем бы людям хотелось провести ночь, будь у них такая возможность? Тогда Братья Пауки набрали просто колоссальное количество голосов! И теперь, как только Такемичи подумал об этом, на ум пришёл вопрос: и как с такими целоваться? Отходящие от рта клешни смотрелись не просто дико, но и опасно, ибо уж очень остро были заточены.       Впрочем, не это его должно сейчас волновать. Куда важнее быстро сообразить, как добраться до ускользающих воришек.       И какого только хрена ему так и не пришло в голову позвать охрану? Теперь было уже поздно бежать до будки, где обедали призванные защищать данную зону мужчины. За это время тройка наёмников успеет не только выйти за территорию объекта, но и скрыться среди тёмных проулков.       «Ох, была не была!» — мысленно напутствовал себя Такемичи, отходя назад и!..       Шуджи едва уловимо дёрнулся назад, когда увидел стремительный прыжок бывшего напарника который оказался слишком низким.       «Не долетит», — цыкнул мужчина, внутренне сжимаясь и заставляя продолжать идти по паутине Хайтани. Это не его дело. Больше не его. Даже если сейчас раздастся удар на пару с шипением вмиг поджаренного тела, он всё равно больше не должен беспокоиться об этом безмозглом долбоклюе.       Пуф!       Цмон-н-ньк.       На сей раз обернулись втроём.       Такемичи, выпустив свои тентакли для бóльшего обхвата, оказался приклеен к боковой части довольно большой коробки. Его пятки едва-едва не касались опасной линии над полом, за которой для парня последует мгновенная смерть.       — Уф… — кажется, с облегчением выдохнули все четверо.       Помедлив, чтобы прийти в себя и собраться с духом, Такемичи начал неспешно продвигаться вверх, подтягивая тело на щупальцах. Наёмники не стали дожидаться, пока он полностью вскарабкается и сможет кинуться за ними в погоню. Грузив все мешки на Риндо, Ран схватил Шуджи за руку и потащил вперёд быстрее, предполагая, что в случае, если тот оступится, ему хватит сил дёрнуть его обратно и не упасть самому.       Когда Такемичи наконец смог встать на ноги, то понял, что теперь ему придётся совершить настоящий марш-бросок по коробкам, так как, к сожалению, строение его тела не позволяло без опаски касаться липких вещей вроде той же паутины. Слишком много жидкости он потратит, пока будет пытаться пройти тем же путём, что и наёмники, либо же в конечном итоге оступится и умрёт. Так что, вытянув щупальца на манер жгутов, Такемичи принялся прыгать с их помощью по груда контейнеров и посылок. Когда-то именно из-за такой манеры перемещаться его и приняли за Токийского Человека-паука. Такемичи первое время всем даже подыгрывал. Ходил по вертикальным поверхностям, спускался на тонких лианах, пытался как-то приспособить тело, чтобы выпускать жгуты лишь из запястий, а не всего тела, как ранее было удобней. Но стоило один раз оказаться раздавленным и попасть в сей же момент под объектив камер, как настоящая суть героя стала понятна. Слизь. Слайм. Желейка. Добренький вариант Венома. Но если тот инопланетный чудик существовал больше как костюм и дополнение к человеку, то Такемичи был вязким всегда. Менялась консистенция лишь от желания и температуры, позволяя телу разжижаться на солнце и лучше держать форму в холоде. Ещё одна из причин, почему он заставлял себя мёрзнуть в тонком костюме.       Ран недовольно цыкнул, когда заметил, что их почти нагнали. Опустив одну из рук, он, примерившись, выпустил снаряд из сетки, чтобы поймать героя, как муху. Но тот успел сменить траекторию прыжка и обогнул ловушку.       — Зараза, — раздосадованно бросил Хайтани, выпуская следом ещё три схожих ловушки.       Маневрируя жгутами прямо в воздухе, птичка обогнула их все.       — Спусти меня к нему, — велел Шуджи, уже что-то просчитавший в своей голове.       — Решил его задержать ценой потери единицы отряда? — фыркнул Ран с недоверием, но под тяжёлым взглядом всё же накинул на руку Шуджи липкое лассо и дал возможность плавно спланировать на коробки. — Ну, ни пуха тебе, что ли?       — Увидимся! — отсалютовал Риндо, и Братья, наконец получив возможность разогнаться до предела своих возможностей, быстро шмыгнули в вентиляцию.       Такемичи из-за того, сколь стремительно мир вращался перед глазами, не сразу уловил чужую фигуру и, продолжая думать, что преследует всех троих наверху, врезался в мужчину на полном ходу.       — Как ты?.. — удивился он, когда понял во что влип, но закончить вопрос не вышло. Не сумевший полностью погасить чужую скорость, Шуджи повалился назад и под сильный грохот и треск каких-то невообразимо дорогих (ибо хрупких) вещей, они провалились в содержимое с человеческий рост коробки. Хотя стоп: если судить по тому, что коробка была открыта, значит всё ценное отсюда уже успели достать. И шум сейчас по большей части производила именно что оставшиеся упаковки.       Ну и возможно… ещё пара десятков костей.       — Как ты? — на сей раз это был весь вопрос, который задал Такемичи. Влетев в Шуджи столь сильно, что тело расплющилось, влипнув в чужое, хруст он не столько услышал, сколько почувствовал, как ощутимо просела грудина.       Шуджи молча поднял голову и заставил парня ужаснуться. Из затылка торчало что-то острое и белое. Видимо, мужчина налетел головой на сервиз.       — Уж получше тебя, — рыкнул Шуджи, подорвавшись.       Такемичи слишком медленно сообразил, как сейчас следовало себя вести. Героя схватили за горло и отстранили от себя. Это не было больно, но теперь его подвижностью была строго ограничена. Как бы ни был мягок скелет слизи, у Такемичи он всё-таки был, а значит он не мог, подобно жидкости, полностью раствориться и перетечь куда-нибудь на безопасное расстояние. Да, его могли расплющить, но сам он с собой такие фокусы предпочитал не проделывать. Боль от таких действий была просто адовой!       — Отпусти, — велел Такемичи, желающий сохранить хотя бы внешнее подобие контроля над ситуацией. Не слушая его, Шуджи зачем-то начал выбивать одну из сторон коробки. — Шуджи, — его продолжили игнорировать. — Ты же понимаешь, что тебе не справиться со мной? — стена наконец стала поддаваться и отклоняться наружу. — Воровать плохо.       — А деньги жопить — хорошо? — езвительно уточнил Шуджи и наконец вышиб стену.       — Я понимаю, что ты на меня злишься, потому что у нас с тобой были причины… конфликтовать из-за разных взглядов на этот мир. Но то, чем ты сейчас занимаешься — это ещё ху… Что? Что ты делаешь? Шуджи?!       Слушая чужой монолог вполуха, мужчина вышел из коробки, встав на упавшую стенку и теперь держал героя перед собой на вытянутой руке ровно так, чтобы у того не было возможности опустить ноги на безопасные доски. Вот Такемичи и задёргался когда понял, что ещё чуть-чуть, и он поджарится до смерти.       — Знаешь. Пусть мы и поставили точку в нашем сотрудничестве…       — Мы?! — вскинулся Такемичи, но его проигнорировали.       — …я всё равно продолжал думать, как мне стоит поступить в следующую нашу встречу. Убить тебя или пожалеть и отпустить?       — Шуджи, — у Такемичи начали сдавать нервы, так как рука мужчины слегка опустилась.       — Может быть на уровне подсознания я не хотел тебя губить, ведь ты и сам так прекрасно с этим справляешься, что моё вмешательство тут попросту лишнее, — он наконец вытащил из головы здоровый осколок от тарелки и, подумав, рубанул себя как следует по руке, что продолжала держать Такемичи. Тот, округлив глаза, сжался, прекрасно понимая, что с ним произойдёт, когда рука, стремительно теряющая кровь, устанет его держать и полностью опустится. — Так что я не вернулся к своим старым товарищам.       — Шуджи.       — Хотя меня звали. И ты даже не представляешь себе, от чего мне пришлось отказаться, потому что я собирался снизить риск нашей встречи до минимума.       — Шуджи, пожа…       — И вот ты, блядь, снова здесь! — рыкнул Шуджи, встряхивая свою жертву. — Жалкий сучий выблядок, прилично потрепавший в прошлом мои нервы. Всё пытаешься учить меня тому, что правильно, а что нет. Прикидываешься слабым. Манишь своей беззащитностью. Какого хрена, Ласточка? Почему прямо сейчас не расправляешь свои крылышки? Я знаю, ты можешь.       Такемичи понимал, что он имеет в виду. Если сейчас во все стороны пустить тонкие жгуты, то Такемичи обретёт опору, а его противнику придётся перевести всё своё внимание на повреждения, которые Такемичи организует ему теми же жгутами, пронзив живот с грудной клеткой насквозь. Он ведь всё равно не умрёт. Такемичи не нужно испытывать к нему сострадание по этому поводу. Герой не должен бояться нанести непоправимый ущерб здоровью злодея. В конце концов, он сейчас мешает Такемичи выполнять его прямые обязанности! Он должен как можно скорее расправиться с Шуджи и погнаться за сбежавшими воришками.       Но он просто не мог. Просто… не мог.       У него не поднималась рука навредить этому человеку, и без того пережившему многое. Кишка тонка, если Шуджи будет угодно использовать это выражение. Как бы Такемичи не злился и не обижался, всё равно мысль о том, чтобы проткнуть Шуджи насквозь, причиняла ему самому почти физическую боль. Словно тем самым он оттолкнёт его, подтвердит то, что они больше не союзники.       Он так… не мог.       — Слабак, — прочитал чужие эмоции по глазам Шуджи и опустил парня ещё ниже. Теперь Такемичи приходилось изо всех сил поджимать ноги, чтобы не поджариться. — Всё ещё надеешься на то, что я тебя пожалею?       Такемичи и вправду надеялся на это. И теперь, после заданного на этот счёт вопроса, чувствовал себя очень глупо. В самом деле! То, что он продолжал считать Шуджи другом не означало, что тот должен поступать так же. Пусть и… пусть и признался, что ушёл в наёмники, потому что не хотел устраивать меж ними стычки.       Такой идиот.       Такемичи такой идиот!       — …сти…       — А? Что ты там себе под нос бормочешь?       — Прости… — говорить со сдавленным горлом было не так-то просто. — Шуджи, прости… Прости. Прости. Прости. Прости ме…       — Мне не нужны твои извинения, — оборвал его мужчина. Хватка на шее начала терять силу и Такемичи вцепился в удерживающую его руку своими.       — Что? — почти что один выдох без звука.       «А что тогда? Что? Что тебе нужно?»       Но ответом служит лишь приподнятая в пренебрежении бровь. Выражение «а то ты сам не знаешь?».       Знает.       Знает, чёрт возьми!       Но нельзя. Нельзя же! Такемичи и без того чувствовал себя грязным всё то время, что был знаком с природой своего вида. Он… такое мерзкое создание. Созданный для похоти и вышедший из похоти. Он столько лет мечтал показать всем вокруг, что тентакли можно использовать не только для пустых развлечений, но и во благо.       Он хотел помогать.       Он хотел чужого внимания и доброты.       Не хотел видеть на себе масленые взгляды и ощущать кожей липкие ладони очередного извращенца.       Не хотел работать там же, где его вырастили.       Почему Шуджи от него надо именно это? Именно, блять, это?! Почему ему «посчастливилось» найти себе самого лучшего, но придурковатого напарника, который помешан на сексе и у которого в голове сидит идея фикс трахнуть Такемичи?       Почему ему вечно так «везёт» по жизни?       — Зачем ты меня мучаешь? — Такемичи так и не удалось подавить в себе всхлип.       Мужчина ещё больше ослабил хват, вынуждая героя теперь практически самостоятельно повиснуть на нём, борясь за жизнь.       — Если бы я решил тебя мучить, то трахнул ещё в самом начале. И плевать бы мне было на то, как ты это воспримешь.       Пальцы разжались почти полностью.       — Ты сам себя мучаешь, Такемичи.       Парень зажмурился.       Пальцы разжались.       И герой… разревелся.       Шуджи ощутил, как всё его тело опутывают многочисленные щупальца, что так и не стали твёрдыми, пронзающими насквозь жгутами. Теперь Такемичи полностью обнимал его, держась руками за руку, но преобразив нижнюю часть тела в многочисленные хвосты, оплетающие мужчину, словно осьминог любимую статую.       — Я не хотел так! — ревел Такемичи. — Я не хотел!       — Глупый мальчишка, — устало выдохнул Шуджи и позволил тому полностью перетечь себе на грудь, чтобы выть на плече, пока он будет мягко поглаживать его по спине в успокаивающем жесте поддержки.       — Почему ты всегда зовёшь меня мальчишкой? — чередуя слова с заиканием, отвлёкся от полноценной истерики Такемичи, которому уже давно не давал покоя этот вопрос.       — Потому что ты подросток? — не понял вопроса мужчина.       Такемичи теперь и вовсе перестал хлюпать носом. Оторвался от плеча и уставился на Шуджи со смесью шока и недоверия.       — Какой подросток? Ты прикалываешься? Мне скоро четверть века стукнет!       — Выглядишь ты максимум на пятнадцать, — признался Шуджи. Теперь чужая проблема с принятием себя стала казаться ему ещё глубже и ужаснее. Он то, блин, думал, что имеет дело с подростком, у которого самооценка ниже плинтуса; на которого давит окружение и собственная суть, заставляя казаться не таким, чтобы получить уважение. А это, оказывается, уже вполне себе состоявшаяся личность, у которой все проблемы давно успели не просто пустить корни, но и расцвести пышным цветом. Вот, оказывается, почему, сколько бы Шуджи не бился над его перевоспитанием, Такемичи не поддавался! М-да, с таким ведь надо дольше работать. Сложно переубедить человека, который уже успел довольно много пожить и сделать для себя достаточно однозначные выводы на свой счёт за это время.       Но всё-таки и с такими иметь дело куда легче, чем со стариками, которых, увы, перевоспитать уже совсем нельзя. То есть, конечно, попытаться можно… но нахуй оно вам надо? Шуджи вот вообще не надо. У него тут уже есть один обливаюшийся горючими слезами подопечный, которого надо поскорее успокоить, настучать по голове, снова успокоить (если тот заведёт свою шарманку во второй раз) и завалить наконец к едрене фене, Господи Боже, потому что НУ НЕВОЗМОЖНО БОЛЬШЕ ТЕРПЕТЬ — это ВЫШЕ его сил.       Даже с учётом того, что он проводил всё время их разлуки с двумя довольно умелыми любовниками, тело, сука, быстро вспомнило, как надо реагировать на объятья этого слизня и, когда Такемичи наконец подуспокоится, то скрыть очередное «восстание» и сменить тему он не просто не сумеет — не попытается даже, ибо заебало, блять. Он не настолько джентльмен, чтобы не воспользоваться моментом чужого эмоционального спада, когда уже похуй на законы и какие-то предубеждения. Он только что грабил склад — какие уж тут ужимки с «ох, снова мой двуручный фонарь перетянул на себя всё внимание, как неловко».       — Значит ты… всё это время?.. — Такемичи неверяще прикрыл рот рукой. — Фу.       Если бы голова не была пробита сервизом, Шуджи бы попытался сделать это ладонью.       — Нет, — сурово свёл брови мужчина. — Я знаю, о чём ты сейчас подумал, но нет, я с самого начала знал, что все слизни всегда выглядят моложе, чем им на самом деле есть. Так что ты не можешь упрекнуть меня в чём-то противозаконном… исключая сегодняшнее, пожалуй. Я подозревал, что тебе где-нибудь… семнадцать?       — Всё равно жесть, — пробормотал Такемичи, что из-за череды потрясений не мог быстро адаптироваться ко всё новым сбивающим с ног ситуациям.       — Ну уж извините: в ангелы или святые я никогда не стремился, что бы кто себе не надумал, увидь сейчас эту сцену.       Оба не стали произносить вслух того, что иной зритель со стороны счёл бы действия мужчины зверством и предложил вызвать отряд военных для задержания живодёра. Пули и дубинки полицейских патрульных будут ему что слону дробина. Для обезвреживания (важно подчеркнуть — временного!) подойдут лишь светошумовые гранаты и огнемёт. При этом высок риск того, что жертва, то бишь Такемичи, сгинет в огне раньше, чем тот помешает преступнику двигаться. Слизь, мать её. Ни на море с таким не пойдёшь, ни в солярий. Даже в кругосветный круиз не возьмёшь, если только специально не ожидаешь момента, пока твой возлюбленный при случайном падении за борт не обратится пеной морской, подобно несчастной Русалочке Андерсона.       Или огромным морским монстром, которому станет подчиняться весь океан.       Одно из двух, да.       Проверять, что конкретно, они, конечно, не будут.       Такемичи кое-как выдавил из себя улыбку, начиная, пусть и смутно, но понимать, что скрывалось за чужими остротами и едкими замечаниями. Как бы Шуджи не строил из себя чёрствого и равнодушного к чужим бедам с башкой типа, если бы являлся на самом деле таким, разговор у них с Плаксой вышел коротким. И последним в жизни героя.       — Если потом окажется, что я для тебя всего лишь очередная галочка в списке побед, — напомнил о фанатских небезосновательных предположениях он, — то я тебя угандошу.       — Договорились.       Быстрый ответ. Словно заранее заготовленный. Но, тем не менее, единственно верный.