Профессор некромантии

– Как думаешь, его можно проткнуть ножом? – спросил Гарри, когда они направлялись в башню Гриффиндора. «Я думаю, ножом можно проткнуть любого, у кого есть тело», – с иронией ответил Тёмный Властелин. – «Но для надежности лучше сделать это несколько раз. Ты ребёнок, у тебя мало сил и нет опыта, ты можешь промахнуться или ударить слишком слабо. Поэтому в твоём случае лучше нанести несколько ударов в правильные места». После того короткого времени, что они с Аннатаром провели наедине, у мальчика появилось много новых тем для размышления. Стоит признать, Гарри был очень добрым ребёнком, такую душу не так-то легко склонить ко злу. Но Саурон не был бы собой, если бы не смог найти подход и к нему. Врождённое чувство справедливости – вот слабое место Гарри Поттера. Немного надавив на него, мальчишку можно протащить за собой, словно щенка на поводке, и внедрить в его голову любые идеи. «Разве это правильно, Гарри, что по прихоти одного человека ты лишился семьи? Они умерли, потому что он так захотел. Из-за него ты всю жизнь терпел лишения. Из-за него ты был так одинок. У других были семьи, а тебя некому было любить из-за него», – шептал змей искуситель, когда они шли по коридорам Хогвартса. – «Жил в чулане, терпел издевательства, побои и голод. Не имел собственных игрушек и даже вещей вроде личной одежды. Здесь дело не в Дурслях. Это он отправил тебя к Дурслям!» В глазах мальчика стояли слёзы, когда он слушал всё это. Он всю жизнь считал, что ему просто не повезло. Что у него такая несчастливая судьба. Но у судьбы всё это время было имя, хотя его и не принято произносить вслух. С тех пор, как Гарри узнал правду о родителях, он отодвигал её в дальний угол сознания. История их семьи была очень страшной и очень грустной. У мальчика и без того было достаточно поводов для тоски. Но сейчас Аннатар разбередил эту рану и вытащил наружу все запрятанные чувства. «А ведь он ещё стольких детей оставил сиротами», – продолжил Аннатар. – «И раз он вернулся, то несомненно продолжит своё дело. Уверен, он в Хогвартсе по твою душу, но не берусь судить, сколько учеников пострадает помимо тебя. Он может убить кого-то из твоих сокурсников, того же Рона, например. Или его братьев. Или его мать». Сердце Гарри болезненно сжалось. Он никогда не знал своих родителей, и то ему было тяжело принять новость об их смерти. Каково же будет Рону? Даже самому Гарри было тяжело представить смерть улыбчивой и добродушной миссис Уизли, а ведь он даже не её сын. Гарри никому не желал такой участи. Дети не должны оставаться без родителей. И если Волдеморт считает иначе, то проткнуть ножом или заколдовать его насмерть совсем не жалко. «Если нам с тобой удастся избавить мир от этого чудовища, всем будет только лучше. Эта смерть станет не просто благим делом. Ты совершишь подвиг!» Всё-таки он выращивает героя. Но даже если и так. Саурон лично имел возможность наблюдать, как лучшие умы и добрейшие сердца медленно склоняются ко злу, охваченные идеей о всеобщем благе. В конце концов, он ведь и сам был таким. «Ради этого стоит пойти на любые меры. Если есть оружие, которое может помочь нам в этом деле, мы обязаны его использовать». – Как то заклинание, что использовал профессор Снейп? – прошептал Гарри. Впереди на стене висело несколько портретов, поэтому следовало быть осторожнее. Они с Аннатаром твёрдо решили, что будут говорить вслух лишь тогда, когда точно уверены, что рядом никого нет. Гарри нравилось говорить вслух, тогда создавалось ощущение, будто Аннатар находится не в голове, а у него за спиной, и они ведут самый обычный диалог. «То заклинание мы просто обязаны освоить, но использовать его против Волдеморта ни в коем случае нельзя». – Но почему? – искренне изумился Гарри. «Использовать против врага его же оружие по меньшей мере глупо. Особенно против врага, который владеет этим оружием в совершенстве. Тебе не хватит сил и мастерства победить его на его же территории. Поэтому мы должны найти другой выход». Воспользоваться заклинанием Снейпа казалось очень заманчиво. Быстро, легко и почти не страшно. Особенно когда имеешь дело с таким серьезным противником. «С другой стороны, вряд ли он ожидает такое заклинание от ребёнка», – неожиданно сказал Аннатар. – «Вряд ли он от тебя вообще ожидает хоть что-то серьёзнее Левиосы». «Так как же мы тогда поступим?» – мысленно спросил у наставника мальчик. Они вышли в большой коридор, где было много людей. В шумной толпе вряд ли тихий шёпот с самим собой был бы кем-то замечен. Но знаменитый Гарри Поттер находился под прицелом чужих взглядов, куда бы ни пришёл. «Мы должны овладеть всеми доступными видами оружия и действовать так, как сложится ситуация. Если окажемся к нему вплотную, то пустим в ход нож. Если со спины, то используем Авада Кедавра. А если лицом к лицу…» Гарри сжал кулаки. Лицом к лицу с убийцей своих родителей и самым жестоким Тёмным Магом последнего столетия. Это страшно. «Так что мы будем делать, если окажемся с ним лицом к лицу?» «Я думаю над этим, солнце. Я знаю достаточно способов убить даже такого, как он. Но что из этого всего будет тебе по силам? Этого я пока не знаю». Мальчик заметно поник. С Аннатаром всё казалось ему простым и легко достижимым. Но если некоторые вещи способны заставить задуматься даже Аннатара… «Не переживай об этом. Думать буду я, твоё дело старательно учиться и тренироваться, чтобы в нужный час нам удалось осуществить задуманное». Гарри решительно кивнул в ответ. Он сделает всё, что от него требуется! Добудет нож, начнёт тренироваться с утра до ночи, а когда придёт час, то всадит нож в чёрное сердце злодея по самую рукоять! «М-да уж, действительно Гриффиндорец», – отметил про себя Саурон, отстранённо наблюдая за ходом чужих мыслей. Тем лучше. Склонить на подвиг какого-нибудь ученика с Хаффлпаффа было бы куда сложнее. «Я всё сделаю, Аннатар!» – пылко пообещал мальчик. – «Я тебя не подведу! Я смогу сделать всё, что ты скажешь!» «Что ж, тогда приступай. Через четверть часа у тебя репетиция с хором», – не замедлил с ответом Саурон. Весь энтузиазм как рукой сняло. Хор! Ненавистный хор! Как, спрашивается, это поспособствует победе над Волдемортом? Что сможет сделать ему Гарри после репетиций с хором? Разве что спеть так фальшиво, чтобы этот урод оглох. В голове раздался приятный бархатистый смех Аннатара. «Гарри, радость моя, прошу тебя, научись петь. Обещаю, ты не пожалеешь, что потратил на это время. Если математика, иностранные языки и этикет просто полезны тебе для общего развития, то этот навык вполне может однажды спасти жизнь». – Пение спасёт мне жизнь? – в недоумении повторил Гарри. – Ты ничего не путаешь, Ан… «Тише!» – оборвал его Саурон. – «Я не собираюсь учить тебя бесполезным вещам. Если освоишь это искусство, тебе не нужно будет знать заклинания, не нужно использовать палочку, чтобы творить магию. Достаточно лишь знать ноты, и ты сотворишь такие чары, которые будет не по силам разбить ни Волдеморту, ни кому-либо ещё». Мальчик раскрыл рот от удивления. Всё это звучало диковинно даже по меркам волшебного мира. В это было сложнее поверить, чем в гоблинов, заведующих банком… Хотя тут Саурон бы с ним не согласился. «И знаешь, в чём прелесть, Гарри? Никто, ни одна душа не владеет этим искусством. Значит, никто не сможет противостоять тебе. Твои заклинания будет почти невозможно разрушить». «Почти?» – переспросил Гарри. «Есть нюансы. Я расскажу тебе, когда ты научишься петь без фальши. Пока эти знания будут только отвлекать от твоей задачи». Разумеется, просто петь недостаточно. По крайней мере если поёт человек. Важно ещё уметь подбирать правильные слова, но Гарри сейчас думать об этом незачем. Риторикой и стихосложением они займутся потом. Саурон решил, что сообщит эту новость позже, когда мальчик смирится с хором. Поттер лишь тяжело вздохнул, вяло волоча ноги. А ведь ему надо было поспешить, чтобы успеть закинуть тяжёлую сумку в спальню и прибежать на репетицию. Опаздывать к профессору Флитвику совсем не хорошо, хотя он никогда не ругает за опоздания. – Мой враг будет как нормальный волшебник с палочкой и заклинаниями, а я буду петь как Белоснежка, – буркнул Гарри, и Саурону второй раз за день захотелось его придушить. «Давай тогда ты сам будешь придумывать план действий, тренироваться, учиться и охотиться на Волдеморта, в то время, как он охотится на тебя?» – не выдержал и вспылил Тёмный Властелин. – «А я пока посплю. Куда мне со своими советами до великого Гарри Поттера». «Нет, Аннатар! Я вовсе не хотел тебя обидеть!» – тут же спохватился Гарри. «Тогда делай, что я велю!» От этого низкого и грубого, почти рычащего тона у Поттера пошли мурашки. Спорить с Аннатаром резко расхотелось. Стало даже страшно. «В конце концов, я пытаюсь спасти тебе жизнь», – уже куда мягче добавил Аннатар. – «К сожалению, всё, что я могу сделать для тебя – это дать совет. Но если ты в моих советах не нуждаешься…» Он уже пожалел, что вспылил. Не хотелось бы ассоциироваться в голове мальчика с дядей Верноном. Рушить отношения с Поттером было не кстати. Гораздо проще управлять смертными, используя в качестве рычага боль и страх. Увы, у Саурона сейчас не было сил, чтобы без вреда для себя надавить на Гарри. Приходилось быть заботливым, ласковым и доброжелательным. Конечно, приятно, когда твои приказы исполняются с энтузиазмом и по доброй воле, но очень уж много усилий уходит, чтобы то и другое мягко вложить в чужую голову. Будь у Тёмного Властелина такая возможность, он бы скорее использовал более простые для себя методы дрессировки ребёнка. Обстоятельства сложились иначе. Саурон с трудом вернул себе нужный настрой. Вот, он снова хочет пренебречь жизнью жалкого смертного создания и пойти по простому пути, хотя уже решил, что делать так не будет. В прошлый раз он потерпел поражение именно потому, что не брал в расчёт такие мелочи. Какая разница, хоббит или смертный ребёнок?.. А ведь у этого ребёнка такая предрасположенность к героическим безрассудствам. Кем же он может стать, когда вырастет? «Извини, я не должен был повышать на тебя голос, Гарри», – добавив как можно больше сожаления в голос, произнёс Саурон. – «Просто я очень сильно за тебя переживаю…» «Нет, это ты прости меня, Аннатар! Я не должен был с тобой спорить», – наперебой запричитал мальчик. Что ж, по крайней мере Гарри отходчивый, очень легко прощает и не держит обиду. Ещё одно его преимущество. Стоило в очередной раз признать, что Гарри Поттер далеко не самый плохой вариант для вынужденного сожительства в одном теле. Возможно, если удастся воспитать его под себя, он и вовсе станет идеальным. Мальчик заспешил в башню, чтобы в самом деле не опоздать и не расстроить наставника. «Ступенька, Гарри», – заботливо напомнил Аннатар, когда гриффиндорец в спешке едва не провалился в неё ногой. Поттер в последний момент перепрыгнул ловушку и хотел было спросить, почему Аннатар не застревает в ступеньках, а он сам очень даже. Они ведь в одном теле! Но не успел. Ему навстречу бежал запыхавшийся Рон. Глаза Уизли горели восторгом в перемешку со страхом. – Гарри! Гарри, это правда, что ты обещал отобрать кошку у Филча? – догнав друга, протараторил рыжий. Гарри стало немного неловко. Это ведь был не совсем он. Лично ему миссис Норрис вообще не нравилась ни капли, чтобы вступать ради неё в конфронтацию со старым завхозом. Это Аннатар, как выяснилось, неравнодушен к пушистым. – Не совсем отобрать, – неловко ответил Поттер. – Я просто сказал, что если он не будет кормить кошку, я нажалуюсь директору и попрошу отдать миссис Норрис мне… Ну, чтобы он не морил голодом бедное животное. Рон смотрел на друга как на героя. Ученики терпеть не могли Филча и его драную кошку, но мало кто осмелился бы учудить такое, ведь завхоз щедр на наказания. – Ну ты даёшь! Весь наш курс говорит об этом!.. А Филч тебе за это что? Поттер смутился ещё сильнее. – Ничего, ушёл он. – И даже не наказал? – не поверил своим ушам Рон. – Хотел наказать, конечно. Но я ведь не нарушил никаких правил. Кажется, в глазах Рона он был каким-то сорвиголовой. Пакостить Филчу отваживались разве что Фред и Джордж. – Повезло! – восхитился Уизли. – Но нотаций от Перси тебе не избежать. Он уже обо всём прознал. Может быть снимет с тебя пару баллов в назидание. Но оно того стоило, Гарри! Оно того стоило! Краем уха слушая Рона, Гарри пытался сообразить, в какой стороне находится башня Гриффиндора. Как бы ни хотелось остаться с Роном, ему надо было на репетицию. – Ты куда так спешишь, Гарри? – удивился Рон, когда ему пришлось ощутимо прибавить шаг, чтобы не отстать. – В башню, чтобы оставить сумку и не таскать учебники с собой весь день. А потом на репетицию, – коротко отозвался Поттер. – На репетицию, – уныло протянул Рон. – Ну и увлечение выбрал ты себе, друг. Вот квиддич… – Ты не понимаешь! – всплеснул руками Гарри, перебив его. Если вовремя не остановить, Рон мог вещать о квиддиче часами. Впрочем, как и любой мальчишка из семьи волшебников. – Я не выбирал! – Кто ж за тебя выбрал хор тогда? Поттер замялся. Честно ответить на этот вопрос он не мог. Его секрет не стоит знать даже Рону. – Это… родственники маглы. Они хотят, чтобы я пел, – соврал Гарри. – Зачем это, интересно, – искренне спросил рыжий. Действительно, зачем? На этот вопрос придумать ответ куда сложнее. Пение куда больше подходит какой-нибудь девчонке. Зачем бы Дурслям отправлять его туда? – Мои родственники не рады, что я поехал в Хогвартс… Поэтому хотят, чтобы я занимался здесь хоть чем-то неволшебным, – сочинил на ходу Гарри. – Разве мало того, что ты каждый вечер читаешь магловские учебники?! – возмутился Рон, как будто это его самого заставляли заниматься сверх меры и петь в хоре. – Ты так скоро станешь хуже Гермионы! Ума не приложу, как ты всё успеваешь. Гарри только покивал, соглашаясь с ним. Он успевал исключительно благодаря тому, что с ним постоянно находился его личный незримый учитель. Самые сложные вещи Аннатар мог объяснить быстро и понятно. Голос совести делал это ещё до того, как Гарри успевал всё обдумать и сформулировать вопрос. Всё благодаря тому, что Аннатар читал его мысли. – Ты ведь можешь не ходить на репетиции, Гарри, – доверительно сообщил Рон. – Они ведь всё равно никогда не узнают! С каждым разом придумать более убедительную ложь становилось всё сложнее. К счастью, Рон, как и многие волшебники, ничего толком не знал о жизни маглов. – Не выйдет, – с тяжким вздохом ответил Гарри, лихорадочно придумывая, что бы ещё соврать. Аннатар как назло умолк и помогать не спешил. – Если по возвращении из школы я спою хуже, чем Дадли, то меня накажут на всё лето. «Какая же чушь», – беспомощно подумал Гарри. «Не то слово!» – согласился Аннатар. К счастью, Поттер был слишком сосредоточен на разговоре с другом, чтобы возмутиться тому, что голос совести не спешит помогать. – Ты меня, конечно, извини, Гарри. Ну и психи твои родственники! Хуже маглов, – в сердцах воскликнул Рон. – Они и есть маглы, – напомнил Гарри. «Теперь он будет думать, что у всех маглов так заведено. Спросит у той же Гермионы, и твой обман раскрыт», – наконец подал голос Саурон. – Но дело вовсе не в том, что они маглы, – поспешно добавил Гарри. – Это у нас семейная традиция такая. Глупая традиция, но что поделать? Дядя рассвирепеет, если я плохо ему спою. Рон сочувственно похлопал его по плечу. «Что ж, полагаю, сегодня я тебе вряд ли понадоблюсь?» – прозвучал в голове голос Аннатара. «Что? Ты ведь не надолго меня оставишь, Аннатар?» – с тревогой спросил Гарри. «Мне полезно поспать хотя бы раз в неделю. Так у меня будет больше сил, чтобы в момент опасности защитить нас», – ответил на его вопрос голос совести. – «Действуй по плану. Занимайся, хорошо питайся и будь начеку, прелесть моя. Я высплюсь и вернусь к тебе завтра. Договорились?» Гарри незаметно кивнул. Ему не хотелось расставаться даже на день. Но надо – значит, надо. И Аннатару иногда нужно отдыхать. С непривычки небольшая прогулка в теле утомила Саурона. – Как бы поскорее добраться до башни? Я так опоздаю скоро, – обратился он к Рону. – Мы вроде на четвёртом этаже, да? Где-то здесь был короткий путь, я ходил им вчера, – сообщил Уизли, вытягивая длинную шею и осматриваясь в поисках нужной двери. – Кажется, это там! И они вместе устремились в нужную сторону. Пока гриффиндорцы болтали, не сразу заметили, что этот коридор не очень похож на короткий путь до башни. Осознание пришло только когда за очередной дверью обнаружилась не лестница наверх, а огромный трёхголовый пёс. Они находились вовсе не на четвертом этаже, а на третьем, в запретном коридоре! И если мальчиков это неожиданное открытие застало врасплох, то пёс будто только и ждал, когда к нему кто-то зайдёт. Чудовище ринулось на них, и Гарри лишь каким-то чудом удалось увернуться от одной из его пастей. Поттер рухнул на пол, и монстр клацнул зубами у него над головой. Рону не так повезло, он попытался выскользнуть за дверь, но не успел. Пёс поймал его зубами за шкирку мантии и втащил обратно. Рон завопил дурным голосом, когда его оторвали от пола, и он повис, болтая ногами в воздухе. Гарри онемел от ужаса. Поймав одного из вторженцев, цербер, кажется, решил его сожрать. Время-то обеденное! – Ана… Аннатар! Поттеру казалось, что он кричит во весь голос, но с его губ сорвался едва слышный шёпот. Он всё ещё беспомощно сидел на полу и трясущимися руками пытался нащупать палочку, хотя в голове не было ни одного заклинания. Пёс уронил Рона на пол и придавил лапой, чтобы тот никуда не делся. Нужно скорее что-то предпринять, иначе другу конец! Он мог бы убежать, пока чудовище занято Роном, но в голове у мальчика не появилось даже такой мысли. Заплетаясь в собственных ногах, Поттер наконец поднялся и вытащил палочку. – Эй, ты меня не поймаешь! – крикнул он псу. – Глупая собака! Три головы, а поймал только одного! Голос предательски дрожал. Пёс поднял взгляд и из его пастей раздался ужасающий рык. Кажется, он сильнее придавил Рона, потому что с его стороны донесся хрип. Пёс разрывался между желанием схватить обоих и не упустить уже пойманную добычу. Гарри не дал ему времени на размышление и бросился бежать по периметру помещения, чтобы приковать внимание к себе. – Глупый пёс! Глупый пёс! – срывающимся голосом скандировал он под нарастающий рык чудовища. Мальчик с грохотом нарочно уронил стоящую здесь же неизвестно зачем арфу, и пёс не выдержал, бросился на него. – Аннатар, спаси меня! – это прозвучало почти жалобно, как последняя надежда. В следующий миг он был уже на полу, сбитый с ног огромной тушей. А потом его левая рука с палочкой поднялась сама собой, но Гарри видел это как во сне. С конца палочки сорвалась зелёная вспышка, и пёс рухнул на пол, как подкошенный. Гарри оказался под трупом чудовища и едва мог пошевелиться.