Профессор некромантии

– Рон! Рон, ты живой? – крикнул Гарри. За тушей цербера ему было ничего не видно и выбраться сам он не имел возможности. Его придавило так, что он едва мог дышать. Из ближайшей пасти текла вонючая слюна, и мальчик попытался отодвинуться, насколько сумел. Он оказался почти нос к носу с тварью и теперь рассматривал ужасающего размера зубы во всей красе. Со стороны Рона донеслось тихое кряхтение. – Живой, – прохрипел Уизли. – Он меня едва не расплющил, но я живой… А ты, Гарри? Ты как? Покачиваясь, Рон нетвердой походкой двинулся к другу, опасливо обходя пса. – А меня он сейчас расплющит! – отозвался Гарри. – Помоги выбраться. Рон наконец доковылял до него и во все глаза уставился на поверженного цербера. – Что с ним? Он не проснётся? – рыжий кивнул на чудовище. – То же, что и с троллем. Рон, помоги! Гарри совсем не был уверен, что пёс действительно мертв. Колдовал ведь не он сам, а Аннатар. Но из пастей чудовища не вырывалось дыхание, и это подтверждало догадку. Да и как ангел-хранитель мог в чём-то ошибиться? Если это было то же заклинание, что использовал Снейп, то оно должно было получиться у Аннатара как минимум не хуже. Рон всем телом навалился, пытаясь немного приподнять или сдвинуть лапу пса, чтобы освободить друга, но тщетно. Тогда он вытащил палочку и прокашлялся. Рука с палочкой заметно подрагивала. – Вингардиум левиоса! Уизли после пережитого был явно не в лучшем состоянии для колдовства. Ему удалось только немного приподнять тушу пса. Она медленно взлетела и, покачиваясь, зависла в воздухе, грозясь в любой момент упасть. Но этого хватило, чтобы Гарри отполз в сторону. Туша грузно рухнула на пол, как только он оказался на свободе. – И кто догадался поселить этого монстра в школе?! – хрипло возмущался Рон, подавая приятелю руку. Кажется, он сорвал голос, пока орал. – Ага, вот тебе и короткий путь до башни, – проворчал Гарри. – Хоть бы табличку повесили. – Точно! – поддакнул Уизли. – «Не входи, а то сожрёт». – Маглы ограждают опасные вещи красной лентой. «Это всё замечательно, но не будет ли у нас с тобой неприятностей из-за убийства», – прервал Гарри Аннатар. – «Первокурсников таким заклинаниям не учат. Да и старшекурсников тоже вряд ли. Будут вопросы, откуда ты знаешь это заклинание и кто тебя ему научил». Гарри нервно сглотнул. Он мог бы соврать, что научился сам, но это звучало бы чересчур фантастично. Поттер ещё не до конца освоил даже заклинание «Орхидеус», исполнение которого, согласно своему же вранью, видел много раз. «Аваду Кедавру» он видел лишь однажды и, очевидно, повторить заклинание такой сложности не сумел бы никак. «Нужно незаметно отсюда уйти. Я буду управлять телом». Гарри не противился. Сам он всё ещё пребывал в шоке и был рад отдать голосу совести бразды правления. Рон заботливо поддержал друга за локоть, когда тот пошатнулся. – Ты в порядке, Гарри? – взволнованно спросил Уизли. – Вполне, – устами Гарри ответил Аннатар. – Нужно поскорее уходить отсюда. Как думаешь, что будет, когда все узнают, что мы натворили? Снимут пару баллов и оставят писать строчки? Только Гарри уловил, с какой язвительностью это сказано. Рон же сарказм не заметил, потому что адресован он был не ему, и потому что привык, что Поттер ничего не знает о мире волшебников. – Знаешь, я думаю, у нас могут быть очень большие неприятности, – нервно оглядываясь на дверь, протянул Рон. – Мы уже второй раз за семестр вляпались в историю с чудовищем, – бросил Аннатар, чтобы оба гриффиндорца лучше осознали масштаб проблемы. – Вряд ли профессор Макгонагалл сильно обрадуется. Рон сглотнул, очевидно, представив рассерженного декана Гриффиндора. Успехи в освоении заклинания «Орхидеус» она оценила, но вряд ли будет того же мнения о заклинании, предназначенном для убийства. – А ещё ты прикончил эту животину. Не знаю, как тебе удалось, но это точно темная магия, Гарри. И из-за этого могут быть очень большие проблемы… – рассуждал Уизли. – Но с другой стороны, Снейп ведь тоже убил тролля, иначе он убил бы нас. – Тогда давай поскорее уйдём отсюда и сделаем вид, что мы никогда здесь не были, – начал руководить Аннатар. – Нужно привести себя в порядок. У тебя мантия порвана, Рон. Лучше сними её. И пригладь волосы. Ситуация складывалась неутешительная. Саурон был в гневе, и это мягко сказано. Увы, вправлять мозги этим детям сейчас не время и не место, придётся оставить разбор полётов на потом. Аннатар перешагнул через лапу цербера и уверенно двинулся к центру зала. Там, в полу, оказался люк. Цербер сидел здесь явно не просто так. Он охранял что-то очень ценное, и Саурон даже имел некоторые догадки на этот счёт. Пока Рон пытался привести себя в порядок, Аннатар руками Гарри открыл этот люк. Там оказалась непроглядная тьма, хоть глаз выколи. С волшебной палочки сорвался огонёк и нырнул во тьму, освещая мрачный тоннель вниз. Огонёк всё падал и падал, а тоннелю не было конца. – Что там такое, Гарри? – с любопытством спросил Рон. – Посмотри сам. Огонёк наконец достиг дна, но сверху было плохо видно, что же такое на этом самом дне. Внизу как будто копошились змеи. Или лианы. Или ещё какая мерзость. Саурон наклонился и принюхался. Конечно, человеческое тело не обладало таким же чутким обонянием, как его прежнее, но влажность, затхлость и нечто, напоминающее собой запах болота, он уловил. – Ого, – только и сказал Рон. – Ну и гадость. Аннатар захлопнул люк. Он быстрым шагом двинулся к выходу, по пути поправляя одежду и растрепанные волосы. У двери развернулся и направил палочку на пса. – Вингардиум левиоса! Пес отлетел ближе к середине зала и опустился на люк. Гарри уже знал, что для колдовства Аннатару далеко не всегда нужны волшебные слова или палочка. Но Рон не знал, поэтому делалось это для него. Не нужно лишний раз давать однокурсникам повод думать, что рядом с ними учится какой-то вундеркинд. С Гарри и так происходило слишком много странностей. – Давай если нас спросят, мы скажем, что подрались, – предложил Аннатар. У них обоих всё ещё был довольно потрепанный вид. – Можно, – согласился Уизли. – Только из-за чего нам с тобой драться? Аннатар толкнул дверь и первый вышел в коридор. – Из-за девчонки, – ни секунды не раздумывая, ответил он. Рон наморщил нос. В таком возрасте мальчишек редко интересуют девочки. Саурон никогда не был ребёнком, чтобы знать это на своём опыте. Но, наблюдая за детьми, он обнаружил некоторые закономерности и если не знал наверняка, то догадывался. – Из-за Гермионы. Я хотел сесть с ней на зельеварении, а ты был против. У нас на следующем занятии будет контрольная работа, так что за место рядом с Гермионой можно и побороться. – Здорово ты это придумал! – восхитился Рон. – А кто из нас в итоге выиграл? Я? Саурон усмехнулся, уже понимая, к чему клонит Рональд. Хочет хорошую оценку за контрольную по зельеварению. – В итоге мы решили, что наша дружба дороже оценок, и предоставили Гермионе самой решать, с кем она будет сидеть в этот день. – Это честно, – кивнул Уизли. «Но лучше бы провернуть всё так, чтобы никому и спрашивать не пришлось». Ни одно оправдание не сможет защитить от подозрений полностью. Но как же быть? Как все скрыть, если оба в рваной одежде и по уши в собачьих слюнях? У Гарри было две мантии, но одна уже пришла в негодность после случая с троллем, а вторую теперь испортил цербер. Про Рона и говорить нечего. У того отродясь не было такой роскоши, как запасная мантия. У него она была одна, доставшаяся по наследству от братьев. Тёмный Властелин славился своим умением накладывать превосходные иллюзии. Он мог бы сотворить такой морок, что Рона приняли бы за Дамблдора при полном параде. Вот только сейчас Саурон был в неподходящей форме для такого сложного колдовства, которое к тому же придётся поддерживать продолжительное время. Он нуждался в отдыхе, а не новом магическом испытании. – Малфой, – через зубы процедил Рон. – Только его тут не хватало! Пошли быстрее, Гарри, пока он нас не заметил и не прицепился. И в самом деле, этажом ниже на лестнице мелькнула белокурая макушка. Рон уже предвкушал гору нелестных замечаний о своей ветхой одежде, которая в конец превратилась в лохмотья. «Ты с нищим за корку хлеба подрался, Уизли?» – Рон представлял, что услышит на этот раз. Он прибавил шагу, но тут Гарри поймал его за руку, вынудив остановиться. – Эй, Драко! – позвал Саурон, свесившись через перила. Шедший по своим делам Малфой остановился и задрал голову. Он только теперь заметил гриффиндорцев. – Ты что творишь?! – прошипел Рон, отклонившись назад, чтобы Малфой его не увидел с лестницы. – Иди сюда, Драко. Я тебе сейчас такое расскажу! Уизли хлопнул ладонью себя по лбу. – Он нам поможет, – тихо сказал устами Гарри Саурон. – Говорить буду я. А ты поддакивай и не вздумай всё испортить! – Да больно нужна помощь слизеринца, Гарри! – воспротивился Рон. – Он первый же нас сдаст преподавателям, как только всё узнает. Айну резко развернулся, и Гарри стало страшно. Аннатар только что убил цербера, вряд ли у него будут сложности с убийством мальчишки. Он на мгновение ощутил чужую злобу и желание причинить боль, но это чувство исчезло так же быстро, как и появилось. Гарри не успел вмешаться, да и не потребовалось это. – Я думал, мы друзья и ты доверяешь моим решениям, – произнёс Аннатар, глядя прямо в глаза рыжему мальчишке. – Но раз ты мне не доверяешь, можешь возвращаться в башню один. Однако учти, в случае чего вина ляжет не на двоих, а на тебя, потому что я благодаря Драко буду вне подозрений. Тем временем шаги слизеринца неумолимо приближались. Скоро он будет совсем рядом и увидит их обоих. – Но это же Малфой! – в отчаянии прошептал Уизли. – Разве мало он гадостей сделал? Саурон отпустил его руку и отвернулся. – Я всё сказал, Рон. Позади послышалось обиженное сопение. Рон не одобрял и всей душой был против этой затеи. Но тем не менее остался на месте. Когда на лестнице показался Драко, его энтузиазм тоже заметно поугас при виде младшего Уизли. И всё же любопытство взяло верх, Драко приблизился к ним. – Что с вами случилось? На вас напал беззубый вампир, который укусить не смог, только обслюнявил? – брезгливо поинтересовался он, разглядывая потрепанных гриффиндорцев. Пожалуй, более точно описать их вид не смог бы даже сам Саурон. Им чертовски повезло, что пёс не успел пустить в ход свои зубы и лишь испачкал слюнями. Достаточно было бы одного укуса, чтобы отправиться на тот свет. Они не гуляли бы испачканные в собачьих слюнях по замку, а лежали в той комнате в луже собственной крови. Повезло и что у большинства студентов сейчас ещё идут занятия, благодаря чему никто не застал их в таком компрометирующем виде. – Мы были в запретном коридоре. Если поможешь замести следы, то расскажу, что там находится. Лицо Малфоя вытянулось от удивления. – Да ну, быть не может! – выдохнул Драко, глядя на этих двоих во все глаза. Рон вновь потянул друга за руку, молча уговаривая уйти поскорее. Он всё ещё считал, что говорить слизеринцу о произошедшем – огромная ошибка. Да что уж там, он и Гермионе сказать не решился бы, наверное! – Кажется, ты предлагал мне дружбу, – напомнил Саурон, игнорируя тут же вспыхнувшее возмущение Гарри. – Я наконец готов её принять. Он протянул руку, и Малфой как-то хитро улыбнулся, прежде чем ответить на рукопожатие. – Ты уверен, что тебя на правильный факультет распределили, Поттер? О выгоде думаешь. «Я не хочу с ним дружить, Аннатар!» – вмешался Гарри. «А в Хогвартсе ты хочешь учиться? Или, может, предпочитаешь провести всю оставшуюся жизнь с Дурслями?» Тут Гарри не нашёл, что возразить. Ему хотелось обращаться к Малфою еще меньше, чем это хотелось Рону, но отказаться от волшебства после нескольких месяцев учебы здесь уже было выше его сил. Возможно, жизнь у Дурслей и перестала быть настолько кошмарной, как прежде, но её не сравнить с Хогвартсом. – Скоро прозвенит колокол и в коридорах будет куча студентов. Если кто-то нас увидит, а потом станет известно, что произошло в запретном коридоре… – Да, я уже понял, почему ты позвал меня. Что, Уизли не во что переодеться? – насмешливо поинтересовался Драко. Рон покраснел так сильно, что казалось, ещё немного, и из ушей пойдёт пар. Он всегда очень остро реагировал на любые слова о бедности его семьи, чем сам себя и дискредитировал. Гарри в своё время вёл себя более достойно, хотя Дурсли одевали его куда хуже, чем родители Рона. Саурон преградил рукой путь Уизли, когда тот сжал кулаки и шагнул в сторону Малфоя. – Не только ему. Моя вторая мантия пострадала после стычки с троллем на Хэллоуин. Стоит отдать Малфою должное, в этот раз он сумел сохранить лицо. Что ж, по крайней мере дружить с Гарри Поттером точно будет не скучно. За какие-то пару месяцев он успел вляпаться аж в две такие истории. – Ладно, придумаем что-нибудь, – решил Драко. – Идём, на третьем этаже есть место, в которое никто никогда не заглядывает. Подождёте там, пока я принесу одежду. «Так вот зачем тебе Малфой? Хочешь одолжить у него мантии для нас с Роном?» – недовольно протянул Гарри. Меньше всего Саурону сейчас хотелось слушать недовольство этого мальчишки. Особенно после того, как Гарри по глупости со своим дружком сам втянул их в неприятности, которые чуть не стоили жизни. Гортхаур диву давался, как он до сих пор ещё не рассказал этому ребёнку на повышенных тонах и в не очень цензурных выражениях, что он обо всём этом думает. «Даже если нам повезёт добраться до башни незамеченными, завтра нам будет нечего надеть, и это обязательно вызовёт у кого-нибудь ненужные вопросы», — решил проявить чудеса терпения Тёмный Властелин. — «А ведь скоро о случившемся станет известно преподавателям и начнутся поиски убийцы». У Гарри внутри всё похолодело. Неужели он теперь убийца? Цербера отправил на тот свет Аннатар, но ведь его руками. И пусть другого выбора у них в тот момент не было, гриффиндорцу все равно было не по себе. Вот он стал соучастником убийства, а теперь собирается водить дружбу с самым противным из слизеринцев. Что будет дальше? «Почему бы не попросить мантию у Невилла или кого-то еще?» Потому что Саурон всё ещё не отказался от цели свести Гарри хоть с одним толковым другом, от которого будет польза. Малфой в первый день просто жаждал подружиться. У Драко имелись деньги и влияние его семьи, а у Поттера известность и образ героя. Более выгодное партнерство во всей школе не сыскать. «Ты видишь где-то здесь Невилла?» Драко подвернулся как нельзя вовремя. Что это, если не знак судьбы? Возможно, если Драко сейчас проявит себя с лучшей стороны, Гарри наконец это поймёт и перестанет воротить нос. А вместе с ним и рыжий товарищ. Всю дорогу до этого места Рон подавал своему другу знаки, которые тот изо всех сил игнорировал. А когда выяснилось, что то самое «место» – это туалет для девочек, Уизли просто не выдержал и взорвался: – Ты что, не видишь, что он хочет нас подставить, Гарри?! Туалет для девочек! Хорошая шутка, Малфой! Драко только закатил глаза и проворчал что-то в духе «эти Уизли совсем не соображают и не ценят помощь». Слизеринец первый вошёл в туалет. Саурон, не слишком церемонясь, взял Рона под локоть и повел за собой. – Девочки – тоже люди. Тебя же не в туалет к упырям привели! – огрызнулся Аннатар на младшего Уизли. Не то чтобы он в полной мере понимал проблему нахождения в женском туалете. В родном мире Саурона, где ещё не наступила даже промышленная революция, не было никакого разделения туалетов по гендерному признаку. Там существовало разделение только на ночной горшок и отхожий угол. – Этим туалетом никто не пользуется, – пояснил свой выбор Малфой. – И очень зря! – плаксиво пожаловался появившийся из унитаза призрак девочки. – Вот из-за этого и не пользуются, – кивнул Драко. – Это туалет Плаксы Миртл. Саурон сразу направился к зеркалу, что висело над умывальником, чтобы оценить масштаб катастрофы. – Я схожу за чистыми мантиями, а вы оставайтесь здесь. Если кто-то зайдёт, спрячьтесь в кабинках… И готовьте мне рассказ во всех подробностях! Рон всё ещё смотрел на Малфоя с абсолютным недоверием во взгляде. – Я на тебя рассчитываю, Драко, – устами Гарри ответил Аннатар. – Будешь должен! – фыркнул белокурый мальчишка, прежде чем убежать из туалета. После этого Гарри почувствовал, что контроль над телом возвращается ему. О, он не сомневался, что у голоса совести нет ни капли желания самостоятельно смывать с себя собачьи слюни. Впрочем, на что обижаться? Тело-то принадлежит Гарри, а не Аннатару, значит, и заниматься этим голос совести не обязан. – Ну и что это было, Гарри? Ты сегодня какой-то другой! – сказал Рон, встретившись с ним взглядом в зеркале. Гарри лишь отвёл взгляд. Что он мог ответить? Что убил цербера и привёл их сюда не он сам, а некий голос, что живёт у него в голове? – Я перенервничал. Не каждый день на нас нападает гигантский пёс. Едва он успел договорить, как Аннатар вновь перехватил контроль над телом. Гарри вцепился пальцами в раковину, чтобы стоять ровно. – Но знаешь, это по твоей милости мы едва не лишились жизни, – заявил Саурон, развернувшись к Рону. – Кто решил показать «короткий путь до башни»?! Рон жутко побледнел после этих слов. Он виновато опустил голову и пробубнил что-то в духе «я не нарочно», «это вышло случайно», «прости, Гарри». Надо ли говорить, что Саурона эти извинения не удовлетворили совершенно? Из-за этого дурака он едва не лишился телесной оболочки! Рональда Уизли хотелось освежевать, убить, воскресить и убить ещё раз. Однако в теле всё ещё находился Гарри, и это здорово мотивировало держать свои чувства в узде. Поттер и без того уже был удивлён эмоциональностью голоса совести. Причём, удивлён не в хорошем смысле этого слова. Саурон поспешно передал контроль ему, пока не дошло до конфликта с Роном или, что куда хуже, с самим Гарри. Поттер глубоко вздохнул, пытаясь утихомирить разбушевавшиеся в груди чувства – свои и чужие. Потом он открыл кран и попытался смыть с себя уже частично впитавшиеся в одежду вязкие слюни и грязь. Очень удачно, что Драко привел их именно сюда. Тем временем Плакса Миртл подобралась ближе и с интересом разглядывала своих гостей. Видимо, посетителей в её туалете в самом деле не бывало. Гарри принялся умываться, стараясь не обращать на неё внимания. – Какой он был? – затаив дыхание, спросила Миртл. Она вниз головой парила над Гарри, поэтому когда тот закончил умываться и выпрямился, то едва не столкнулся с ней носом. – Кто «он»? – спросил за него Рон. – Пёс, конечно! Гигантский! – взвизгнула девочка, перекувыркнувшись в воздухе. – Какой он был, этот пёс? Мальчики переглянулись. Как бы это привидение не выболтало их секрет! – А ты умеешь хранить секреты, Миртл? – настороженно поинтересовался Рональд. О, Саурон на это даже не рассчитывал. Придя сюда, они невольно создали ещё одного свидетеля, но на этот косяк Драко он не злился. Заткнуть привидение Тёмному Властелину было куда проще, чем наколдовать две новые мантии или поддерживать иллюзию несколько дней. Наверняка в этом мире есть заклинания, позволяющие решить проблему с мантиями проще, но Саурон их не знал, а чтобы узнать, требуется время. – Пообещай, что никогда никому не скажешь об этом и о том, что мы сюда приходили, – настаивал Рон. – Обещаешь, Миртл? Саурон не стал вмешиваться в эти переговоры. Он просто чуть позже устранит сам источник возможной проблемы. В честность призраков Гортхаур не верил, иначе не держал бы их в вечном рабстве. Размышляя о том, как бы всё это провернуть, Саурон вдруг заметил, что перестал понимать звучащие на фоне мысли Гарри. Это его так ошеломило, что всё остальное разом отошло на второй план. Гарри умывался, как ни в чём не бывало. Мыл лицо и руки, вытирал с жилетки собачьи слюни, разглядывал интерьер туалета, периодически останавливаясь взглядом на симпатичной маленькой змейке, выгравированной на одном из кранов. Он думал о чем-то своём, а Саурон не понимал ни слова из этого внутреннего монолога, словно Гарри говорил на неизвестном ему языке. «Гарри, прелесть моя?» – осторожно позвал он. «Что, Аннатар?». Тёмный Властелин ощутил облегчение. Он ещё не понял, как работает эта аномалия, но она по крайней мере не была чем-то необратимым. «Кажется, у нас с тобой только что появилась ещё одна проблема, но решать её мы будем позже». Саурон не стал объяснять, что к чему. Если Гарри научится контролировать мысли и будет думать на этом языке, его разум перестанет быть открытой книгой для ангела-хранителя. По крайней мере до тех пор, пока Саурон не выучит этот язык (а он его обязательно выучит, но на это потребуется много времени, если не слышать перевод). – Так у этого пса, выходит, три пары глаз, – разочарованно сказала Миртл. – Ну да, – озадаченно ответил Рон. – Три головы же. – Значит, это не он меня убил, – всхлипнуло приведение. Мальчики переглянулись. Это ещё что такое? – Ты не знаешь, кто тебя убил? – спросил Гарри. – Нет, – плаксиво протянула Миртл. – Помню лишь два огромных жёлтых глаза. Я увидела их и сразу умерла. Да сколько же в этой школе монстров?! «Самое безопасное место во всей магической Британии», балрог бы побрал этого Хагрида! И почему все чудовища в округе достаются именно Гарри Поттеру? – Это произошло много лет назад, в этом самом туалете. Чувства Саурона в этот момент было невозможно описать на английском языке. «Что ты такое говоришь, Аннатар? Я тебя не понимаю», – растерянно произнёс Гарри, когда в его сознании громом грянул поток неизвестных ему слов. Порой Саурону казалось, что вот для таких моментов он и создал тёмное наречие. Только на этом языке можно наиболее точно выразить всю глубину своего разочарования и посетовать на произвол судьбы. Ну невозможно вести эльфийские высокопарные речи, когда у орков почти каждый день что-то идёт по пи… «Я говорю, что нам с тобой, похоже, суждено всех монстров в округе собрать. Как думаешь, на новый год будет кровожадный оборотень или дракон?» Они буквально несколько минут назад избежали смерти в зубах трехголового пса, а теперь им сообщают, что где-то поблизости есть чудовище, которое убивает одним лишь взглядом. Пытаясь избежать последствий встречи с цербером, они оказались на охотничьих угодьях другой твари. Это не школа, а смертельная полоса препятствий!