Профессор некромантии

«Саурон к тому времени стал великим чародеем, наделенным страшною властью, владыкой теней и призраков: мудрость его оборачивалась гнусностью, и сила – жестокостью; обезображивал он все, к чему бы ни прикоснулся, искажал все, чем правил; то был повелитель волколаков, исчадие зла, обрекающий свои жертвы на пытку и муку». Дж. Р. Р. Толкин, Сильмариллион

----------

К возвращению Драко Саурон более менее успокоился, и самое главное у него появился план действий. – Моя запасная мантия для тебя, Поттер. Примерь, должно прийтись по размеру. И мантия Крэбба для твоего дружка, – оповестил Малфой, бросив гриффиндорцам в руки по мантии. – Мантия Крэбба, – брезгливо проворчал Рон. – Если не нравится, отдавай назад. – не выдержал Малфой. – Носи свои обслюнявленные лохмотья дальше, мне не жалко! – Ему безумно нравится, он просто в восторге и благодарен тебе и Крэббу до глубины души, – вместо Уизли поспешно ответил Аннатар. – Он ведь не хочет, чтобы его вычислили по собачьим слюням. Рон недовольно покосился на Гарри, но смолчал. Если поразмыслить, мантия Кребба – наиболее оптимальный вариант. Саурон был уверен, одолжи они мантию у Невилла, она была бы высокому Рону слишком коротка. Мантия Крэбба хоть и великовата в ширину, в длину оказалась впору. – А как быть со значком факультета? – вновь спросил Рон. – Будем перешивать? – Нет ничего проще, – горделиво ответил Драко, доставая палочку. – Заклинание вечного приклеивания! Но сперва расскажите мне, что там у вас произошло в запретном коридоре. Рон не горел желанием поддерживать разговор с Малфоем, что, возможно, и к лучшему, потому что рассказывать всё как есть Саурон не собирался. Он во всех подробностях расписал Малфою кровожадную тварь, что сидела в запретном коридоре. Рассказал о схватке с ней и том, как их едва не убили, но о главном умолчал. Аннатар не упомянул, что цербер мёртв. Рональд посмотрел на друга, но ничего не сказал. По его мнению, было хорошо, что Поттер умолчал хоть о чём-то. «Золотце, давай договоримся. В этот раз мы с тобой будем действовать вместе. Без всяких споров и препирательств», – обратился голос совести к Гарри. – «Ты же понимаешь, что мы на волоске от исключения из Хогвартса?» «Да, Аннатар». «И принимать решения буду я. Согласен?» С этим Гарри соглашаться уже не очень хотелось, потому что решения Аннатара не всегда совпадали с его собственными. Взять хоть решение отказаться от квиддича в пользу хора. Или решение учиться в двух школах одновременно. Или решение дружить с Малфоем. Или множество других мелких решений, которые они принимали каждый день. Однако сегодня выбора не было. «И что же ты решил?» – поинтересовался Гарри. – «Что мы будем делать?» «Нам нужно спровадить из туалета Драко и Рона, чтобы остаться наедине с Миртл. Я заколдую её так, чтобы она точно никому не проболталась». Тут он немного лукавил, ведь заклинания, чтобы именно заткнуть призрака, у него не было. Существовало ли такое заклинание вообще в природе? Однако о том, как следует обращаться с привидениями и прочей нежитью, Саурон знал лучше, чем кто-либо на этом свете. «А это ей не повредит?» – осторожно уточнил Гарри. «Ну что ты, душа моя? Она же мёртвая! Что ей будет?» Конечно, Миртл была привидением, но Гарри не очень понравилось, с каким снисходительным пренебрежением говорил о ней Аннатар. Сам Поттер старался по возможности не обижать призраков. Миртл была не самым приятным из них, но Гарри испытывал к ней жалость и обращался как с обычной девочкой. Он просто не умел иначе и не хотел становиться одним из тех хулиганов, которые обижают всякого, кто слабее. «Но даже если бы это ей повредило, что тебе дороже: давно мертвая ученица, которая вместо того, чтобы уйти в небытие, годами неизвестно зачем ошивается в школе, или же твое собственное будущее? Ты, в отличие от неё, живой!» Пока Гарри задумался над этим непростым морально-нравственным вопросом, Саурон решил выпроводить Драко и Рона. – Может, вы двое пойдёте обратно без меня? – предложил он. – Чего? Это почему? – спросил Рон, который был недоволен тем, что его сперва втянули в эту авантюру с Малфоем, а теперь хотят бросить одного. – Мы ведь теперь друзья, – напомнил Драко, скрестив руки на груди. – Мы все друзья, – подтвердил Аннатар. – Но странно друзьям втроём собираться в туалете для девочек. Лучше встретимся завтра в другом месте. Поэтому идите без меня, а я задержусь здесь, мне что-то нехорошо после встречи с цербером. Кажется, на репетицию с хором я сегодня уже не пойду. Гарри едва не пискнул от радости. Что ж, Саурон просто обязан был хоть как-то поднять ребёнку настроение после всех злоключений сегодняшнего дня. Особенно если учесть, что злоключения и не думали заканчиваться. Но эта уступка вовсе не значила, что он перестал злиться на Гарри и этого бестолкового Рональда Уизли за их беспечную прогулку по запретному коридору. – Ладно, – закатил глаза Малфой. – Но мы теперь друзья, Поттер! Не забудь! Наверняка Драко напоминает, чтобы в будущем стребовать ответную услугу. Ну и Мордред с ним. Эта дружба всё равно принесёт выгоду. Уже приносит. – Я буду ждать тебя в гостиной факультета, – пообещал Рон, прежде чем покинуть туалет следом за Малфоем. Когда компания начала расходиться, Миртл собралась было по своему обыкновению нырнуть в бачок, но Саурон вовремя её окликнул и остановил. – Миртл, можно задать тебе пару вопросов? Не расскажешь подробнее, как ты умерла? Тёмный Властелин знал, что почти вся нежить, и в особенности призраки, несколько зациклены на своей смерти. Смерть для них становится главным событием всего их безрадостного существования. Они бесконечно вспоминают об этом, могут рассказывать о своей смерти дольше, чем Оливер Вуд о квиддиче. Некоторые из них вечно гоняются за своим убийцей. Другие пытаются заставить умереть всякого живого человека той же смертью, которой умерли сами. Судя по реакции Миртл, она ждала этот вопрос всю свою смерть и наконец услышала его впервые. В воодушевлении призрак взмыл под потолок, покружился в воздухе и завис над головой Гарри. Девочка принялась расписывать так подробно, как только могла, но рассказ всё равно вышел до смешного короткий. Он сводился к тому, что она выглянула из кабинки, увидела два больших желтых глаза и умерла. Большую часть рассказа занимала предыстория о том, как Миртл плакала в кабинке из-за насмешек Оливии Хорнби, ну и история о том, как Миртл после смерти гонялась за Оливией и донимала её. Слушая эту историю, Аннатар так утомился, что едва в злобе не сказал призраку, что сам с удовольствием поиздевался бы над такой плаксивой дурой, только предпочел бы убить не взглядом, а утопить головой в ближайшем унитазе, чтобы никогда не слышать больше эти унылые завывания. Вряд ли ранимое привидение смогло бы вынести такие обидные слова, поэтому пришлось придержать их при себе, чтобы не спугнуть свою жертву. – Можешь спуститься ко мне и показать, где точно ты стояла в тот момент? – с показным интересом спросил Аннатар. Миртл, польщенная таким вниманием, охотно исполнила просьбу. И в тот момент, когда она оказалась на одном уровне с мальчиком, его рука неожиданно схватила её за шею. В другое время она бы этого и не заметила, но сейчас рука почему-то не прошла насквозь и крепко удерживала на месте. – Г-гарри? – прохрипело привидение, не понимая, что вообще происходит. – Заткнись уже наконец, сил нет слушать твои излияния. Гарри с беспокойством наблюдал за действиями Аннатара. Пока ничего непоправимого не произошло, но ему уже было жаль Миртл. Его останавливало лишь данное Аннатару обещание действовать сообща и понимание того, что невидимый друг уже слишком устал сегодня, чтобы выдержать спор с ним. Надо дать ему спокойно доделать дело и позволить отдохнуть, прежде чем вступать в изнурительную дискуссию. Гарри не хотелось бы, чтобы ангел-хранитель снова уснул на три месяца и оставил его одного. Особенно в такой момент, когда его действительно могут исключить. «Благодарю за понимание. Возможно, тебе не понравится то, что ты сейчас увидишь, но уверяю, ничего непоправимого не произойдет». Миртл вцепилась своими призрачными руками в руку мальчика, но так и не смогла освободиться. Не слишком церемонясь, Саурон с силой впечатал призрака спиной в стену. Удара Миртл не почувствовала, в отличие от усиливающегося давления на шее. Призраки бесплотны для людей, но не для него. Глаза Миртл расширились от страха, нелепые очки соскользнули на бок, норовя вот-вот свалиться с носа. – Отпусти! П-пожалуйста!.. О, Гортхауру нравилось, когда его умоляли. Такие жертвы в каком-то плане интереснее «молчунов», они сходу готовы на любое унижение, лишь бы их не трогали. Забавно и отвратительно одновременно, именно поэтому Саурон никогда не щадил их. Впрочем, он не щадил никого. После стольких лет одиночества и бессильной злобы очень хотелось выплеснуть куда-то своё раздражение. Хотелось причинить боль. Покалечить. Заставить биться в агонии. Убить просто так, без какой-либо цели. Он мог бы причинить боль даже призраку, ведь сам являлся частью мира духов. Вот только наличие наблюдателя в лице Гарри Поттера не позволяло отпустить себя ни на миг. Этот милый добрый мальчик не поймёт жестокости своего «друга». Саурон мог бы хорошенько поиграть с несчастным привидением, как кот с мышью, но вместо этого начал читать заклинание на тёмном наречии. Это определённо был не тот «забавный выдуманный язык», который много лет назад слышала Миртл от некого мальчика перед своей смертью. Привидение вскрикнуло и забилось в хватке своего пленителя, всеми силами пытаясь улизнуть, но безуспешно. Рука на шее казалась крепче стальных оков, было невозможно не только сдвинуться с места, но и даже закричать. Миртл вспыхнула ярким потусторонним светом, а потом этот свет начал стремительно угасать, словно из привидения вытягивали все краски. Девочка померкла, а потом и вовсе растворилась в воздухе, не оставив после себя и следа. «Что ты наделал, Аннатар?» – воскликнул Гарри. – «Ты обещал, что всё будет хорошо!» У него до сих пор перед глазами стояла картина с Миртл, содрогающейся в беззвучном крике. Она выглядела такой жалкой и несчастной, а на лице написана такая мука, что в её страданиях не было никаких сомнений. Аннатар привалился плечом к стене, переводя дух. Всё же, столько колдовства за один день – слишком изнурительно в его нынешнем состоянии. Возможно, к концу учебного года с этим будет попроще. – Посмотри вниз, – устало произнёс он, указав рукой куда-то под ноги. Гарри, чувствуя состояние друга, перехватил контроль над телом и обратил взгляд туда, куда показывал Аннатар. На полу у стены сгустилась тень, как будто туда совсем не попадал свет. Вот только эта тень была живая и двигалась сама по себе, меняя форму по своему усмотрению. «Это всё та же Миртл, никуда она не исчезла. Она больше не будет ныть, бесконечно трепаться и завывать в туалете, только и всего. Просто не сможет». Тень у его ног совсем не напоминала Миртл и казалась ничем иным как игрой света. Это оказалось обманчивое впечатление. Гарри наклонился и попробовал ткнуть в бывшее привидение пальцем, из-за чего тень тут же по полу юркнула в одну из кабинок и притаилась во мраке под бачком. Молча и совсем неслышно. Её и не заметишь, даже если будешь искать нарочно! – Мне всё равно её жалко, Аннатар. Ты сделал ей больно, она страдает, – прошептал Гарри, вглядываясь в темноту. Он ощущал и свою вину в случившемся, ведь сам дал своё согласие Аннатару. Ради того, чтобы избежать исключения, они причинили боль невинной душе. «Гарри, какие ещё страдания? Будет жить, как жила прежде, с той лишь разницей, что не сможет больше отравлять своими визгами жизнь студентам. И не разболтает никому наш секрет». – Мы можем сделать её прежней? – с надеждой спросил Гарри. «Когда-нибудь сможем, но точно не сейчас. Это привидение само виновато в произошедшем. Если бы Миртл отправилась в небытие, как и следует поступать душам после смерти, ничего бы не произошло. А эта дура сама захотела остаться с одной лишь целью – кошмарить Оливию Хорнби. Разве ты не слышал её рассказ?» – с лёгким раздражением ответил голос совести. – «Милый, ты не о том печешься. Нельзя менять бесцельное существование глупого привидения на свою жизнь!» Примерно так и рассуждал Саурон все последние эпохи: это не он жестокий, это глупые смертные вынудили его проявить жестокость. Не его вина в том, что они сами навлекают на себя последствия, а некоторые своим поведением буквально напрашиваются на то, чтобы он их убил. – Хоть скажи, что ты с ней сделал, – попросил Поттер, повесив голову. «Я низверг призрака до состояния тени. Всё та же сверхъестественная сущность, но рангом ниже. В таком виде она не доставит хлопот». А ещё эта тень оказалась в вечном рабстве у того, кто её в это состояние низверг, но Саурон об этом умолчал. Вряд ли Гарри оценит такую новость. Не то, чтобы Тёмный Властелин нуждался в столь жалкой слуге в лице Плаксы Миртл, но из-за привычки непрестанно увеличивать свою свиту из теней ему и не пришло в голову поступить иначе. В общей массе других таких слуг она не будет заметна. В конце концов, тени редко приносят пользу поодиночке. Чем их больше, тем лучше. Взять хоть теней из Мертвецких болот вблизи Мордора. Саурону было плевать, какие души навечно погрязли там. Орки, люди, эльфы – не имеет значения. Главное, что они выполняют свою функцию – заманивают в топь любого, кто решается пересечь болота и тайком попасть в Мордор. Противиться зову такой прорвы теней не мог практически никто. Угнетающая атмосфера Мертвецких болот распространялась на много миль вокруг, но там ютились тысячи и тысячи теней, а одна маленькая тень в туалете для девочек вряд ли будет замечена учениками. «Солнышко, не переживай ты так», – ласково произнёс Саурон, когда расстроенный Гарри закрыл ладонями лицо. – «Мы с тобой не сделали ничего плохого. Считай, что Миртл получила по заслугам за то, что приставала к Оливии Хорнби и другим студенткам. Мы восстановили справедливость и заодно помогли себе. Она отбудет наказание и спустя несколько лет ты вернёшь ей прежний вид, если захочешь». – Я верну? – удивился гриффиндорец. «Ты ведь за неё переживаешь, а не я. Мне она в таком виде больше нравится». – Но я не умею! «Должен же ты хоть чему-то научиться у меня. Вот будет тебе мотивация», – ответил Аннатар. – «Хоть пользу принесёшь. А то пока ты только загоняешь нас в опасные для жизни ситуации, решать которые потом приходится мне. Позволь напомнить, что если бы ты с другом благополучно добрался до гостиной Гриффиндора, а потом пошёл петь с хором, ничего бы этого не произошло. Я лишь устраняю последствия твоих поступков». – Прости… Слишком много событий за этот день для них обоих. У Гарри голова шла кругом от всех ужасов этого дня. Сначала он увидел в зеркале свою мечту, которой не суждено сбыться, потом едва не погиб в зубах цербера, видел смерть. Теперь своими руками причинил боль Плаксе Миртл. Столько переживаний, зла и горя – и всё за один день! В череде этих злоключений Гарри на мгновение подумал о том, как жесток может быть его невидимый друг, но Аннатар напомнил, что эта жестокость – лишь следствие его собственных ошибок. Ему самому следовало быть осмотрительнее, тогда Аннатару не пришлось бы идти на крайние меры. «Хорошо, что ты это понял сам, а то у меня сейчас нет сил тебя отругать. Надеюсь, всё случившееся послужит тебе уроком. Ты уже понял, что Хогвартс – не такое безопасное место, как рассказывал Хагрид?» – Да, Аннатар, – виновато отозвался Гарри. «И понял, что в таких ситуациях мы просто обязаны действовать сообща, чтобы выжить?» – Да, Аннатар, – повторил мальчик, не зная, куда себя деть от угнетающего чувства стыда, сожаления и раскаяния. Оставалось надеяться, что Гарри действительно всё понял, и в следующий раз Саурон проснётся не от того, что телесная оболочка оказалась в зубах дракона. «И ты больше не будешь сломя голову нестись навстречу опасности?» Гарри замешкался с ответом. Саурон тяжело вздохнул. Этот мальчишка неисправим. – Но вдруг друзья окажутся в беде? – пролепетал Гарри, почувствовав угнетающую атмосферу плохого настроения своего невидимого друга. «Так сделай так, чтобы они не оказались в беде, и нам не пришлось снова рисковать жизнью! Не ходи с друзьями по запретным коридорам!» – Да, Аннатар, – наконец выдавил из себя Гарри. Проведя воспитательную беседу, Саурон счёл, что пора бы убраться из этого туалета куда подальше. Они ведь не хотят повторить судьбу Плаксы Миртл. Встречу с ещё одним чудовищем сегодня им точно не пережить. У Тёмного Властелина уже был ключ к разгадке тайны смерти Миртл Уоррен. Этим ключом был Гарри с его внезапно открывшимся талантом к неизвестному языку. Саурон предполагал, что это тот самый язык, который слышала Миртл перед своей смертью. Жутко интересно узнать о чудовище, убивающем одним лишь взглядом, но прежде чем лезть на рожон, нужно во всём как следует разобраться. Они вышли из туалета и направились прямиком в башню Гриффиндора. Хватит на сегодня прогулок. По пути встретился Хагрид, который тащил в руках большую бочку, укрытую старой рогожей. «Мы не должны вызывать подозрения. Остановись и поговори с ним». – Привет, Хагрид! – дружелюбно поздоровался Гарри, задрав голову наверх. Кто бы знал, как сильно ему не хотелось сейчас вести милые беседы ни о чём после сегодняшних событий. Хотелось поскорее оказаться в башне Гриффиндора, зарыться под своё одеяло и пробыть там до следующего дня. – Здравствуй, Гарри! – пробасил лесничий, с улыбкой глядя на маленького гриффиндорца. – Как у тебя дела? – Неплохо! Сегодня решил прогулять репетицию с хором, – сообщил Поттер первую свою новость, что только пришла в голову. – Вчера до ночи делал домашние задания, сегодня на пение совсем не осталось сил. Лучше пойду отдохну. – Эт правильно, Гарри! – тут же одобрил его план Хагрид. – Чевой-то ты совсем за книжками своими закис, отдыхать тоже надобно. Ещё и пение это… Ты б на квиддич что ли пошёл, вот это дело! И почему буквально каждый в мире волшебников хочет отправить его на квиддич?! Саурон еле сумел отговорить Гарри от этой затеи, а окружающие каждый день сыпят ему соль на рану, напоминая о самом популярном у волшебников виде спорта. Гарри и без квиддича уже несколько раз был на волоске от смерти. Что будет в случае его вступления в команду факультета, страшно и представить. Хагрид поудобнее перехватил бочонок, но из-за этого с него соскользнула рогожа и упала к самым ногам Гарри. На ткани отчетливо можно было различить капли крови. Лесничий запыхтел, попытавшись поднять тряпку до того, как на неё обратит внимание мальчик. Увы, но с бочонком в руках он стал более неповоротливым, чем обычно. Гарри его опередил и поднял рогожу сам. – А что это ты несёшь, Хагрид? – спросил мальчик, подав ему ткань. Хагрид промычал что-то неопределённое и, прикрыв рогожей бочонок, попытался обойти Поттера. – Ну, я пойду, Гарри. Дела, понимаешь ли. Дела! – пробасил он, явно намереваясь улизнуть от любопытного ребёнка. Но не тут-то было! Гарри сам прицепился к нему хлеще, чем Аннатар к Квирреллу этим утром. Это уже был не разговор ни о чём! Тут у мальчика по-настоящему разыгралось любопытство. И не только у него. Аннатар молчал, но их с Гарри чувства в этот момент были одинаковыми. – Я видел на рогоже кровь, Хагрид! Что ты несёшь? И куда? Лесничий остановился и медленно обернулся, понимая, что его уже почти разоблачили и лучше бы рассказать самому, пока ребёнок не надумал неизвестно что. – Да мяско я несу, Гарри, ничего интересного, – ответил он. – Мясо на кости, обрезки всякие, хрящи, да шкуру. А несу куда?... А несу… А несу на кухню, вот! Ну, я пошёл. Хагрид совсем не умел лгать. Гарри хотел было открыть рот, чтобы задать ещё вопрос или даже увязаться следом, но Аннатар неожиданно его остановил: «Не нужно. Он идёт кормить пса, нам там делать нечего». Можно было бы попробовать пойти за Хагридом, но тогда пришлось бы делать вид, что труп цербера они видят впервые. Это шанс попробовать засветиться как не причастное лицо, но ни у Гарри, ни у Аннатара не осталось сил, чтобы во всём этом участвовать. – Ладно, до встречи, Хагрид! – махнул рукой Поттер, прежде чем отправиться по своему маршруту. Им удалось преодолеть путь до башни Гриффиндора без особых приключений, но перед самой лестницей Саурону пришлось остановить Гарри. «Нужно спрятать мою палочку. Мы не будем пользоваться ею какое-то время, пока шумиха после убийства не уляжется». Левая рука без участия Гарри достала из складок мантии волшебную палочку из грецкого ореха. А потом эта палочка сама по себе взлетела в воздух, к самому потолку, где легла на карниз, удерживающий гобелен. Они обошли гобелен со всех сторон и убедились в том, что со стороны палочку совсем не видно. Гарри даже попробовал повиснуть на гобелене, но палочка на карнизе лежала надежно и не думала падать вниз. Разве что какой-нибудь призрак просочится через потолок и увидит. Возможно, не самое удачное место для тайника, но на поиск лучшего не было ни сил, ни времени. Когда они поднялись по лестнице, встретили у картины с полной дамой Рона, который дожидался своего друга, как и обещал. – Я уж думал, тебя поймали, – с облегчением произнёс он, увидев Гарри. – Я пока ничего не сказал Гермионе. «Мы можем сказать Гермионе, Аннатар?» После всего случившегося Гарри уже побаивался принимать решения сам. Как бы снова чего не натворить. «Скажи. Она, в отличие от вас двоих, превосходно умеет врать. К тому же не даст вам вляпаться в неприятности, если я усну», – отозвался утомлённый Аннатар. – «И заодно скажи о том, что Хагрид пошёл кормить пса. Скоро преподавателям будет известно о случившемся». Гарри молча положил руку на плечо Рона и вместе с ним вошел в гостиную факультета. Повезло, что Гермиона ещё не ушла в библиотеку и сейчас была именно здесь. Гарри с Роном вместе плюхнулись на пуфик рядом со столиком, который занимала их однокурсница, привычно обложившись учебниками. Гермиона вздрогнула от неожиданности. – У вас что-то случилось? – встревоженно спросила она, взглянув на лица друзей. Рон и Гарри переглянулись и сели с двух сторон от неё. Единственным минусом посвящения Гермионы в историю их злоключений было то, что от неё факт убийства цербера утаить было нельзя. От Малфоя Рон готов был хранить секреты, но не от своих товарищей по факультету. – Но как ты это сделал, Гарри? Каким заклинанием? – ожидаемо заинтересовалась Гермиона. – Вот, мне тоже интересно, как это вообще тебе удалось! – подхватил Рон. – Сам не знаю! – честно ответил Гарри. – Я был жутко напуган, и оно получилось как-то… само. Обмануть Рона было попроще. Мисс Грейнджер была внимательна до мелочей и всегда стремилась докопаться до правды. – Такие заклинания не получаются «сами», Гарри, – закатила глаза Гермиона. – Я в такие моменты просто пытаюсь повторить первое заклинание, что придет в голову, – сказал в своё оправдание Поттер. – С Орхидеусом же как-то получилось. Вот я и повторил то заклинание, что использовал профессор Снейп. – Авада Кедавра, – ахнула Гермиона. – После Хэллоуина я искала в библиотеке про это заклинание. В учебниках его нет. Зато оно есть в списке запрещенных, за которые сажают в Азкабан. Рон распахнул в ужасе глаза и уставился на Гарри. Нет, он догадывался, что это очень тёмные чары, но чтоб настолько… – В Азкабан?! Да ну, ты шутишь, Гермиона? Но ведь Снейпа никто туда не посадил. – Это потому, что профессор убил тролля, а не человека, – поджав губы, ответила Гермиона. – Тролли не считаются разумными существами. Трудолюбием Гермионы и её старательностью в учёбе можно было только восхищаться. У неё определённо был талант. В некоторых вещах она на голову превосходила двух своих друзей. Иметь у себя такую ученицу было бы куда приятнее, чем этих разгильдяев Поттера и Уизли. Однако Саурон не жалел, что попал именно в тело Гарри. Нет, его ни капли не смутило бы пребывание в женском теле, всё-таки для айнур тело – это вторичное, и его меняют по настроению. Дело было в другом. Гермиону куда сложнее обмануть, а ещё у неё имелось то, чего не было у Гарри: полная семья. Взрослые, которым можно доверять. Она не стала бы утаивать от родителей появление голоса в своей голове. Как раз в тот момент, когда трое друзей закончили свой разговор, в гостиную вошёл староста. – Минутку внимания! – с важным видом произнёс Перси. – Всем ученикам запрещено покидать общежития факультетов до завтрашнего дня. Приказ директора!