Профессор некромантии

Альбус Дамблдор, величайший волшебник современности, уже много лет считал Хогвартс своим домом. Он настолько обжился в этом замке, что почти сросся со своим кабинетом и перестал беспокоиться о безопасности или о том, что кто-то посторонний может нарушить его уединение. Большинство учеников даже не представляли, где находится кабинет директора. А тем немногим, что знали или догадывались об этом, никто не сообщал пароль от горгульи. Только вступив в должность, молодой Дамблдор запирал двери своих покоев и накладывал сигнальные чары. На старости лет он совсем перестал это делать. Зачем напрягаться, если никто посторонний не пройдёт через горгулью? Да и если вдруг пройдёт, чего бояться столь могущественному магу? Это его должны бояться все волшебники, затевающие недоброе. Нынешней ночью всё было как обычно. Директор проснулся после полуночи по велению своего мочевого пузыря и отправился в уборную. Когда Альбусу перевалило за сотню лет, эти походы стали еженочным ритуалом. Чтобы лучше спалось, он после выхода из уборной попросил домовика заварить чашечку ароматного чая и подать овсяное печенье. За своим ночным перекусом директор едва не уснул в кресле. Сквозь дремоту ему чудилось, что кто-то ходит в соседней комнате. Шаги, скрип половиц и звук открываемых дверц шкафа Дамблдор принял за часть своего сна. Паранойей он не страдал, поэтому даже тени тревоги не зародилось в его душе. Директор так засиделся в кресле, что едва не уснул. Вовремя спохватившись, он взял с собой чашку с почти остывшим чаем и побрёл в спальню, одним глазом глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться в темноте. Альбус знал свои покои до мелочей и не потрудился зажечь свет. Люмос только сон прогонит и придётся пить зелье, чтобы уснуть. Внезапно кто-то выдернул чашку из его рук, причём так резко, что старый волшебник пошатнулся, запутался ногами в своей длинной ночной рубашке и стал падать. Альбус неловко взмахнул руками, не понимая, что происходит. Он упал на кого-то маленького, и это смягчило падение, но директор всё равно хорошо приложился локтем об пол. Охая, Дамблдор попытался встать и почувствовал, как под ним что-то шевелится. Его это не на шутку напугало. Сонный разум наконец начал понемногу анализировать случившееся и пришёл к выводу, что на него напали! Те шаги ему вовсе не почудились! Как назло вспомнился охотящийся за философским камнем Волдеморт, и по спине побежали мурашки. Как же беспечен он был! Не наложил даже простейшие сигнальные и защитные чары из-за чего Том запустил к нему ночью какую-то неведомую тварь, чтобы его убить. Он мог умереть прямо на своём ночном горшке! Дамблдора уже трясло от страха, когда он наконец сумел отцепить тварь от своей бороды и отползти в сторону. Палочки под рукой как на зло не было, но это не значит, что чудовищу достался лёгкий противник. Зажигая свет, Дамблдор уже был готов сражаться, но вместо чудовища или хотя бы упыря увидел перед собой обычного первокурсника. Гарри Поттер смотрел на него большими от страха глазами. Напряжение как рукой сняло. Складка меж бровей разгладилась. – Я… я искал кухню, профессор, – честно ответил Гарри, не видя смысла лгать. Профессор подумал, что это ему всё ещё снится. Разве могло такое произойти с ним в реальности? Он вопросительно приподнял кустистые брови, побуждая первокурсника продолжить. – Я опоздал на ужин и решил сходить на кухню ночью. Знаю, после отбоя выходить запрещено, но мне не спалось без ужина. Ребёнок виновато опустил голову. Дамблдор улыбнулся в бороду. Забавная же выходит ситуация. – И что же заставило вас думать, что кухня находится именно здесь, мистер Поттер? Как вам удалось миновать горгулью? – Я услышал, как профессор Макгонагалл произнесла пароль «Шоколадные крендельки». Где ещё может быть такой пароль, если не на кухне? Вот я и решил тихонько прийти сюда ночью. Пожалуй Альбусу стоило признать, что всё это целиком и полностью его косяк. Минерва оказалась права, когда говорила, что такие простые пароли его до добра не доведут. – Кухня, мистер Поттер, находится в подземелье, точно под большим залом, – снисходительно произнёс директор. – Вход туда закрыт красочным натюрмортом. Нужно пощекотать грушу на картине, чтобы войти. Ожидавший наказания Гарри, застыл перед старым волшебником с открытым от удивления ртом. Саурон не стал делать замечание. Сейчас такая наивность только сыграет на руку. Кажется, в глубине души мальчик и сам это понимал. Благодаря своему наставнику уже выучил, что образ милого малыша, задающего глупые вопросы, иногда может быть весьма полезен в разговоре со взрослым. – Ума не приложу, как вы пришли к выводу, что кухня может располагаться под крышей. – У волшебников всё не как у нормальных людей, – пожал плечами Гарри, глядя себе под ноги. Дамблдор отвернулся, тихо посмеиваясь. – Вы не будете меня наказывать, профессор? – осторожно спросил маленький гриффиндорец. – Не буду, Гарри. Как бы странно это ни звучало, но своим ночным визитом ты оказал мне большую услугу. Если в кабинет смог пробраться первокурсник, что стоит Тому подослать кого-то, чтобы убить своего врага прямо в постели? Следует поблагодарить Гарри за то, что он так вовремя ввалился в директорские покои посреди ночи, тем самым напомнив старому волшебнику про элементарные меры безопасности. Лучше предстать в нелепом виде перед учеником, чем оказаться застигнутым врасплох кем-то пострашнее. Причём Поттер – на редкость удачный визитер. Могли бы влезть близнецы Уизли, вот после кого проблем не оберешься. – Я тогда могу идти? – И куда же ты пойдешь? Уж не на кухню ли? – с хитрой улыбкой поинтересовался директор. – Нет уж, хватит на сегодня ночных прогулок. Я тебя чаем напою, и ты отправишься прямиком в башню факультета. Присаживайся на стул. Мальчик послушно занял предложенное место, отметив про себя, что директорское кресло, в котором он успел посидеть до этого, было в разы удобнее. – Пробовал когда-нибудь лимонные дольки, Гарри? – Д-да, пробовал как-то раз, – нервно ответил первокурсник, вспомнив про запасы директора, которые уже успел опустошить. Надо было видеть лицо Дамблдора, когда он обнаружил, что все угощения уже съедены! Ни лимонных долек, ни лакрицы, ни даже шоколада в ящике стола. Поттер неловко вытащил из кармана последнюю шоколадную лягушку и протянул ему. Нет, такого с директором Хогвартса не случалось ещё никогда! Ни с одним из директоров, если верить словам портретов, наблюдавших эту сцену. Когда Дамблдор смог унять приступ хохота, ему пришлось позвать домовиков, чтобы те заварили чай и принесли печенье. После чаепития он вызвался самостоятельно проводить ученика, чтобы тот ненароком не забрёл ещё куда-то. Шлёпая по коридорам замка в своих меховых тапках, Альбус думал о том, что обязательно расскажет об этом случае завтра на совещании. Гарри же размышлял о том, что с чужим пристрастием к гурманству всё-таки нужно что-то делать. Он понимал, что Аннатар так восстанавливает силы, но надо ведь знать чувство меры. Ладно Дурсли, но директора школы объедать – это ни в одни ворота. «Это всего лишь неблагоприятное стечение обстоятельств. Быстро ты сдаёшься. После первой же неудачи!» Гарри фыркнул. Аннатар совершенно не умел признавать свои ошибки. Если что случится не по плану, то сразу виноваты обстоятельства, злой рок и прочее. Спасибо, хоть самого Дамблдора не обвинил. «Просто директор не вовремя проснулся, только и всего». А, ну вот, теперь виноват Дамблдор, что помешал опустошать его же запасы и шарить ночью в его личных покоях. «Просто кто-то поторопился и построил неудачный план! И нет, не говори, что это было нашим совместным решением. Инициатор – ты, Аннатар. Это ты пожелал влезть к директору, ты не захотел тихонько уйти оттуда, пока у нас была возможность. Устроил всё ты, а поймали меня!» Саурон обомлел, услышав такую откровенную критику в свой адрес. За последние тысячи лет он совершенно от этого отвык. Когда он слышал подобные слова последний раз? Только от Моргота, наверное. Несколько эпох прошло с тех пор. Ни слугам, ни ученикам, ни даже вассалам не хватило бы смелости Тёмного Властелина хоть в чём-то упрекнуть. А маленький сирота отчитывал и упрекал, да ещё как! «Ты не можешь так говорить, я твой учитель. Это неуважительно! Ученику не дано познать глубину всех замыслов учителя, а уж причины его возможных неудач – тем более». Гарри даже не знал, как объяснить голосу совести, что «неудача» и «неблагоприятное стечение обстоятельств» – это его неконтролируемое обжорство. Аннатар всегда становится сам не свой, когда испытывает голод или малейший дискомфорт. Ему немедленно требуется устранить причину дискомфорта и не важно, каким путём. Спокойный и рассудительный в обычное время, Саурон становился непреклонным, злым и совершенно недоговороспособным в такие моменты. «Просто признай, что ты облажался и что меня поймали из-за тебя», – закатил глаза Гарри. Мальчик буквально почувствовал, как глубоко внутри него ворочается что-то недовольное и злое. Обиженное, оскорблённое. Как кто-то посмел не оценить гения, упрекнуть его в чём-то, пускай и заслуженно? Как вообще неблагодарный ребёнок мог даже подумать об этом? Как смеет он предъявлять претензии божеству, а не боготворить его? Немыслимо! Обиженный змей долго возился где-то в области сердца, Поттер решил не трогать его и просто понаблюдать за этими внутренними метаниями. Он не умел читать чужие мысли, да и никто не умел читать мысли подобных Саурону созданий. Но зато Гарри за последние месяцы научился распознавать чувства и настроения своего соседа по оболочке. Присутствие соседа с недавнего времени становилось всё более ощутимым. Возможно, Гарри стал более внимательным, а может сам сосед как-то вырос, кто знает. «Ну хорошо», – спустя полчаса сдался Аннатар. Гарри за это время успел вернуться в спальню и почти заснул. «Признаю, мне не повезло». Вот и как ему объяснишь, что «мне не повезло» и «я виноват» – немного разные вещи? – Послушай, ты никогда не думал о том, что… возможно тебе самому тоже нужен наставник? – прошептал Гарри, завернувшись в одеяло почти с головой. Ребёнок быстро уснул, а вот Саурону этой ночью не спалось. Как уж тут уснёшь? Мальчишка заставил его вспомнить о том, что он много тысяч лет назад спрятал на задворки сознания. Он мог бы быть другим. Мог повернуть назад, отказаться от всех сомнительных с точки зрения морали методов, что вошли в привычку. Мог вернуться к истокам и снова стать… Стать кем? В те давние времена, когда Саурон звался Майроном, он был добр, милосерден и справедлив. Он мечтал творить и заботиться о людях и эльфах, ежедневно улучшая для них мир. Проблема заключалась в том, что Майрон считался всего лишь первым среди равных, он невыносимо медленно шёл к своей мечте и в глубине своей души изнемогал от зависти к валар, которым вынужден был служить. Саурон же не служил никому, он был сам себе господином, для него не существовало преград. Имя Саурона знал весь мир, он оставил глубокий след в истории, а кто сейчас помнил Майрона? Саурон сам его забыл. Позволила бы гордость Майрону признать свою ошибку или уже тогда в его сердце появилась червоточина? Как давно он забыл о том, что такое искренность и благородство? Следующее утро принесло Гарри сюрприз. Во время завтрака Букля впервые прилетела с письмом и посылкой от Дурслей. Сверток оказался таким большим, что бедная сова едва могла лететь. Посылка состояла из газеты и пары журналов, фирменного тётушкиного пирога, большого пакета со сникерсами и снеками на любой вкус, а также «мотивационного» письма. В письме звучал отчаянный призыв не есть всякую дрянь, а ещё недовольство в адрес пернатого почтальона, который не способен унести посылку нормального размера. Очевидно, Дурсли не могли смириться с тем, что вернувшийся из интерната племянник с ними за одним столом будет есть лягушек и сверчков, поэтому они поспешили снабдить его нормальной едой. В письме просили слать сову как можно чаще и всё-таки разведать про возможность отправки посылок нормальной почтой. В конце письма дядя добавил, что хочет видеть тетради с решенными заданиями по математике, а Дадли приписал новость о том, что разбил выигранный кузеном велосипед. Что ж, Поттер и не надеялся увидеть велосипед вновь, когда уезжал. Он смотрел на это всё богатство и не мог поверить своим глазам. Не думал Гарри, что когда-нибудь ему доведётся получать такие посылки от дяди и тёти. Ему за все одиннадцать лет не подарили ни одного подарка лучше старых носков, а тут внезапно целый мешок со сладостями и журналы, которые просил Аннатар. – А говорил, что родственники тебя не жалуют, – протянул Рон, заглядывая в посылку. Однокурсники из семей волшебников заметили, что картинки на газете и журналах совсем не двигаются, это вызвало у них бурный интерес. Несколько человек окружили газету и буравили её взглядом, ожидая, что люди на фото перестанут притворяться и оживут. Другие с восхищением листали журнал, трогая красочные глянцевые страницы, не похожие на прессу волшебного мира. «Как всё удачно складывается! Это ровно то, что мне было нужно. Сегодня отправимся на дело». Гарри тихо вздохнул. Он не растерял доверие к Аннатару, но всё-таки немного переживал за успех их замысла. «Не бойся, в этот раз всё спланировано лучше некуда. Я принял к сведению твоё вчерашнее безосновательное нытьё и больше не допущу ошибки… Хотя странно было слышать упрёк от того, кто сам нас дважды чуть не угробил!» Аннатар «принял к сведению», но обиженно ворчал всё утро, словно кот, которому наступили на хвост. В конце концов Гарри пришлось задабривать его с помощью комплиментов и шоколада. И не только его. За слизеринским столом сидел недовольный Малфой, который так и не получил обещанное внимание друга. Пусть Поттер всё ещё не любил слизеринцев, он понимал, что поступать так с тем, кто тебе помог, нехорошо. Заручившись весомым аргументом в виде магловских сладостей, он пошёл к Драко. И пусть Малфой сперва воротил нос от всего магловского, Гарри заметил в его глазах жгучее любопытство. Какой ребёнок откажется от конфет? Малфою полюбились кислые шипучие батончики со вкусом яблока, благодаря им дружба была спасена. Аннатар планировал отправиться исследовать место обитания чудовища после уроков и репетиции с хором. Как бы Поттер его не уговаривал, избежать репетиции ему не удалось. Он вяло плелся к Флитвику, когда услышал надменный голос Драко: – Учишься петь арии, Поттер? Вот и стоило его кормить конфетами? Не иначе позлорадствовать пришёл. Гарри уныло кивнул в ответ и шагнул в кабинет. – Я с тобой! – заявил Драко, влезая в кабинет вперёд него. Сказать, что Гарри был удивлён – это ничего не сказать. Обычно друзья ему сочувствовали, когда узнавали, что он идёт на репетицию. От этого петь в хоре становилось ещё противнее. А тут Драко внезапно решил составить ему компанию. – Тебя не поймаешь, Поттер, вечно вокруг тебя эти Уизли. – Ты пошёл в хор ради меня? – изумился Гарри. – Не совсем. Решил совместить приятное с полезным. Помню, как бурно ты отреагировал на то, что я не умею петь. Видимо, это действительно неприлично большой пробел в моих знаниях, надо это исправить. К тому же матушка будет довольна, если научусь… Поэтому я здесь! Впервые за всё время репетиция пролетела так быстро, что Гарри её и не заметил. Драко сыпал шуточками, иногда обидными, ворчал на девочку с Когтеврана, которая фальшивила, подсказывал Гарри, когда тот путался в чтении нот. С Малфоем ненавистный хор перестал быть таковым. Поттер пришёл к тому, что ничего страшного в пении нет и он даже ждёт следующую репетицию с нетерпением. В приподнятом настроении он забрал спрятанную палочку из тайника в башне Гриффиндора, а потом отправился в туалет Плаксы Миртл. – Так какой у нас план, Аннатар? «Сперва нам нужно себя обезопасить. Помнишь, что чудовище убивает взглядом? Смотреть мы будем моими глазами, меня взглядом не убить, в отличие от тебя». У мальчика на языке вертелась сотня вопросов. Сколько ещё удивительных тайн и загадок хранит в себе Аннатар? Когда думаешь, что тебя уже ничем не удивить, он вечно придумывает что-нибудь новенькое. Каково это, смотреть его глазами? «Поначалу будет немного больно, но это пройдёт. Потерпишь?» Гриффиндорец бесстрашно кивнул и уже в следующий миг его голову пронзила вспышка боли. Глаза болели так, словно кто-то заливал в них раскаленный металл. Мальчик осел на пол и схватился руками за голову. «Потерпи ещё немного, солнце, почти готово». Боль пульсировала в голове с минуту и начала утихать, пока не исчезла без следа. Гарри дрожащей рукой вытер со лба пот. Когда он опасливо открыл глаза, то понял, что очки ему совершенно не подходят. Он снял их и вместо размытой пелены увидел мир вокруг себя в мельчайших подробностях. – Ого, – только и смог он сказать, когда разглядел крошечного паучка в дальнем тёмном углу туалета. – Аннатар, можно я… «Да, осмотрись. Тебе нужно привыкнуть и прийти в себя, прежде чем мы продолжим». Гарри первым делом побежал к окошку. Раньше без очков он едва ли видел дальше своей руки. А теперь мальчик с восторгом рассматривал из окна Запретный лес на горизонте и сидящих на ветках деревьев птиц. Когда он разглядел даже муравья в траве, то запрыгал от восторга. – Вау! Это просто потрясающе! Неужели ты правда всегда так видишь? А ещё дальше можем посмотреть? «Можем, но для этого нужно забраться на башню повыше». Вот одна из причин, по которой Саурон построил исполинскую башню Барад-Дур и жил почти на самой её вершине. Он мог смотреть через горы на своих соседей в Гондоре, а если заручиться палантиром, то мог смотреть и ещё дальше. Гарри отлип от окна и тут заметил своё отражение в зеркале. Его глаза больше не были зелёными. Они стали ярко-желтыми и слегка светились. Прямо как в день их знакомства. – Ничего себе! – восхищенно прошептал мальчик, прижавшись к зеркалу. – Так и знал, что ты кот! В голове прозвучал смешок Аннатара. Глаза в самом деле выглядели точь в точь как кошачьи, не было разделения на радужку и белок. Яркая радужка занимала весь глаз, а в середине вытянутый зрачок. Мальчик заметил, что зрачок очень чутко реагирует на свет и может становиться почти круглым, как у кота перед прыжком, или наоборот сжиматься в узкую полоску. «Ну всё, хватит играть. Нам пора приступить к делу. Мои глаза с тобой ненадолго, у нас всего несколько часов». Он пока не мог создать собственную оболочку, но ему хватило сил сконцентрироваться на одной части тела и придать ей нужные свойства. «В случае опасности будем действовать так. Ты отвечаешь за защиту, а я буду атаковать и делать всё остальное. Сейчас я покажу тебе заклинание, которое ты будешь использовать». Саурон вытащил палочку с пером феникса и взял её в правую руку. Гарри колдует правой, так ему будет проще прочувствовать и повторить за наставником. – Протего! Перед мальчиком возник полупрозрачный щит от пола до потолка. По щиту пробежала бледно-голубая волна, когда Саурон для примера бросил в него пустую мыльницу. Мыльница отскочила в сторону. «Ты должен научиться делать это безупречно, чтобы в случае опасности мгновенно среагировать и спасти нам жизнь. Это будет твоя единственная и самая важная задача. Думаю, ты с ней справишься хорошо и мне не придётся убивать нашего монстра». – Я справлюсь, Аннатар, можешь не сомневаться. Поттер почувствовал, что к нему возвращается контроль над правой рукой. Время пробовать самому. После первых попыток ему удалось разве что вызвать голубые искры с конца палочки, но это не убавило решимости. Если Аннатар сказал, что получится, значит, так и будет. «Ты должен вспомнить те ощущения и повторить за мной в точности. Давай покажу ещё раз. Это твоё тело, если смог я, то сможешь и ты». После пятой попытки у мальчика получилось создать первое подобие щита. Он был маленький, дрожащий и хлипкий, но уже мог от чего-то защитить. Так быстро Гарри ещё не доводилось учить заклинания. Профессор Флитвик неделями рассказывал о каждом заклинании. На его уроках долго разучивали правильные движения палочкой, разбирали заклинания по слогам и даже после этого что-то наколдовать с первого раза не удавалось почти никому. Дело здесь вовсе не в Флитвике, а в отсутствии опыта у юных волшебников. Они плохо чувствовали свою магию и не умели направлять её. Профессор не мог сделать всё за своего ученика, но мог провести его за руку, чтобы тот медленно на своём опыте получил нужный навык. У Гарри благодаря Аннатару была возможность проскочить все эти этапы и сразу получить нужный опыт без долгой учёбы и изнурительных тренировок. На десятый раз удалось создать вполне себе приличный щит. Не прошло и четверти часа, как он освоил заклинание! – Может, ещё что-нибудь выучим? – спросил Гарри, воодушевленный своим успехом. «В другой раз. Иначе мы с тобой сейчас устанем раньше времени. Плюс с одним заклинанием ты не будешь распыляться и точно справишься с возложенной на тебя миссией. Тебе нужно быстро среагировать, не размышляя над тем, какое заклинание использовать». Гарри неохотно согласился. В самом деле так будет проще. Остаётся только испробовать новое заклинание в деле. – Ну, где там твоё чудовище, Аннатар? – азартно спросил мальчик, держа палочку на готове. «Есть одна зацепка. Но мне нужно, чтобы ты до мелочей вспомнил всё, что было, когда мы находились в этом туалете в прошлый раз. Начиная с того момента, как ты пошёл отмываться от собачьих слюней. Мне нужны все твои впечатления, мысли и чувства в тот момент». Поттер удивлённо приподнял брови, но принялся вспоминать. – Стоял я вроде бы вот здесь, тут ещё рядом краник такой интересный. Гарри даже открыл воду и принялся умываться, прямо как тогда. Он помнил, что ему было противно из-за слюней, руки мерзли, потому что вода текла чуть тёплая. Испытывал лёгкое недовольство из-за того, что Миртл летала над головой и мешала. Он рассматривал змейку на соседнем кране и думал о том, что будет делать, если Малфой не принесёт мантии и всё-таки подставит их с Роном. «Вот оно! Ты сейчас думаешь на другом языке». – На французском? – удивился Гарри. Французский был единственным иностранным языком, который он в какой-то степени знал. И пока знал не так хорошо, чтобы на нём думать. «Если бы так. Скажи вслух, о чём ты сейчас думал». – Я вспоминал тот день, я умывался и переживал, что Малфой нас подставит, – растерянно повторил Поттер. Обычный английский. В чём подвох? Может, это не работает вслух? Но такого не может быть! Если можешь думать на каком-то языке, то и говорить на нём вслух не проблема. «Странно, почему-то не работает. Давай ещё раз про себя. Делай всё, что делал до этого, не отвлекайся на меня». Опытным путём разобраться в этой загадке удалось. Когда мальчик вновь задумался и с английского перешёл на другой язык, Аннатар ему резко скомандовал: «Вслух, Гарри!» Изо рта Гарри вырвалось какое-то немыслимое шипение. Осознав это, он сам испугался. «Помнишь, Миртл говорила, что перед смертью слышала мальчишку, говорящего на странном языке? Этот язык или призовет чудовище, или откроет нам путь к нему». По спине пробежали мурашки. Как он, Гарри, мог оказаться на месте того мальчика? Откуда у него связь с чудовищем? Им быстро удалось выяснить, что всему виной змейка на том самом кране. Шипеть получалось только когда Гарри смотрел на неё или тщательно представлял в уме. При этом Аннатар шипеть не мог, куда бы он ни смотрел и что бы ни представлял. Зато благодаря Гарри выучил несколько фраз, которые могут пригодиться в разговоре с чудовищем. «Что ж, мы с тобой готовы, остаётся подобрать пароль. Повторю правила: ты готовишься в любой момент применить Протего, а я делаю всё остальное. Бежать или идти вперёд решаю я. Мы не спорим и всё делаем вместе, особенно в присутствии чудовища». Гарри Поттер оказался первым волшебником на свете, использующим сразу две палочки двумя руками. Вот оно, то преимущество, о котором ранее говорил Саурон. Они могли одновременно защищаться и нападать. Попробуй, одолей такого противника в бою один на один! Чудовище на зов появляться не спешило. Да и откуда ему вылезти, не из унитаза же? Значит, пароль не призывает, а открывает проход. Аннатар склонялся к тому, что тайный ход спрятан прямо за раковиной. Он осмотрел и простучал стенку. Замаскировано на совесть. Саурон залез рукой за раковину, чтобы проверить на наличие потайных рычагов, когда Гарри пришла идея. Зачем так долго искать и прощупывать стены, если можно попробовать отгадать пароль, и ход откроется сам? Аннатар сам говорил, что у них не так много времени, значит, нужно помочь и ускорить поиски. Если возиться слишком долго, к приходу чудовища он останется без этих волшебных глаз. – Давай я помогу тебе, Аннатар? – прошипел Поттер. «Я тебя не понимаю, Гарри». – Вместе подберём пароль, – продолжил мальчик, не перестроившись на родной язык. – Что-нибудь в духе "покажись, тайная дверь" или "откройся". Всё произошло так быстро, что они ничего не успели сделать. Прямо перед носом разверзся проход. Раковина отъехала в сторону, Гарри не удержал равновесие и свалился в чёрный провал.