Профессор некромантии

Тоннель оказался очень длинным и извилистым. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Гарри наконец-то вылетел из него, проехав несколько метров на животе через покрытые пылью останки мелких животных. Мерзко, но хотя бы без травм. Спасибо, что тут не мусорный отсек или бак для нечистот. К останкам Саурон хорошо относился — работа обязывала. Трупы редко попадаются первой свежести и редко выглядят хорошо, так что он был не из брезгливых. К тому же, тут были уже иссохшие кости, а не разлагающаяся плоть. Гарри же скорее испытывал не отвращение, а страх. Своими глазами он бы не увидел, что смягчило ему падение, но глаза Аннатара превосходно различали в кромешной тьме абсолютно всё. Под ногами хрустели кости мелкого зверья. Саурон поднялся и принялся отряхиваться, не говоря ни слова. Шум они подняли знатный, но всё же есть вероятность, что их визит остался незамеченным. По слою пыли на останках можно было сделать вывод, что тварь либо в спячке, либо сдохла. Либо выросла и перешла на другой рацион. Мальчик обернулся и взглянул на трубу, из которой они вылетели. Нет, своими силами туда никак не забраться. Поверхность трубы гладкая, зацепиться невозможно. Ещё и сверху послышался какой-то звук, подозрительно напоминающий закрывающиеся створки тайного прохода. Раковина встала на место. Отряхнувшись от грязи, Саурон смахнул пыль с первой попавшейся горизонтальной поверхности и уселся на неё. «Так и знал, что мы опять попадём в какую-то задницу. Казалось бы, всё предусмотрел, но когда с тобой Гарри Поттер, вероятность неблагополучного исхода возрастает в разы». Он выудил из кармана сникерс и разорвал упаковку. «Ты собираешься есть прямо здесь?!» У Гарри просто не укладывалось это в голове. Где-то поблизости рыщет монстр, а они трапезничать уселись. Опять! «А что? По твоей милости мы здесь надолго. Я специально взял с собой перекусить. Как чувствовал, что пригодится». Саурон планировал запастись провиантом перед этой вылазкой, поэтому и рвался на кухню. Дамблдором спутал все планы, но зато Дурсли своей внеплановой посылкой помогли. Гарри испытывал жуткую смесь эмоций от стыда, ведь свалились они по его вине, до раздражения, ведь Аннатар вновь взялся за старое. В этом подземелье обитает отнюдь не милый старичок с запасом лимонных долек и шоколадом в ящике стола. Здесь ошибка и промедление может стоить жизни. «Именно так! Поэтому будь добр, помолчи, пока я пытаюсь придумать слова, которые проложат нам путь назад. Или ты собрался идти на чудовище, не имея путей отступления за спиной?» Мальчик смутился. О таких вещах он не задумывался, а стоило бы после двух встреч с монстрами. «Подожди, ты сказал "слова"?» – переспросил Поттер. – «Что ты имеешь ввиду? Хочешь подлизываться к чудовищу, как мы делали со Снейпом и дядей Верноном? Думаешь, после этого оно нас отпустит?» Телом теперь управлял Саурон, он закатил глаза, услышав теорию своего воспитанника. «Неужели ты думаешь, что на все случаи жизни у меня один приём? По-твоему, я только и делаю, что лопаю шоколад и пытаюсь льстить каждому встречному?» «Ну-у…» – нерешительно протянул в ответ Гарри. Он бы добавил, что помимо перечисленного Аннатар имеет дурную привычку выносить мозг всякому, кто с ним хоть в чём-то не согласен. А ещё он очень быстро принимает очень непростые решения, вроде убийства. И пускай убит был не человек, а цербер, Гарри всё равно не мог представить себя, действующим в той ситуации аналогичным образом. Даже если бы он умел использовать то заклинание. Убийство – это что-то непоправимое. Разве можно кого-то убить вот так легко, без всяких раздумий? Он помнил, как горевал Хагрид по Пушку. Саурон счел, что при таком взгляде на ситуацию многому мальчик у него не научится. Придётся в очередной раз снизойти до этого несмышлёныша. «Не забудь про свою миссию, а я тем временем расскажу о том, какие выходы из данной ситуации вижу». В распоряжении Гарри оставалась правая рука, и он покрепче сжал ею палочку, готовый в любой момент использовать щитовые чары. «Если мы пойдём к Медузе прямо сейчас, у нас не будет права на ошибку. Либо подчиним её, либо убьём. Если убьём, значит, мы бездарно потратили время и силы. Именно поэтому нужно предусмотреть возможность для отступления, чтобы у нас был второй шанс», – начал Аннатар. – «Скорее всего отсюда есть другие выходы, но на их поиск уйдёт целая вечность, если они так же спрятаны, как и этот. Нет смысла искать другой путь, нужно попытаться выбраться здесь». Но возможно ли вообще вылезти через эту трубу? Гарри сомневался, что Левиоса сработает, если направить палочку на самого себя. Метлы под рукой не было, а полётам без неё Аннатар ещё не успел его обучить. «Мы могли бы попробовать полетать, но я как-то не настроен тебя учить этому сейчас». «Но почему?» – тут же подал голос Гарри. «Даже не знаю! Возможно, потому, что мы свалились сюда благодаря тебе? Ну и помимо этого я не считаю полёт в трубе подходящим для первого урока. Не надейся, что летать сможешь так же легко, как учить новые заклинания. Потратим много сил и ничего не добьёмся». Гриффиндорец поник. Впрочем, предавался печали он недолго, ведь скоро представил, каким потрясающим будет урок полётов, когда Аннатар перестанет быть бесплотным. «Если отмести полёты и поиск других тайных ходов, у нас остаётся лишь один вариант – проложить путь самостоятельно. Тут не обойтись без хорошего заклинания». «Ты придумываешь заклинание?» – не поверил своим ушам Гарри. Это уже было что-то новенькое! Поттер ещё ни разу не слышал, чтобы кто-то придумал настоящее заклинание. Разве что иногда близнецы промышляли чем-то таким, но их проделки казались несерьёзными, обычное хулиганство. Аннатар явно вел речь о чём-то более масштабном. Такому в Хогвартсе не учат. Саурон сидел с четверть часа, прежде чем наконец поднялся и встал лицом к проходу. Он возвел руки и… начал петь. Он пел голосом Гарри, его ртом, но сам Гарри никогда не слышал у себя таких чистых звуков, таких интонаций и даже не представлял, что может звучать так. Властно, уверенно, возвышенно, идеально попадая в ноты. Мальчик был ещё больше удивлён, когда понял, что это не просто песня, а заклинание в стихах, суть которого сводилась к тому, что Аннатар вплетал свои чары в стены Хогвартса и призывал старый замок покориться его воле. Поначалу ничего не происходило, но когда голос набрал силу, по стенам прошла дрожь, всколыхнулась пыль. Каменная кладка дрогнула, через гладкую покатую поверхность тоннеля прорезались ступени. Прямо на глазах воздвиглась лесенка, по кругу опоясывающая трубу. У неё не было перил – Саурон не стал тратить силы на такое излишество – но выбраться по этой лесенке было вполне возможно. Когда Аннатар умолк, движение прекратилось, всё замерло. «Вау», – тихо произнёс Гарри. – Теперь ясно, почему я заставлял тебя посещать репетиции с хором? – вслух усмехнулся Саурон. – Всё ещё сомневаешься в полезности этого навыка? «Не сомневаюсь, но… Я ведь ни за что не смогу вот так придумать заклинание, да ещё и спеть». Вот тут маленький гриффиндорец, пожалуй, был прав. Такому уровню мастерства почти невозможно научиться за человеческую жизнь и дело тут не в одном лишь умении петь. Мало просто петь, надо уметь подбирать правильные слова, чтобы получилось хорошее заклинание. Саурон превосходно умел импровизировать и сочинять на ходу сложнейшие хитросплетения чар, которые почти невозможно разбить, но сейчас перед ним стояла ещё более непростая задача. Нужно выдумать такое заклинание, которое будет достаточно простым, чтобы на него хватило сил ребёнку. Простым, но действенным! Негде разгуляться, ведь на изысканные формулировки и изощренные обороты попросту не хватит сил. Ему пришлось подготовиться и сперва подобрать нужные слова, прежде чем петь. – Ничего, научишься со временем. Возможно, не сможешь сочинять заклинания на ходу, но с подготовкой справишься уж точно, – ответил Аннатар. – Обрати внимание, я не использовал палочку. Тебе не нужно будет ничего, чтобы творить магию. А чтобы разрушить твои чары, другому магу нужно услышать твое заклинание и составить ему в противовес своё, которое окажется сильнее. Разрушить твои чары будет очень сложно, если вообще возможно. Колдовство местных магов было более простым в исполнении. Возможно, более быстрым, ведь все заклинания состояли в крайнем случае из пары-тройки слов. При всём своём удобстве и простоте, эти заклинания в силе и стойкости проигрывали стихотворным заклинаниям. Придуманное заклинание не сможет снять банальной «финитой» любой прыщавый школьник. С таким заклинанием придётся попотеть даже опытному чародею вроде Альбуса Дамблдора. – Ну всё, довольно сидеть в этой помойке. Мы идём на охоту! – азартно заявил Саурон. Долго блуждать не пришлось, вскоре они наткнулись на украшенную каменными змеями дверь. Можно было даже не гадать, что скрывается за этой дверью. Логово змеиной твари располагалось прямо здесь. Саурон не стал долго мудрить и исследовать дверь, вместо этого сразу поручил Гарри подобрать пароль. Получилось с первой попытки. «Что ты сказал? Какая фраза открывает дверь?» – спросил Тёмный Властелин. Он впервые видел, чтобы кому-то удавалось так легко и просто подобрать пароль, не потратив на это даже пары дней и бочонка вина. «Сказал "откройся", и оно открылось», – просто ответил Гарри. – «В туалете Миртл тот же пароль». Саурон сделал вывод, что умом местных волшебников не понять. В этом мире проще найти конфеты со вкусом рвоты, чем логику и здравый смысл. Остается лишь надеяться, что гоблины в банке используют пароли хоть немного посложнее. Впереди их взору предстал огромный зал, через него тянулся выложенный гладкими мраморными плитами проход, над которым с двух сторон нависали каменные статуи змей. А за статуями – вода. Огромный бассейн. Темный Властелин хорошо видел, но разглядеть глубину бассейна не смог. Этот искусственный водоем показался ему бесконечно глубоким. «Скажи-ка этой двери, чтобы она закрылась», – попросил Саурон, не сделав ни шагу внутрь. Майа сам застыл как статуя, глядя на неподвижную водную гладь. Нет уж, по своей воле он туда не пойдёт ни за что! Саурон уже представлял, как эта змеиная тварь утащит его под воду и начнёт топить. «Что? Но мы ведь даже не попытались победить Медузу!» – возразил Гарри. – «А как же философский камень и твоё возрождение?» «Ничего, что-нибудь ещё придумаем», – ответил голос совести, отступая на шаг от двери. – «Закрывай скорее и пойдём отсюда!» Гарри никак не мог понять, что сейчас происходит. Аннатар сам уговорил его на эту авантюру, сам затащил сюда, а теперь неожиданно сдаёт назад. Им всего-то осталось поговорить с одной змеиной дамой. Кое-кто убеждал, что прекрасно находит общий язык с женщинами. «В чём дело, Аннатар?» – поинтересовался Гарри, и не подумав выполнить указание. – «Мы ведь почти у самой цели! Ты что, испугался?» «Я принял стратегическое решение отступить», – огрызнулся Саурон. – «Выполняй, что я велел! Забыл про наш уговор действовать вместе? Если я говорю, что мы возвращаемся, значит, так нужно!» Поттер не стал больше спорить и послушно исполнил распоряжение голоса совести. В самом деле, здесь нет места для пререканий. Спорить они будут когда выберутся наружу. Едва дверь со скрежетом захлопнулась, Гарри с удивлением обнаружил себя бегущим в сторону выхода. Да, именно бегущим! Они с такой наглой уверенностью ввалились в логово чудовища, а теперь вдруг сбегают, даже не встретив никакой опасности на своём пути. Что так напугало ангела-хранителя в полупустой комнате? Если уж на то пошло, сам мальчик считал склад костей у входа куда более жутким, чем то помещение с каменными змеями. Саурон на всех парах влетел в тёмный тоннель и чуть ли не бегом стал подниматься по лестнице. Не хватало дыхания, кололо в боку, но он не останавливался даже на секунду. Спешил так, словно за ним гнались все чудовища на свете, а не одна-единственная змеиная дама, которой, возможно, тут и нет. Спускаться оказалось куда быстрее и приятнее, чем подниматься. Внезапно сверху свалилось что-то очень большое. Прямо перед мальчиком на лестницу упала гигантская змеиная голова с яркими жёлтыми глазами, что светились даже в кромешной тьме. Гарри различил длинное змеиное туловище, что тянулось через весь тоннель и заканчивалось на лестнице несколькими ярусами выше. Очевидно, в подземелье обитала вовсе не Медуза. Видимо, когда они с Аннатаром ушли искать чудовище, разбуженный шумом и вибрацией змей приполз к выходу посмотреть на нарушителей покоя, после чего обнаружил в тоннеле вместо гладких стен лестницу. Разумеется, хозяин подземелья решил лично осмотреть это новшество и залез туда, а после на лестнице столкнулся с мальчиком, собирающимся сбежать. – Чужа-а-ак, – прошипел василиск, нависая над ребёнком. Гриффиндорец в ужасе отшатнулся и упал на задницу, больно ударившись о ступени. Обе палочки выпали из рук и укатились по тоннелю в самый низ, затерялись в груде костей. Гарри неуклюже упёрся ладонями в стену и ступени, чтобы кубарем не свалиться вниз, переломав себе все кости во время падения. – Не ешь меня, я не чужак! – крикнул ребёнок, прижимаясь спиной к холодным ступеням. Змеиная голова приблизилась вплотную. Гарри почувствовал прикосновение холодной влажной чешуи. Василиск обнюхивал своего гостя. – Не чужак? А кто тогда? – удивлённо спросило чудовище. – Откуда ты знаешь змеиный язык, человеческий детёныш? «Кто я, Аннатар?» – содрогаясь от ужаса, спросил Гарри у голоса совести. – «Он спрашивает, кто я». «Ты – его хозяин», – кое-как нашёлся с ответом Саурон. – «Скажи ему, что теперь ты будешь главным». «Ты уверен, что сейчас подходящий момент, чтобы диктовать наши условия?! У нас даже палочки нет!» – возмущённо ответил Гарри. «Скажи, что будешь кормить его, если он будет тебя слушаться», – предложил Тёмный Властелин. Поттер считал этот аргумент откровенно слабым. Что мешает этой уродине сожрать его на обед, особенно когда он сам подаст идею перекусить? – Я… Я – твой гость! Специально выучил язык, чтобы встретиться с тобой, – выпалил Гарри, пытаясь осторожно отползти от змеиной морды. Василиск заинтересованно склонил голову на бок и приблизился ровно настолько, насколько мальчик от него отполз. Гарри невольно засмотрелся на его зубы. Чудовищно огромные клыки! Их было гораздо больше, чем во рту у обычной змеи. Целый частокол острых зубов длиной не меньше ладони. Кажется, василиск заметил повышенное внимание к своим зубам и шире открыл пасть. – Гость? У меня не бывает гостей, – ответил змей. «Что он говорит, Гарри?» – нетерпеливо спросил голос совести. «Не мешай мне, Аннатар!» – решительно осадил его мальчик. – «Теперь я буду руководить!» В каком-то месте план Саурона дал сбой. Как так вышло, что ученик отодвинул его на вторую роль? Его охватило такое возмущение, что он почти позабыл про свой страх перед водой. Василиск тем временем спустил своё туловище перед Гарри, заняв всю лестницу на несколько пролётов вперед. Теперь можно и не думать о том, чтобы выбраться на поверхность. Из раскрытой пасти показался раздвоенный язык. Чудовище снова принюхивалось. Гарри молился, чтобы змей не счёл его запах чересчур аппетитным. Пока рептилия размышляла, как бы поступить со своим незваным гостем, гриффиндорец судорожно думал над тем, чем бы его отвлечь. – Знаешь, я очень люблю змей! – выпалил он первое, что пришло на ум. – Шляпа даже хотела распределить меня на Слизерин, но не повезло. – С-слизерин? – с ещё большим интересом переспросил змей, словно услышав знакомое слово. – Да! – воскликнул Гарри, обрадованный тем, что удалось завязать диалог. – У меня не получилось поступить на Слизерин, но зато у меня есть друг со Слизерина и очень хорошие отношения с деканом этого факультета. И на квиддиче я всегда болею только за змей! Тут он уже приврал. Отношения со Снейпом перестали быть отвратительными и стали терпимыми, но оценкой «хорошо» там даже не пахло. Про квиддич и говорить нечего. Поттеру сейчас не было до этого дела, он бы сказал даже о том, что водит дружбу с самим Мерлином, если бы это только помогло спастись. – Я тоже люблю С-слизерина, – признался василиск. – Он был очень хорошим. Гриффиндорец не сразу осознал, что речь идёт уже не о факультете, а о самом его основателе. Неужели василиск настолько древний? В это сложно было поверить. Сколько же ему лет? – А какой он был? – поспешил задать вопрос Гарри, чтобы монстру не наскучил разговор. – Ты знал Салазара Слизерина? «Что происходит, Гарри? Ты не можешь вот так игнорировать меня!» Саурон был просто не способен оставаться в стороне, особенно в такой момент. Он был возмущён, его одолевало любопытство. Что-то разворачивалось прямо у него под носом, а он не понимал происходящего! Гарри показалось бы это забавным, если бы над ним сейчас не нависал василиск. «Потом расскажу», – пообещал мальчик. – «Кажется, у меня получается его уболтать». Возмущения это не убавило, но Саурон всё же ненадолго замолчал. Сам он в этой ситуации мог сделать немногим больше, чем Гарри. Можно было бы призвать волшебные палочки с помощью манящих чар, но не когда находишься в паре дюймов от пасти чудовища. Любой неосторожный жест может спровоцировать атаку. Пока что переговоры шли успешно. Выяснилось, что василиск был лично знаком со Слизерином и очень его любил. – Ползи за мной, я тебе его покажу, – прошипел змей, медленно переваливаясь через ступени на пролет ниже. Гарри ничего не оставалось, кроме как идти за ним. По пути он наконец смог рассказать изнемогающему от любопытства голосу совести, что тут вообще происходит. Саурон, хотя и сердился, в глубине души ощутил тень гордости за ученика. Мальчишка не растерялся в такой ситуации и ловко сумел выкрутиться. Кое-чему всё-таки научился у своего наставника: язык – оружие получше палочки и самого острого меча. «Сделай ему комплимент», – подсказал Тёмный Властелин. – «Рептилии нередко бывают тщеславны». – Ты такой большой и длинный! Никогда не видел таких величественных змей. – Конечно, я ведь вас-силис-с-ск, – удовлетворенно прошипел монстр где-то далеко впереди. Мальчик заметил, что змей особенно сильно шипит и растягивает слова, когда говорит о вещах, которые ему нравятся... Надо же, на свете есть вещи, которые нравятся такому чудовищу. А ведь Поттер не так давно считал, что этот змей и все ему подобные – абсолютно неразумные существа, умеющие только убивать. – У тебя красивые глаза, – продолжил умасливать его Гарри. – Светятся в темноте как два прожектора, у меня аж мурашки! – Правда? – воодушевленно спросил василиск. – Мне никто такого не говорил. Обычно все умирают, когда встретятся со мной взглядом. Гриффиндорцу даже стало его немного жаль. Сидит в этом сыром подземелье тысячу лет один, не видит ни солнца, ни других живых существ. А те, кого он видит, сразу же умирают. Возможно, василиск даже своего любимого Слизерина в лицо ни разу не видел. Мальчик против воли испытал к нему сочувствие и начал потихоньку расспрашивать обо всём. Выяснилось, что это место – Тайная комната, что Салазар поместил сюда василиска, чтобы тот истребил всех учеников магловского происхождения и полукровок. На всякий случай василиск уточнил, не магл ли его гость, на что Поттер пылко заверил в том, что оба его родителя были волшебниками. Змей проникся своей ролью гостеприимного хозяина и рассказывал понемногу обо всём, что видел и знал, а Гарри не забывал восхищаться и нахваливать его по любому поводу. Аннатар был совершенно прав: василиск оказался очень падким на комплименты. Он откровенно красовался перед мальчиком, поворачиваясь то одним боком, то другим, сворачиваясь в кольца и красиво извиваясь. Гриффиндорец едва успевал придумывать красочные эпитеты, чтобы нахваливать устрашающее великолепие своего нового знакомого. Василиск приполз к той же двери, которую не сумел преодолеть Аннатар. Он назвал пароль и проскользнул в открывшийся проход, а Гарри так и замер у входа. Голос совести категорически отказывался туда идти. Ноги не слушались и топтались на месте, мальчик никак не мог пересилить своего невидимого друга. После своей трагической гибели в Нуменоре Саурон ненавидел и панически боялся воду. Он по широкой дуге обходил все водоёмы от морей до лесных речушек. Даже ванну с тех пор никогда не набирал до края и купался только со слугами, чтобы те успели вовремя спасти, если что-то пойдёт не так. Разумеется, сами слуги не знали об этом страхе их Повелителя и думали, что всему виной капризы изнеженной особы. Всё-таки в быту Саурон редко что-то делал сам, предпочитая поручать рутинные задачи прислуге, так почему бы не поручить им и купание? Как же они ошибались. Раньше Тёмный Властелин прекрасно плавал и охотно проводил время на пляже в компании майар Ульмо, но теперь даже от мысли об этом его бросало в дрожь. Все айнур чрезвычайно выносливые, однако даже божествам вроде него иногда доводилось умирать, если повреждались их тела. В Нуменоре он умирал безумно долго и тысячу раз проклял свою живучесть. Когда на горизонте появилась огромная волна, Саурон лишь рассмеялся. Он смеялся, когда вода настигла людей, смыла их города с лица земли. Но когда уровень воды достиг вершины храма, в котором Гортхаур делал человеческие жертвоприношения, стало уже не до смеха. Он забрался на самую крышу, держался за шпиль, но море бушевало так, что его попросту смыло и уволокло в самую пучину. Саурон пытался выплыть на поверхность, он мог очень долго не дышать под водой и изо всех сил пытался спастись, но безжалостная стихия увлекала его все дальше на глубину. Тёмный Властелин отчаянно боролся за жизнь даже когда вода заполнила лёгкие, а над головой была непреодолимая толща воды. Он умирал, казалось, целую вечность и всё никак не мог покинуть телесную оболочку, запертый в теле, словно в затопленном корабле. Что-то тянуло на глубину, чья-то злая воля не желала его отпускать. Саурона хотели похоронить на морском дне, чтобы он больше никогда не смог творить чёрные дела в Средиземье. Его утянули так глубоко, что он больше не видел света над головой, но даже когда давление становилось невыносимым, он всё ещё был жив, всё ещё чувствовал. Огромного труда стоило освободиться из липких холодных пут чужой воли, покинуть наконец умирающее тело и, захватив с собой Кольцо, бесплотным духом вернуться в Средиземье. Тёмный Властелин очень долго не мог воплотиться после этой смерти. Не из-за нехватки сил, а потому, что его никак не отпускал пережитый ужас. Гортхаур был просто не способен успокоиться и колдовать, не мог взять себя в руки. С тех пор он почти не покидал свою башню. Барад-Дур возвышался выше гор, уж его затопить не выйдет, даже если обрушить на Средиземье целый океан. Именно поэтому Саурон чувствовал себя вполне комфортно в башне Гриффиндора, а здесь… Воображение живо нарисовало, как василиск сталкивает его в воду, тащит на дно и топит. Или как за спиной закрывается дверь, а из ртов статуй начинает большими потоками течь вода, пока не заполняет весь зал до самого потолка. Саурону казалось, что если он переживёт это ещё раз, то сойдёт с ума. Василиск обернулся и взглянул на топчущегося у входа ребёнка. – Ползи за мной, – позвал он. – Покажу тебе С-с-слизерина. «Говори ему что хочешь, но я туда не пойду!» – заявил голос совести, вцепившись левой рукой в дверной косяк. Спокойная водная гладь бассейна казалась ему смертоносной пучиной, что лишь притворяется мирной и ждёт подходящего момента, чтобы убить. Саурон предпочел бы сам лечь в гильотину, чем оказаться в воде. – Да мне и отсюда видно! – нервно крикнул Гарри василиску. – Это же статуя Салазара Слизерина там, в конце зала? Змей обернулся и посмотрел на него как на дурака. Ох уж эти человеки, вечно свои ноги боятся замочить. Захаживал к нему лет пятьдесят назад один парнишка в блестящих ботиночках. Тоже осторожничал, чтобы никто по промокшему подолу мантии не догадался, куда он бегает после уроков. Василиск вернулся к двери и низко склонил голову. – Залезай, человеческий детёныш. Донесу с-сам, не промокнешь. Гарри передал его слова Аннатару, но уговорить его переступить порог всё равно не вышло. «Почему ты не хочешь туда заходить?!» – не выдержал Гарри. – «Сейчас змея обидится и сожрет нас!» «На то есть свои причины!» – уклончиво ответил Аннатар. «Скажи хоть одну!» – допытывался Гарри. Если его любовь к сладостям была относительно безобидным секретом, то вот эту тайну Гарри Поттеру уж точно не надо знать! О паническом страхе Саурона не знала ни одна душа на всём белом свете, пусть так остаётся и впредь. Змей устал ждать и поднял голову. Из его пасти вырвалось угрожающее шипение. – Ты не любишь С-с-слизерина, человеческий детёныш? – поинтересовался василиск с плохо скрываемой злобой. – Н-нет, что ты! Я его просто обожаю! – тут же заверил его мальчик. – И мой невидимый друг его тоже очень любит! Но почему-то мой друг не хочет заходить в этот зал. Сам не понимаю, почему. Не даёт мне сделать и шагу. Гарри уже не знал, как тут можно выкрутиться и соврать, поэтому не придумал ничего лучше правды. Аннатар сам минутой ранее разрешил говорить что угодно. Не долго думая, василиск схватил его зубами за подол мантии и силой втащил в зал.