Профессор некромантии

Саурона было невозможно заставить залезть в воду ни одним способом, разве что силой, что и проделал змей. Василиск проволок его через весь зал, а потом Тёмному Властелину пришлось самому вскарабкаться ему на шею, потому что в противном случае он бы упал в бассейн с водой. Он вцепился в роговые выступы на шкуре твари мертвой хваткой. Когда-то Гортхаур подтрунивал над Морготом за его эксцентричную поездку на пауке, а теперь сам оказался верхом на гигантском змее. Забавная штука – судьба. Статуя Салазара Слизерина распахнула рот, и змей плавно заполз туда. Гарри порадовался, что благодаря Аннатару прекрасно видит в темноте, противном случае он бы очень испугался, наткнувшись руками на густой мох, что устилал пол в этом месте. В логове василиска оказалось очень тепло и влажно. Основатель соорудил своему питомцу милый домик. Дверь захлопнулась за василиском. Другие ходы в логове тоже имелись, но они все были закрыты. Это немного успокоило Саурона. Если гнездо змея сейчас герметично, он согласен какое-то время находиться в нём. Василиск обвился кольцами вокруг ребёнка и опустил голову на мох. Пока чудовище не спешило нападать и не выказывало признаков агрессии, а значит, можно познакомиться поближе. «Если что-то пойдёт не так, мы используем беспалочковые защитные чары. Ты ещё это не пробовал, но вместе у нас получится». Обе палочки остались лежать в груде костей у входа. Гарри не представилась возможность их забрать, когда он шёл за василиском. «Надо быть хитрее. Помнишь, он рассказал про план Слизерина? Очевидно, основатель собирался осуществить этот план не своими руками». «Хочешь сказать, я мог бы представиться внуком самого Слизерина?» – с сомнением спросил мальчик. – «Но я ведь Гарри Поттер, а не Гарри Слизерин». Саурон считал, что если врать, то по-крупному. К чему это скучное мелкое враньё? В подобные моменты он отпускал свою фантазию в полёт и сочинял такие истории, в которые потом начинал верить сам. «Ты ведь ещё не представился ему, не так ли? Если не хочешь представляться этой фамилией, просто скажи, что в твоем роду была какая-нибудь правнучка Слизерина, и он уже нас не сожрёт». Гарри не позволял себе врать с таким размахом, но приукрасить реальность он вполне мог. Кто знает, что там было за эту тысячу лет? Возможно, в его роду действительно затесалась какая-нибудь троюродная тётка со стороны отца, которая произошла от одного из Основателей Хогвартса? – Меня зовут Гарри, – представился мальчик. – Гарри Поттер. Он по привычке протянул руку для рукопожатия, но запоздало вспомнил, что у собеседника рук-то и нет. Василиск не растерялся и протянул кончик хвоста, осторожно обвив им чужую ладонь. – Тётя говорила, что в моём роду был кто-то из правнучек самого Слизерина, – закинул удочку Гарри, тут же отметив, как заблестели жёлтые глаза напротив. – Возможно, поэтому я и смог так легко освоить змеиный язык. – Нас-с-следник С-слизерина! – почти благоговейно прошипел василиск, подавшись ближе. Возможно, любимец Основателя был не таким уж страшным и немного даже милым. В его любви к Салазару Слизерину было что-то очаровательное. – А как зовут тебя? – спросил гриффиндорец, заметив, что змею нравится говорить о себе. – Меня зовут вас-с-силис-ск, – напомнил салазаров питомец. – Мы уже говорили об этом. – Но «василиск» – это не имя, – возразил Гарри. – У тебя разве нет имени? Змей задумчиво наклонил голову. Нет, у него не было имени. Хозяин Салазар покинул школу сразу же, как только поместил его в Тайной комнате. «Золотце, это замечательная возможность для нас! Скажи, что будешь его хозяином и сам дашь ему имя!» Мальчику всё ещё было боязно говорить такое этой зубастой махине. Аннатар частенько приказывал говорить вещи, которые ему самому совсем не хотелось. Стать счастливым владельцем василиска – вовсе не мечта для Гарри Поттера. Он бы предпочёл уйти из змеиного логова и никогда не возвращаться. Но делать нечего, нужно уговорить монстра стать его прихвостнем. Гарри старался держать в голове конечную цель: живой Аннатар, лето без Дурслей, своя собственная семья, подарки, совместные походы в лавку сладостей и кино. – Слушай, раз уж я наследник Слизерина, может быть я стану твоим новым хозяином и дам имя? – осторожно предложил мальчик, глядя в огромные глаза-блюдца напротив. – Буду часто приходить к тебе в гости, чтобы ты не скучал один. Последнюю фразу ввернул Аннатар, потому что Гарри не сказал бы такое даже под прицелом Авады. Ему хотелось поскорее добиться цели и забыть о знакомстве с василиском, как о страшном сне. Василиск приподнялся и важно кивнул в ответ на предложение. Словно рыцарь, которого принял на службу король, а не змей-переросток перед нелепым мальчишкой. – Но с одним ус-с-словием! – заявил монстр. – Ты выберешь мне такое имя, которое в полной мере отразит мою мощь, великолепие и крас-с-сивые глаза! Гарри тут же согласился, хотя понятия не имел, каким вообще должно быть это имя. Как назло ничего не приходило в голову. Пускай придумывает Аннатар, он же вызвался стать владельцем василиска. – Ты говорил, что у тебя ес-сть друг, – напомнил змей. Пришло время познакомить этих двоих. Гарри принялся объяснять, кто такой Аннатар, глазами которого он смотрит на василиска. Змей был крайне заинтересован и жаждал познакомиться, как и сам Аннатар. Поттер предоставил голосу совести бразды правления, а сам стал работать лишь переводчиком. Змеиный язык давался голосу совести куда сложнее, чем французский, испанский и любой другой. У него был ужаснейший акцент, который заставлял Гарри посмеиваться, а рептилию недовольно шипеть. И несмотря на акцент у этих двоих мигом завязался оживлённый разговор, мальчик едва успевал переводить. Говорили в основном про василиска. Аннатар крайне интересовался его распорядком дня, состоянием чешуи и гастрономическими предпочтениями, а истосковавшийся в одиночестве змей воодушевлённо рассказывал о своих редких ночных вылазках в озеро и Запретный лес с целью охоты. Прокормиться живущими в подземелье крысами такой гигант последние сотни лет не мог, он уже давно перерос крысиную диету. Теперь его рацион по большей части составляли акромантулы. Изредка лакомился волками из леса и русалками из озера. Он старался не сталкиваться с разумными существами, встречи с ними неизменно вносили суету в размеренную змеиную жизнь. Охотился василиск редко и долго переваривал, по большей части спал. Гарри такой рассказ показался скучным, ведь жизнь чудовища состояла лишь из сна и редких вылазок на охоту. Скучным, но жутким. Первокурсники ещё не проходили русалок и тритонов, поэтому Поттер имел представление о них только из мультфильма Дисней. Ему даже не хотелось представлять, какой жуткой смертью в зубах василиска гибнут красивые девушки с рыбьими хвостами вместо ног. У мальчика выступил холодный пот, когда Аннатар протянул руки навстречу монстру, чтобы его погладить. Ему самому с лихвой хватило и рукопожатия, а вот ангел-хранитель желал изучить своего нового питомца от макушки до кончика хвоста, хотел знать каждую чешуйку на его длинном теле. Он попросил змея открыть пасть и едва ли не залез туда головой, чтобы получше рассмотреть смертоносные зубы. В змеином гнезде Саурона отпустил страх перед водой, и он наконец обратил внимание на одну занимательную деталь. Глаза василиска были до безумия похожи на его собственные, словно он в зеркало смотрел. Разве может быть такое совпадение на свете? – Ах, Мэлько, Мэлько. Я почти польщён, какой красивый жест, – промурлыкал он себе под нос. «Кто такой этот Мэлько?» Саурон тихо вздохнул. Вот почему в такие моменты он не один? «Не бери в голову, солнышко». Саурон расстался со своим прежним господином не на самой лучшей ноте. Их взаимоотношения и некое подобие дружбы трещали по швам. Моргот портился с каждым годом, становился всё более раздражительным, вспыльчивым и подозрительным даже к своим самым приближенным лицам. Последние дни войны они едва могли выносить друг друга. Мелькор не хотел видеть своего лучшего полководца, его одинаково бесили и успехи, и провалы Гортхаура. Саурон предполагал, что всему виной то, что Моргот завидовал его полководческим талантам и из-за обострившейся паранойи подозревал в предательстве. В итоге Гортхаур был отодвинут на второй план и отстранён от большей части дел. Они ненавидели друг друга последние дни войны. А тут неожиданно выясняется, что во время своих путешествий по другим мирам Мелькор создал василиска с глазами точь в точь, как у Саурона. Что ж, присутствие Моргота объясняло и наличие в этом мире драконов. Возможно, вала создал первую кладку яиц здесь, но по своему обыкновению не сумел дождаться результатов трудов и покинул мир раньше, чем вылупились первые существа. Сколько же у Мелькора было сил в те времена, чтобы растрачивать их на несколько миров? Сейчас Саурон был так слаб, что такое могущество казалось ему недостижимым. Однако почему именно василиск, а не крылатый дракон? Наверное, по той же причине, по которой сам Саурон в храме Мелькора использовал для украшения не любимое валой золото, а богомерзкое серебро. Вот ведь злобный мерзавец. В эту минуту Саурон почти скучал по нему. – Что ж, надо придумать тебе самое лучшее имя, дивное создание! – воодушевлённо произнёс Аннатар. – Гарри, придумай. «Я?!» – не поверил своим ушам Поттер. – Конечно, ты ведь из нас двоих наследник Слизерина, – невозмутимо ответил голос совести. Саурон увлечённо тискал василиска, который совсем одурел от такого внимания к своей персоне. Гарри оставалось лишь молча удивляться любви Аннатара к разной живности от котиков до вот таких чешуйчатых уродин. Что ни говори, а это было слабостью Саурона. Он держал по несколько питомников и самостоятельно занимался селекцией и выведением новых видов от летающих тварей и варгов до новых пород орков. В его личных покоях в Мордоре жило столько питомцев, что даже он сам не знал точное их число. Вдоль коридора стояло множество террариумов и клеток, в которых перебирали лапами ядовитые жуки, пауки и скорпионы. Ползали десятки тропических змей, которых специально для него привозили торговцы из южных стран. Клетки с летучими мышками под потолком, банки с тараканами, которые шли на корм всему этому зверинцу. В Хогвартсе в распоряжении этого любителя животных была лишь Миссис Норрис и совы. Птиц Саурон не любил, хотя воронов и сов всё же использовал и до своей встречи с Гарри. «Давай ты хотя бы попробуешь придумать ему имя», – попросил мальчик. – «Он же тебе нравится куда больше, чем мне. Ты всё это организовал, тебе и придумывать». – Ну хорошо, – сдался Саурон, задобренный льнущим к рукам василиском. – Надо подумать… Это явно должно быть шипящее имя со звуком «с». Он думал очень долго. Гарри ожидал от гения после стольких раздумий чего угодно, но только не того, что озвучил Аннатар. – Как насчёт имени… Большая змея? Василиск в недоумении приподнял голову. «"Большая змея" – это не имя, Аннатар», – рассмеялся мальчик. – Змея-с-желтыми-глазами? «Аннатар?» – протянул Поттер, не веря своим ушам. – «Нужно нормальное имя. Как у тебя и у меня. Меня ведь зовут Гарри, а не Мальчик-который-выжил». – Чарли? – нерешительно предложил голос совести. – Или, может, Стив? Змей выглядел так, словно ему на голову после всех комплиментов вывалили ушат помоев. Он недовольно похлопал кончиком хвоста по мху. – Что, плохо, да? А если Сью? Гарри не удержался и хлопнул себя рукой по лбу. Очевидно, в список многочисленных талантов Аннатара не входили не только готовка и садоводство. Существовало ещё кое-что, в чём Саурон был просто катастрофически плох. Он совершенно не умел придумывать красивые имена и названия. Тёмный Властелин изобретал и создавал удивительные вещи, но ни одну из них он не сумел достойным образом назвать. Мордор – буквально «Черная страна», Барад-Дур – «Чёрная башня». Он создал летающих тварей, но не придумал, как их назвать, поэтому они так и звались «летающими тварями». Ни дракон, ни виверна, просто летающая тварь. Саурон создал Кольца, но не сумел дать название ни одному из них, своё собственное называл просто «Единым». Келебримбор создал всего три эльфийских Кольца, но дал красивое название каждому, тогда как Саурон приложил руку к созданию остальных восемнадцати колец, но так и не назвал ни одного. Не придумал титулы для своих учеников и звал их просто «кольценосцами», отличая их лишь порядковыми номерами. Он многое нумеровал, когда не мог придумать, как назвать. «Ты же не серьёзно, Аннатар?» – с надеждой спросил Гарри, – «скажи, что пошутил». К сожалению, ничего лучше «Сью» Тёмный Властелин был просто не способен выдать. В его родном мире, застрявшем на уровне средневековья, было принято давать имя своему оружию, произведениям искусства и вообще всему. Саурон это просто ненавидел. Каждый эльфийский меч имел собственное имя, а он за столько тысяч лет никак не смог назвать даже свою булаву, не говоря уже о многочисленных ювелирных изделиях, которые создал. Когда за брендинг отвечал Мелькор, жить было куда проще. Гарри не мог оставить бедную рептилию с таким дурацким именем, поэтому принялся придумывать сам. – Как насчёт имени Седрик? Тебе нравится, василиск? – предложил Поттер. После вариантов Саурона змей был безумно счастлив получить любое имя, лишь бы не зваться Сью. Он решительно кивнул в ответ. – Отлично! Будет у меня сова Хедвиг и василиск Седрик, – решил Гарри. Саурон даже испытал зависть из-за того, как легко и быстро ребёнок смог придумать нормальное имя для питомца, тогда как он сам полчаса ломал голову, но ничего путного не придумал. Поход в Тайную комнату увенчался успехом, они стали на шаг ближе к философскому камню, но Гарри отправлять своего личного василиска в тентакли всё-таки было самую малость жаль, он в ответе за своих питомцев. Да и опасно выпускать его из Тайной комнаты, вдруг увидит кто? Поттер не хотел стать причиной ещё одной смерти. «Я тут подумал. Возможно, нам и не придётся лезть в тентакли», – поделился размышлениями Саурон на следующий день. – «Философский камень явно спрятан в подземелье, но и Тайная комната располагается там же. Может статься, камень спрятан где-нибудь у нас за стенкой. Нужно лишь выяснить, за какой именно. Тогда окажемся прямо в тайнике и не придётся лезть через ловушки». Поттеру эта идея очень понравилась. Это звучит куда безопаснее, чем перспектива лезть напролом или жертвовать василиском. Саурон тоже не хотел жертвовать Седриком впустую, он его берёг для более великих дел. Было решено периодически захаживать в Тайную комнату и исследовать подземелье. Василиск утверждал, что трубы пронизывают насквозь весь замок. Возможно, какая-нибудь из труб проходит вблизи от камня, как знать? Следующим пунктом в плане было посещение кухни. Гарри и Аннатар единодушно решили, что к голодному василиску лучше не ходить. Стоит ему приносить вкусняшки хоть иногда, чтобы змею не пришло в голову слопать своего нового хозяина. Теперь они благодаря Дамблдору точно знали, где находится кухня, поэтому отправились после уроков прямиком туда. Проблем с проникновением не возникло. Кухню спрятали от посторонних глаз, чтобы студенты не обжоствовали и не воровали сласти, но от посещений не закрыли. Любой, кто знал секрет картины с грушей, мог легко войти. Саурон отворил потайную дверь и увидел, наверное, самых нелепых и мерзких существ в своей жизни. Недоразвитые гоблины? Орочьи выкидыши? Карликовые троглодиты? Что это вообще такое? Что это за лопоухие уши и острый нос? Почему эти уродцы вместо одежды носят наволочки и полотенца? Столько вопросов и ни одного рационального ответа, который мог бы объяснить это всё. – Добро пожаловать на кухню, Гарри Поттер, сэр! – противным заискивающим голосом пропищало одно из существ. – Мы только что закончили готовить пирожные, хотите попробовать? – А вы кто? – спросил Гарри первое, что пришло на ум. Он ожидал увидеть милую улыбчивую женщину вроде миссис Уизли, или хотя бы вредную и вечно недовольную, вроде тёти Петунии или мадам Пинс, а не это вот. – Мы – домовые эльфы, сэр. Саурон издал смешок, глядя на это нелепое существо сверху вниз, а потом не выдержал и захохотал в голос. «Эльф» обиженно насупился, глядя на такую реакцию. – Наша обязанность – следить за чистотой в замке, выполнять работу по хозяйству и готовить еду для учеников и профессоров Хогвартса! – с нескрываемой гордостью сообщило нелепое создание. Эльф надеялся, что хоть эта информация заставит мистера Гарри Поттера серьёзнее взглянуть на обитателей кухни и осознать всю важность их работы. Всё-таки далеко не каждый домовик справится с таким ответственным делом, как забота о старом замке. – Во что вы одеты? Тёмный Властелин даже у своих рабов не видел такого странного дресс-кода. Какие-то нелепые одежонки, сшитые из кухонных полотенец. Вроде бы не совсем лохмотья, но и не нормальная одежда. Эльфы принялись объяснять, что значат их тоги из полотенец. Гортхаур впервые видел рабов, абсолютно довольных своей жизнью. Их даже не нужно было бить, чтобы заставить работать! Не нужно, но можно, по крайней мере за пределами Хогвартса. Саурону определённо нравилось положение этих существ в обществе. Они находились ровно там, где и должны быть. Нет, он ничего не имел против эльфов, если бы это были высокие ангельски-прекрасные существа с дивными золотыми кудрями и ногами от ушей. Особенно, если ноги будут хорошо просматриваться из-под полотенца или наволочки. Ему чертовски сильно захотелось увидеть настоящих эльфов в такой роли. Чтобы они красиво ползали у его ног, натирая до блеска пол, и с восхищением смотрели снизу вверх. Воображение очень живо нарисовало ему эту соблазнительную картину. К сожалению, домовые эльфы были бесконечно далеки от того идеального образа, к которому привык Саурон. Смотреть на их ноги не хотелось совершенно. Тёмный Властелин предпочёл бы их не видеть вовсе. Весь романтический настрой, вызванный фантазией о нормальных эльфах, тут же испарился, стоило лишь перевести взгляд на обитателей школьной кухни. И кто этих карликовых уродцев эльфами назвал? Какой шутник? Уж не тот же самый, что создал драконов и василисков? У этих поломоек было лишь одно сходство с эльфами из Средиземья – их глупая уверенность в важности своего дела. Пополнив запасы сладостей и обзаведясь куском сырого мяса, можно было идти в Тайную комнату, чтобы исследовать подземелье и разведывать путь к философскому камню. Увы, быстро преуспеть в этом деле не удалось. День шёл за днём, а исследование подземелья не приносило видимых результатов. Саурон не отчаивался, ведь у Волдеморта успехи тоже были так себе, в противном случае тот не вился бы вокруг школы, а занимался своими тёмными делами. – А куда это ты каждый день ходишь после уроков, Гарри? – спросила Гермиона спустя несколько дней отлучек однокурсника в Тайную комнату. Поттер в череде дел почти забыл о том, что посвятил в свой секрет подругу. Зато Гермиона не забыла и наблюдала за каждым шагом Гарри. – Всегда по-разному. Иногда на репетиции, иногда в библиотеку, – попытался скучающим тоном ответить мальчик. Аннатар бодрствовал, поэтому следовало быть очень осторожным в словах и мыслях, чтобы он ни о чём не догадался. – Я с тобой! – бодро заявила Гермиона, складывая учебники в рюкзак. Гарри против воли начал нервничать, и это неизбежно привлекло внимание Аннатара. – Драко звал гулять по подземелью, – соврал Поттер, надеясь, что Гермиона передумает. – Раз ты проводишь с ним столько времени, значит, он не так уж плох. Мне, возможно, тоже стоит изменить своё мнение о нём, – заявила девочка. Гарри чувствовал, что это всё неспроста. Чувствовал это и Аннатар, который мгновенно уловил странность происходящего, в первую очередь по реакции своего подопечного. «Пойдём в библиотеку, Гарри». Это был, наверное, лучший вариант. Поттер всё ещё считал плохой идеей смешивать своих друзей из Слизерина и Гриффиндора. Драко как-то презрительно фыркал в адрес Рона и Гермионы, а Рон и Гермиона считали его противным и вредным. В первые месяцы учебы каждая встреча Слизерина и Гриффиндора неминуемо заканчивалась ссорой, если не потасовкой. Плюс библиотеки в том, что там не побуянишь, даже если нежелательная встреча произойдёт, но сегодня в библиотеке Гарри чувствовал себя неуютно. И когда этот дискомфорт достиг своего пика, в голове прозвучал голос Аннатара: «Наш секрет – не секрет больше, так выходит?» Гарри всеми силами старался не думать о договоре, который заключил с Гермионой. Тем самым он себя и выдал. Сложно что-то скрыть от того, кто может хозяйничать в твоей голове. Обычно Гарри не пытался контролировать разум. Саурон сразу заметил, что какие-то мысли хотят от него скрыть. У мальчика по спине пробежали мурашки. Голос совести звучал совершенно спокойно, но Гарри чувствовал себя так, словно к шее приставили нож. Он весь сжался, вот только от самого себя не убежишь. «Ну что же ты так испугался, зайчик? Я, конечно, не рад твоему предательству, но не съем же тебя за это. В конце концов, друзья должны друг друга прощать». «Правда?» – с надеждой спросил Поттер. Разумеется, внутри Саурон был далеко не так спокоен, как снаружи. Он был чертовски злопамятным и совершенно не умел прощать. Пока что не было никакой возможности наказать мальчишку за этот поступок, но ничего не мешало отложить момент наказания на несколько лет. Если бы Гарри уловил хоть тень его чувств, то исщипал бы Гермионе все пальцы. Аннатар один раз не уследил за собой и теперь пожинал плоды. Сложно обманывать того, с кем находишься в одном теле. «Разумеется, я ведь тебя люблю». Очередная ложь, но должен же он как-то успокоить ребёнка, чтобы тот в следующий раз не пошёл сразу к Дамблдору. «Прости, Аннатар», – виновато произнёс маленький гриффиндорец. – «Я просто испугался. Ты страшный, когда сердишься». Нет, здесь дело не только в страхе. На одну секунду Гарри усомнился в своём ангеле-хранителе. И вот, во что это всё вылилось. Загладить случившееся и вернуть абсолютное доверие будет сложно. «А ты не думал о том, что нас с тобой могут разлучить навсегда, если Гермиона проболтается?» «Что ты! Мы ведь договорились с ней, она обещала». И всё же тень этого опасения поселилась в его сердце. Особенно когда сидящая рядом Гермиона как-то подозрительно быстро засобиралась, глядя на его мрачный вид. Уж не к Макгонагалл ли собралась? – Гермиона, у меня всё хорошо, – поспешно произнёс он, прежде чем девочка успела выскочить из-за стола. Услышав это, она замерла на месте, а потом резко села обратно. – Гарри, мне столько всего надо тебе сказать! – быстро протараторила она. – Я изучила множество книг, но это твоё кхм… соседство ни на что не похоже. Разве что на одержимость злым духом, но там обычно всё происходит куда хуже. Видимо, Гермиона решила, что Аннатар спит и Гарри улучил момент для приватного разговора с ней. Она открыла рот, чтобы продолжить и рассказать найденную ей информацию о злых духах в малейших подробностях, но Поттер её опередил. – Хочешь познакомиться с этим злым духом, Гермиона? Девочка так и замерла с открытым ртом. – Ч-что? – Так вышло, что Аннатар узнал о нашем с тобой договоре. Он не против поговорить с тобой и ответить на твои вопросы, если ты хочешь. – Ты точно в порядке, Гарри? – встревоженно спросила Грейнджер, схватив его за руки. Надеялась, что если Гарри в заложниках, так он сумеет подать сигнал о помощи. Поттер не воспользовался этой возможностью. – Да, я в порядке, Гермиона. Аннатар не сердится на меня, но мне явно предстоит слушать нравоучения ближайшие пару дней и есть чудовищное количество сладкого, чтобы заслужить прощение. Такими темпами к выпуску из школы он возненавидит шоколад. Раньше ему это казалось невозможным, ведь Дурсли за все годы позволили ему съесть разве что один шоколадный батончик с истекшим сроком годности. С Аннатаром ситуация изменилась кардинальным образом. Гермионе очень тяжело было принять то, что происходило с её другом. Пускай Аннатар спас ему жизнь, это соседство крайне сомнительное. У Гарри нет приватности даже в собственных мыслях! Пусть сам Поттер от этого не страдал и его больше волновал сложный характер своего сожителя, Гермиона находила это ужасным. Она довольно долго думала, соглашаться ли на разговор с этим злым духом. Так долго, что эти двое решили за неё. – Вместо того, чтобы безуспешно искать в книгах сведения обо мне, ты могла бы просто спросить, Гермиона. Девочка невольно вздрогнула. Это был голос Гарри, но такая плавность речи и иная интонация определённо не были присущи её другу. – Моё имя Аннатар, и я рад наконец познакомиться с тобою лично.