Профессор некромантии

– Это всё Наземникус Флетчер, – рассказывал Хагрид историю о яйце дракона троим друзьям. – Жулик, каких свет не видывал! – Так это он тебе яйцо дракона отдал? – спросила Гермиона. – Отдал! – фыркнул лесничий. – Продал за кругленькую сумму, разбойник! Я два года денежки откладывал, чтобы крышу починить, а этот жулик втрое выше цену назначил, чем у меня накоплено было! Потом, правда, сбавил, когда узнал, что у меня столько нет, но сумма-то немалая, да. – Как же ты с протекающей крышей будешь, Хагрид? – обеспокоенно спросил Рон. – К осени накопить не успеешь. Полувеликан махнул рукой. Что ему до крыши, когда у него теперь есть самый настоящий дракон? Крыша, она опять будет течь, сколько её не чини, а когда ещё выпадет шанс исполнить мечту? – Откуда у него вообще это яйцо взялось? – полюбопытствовал Гарри. – В начале года заказал у него какой-то мутный тип. Обещал Наземникусу горы золота, если тот яйцо достанет в кратчайшие сроки. Да где ж его так быстро возьмешь? Яйцо ведь ещё снести нужно! В общем, пообещал ему Наземникус, что концу года яйцо добудет. Жил целый год мечтой о золотых горах, всё крутился, чтобы яйцо достать, долгов понабрал. А как добыл яйцо, то выяснилось, что оно и не нужно больше! Вот Наземникус и пытался всучить его хоть кому-нибудь, да кому ж оно за такую цену надо? – Но это ведь незаконно! – возмутился Рон. – Кто ж спорит, – вздохнул хранитель ключей. – Но не оставлять же яйцо у этого пьянчуги. Дракон ведь не виноват, что попал к нему. Не продай он яйцо мне, загубил бы его, как пить дать. Саурон не мог поверить, что в этом мире яйцо дракона может раздобыть всякий пьяница или лесничий при школе. Да и тот факт, что брат Рона Уизли работает с драконами не укладывался в голове. Тёмный Властелин слишком хорошо помнил войны, в которых принимали участие драконы. Попади яйцо не в те руки в Средиземье… Вероятно эти руки были бы откусаны сразу после вылупления дракона. Там яйца были несравнимо большего размера. Здешние драконы походили разве что на летающих тварей, которых вывел Саурон в конце третьей эпохи. На тех самых, которым он не придумал название. «Дракон может учуять философский камень даже лучше, чем нюхлер». «Ты хочешь одолжить дракона у Хагрида? Но что мы ему скажем?» Саурон промолчал, размышляя, как бы помягче сказать Гарри, что именно он хочет сделать. «Подожди, ты хочешь его не одолжить, а забрать насовсем?!» – догадался мальчик. «У меня очень большой опыт с драконами…» «Даже не думай! Тебе что, василиска мало?!» «Строго говоря, василиск не мой, а твой. Ты ведь наследник Слизерина. К тому же, дракон нам нужен для дела. Ты же хочешь вернуть меня к жизни?» «Тебе и василиск нужен был для дела, а в итоге что? Для дела он не пригодился, и мне теперь приходиться бегать в Тайную комнату развлекать его, чтобы он не скучал. И уговаривать не убивать полукровок». Гарри был категорически против дракона в Тайной комнате, как Саурон его ни уламывал. Осложнялось всё тем, что Хагрид выложил за яйцо кругленькую сумму, и мальчик не хотел оставить своего друга и без денег, и без дракона. «Он живёт в деревянном доме. Дракон попросту его спалит! В Тайной комнате куда безопаснее, там нечему гореть и много воды». Мальчик хоть и не одобрял приобретение Хагридом дракона, но и забирать его себе не хотел. Ему понравилась идея Рона отправить дракона к Чарли в Румынию. Друзья уже планировали послать туда письмо. Поняв, что поддержки своей идеи у Гарри не добиться, Саурон после вылупления дракона решил действовать сам. Он не мог вынести мысль о том, что дракон окажется у Хагрида или очередного недотепы-Уизли. Такое существо должно расти в надежных руках… Да и разве мог он упустить возможность обзавестись второй машиной для убийств? К счастью, под конец года у Саурона уже было достаточно сил, чтобы управляться с телом без участия Гарри. Он дождался глубокой ночи, когда мальчик крепко уснул. Медленно, чтобы не разбудить спящего, тело приняло сидячее положение. Саурон осторожно накинул мантию-невидимку и захватил котел среднего размера с крышкой. Надо же как-то нести дракона, а то еще мантию прожжет. Одеваться он не стал, чтобы ненароком не разбудить Гарри или кого из его соседей. Ничего, короткая прогулка на свежем воздухе не повредит здоровью. В гостиной Гриффиндора его ожидал неприятный сюрприз. Гермиона засиделась допоздна с книгой. Пришлось идти очень осторожно, чтобы не выдать себя скрипом половиц, но девочка всё равно почувствовала неладное, когда сама по себе открылась дверь. – Гарри, это ты? Вопрос остался без ответа. Ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет, учитывая подозрительность Гермионы, но с ней он разберется позже. Сейчас на первом месте дракон. Нужно осуществить задуманное, а уж с двумя детьми можно как-нибудь справиться потом. В мантии-невидимке выбраться из замка оказалось несложно. Саурон беспрепятственно добрался до хижины Хагрида и замер у окна. Храп лесничего был слышен даже снаружи. Дракончику не спалось, он возился в камине, пытаясь устроиться поудобнее. Саурон запустил руку в карман пижамы, вытащил золотой галеон и поднес к окну. Дракончик тут же перестал возиться и поднял голову. Учуял золото. Тёмный Властелин маняще покрутил монетку, подбросил её и Норберт не выдержал, рванул к окну. Ящер прижался к стеклу, беспомощно царапая его крошечными коготками. Он не смог оставить даже царапин, так мал был. Хагрид, конечно, заботился об этом малыше, но Саурон прекрасно знал, что никакая привязанность в сердце дракона не сможет пересилить любовь к золоту. Желание пробиться к золотой монетке было так велико, что Норберт позабыл и спящего рядом Хагрида, и свое "гнездо", в котором вылупился. Ничего не имело значения, кроме манящего золотого блеска. Дракон дыхнул огнем на окно. От перепада температур стекло треснуло. На этот раз дракончику удалось пробиться, он неуклюже вылетел на улицу и всеми лапками вцепился в галеон в чужой руке. Вот и попался. Саурон схватил дракончика, засунул в котел вместе с галеоном и закрыл крышкой. С улыбкой на губах, он быстрым шагом направился в Хогвартс, прислушиваясь, к шуршанию дракона в котелке. Удивительно, как быстро и гладко всё проходит, когда тебе не мешает несносный ребенок. Стоит признать, Поттер при всём своём желании сделать как лучше вносит во все планы изрядную долю хаоса и непредсказуемости. Ещё и завёл привычку спорить последнее время. Несмотря на большую привязанность и любовь со стороны ребёнка, они оба всё же оставались слишком разными. Саурон, конечно, мог его приструнить, но сколько же сил уходило на это. Ежедневные переговоры и поиск компромиссов даже в бытовых вещах. Ночная вылазка без участия этого ребёнка стала настоящим глотком свежего воздуха. За этот год Саурон бесконечно устал. Ни с кем из учеников ему не приходилось находиться рядом круглые сутки. Ни с кем из учеников ему не было так тяжело, хотя объективно Гарри далеко не худший вариант. Да, почти каждый их план сопровождали косяки и ошибки, но Саурон видел, что ученик старается и хочет как лучше. Рано или поздно количество должно перейти в качество. Даже бесконечные споры несут пользу, служа формированию личности и нарабатыванию опыта. Тёмный Властелин лелеял надежду, что когда достаточное количество шишек будет набито, Гарри станет непревзойденным помощником, который действует со своим учителем слаженно и понимает его без слов. Гарри стал просыпаться только во время спуска в Тайную комнату, так что к его пробуждению уже всё было сделано, и он никак не мог сорвать планы. – Чего тебе не спится, Аннатар? – сонно поинтересовался мальчик, зевая во весь рот. «Захотелось немного прогуляться на свежем воздухе. Спи, прелесть моя», – промурлыкал голос совести, усыпляя бдительность. Он и уснул, не почувствовав подвох. Достаточно доверял, чтобы позволить использовать своё тело для прогулки без присмотра. У входа в Тайную комнату уже дожидался выползший на звук шагов василиск. Седрик не привык к ночным визитам, но наследнику Слизерина был рад всегда. И невидимому другу наследника тоже. Саурон с первой встречи покорил монстра неподдельным интересом к его персоне. С ним всегда можно обсудить и линьку, и вкусовые качества русалок и многие другие вещи, от которых наследник брезгливо морщил нос. – Теперь у тебя будет компания, Седрик, – сообщил новость Тёмный Властелин. Василиск обвился кольцами вокруг мальчика и заглядывал ему через плечо, пытаясь рассмотреть, что спрятано в котелке. Любопытный. – Не смотри так. Пока твой компаньон маленький, может не выдержать и умереть, – предупредил Саурон. Он закрыл голову дракончика своей ладонью, чтобы уберечь от смертоносного взгляда, после чего достал его на свет, чтобы показать Седрику. – Василис-с-ск с крыльями, – любовно прошипел змей. – Да-а, – согласился Саурон, для которого и Седрик, и Норберт, и все им подобные одинаково являлись драконами. Майа развернул дракончика к себе лицом и принялся ощупывать его живот. – Да быть не может, – прошептал Аннатар, – какая удача! Седрик, у тебя появился не друг, а подружка! – Леди-василис-с-ск, – прокомментировал змей. – Да-а, – повторил Саурон. – Её зовут Норберта. Придуманное Хагридом имя его более чем устраивало. Впрочем, даже если бы не устраивало, он сам вряд ли придумал бы лучше, а на помощь Гарри теперь можно было не сильно рассчитывать. Наверняка будет сердиться из-за этой выходки. В конечном итоге Норберта – хорошее имя для дракона. – Теперь у нас есть самец и самка. Ты понимаешь, что это значит, Седрик? – спросил у своего чешуйчатого собеседника Саурон. Василиск отрицательно покачал своей большой головой. – Это значит, что у нас появится очень много драконов, василисков и им подобных! – объяснил ему Аннатар. – Ты сейчас не понимаешь, потому что Норберта ещё слишком мала, но когда она вырастет, ты быстро поймёшь, что к чему. – Много василис-с-сков! – ликующе прошипел змей. Надо полагать, ему уже надоело сидеть в этом подземелье одному. О такой компании одинокий василиск даже мечтать не смел. – Поэтому береги Норберту и заботься о ней. Не сверли её взглядом, пока она ещё маленькая. Приноси ей с охоты что-нибудь вкусное, чтобы она набиралась сил и росла быстрее, – дал указания Тёмный Властелин. – Всё-таки крысы – не самый подходящий для дракона рацион. Василиск пришёл в такое воодушевление, что был готов отправиться на охоту прямо сейчас. – Нет ничего лучше плоти разумных существ. Только не убивай людей – это привлечёт лишнее внимание. И не рассказывай об этом наследнику Слизерина, он слишком впечатлительный. Всё складывалось во сто крат лучше, чем он предполагал. Мог ли Саурон ещё десять лет назад представить, что обзаведется не только телом, но ещё и ручным василиском и самкой дракона? Даже в Арде, на родине драконов, ему так сильно не везло. Ни одного бесхозного яйца дракона ему за последние эпохи не попадалось. После войн древности почти все великие драконы извелись, а оставшиеся были слишком себе на уме, чтобы легко их использовать. Вырастить собственного дракона куда проще, чем приручить взрослого. Приобретение молодой самки дракона открывало потрясающие перспективы! Вряд ли Норберта вырастет такой большой, как драконы Средиземья, но куда важнее то, какое потомство она даст. Ему уже не терпелось увидеть первых особей, рождённых от скрещивания крылатого дракона и змееподобного. В эту минуту Саурон испытывал столь сильный восторг, что от этого фейерверка чувств снова начал просыпаться Гарри. – Отец драконов, – восторженно произнёс Тёмный Властелин, проведя вытянутой рукой перед собой, словно видел гигантские буквы на горизонте. Когда-то этот титул принадлежал Мелькору, а теперь так будут говорить о нём, когда он создаст крылатую армию, которой не будет равных. С Норбертой и Седриком он создаст такой великолепный выводок, о котором Салазар Слизерин мог только мечтать. «То есть, мне папой ты быть не хочешь, а какому-то дракону – пожалуйста?!» – прозвучал в голове гневный голос Гарри, о котором Саурон на радостях уже успел забыть. «Ты не так понял, золотце!» – попытался оправдаться Аннатар. – «Это всего лишь такой титул!» Кто же знал, что дети бывают такими ревнивыми? И всему виной даже не другой ребенок, а всего-навсего дракон, который и самосознания не имеет. Саурон не чувствовал такого сильного давления, даже когда в былые годы кому-то изменял или держал у себя гарем. Все сцены ревности проходили как-то мимо него. Возможно, потому что Тёмный Властелин сразу казнил любого, кто доставлял словом или делом малейший дискомфорт. Страшно представить, что было бы, реши он задержаться с Гермионой… Как хорошо, что не успел научить Гарри ничему серьезнее Протего. Впрочем, сейчас в глубине груди горело такое лютое негодование, что Саурон не удивился бы, освой Гарри Аваду сам. Один раз его рука воспроизвела это заклинание, что мешает повторить? «Мне не нравится такой титул! Я против!» «Я выберу другой титул!» – пообещал Саурон. – «Только не нервничай, прелесть моя. Только не нервничай». «Что-то ты слишком всех этих чешуйчатых уродов любишь! Уже и ночью к ним ходишь! Разве что сказки им перед сном не рассказываешь». Если уж на то пошло, Саурон предпочитал стать отцом драконов, чем отцом Гарри Поттера. С драконами как-то проще, да и опыт их выращивания у него имеется. «Я их люблю не больше, чем Миссис Норрис. Это ведь всего лишь питомцы. К тому же, их никто другой не полюбит. Сам посуди, кому ещё такие чудовища нужны? Они же как сироты. Я о них позабочусь». Лучше бы он этого не говорил. «Я тоже сирота! Меня ты тоже из жалости будешь любить?!» Обычно на этом моменте Саурон признавал диалог как неудачный и убивал ревнивцев. Сейчас такой опции не существовало, поэтому приходилось выкручиваться. Довольно тяжело говорить о любви, когда понятия не имеешь, что это вообще такое. Любовь, приправленная жалостью – и подавно. Саурон предпочитал думать, что любовь придумали эльфы, чтобы было о чём писать слезливые романы, потому что не может существовать на свете неизвестных ему вещей. Знай он, что когда-нибудь вляпается в такую дурацкую ситуацию со смертным ребёнком, читал бы эльфийскую литературу внимательнее, вместо того, чтобы топить ею камин в годы осады Барад-Дур. Не то чтобы он нуждался в тепле в то время, просто сжечь что-нибудь всегда приятно, особенно плоды чужого интеллектуального труда. «Как ты мог такое подумать, душа моя? Ты – мой любимый ученик. Разве можно сравнивать с тобой какого-то дракона?» С самкой дракона Гарри Поттер не выдерживал никаких сравнений. У Саурона ушло полночи, чтобы убедить мальчика в искренности своих чувств к нему, незначительности чувств к чудовищам и необходимости обзавестись вторым чудовищем в комплект к первому. – Честно говоря, я был почти уверен, что ты что-нибудь устроишь, когда я отказался красть у Хагрида дракона, – признался Гарри. Тёмный Властелин так и замер с драконом в руках. Выходит, ему устроили проверку, которую он с честью завалил? Так хотел поскорее заполучить дракона, что решил не брать в расчет мысли своего ученика? Хорош стратег, ничего не скажешь. А впрочем, разве поступил бы он иначе? Уж точно не в тот момент, когда на кону дракон. «Я просто думаю на несколько шагов вперед и не концентрируюсь на текущих сложностях», – ответил Аннатар. – «Всем будет только лучше от того, что у меня дракон. Мы найдем философский камень и возместим Хагриду убытки, чтобы он починил наконец свою крышу. Обе крыши. Которая течет и которая поехала». Гарри смешливо фыркнул и покачал головой. Возможно Аннатар и прав, вот только кто будет присматривать за всеми этими чудовищами летом? В Хогвартсе нельзя оставаться на летние каникулы. Ладно василиск, но как быть с драконом? Не брать же его с собой. Дурсли не могут смириться с присутствием совы, а тут целый огнедышащий ящер в маленьком домике на Тисовой улице. «Я буду присматривать за ними. Мы же вернем меня к жизни, забыл?» Нет, Поттер не забыл, просто он надеялся, что сам проведет с голосом совести лето. Но, видимо, ничего не поделаешь. Придется мириться с обществом Дурслей ещё один год. – Ладно, раз уж ты мне поспать всё равно не дал, давай искать камень. Ты говорил, драконы их лучше нюхлеров чуют. О страсти драконов к драгоценностям в Арде ходили легенды. Уж Саурон точно знал, что дракон может почувствовать золотую монетку, находясь на другом конце света. Но хорошо даже не это. Судя по сведениям из библиотеки, в этом мире никто об этом умении драконов даже не догадывался. В противном случае Волдеморт не упустил бы драконье яйцо. Саурон взял на руки Норберту и отправился с ней ходить по подземелью. В первом же коридоре дракончик будто с ума сошел. Норберта вырвалась из рук и намертво прилипла к стене, надеясь отыскать хоть небольшую щелку, чтобы пролезть. – Мы уже разбирали эту стену. За ней то самое зеркало. «Видимо, философский камень спрятан там же, а нам с тобой даже в голову не пришло. Видишь, как хорошо иметь дракона?» Саурон растворил кирпичи и вошел в зал. Едва в стене образовалась прореха, Норберта тут же просочилась туда. Им с Гарри оставалось только следовать за драконом. – Камень спрятан в зеркале, хитро, – прокомментировал Саурон. – Но мы хитрее! Хотел бы я видеть лицо Дамблдора или Волдеморта, когда они явятся сюда и ничего не найдут. «А вдруг камень нужен Дамблдору?» – предположил Поттер. – «Он ведь уже такой старый». «Ничего, у Дамблдора уже был шанс обзавестись эликсиром, теперь наша очередь. Хагриду нужна крыша, а тебе – я», – рассудил Аннатар, левитируя зеркало в сторону Тайной комнаты. Гарри счел, что это справедливо. Он ведь хочет помочь не только себе, но и другим. Дамблдор тоже мог бы, но Гарри что-то не слышал, чтобы старый волшебник раздавал золото бедным или эликсир жизни больным. Мог бы хоть ученикам Хогвартса помочь. Те же Уизли каждый год с трудом наскребают деньги, чтобы отправить детей в школу. Старая мантия Рона выцвела настолько, что уже была не чёрной, а серой. Да и про благотворительность этого Фламеля что-то последние годы ничего не слышно. Разве что столетия три тому назад он помог с благоустройством Шармбатона, но прошло уже столько лет с тех пор. «Правильно мыслишь, прелесть!» – похвалил его Аннатар. – «Мы с тобой принесём куда больше пользы, чем эти двое. Иметь у себя такой артефакт и не использовать его во благо – просто преступление!» Передвинув зеркало в коридор Тайной комнаты, Саурон заметил, что что-то стоит за стеной огня у входа в хранилище. Любопытство не позволило ему остаться в неведении и просто уйти. Он пошёл посмотреть. Стоило приблизиться, языки пламени послушно расступились, словно были разумным существом. Мальчик беспрепятственно прошёл через огонь и увидел ряд склянок, а с ними листок со стихотворением. Голос совести прочёл написанное и тут же потянулся за зельями. «Что ты делаешь, Аннатар?» – Запасаюсь отравой, – ответил Саурон, засовывая в карман одну за другой три разномастные бутылочки. – Яд, конечно, не в моём стиле, но никогда не знаешь, когда пригодится. «Мы кого-то будем травить?» – нервно поинтересовался Гарри. – Хочешь сказать, если я выясню личность помощника Волдеморта, то ты не позволишь мне что-нибудь ему подмешать? По-моему, это самый безопасный способ избавиться от врага. Что ж, это совершенно меняло дело. На Волдеморта и его пособников мораль Гарри Поттера не распространялась. «Возьми тогда и остальные пузырьки тоже», – посоветовал мальчик. – «Вдруг не хватит». Саурон тихо рассмеялся. До чего забавный ребёнок. Всё-таки есть даже в нём какие-то зачатки зла, если глубоко копнуть. Возможно, со временем получится создать с ним неплохую команду. Если направить всю энергию и энтузиазм Гарри против врагов, им можно будет лишь посочувствовать. – В остальных флаконах, к сожалению, яда нет. Там вино и зелье, которое позволяет проходить через огонь. С огнём у меня нет проблем, как видишь, а вино мы с тобой не пьём. В другом конце зала в темноте лежала какая-то вонючая глыба. Она мерно вздымалась, издавая при этом громогласный храп. Сногсшибательная вонь не дала ошибиться – это спал тролль. Видимо, не только Пушок охранял философский камень. Тролль спал на полу, перегородив своим огромным телом вход в предыдущий зал. Проникновение мальчика в хранилище его не побеспокоило – Аннатар вел себя достаточно тихо. Забрав из хранилища Дамблдора всё, что только можно, Саурон вернулся обратно в Тайную комнату и замуровал стену. Вот и всё. Остаётся лишь извлечь камень. Он установил зеркало в зале с каменными змеями, после чего встал перед стеклом в ожидании чуда. Отражение тут же показало самое желанное – прекрасный зачарованный рубин Фламеля. Вот только камень был невыносимо далеко. Как ни вейся вокруг зеркала, какие заклинания не шепчи, камень не достать. То же самое зеркало показало и Гарри. Казалось бы, победа так близка, но камень недостижим. Саурон перепробовал абсолютно всё. Оставалась только грубая сила, но где гарантия, что из осколков зеркала получится достать хоть что-то? Можно разбить зеркало и утратить камень навсегда. – Тут явно должна быть какая-то глупая загадка. Может быть пароль или что-то ещё, – рассуждал вслух ангел-хранитель. Саурон бесился. Какой-то смертный волшебник сумел его переиграть и спрятать рубин так надежно, что даже заполучив его, воспользоваться им не выходит. – Ладно, пойдём отдыхать, – после сотни безуспешных попыток решил Саурон. – Камень уже у нас и никуда не денется. Я разгадаю загадку, это лишь вопрос времени. Невыспавшийся Гарри зевал во весь рот. Это была тяжелая ночь, за которую он обзавелся драконом, чуть не поссорился с Аннатаром, добыл философский камень, но воспользоваться им так и не смог. Произошло очень много всего, но душу грела мысль о том, что скоро он, возможно, увидится со своим наставником вживую. На следующий день школу ждал сюрприз. Куда-то пропал профессор Квиррелл, поэтому все занятия по защите от тёмных искусств и даже экзамены по этому предмету у старших курсов были отменены. Дамблдор выглядел мрачнее некуда, словно за сутки постарел ещё на десять лет. За столом преподавателей ронял слёзы в тарелку лишившийся дракона Хагрид. «Директор думает, что Волдеморт украл философский камень и дракона. А ещё, возможно, считает пропавшего профессора пособником Волдеморта». «Квиррелла? Какая чушь», – фыркнул Гарри, который никак не мог поверить в связь этого заики с величайшим тёмным магом. – «Но со стороны всё выглядит именно так, ты прав. Знать бы, куда на самом деле пропал профессор и почему». Саурон весь год присматривался к профессорам, но так и не смог окончательно определиться с подозреваемым. Одинаково подозревал Макгонагалл, Квиррела и Хагрида, а Снейп всё так же был вне подозрений. Тёмный Властелин склонялся к тому, что Волдеморт всё-таки заполучил Квиррелла, но неопровержимых доказательств пока не было. Возможно, он последнее время был занят поисками философского камня сильнее, чем поисками сообщника Волдеморта. «Квиррелл вполне мог быть связан с Волдемортом», – возразил Аннатар. – «Но почему он исчез? Не мог же узнать о похищении философского камня раньше Дамблдора. Своим побегом сразу так глупо навлёк на себя подозрение. Что-то тут нечисто». «Может, его убил Снейп?» – тут же предположил Гарри. – «Он просто ненавидит Квиррелла!» Тут голосу совести нечего было возразить. Снейп абсолютно точно не мог быть на стороне Волдеморта, но ничего не мешало ему быть противником и убийцей Квиррелла. Хотя Саурон в глубине души и не считал, что профессор зельеварения в самом деле в этом замешан. Вряд ли его ссора с Квиринусом зашла дальше словесных перепалок. Всё-таки Северус выглядит достаточно разумным, чтобы не поддаться идее совершить убийство во время учебного года. «Пойдём лучше проведаем дракона и посмотримся в зеркало», – предложил Саурон вечером. «Ты теперь как злая королева будешь каждый день смотреться в зеркальце, Аннатар?», – весело поинтересовался Гарри. – «Только не трави никого, пожалуйста». «Что-то ты мультиков пересмотрел, дорогой. Травить не буду – я и так на свете всех прекрасней», – фыркнул Саурон. – «Но смотреться в зеркало ты мне не запретишь, покуда там всё еще сокрыт философский камень». Этот вечер не должен был принести больше никаких потрясений, но в Тайной комнате царило непривычное оживление. Василиск и дракон вились вокруг вяло сопротивляющейся фигуры в черном балахоне. Человеческой фигуры. Какой-то несчастный был сильно ранен и в луже крови лежал на полу, дрожащими руками пытаясь закрыться от морды василиска. – Я же велел не охотиться на людей, Седрик! – гневно крикнул Саурон, широким шагом направляясь к василиску и его жертве. – Это не человек, – оправдываясь, прошипел в ответ змей. – Голова, две руки и две ноги – кто же это по-твоему?! – язвительно поинтересовался майа. – И два лица, – дополнил описание василиск. – И говорит он по-змеиному, а не по-людски. Это не человек, это чудовищ-ще. Гарри было мягко говоря не по себе. Зная Аннатара, на хороший исход этой ситуации можно было и не рассчитывать. На негнущихся ногах Поттер приблизился к жертве василиска и с ужасом узнал профессора Квиррелла. – Норберте нужно хорошо питаться, – любовно проворковал василиск, кончиком хвоста осторожно коснувшись крыла своей новообретённой подружки.