Профессор некромантии

Осторожно, в главе присутствует сцена с жестокостью ---------- «Удачно Седрик выполз поохотиться. Вот и раскрылась тайна исчезновения Квиррелла. Он в самом деле прислужник Волдеморта. Самый безобидный из профессоров, как я и говорил». – С чего ты взял? И что имел в виду Седрик? – шепотом на грани слышимости спросил Поттер, боясь, что бедный профессор придет в себя и посмотрит на него. – Если Квиррелл умеет говорить со змеями, это не значит, что он монстр и как-то связан с Тем-кого-нельзя-называть. Я тоже так умею. «Когда у человека два лица, это не нормально, Гарри», – снисходительно ответил Саурон. – «А ещё ты сейчас не чувствуешь боль в шраме лишь потому, что я контролирую частицу души Волдеморта внутри тебя. Тёмный лорд сейчас находится рядом. Более того, он живёт в теле Квиррелла. Сейчас подойдём, и сам увидишь». Квиррелл тихо стонал и охал, лежа на полу в беспамятстве. На его теле были глубокие раны от зубов василиска, и Гарри ощутил, как к горлу подкатывает тошнота. Нога несчастного была разодрана в клочья. Видимо, за ногу змей его сюда и приволок. Выглядел профессор хуже некуда, но при этом всё ещё каким-то образом оставался жив. – Давно он здесь, Седрик? Сколько времени прошло? – поинтересовался Саурон. – Поймал его в лес-с-су на рассвете, – ответил василиск. – Живучий. В самом деле, удивительно, что яд василиска до сих пор его не убил. Из книг и рассказов самого змея они знали, что этот яд убивает за несколько минут. Почему же Квиррелл до сих пор дышит? – Два лица, говоришь? – задумчиво протянул Саурон. Он хотел было наклониться, чтобы перевернуть тело профессора на живот, но Гарри воспротивился и не дал даже приблизиться. «Что будет, если он увидит нас, Аннатар? У нас могут быть большие проблемы. Может, скажем Седрику, чтобы он отнес профессора туда, где его нашёл?» «Ничего не будет, он же умрёт. Но сперва я хочу понять, почему он до сих пор жив». Гарри не думал, что его встреча с убийцей родителей произойдёт именно так. Он представлял, как они с Аннатаром нападут на него и проткнут ножом или бросят в него Аваду. Или можно было бы подмешать ему яд. Нападение на Тёмного лорда было бы быстрым и обязательно успешным, злодей бы моргнуть не успел, как умер. Саурон описывал это как подвиг, а реальность выглядела совсем иначе. Квиррелл лежал на полу у ног Гарри, мучился и истекал кровью. Это было жутко. Саурон решил облегчить душевные терзания своего ученика и прикрыть лицо профессора. Он подобрал с пола его тюрбан и начал разматывать, после чего закрыл глаза Квиррелла получившимся отрезом ткани. Смотреть в глаза своей жертве – слишком большое испытание для одиннадцатилетнего мальчишки. Гарри перевёл дух и взял профессора за руку, чтобы перевернуть его на живот. – Какой тяжёлый! – прошипел сквозь зубы юный гриффиндорец, не сумев справиться со своей задачей. От переживаний его руки стали мокрыми, и он, по правде говоря, боялся лишний раз тронуть Квиррелла. В момент прикосновения ему даже показалось, что шрам обожгло болью, а профессор дернулся и застонал громче. «Хочешь, я это сделаю?» «Да, пожалуйста, Аннатар!» Поттер ощутил облегчение, когда все чувства разом померкли. Голос совести был прав – есть в этом состоянии свои плюсы. Теперь Гарри мог представить себя сторонним наблюдателем, а не участником этих жутких событий. Аннатар чувствовал себя рядом с умирающим Квирреллом вполне комфортно, словно для него это было совершенно обыденной ситуацией. Он взял профессора за руку в районе локтя и потянул на себя, переворачивая вздрагивающее от боли тело на живот. На затылке в самом деле оказалось второе лицо. Гарри порадовался, что они с Аннатаром потрудились закрыть профессору глаза. Второе лицо бодрствовало. – Кто здесь? Покажись! – прошипел Волдеморт, силясь сбросить повязку с глаз. Без помощи Квиррелла убрать ткань ему не удалось. К несчастью для Тёмного лорда, профессор защиты был не в состоянии даже лишний раз пошевелиться. Он содрогался от боли и пытался свернуться в клубок, словно надеясь стать меньше. – Я чувствую, что рядом не василиск! У Слизерина не было других наследников, как ты смог проникнуть в Тайную комнату и поработить чудовище?! Саурон тихо хмыкнул, но не ответил. Он молча рассматривал нижнюю половину лица Волдеморта, а потом перевернул тело обратно на спину. Взгляд зацепился за белые блестящие капли на рукавах черной мантии. В чём-то похожем был испачкан и подбородок профессора. Вряд ли эти двое были ночью в лесу на свидании с каким-то импозантным кавалером, из чего можно сделать вывод, что капли – ни что иное, как кровь единорога. Теперь ясно, отчего яд василиска до сих пор не убил его. – Не смей молчать, когда я с тобой разговариваю! – прохрипело второе лицо, вновь не получив ответа. «Плохая новость, Гарри. Сам он не умрёт. Придется его добить», – сообщил Саурон своему ученику. – «Причём лучше убить без магии, своими руками». Поттера новость сильно огорчила. Мальчику и так было не по себе от этой встречи, а теперь ему, выходит, предстоит совершить убийство. Всё это совсем не тянет на подвиг. В чём героизм – убить умирающего? «А ты думал, подвиги совершать легко?» – снисходительно поинтересовался голос совести. – «Не переживай. Если тебе так тяжело, я всё могу сделать за тебя, это не проблема». «Может, хотя бы используем Аваду?» – с надеждой спросил Гарри. «Я не знаю обо всех талантах Волдеморта, поэтому не хочу рисковать и после Авады иметь дело с ходячим трупом или чем похуже. Для таких, как он, смерть – это не конец. Надёжнее всего будет отрезать ему голову». После этих слов гриффиндорцу совсем поплохело. Нет, он был готов на подвиги, но не такие! Отрубить голову собственному профессору! Это будет сниться ему в кошмарах всю оставшуюся жизнь. «К тому же, если используем Аваду, придётся опять отложить на время мою палочку и пользоваться ею только здесь. Я пока не нашел способ обмануть Приори Инкантатем», – привёл ещё один аргумент ангел-хранитель. – «Нет ничего лучше старого доброго обезглавливания, душа моя. Ну или можно Квиррелла сжечь. Но ты не захочешь увидеть мучения горящего человека, поверь мне». Нет, прежде чем Гарри начнут сниться кошмары, ему предстоит пережить кошмар наяву. Быть зрителем, сидящем на первом ряду перед сценой, где совершается настоящее убийство. «А другого пути нет?» – с надеждой спросил мальчик. – «И чем ты собрался отрезать ему голову? У нас нет ничего лучше перочинного ножика». Поттер уже представил, сколько времени потребуется на отрезание головы таким ножом и как ужасно это будет выглядеть. «Можно было бы украсть у Хагрида топор, но уж слишком много воровства за последнее время. Не хотелось бы попасться из-за такой ерунды. Я попробую трансфигурировать топор». «Аннатар, я, наверное, не справлюсь», – признался Гарри, чувствуя себя совсем несчастным. – «А если попробовать дать ему больше яда? Помнишь, мы украли три пузырька». «Если его не убил даже яд василиска, можно и не пытаться отравить», – отрезал Саурон. – «Я уже сказал, что такого, как он, лучше всего обезглавить или сжечь. Других вариантов нет. Или ты хочешь потом повторять свой подвиг ещё несколько раз? Расправиться с нежитью будет куда сложнее, чем умирающим профессором. Сейчас он хотя бы не сопротивляется, а если станет нежитью, то обязательно попытается тебя задушить или сожрать». В другое время Гарри задумался бы о том, откуда у Аннатара такой пугающий опыт взаимодействия с нежитью и хладнокровие при необходимости обезглавить человека. Но сейчас мальчик чувствовал себя слишком подавленным из-за предстоящего убийства, чтобы размышлять об этом. Не желая усугублять состояние своего подопечного, Саурон отвернулся от раненого профессора. «Прелесть, если тебе так тяжело, ты можешь не смотреть. Я помогу тебе крепко уснуть и всё сделаю сам, пока ты спишь. Когда проснешься, Квиррелла здесь уже не будет», – заботливо предложил голос совести. «Ты правда убьешь его, Аннатар? Ты справишься без меня? Профессор не будет долго мучиться?» – с надеждой спросил гриффиндорец. «Я всё сделаю так, что он и не поймет, что произошло», – пообещал Саурон. Этот спокойный уверенный тон, забота и нежность в голосе немного успокоили Гарри. Он недолго думал над ответом. «Я согласен. Доверюсь тебе. Помоги мне уснуть, Аннатар». Поттер и сам не заметил, как мир перед глазами сделался размытым, а потом померк, сменившись сперва уютной темнотой, а затем каким-то незатейливым сном. Ещё несколько месяцев назад Саурон и помыслить не мог о таком влиянии на хозяина тела, а теперь он был способен провернуть это при условии, что Гарри не сопротивлялся. Оставшись в одиночестве, Саурон смог позволить себе улыбку. Наконец-то ему никто не мешает и он спустя долгие годы сможет вновь заняться любимым делом. «Жестоким» и «Ужасным» свободные народы его прозвали отнюдь не за красивые глаза. Просто Тёмному Властелину всегда нравилось убивать и причинять боль, даже без особой на то нужды. Говоря современным языком, пытки были его хобби. В темницах Барад-Дур помимо ценных пленников держали и таких, кого не жалко пустить на мясо. Хотя бы раз в неделю Владыка Мордора неизменно спускался на нижние ярусы крепости, чтобы «осчастливить» своим визитом местных обитателей. Когда не было вражеских лазутчиков или пленных воинов, у которых нужно узнать ценные сведения, Саурон выбирал кого-нибудь из пленников попроще. Без разницы, кого. В этом деле ему нравился сам процесс. Он продолжал мучить пленных даже когда не мог извлечь из них пользы. Что может быть слаще надрывных криков жертв, которые осознают всю безысходность своего положения? Что на свете прекраснее отчаяния в чужих глазах и угасания надежды?.. Разве что отсутствие глаз, когда все ощущения обостряются из-за слепоты. Ох, он никогда не мог удержаться от шуточек об этом! Орки – благодарная публика. Они всегда начинали гоготать до слёз, несмотря на то, что сами до смерти боялись своего Владыку. Боялись, любили и ненавидели. В конце концов, что может помешать Саурону истязать своих? Иногда он так и делал. Орки не хуже пленников знали, на что способны красивые руки их Властелина. Он обладал таким мастерством, которого ни одному палачу не достичь за всю жизнь. Пленники впадали в ужас и забивались по углам при одном лишь звуке его шагов. Сейчас в его распоряжении оказался новый пленник, который, впрочем, пока не осознал в полной мере своё положение. Саурон отошёл в сторону и начал раздеваться. Не хотелось бы испачкать одежду кровью. Гарри потом лишится чувств, если увидит хоть каплю. Да, можно всё отчистить магией, но зачем, если есть возможность избежать лишних улик? Плюс ко всему нельзя, чтобы Волдеморт увидел отличительные знаки факультета, если вдруг с его глаз соскользнет повязка. Майа снял и отложил подальше мантию, галстук и рубашку. Что бы там ни думал Гарри, иногда маленький ножик может быть куда полезнее большого. В умелых руках даже такое орудие будет творить чудеса. Седрик отполз в сторону, чтобы не мешать, и с интересом наблюдал за всеми действиями Саурона. – Я хочу его с-съес-сть, – прошипел василиск, напомнив о себе. – И Норберта тоже. Я поймал чудовище для неё. Вообще-то, это был ещё один вариант, как можно избавиться от Волдеморта и Квиррелла. Гарри наверняка выбрал бы его, если бы голос совести только предложил. Но он не предложил. Хотелось получить удовольствие самому. Не всё же этой говорящей змее развлекаться. – Я тоже хочу его съесть, – насмешливо ответил Аннатар на змеином языке, доставая из сумки перочинный ножик. – Но не переживай, всё достанется тебе. – Что ты о себе возомнил, мальчишка? Покажись! – вновь потребовал Волдеморт. – Василиск, я наследник Слизерина. Ты должен подчиняться мне, других наследников нет! – Василиск, молчи, – оборвал Саурон змея, едва тот открыл рот. Седрик послушно захлопнул пасть. Прислушался к новому хозяину, а не старому. Всё-таки любая животина внимание любит – в этом Хагрид был совершенно прав. С Сауроном и Гарри василиск получал столько внимания, сколько не видел за всю жизнь. Юный наследник Слизерина захаживал в гости по несколько раз на неделе, изредка приносил что-нибудь вкусное. Седрик не нуждался в частых приёмах пищи, ведь змеи могут переваривать месяцами, но он никогда не отказывался от подарков. Приятно, когда тебе что-то приносят просто так и заботятся. Ещё и невидимый друг наследника оказался на удивление хорошим собеседником. Раньше василиск и не думал, что будет с таким удовольствием общаться с людьми, он коротал время впадая в спячку. А теперь не спалось – Седрик каждый день с нетерпением ждал нового визита Гарри. После всего этого змей ни за что не променял бы нового хозяина на старого. Саурон вовремя заткнул болтливую рептилию. Не хватало ещё, чтобы Седрик выболтал Волдеморту, кто открыл Тайную комнату. Конфиденциальность тут чертовски важна. Единственной зацепкой оставался голос, но по голосу Тёмный лорд не узнает конкретного ученика. Голос Гарри на парселтанге больше походил на шипение. Саурон взмахнул своей палочкой, и несколько каменных плит под телом Квиррелла начали медленно подниматься, образуя импровизированный стол. Так будет куда удобнее. Несмотря на намерение развлечься, Саурон всё же решил провести время с пользой. Он всегда был прагматиком. Нехорошо тратить несколько часов на пытки просто забавы ради, нужно заодно решить вопрос с прокормом дракона и человечины на какое-то время запасти. Когда ещё выдастся шанс накормить Норберту таким хорошим мясом? Да, приправленным ядом василиска и кровью единорога, но Саурон считал, что это пойдёт дракону лишь на пользу. Эти существа и не такое могут переварить. В принципе кормить дракона можно было любым мясом, но Гортхаур, как добросовестный хозяин, стремился давать ему всё самое лучшее. Рацион довольно сильно влияет на всех тёмных тварей, взять хоть варгов или вампиров. Или гигантских пауков. – Норберта, в отличие от тебя, не может пока сожрать человека целиком. Придется его разделать, – объяснил Саурон василиску, с удовольствием наблюдая за тем, как вздрагивает тело на столе. Голову он отрежет в последний момент. Сперва нужно освежевать и расчленить. Вот, собственно, благодаря своим умениям в области пыток он и мог готовить мясо. Единственный маломальский навык в области кулинарии. Подробности Гарри Поттеру знать не обязательно. Заклинание Инкарцеро помогло обездвижить жертву. Не так удобно, как кандалы в пыточных комнатах Барад-Дур, но на крайний случай и это сойдёт. – В школьной библиотеке нет заклинаний, с помощью которых можно разделать человека, – язвительно прокомментировал пленник. – Ты в самом деле надеешься, что с помощью глупых угроз сможешь чего-то добиться? Ты жив ровно до того момента, как кровь единорога нейтрализует яд. Саурон так и замер с ножом в руках. Здешние маги не переставали его удивлять. Настолько срослись с волшебными палочками, что не представляют, как можно решать свои проблемы без магии. Тёмный Властелин раньше обладал таким могуществом, которое здешнему Тёмному лорду и не снилось. Но при этом он не так уж часто использовал магию в бытовых вещах, предпочитая многое делать своими руками. Он брался за меч и булаву, хотя мог своими чарами обратить врагов в бегство. Плавил металлы в горне, хотя мог делать это простым прикосновением рук. Ходил по бесконечным лестницам Барад-Дур пешком, умея летать. Его сила была огромна. Больше, чем здешние маги могли представить. Одно его присутствие изменяло мир вокруг, отравляя всё живое. Вот только у этого могущества была и другая сторона. Силы Саурона и всех ему подобных растрачивались и почти не восстанавливались. Божество могло превратиться в пустое место. Каждый раз, творя волшебство, он медленно таял, словно снеговик на солнце. Лишь в этом новом мире ситуация начала понемногу меняться. Однако в его голове уже слишком прочно укоренилась истина о том, что магия – для великих вещей, а всё остальное нужно делать руками. С бытовыми чарами здешних магов Саурон мимоходом познакомился, но использовать их не собирался. Именно поэтому он предусмотрительно разделся, чтобы после пыток не использовать очищающее заклинание на испачканной в крови одежде и просто помыть руки. – Разделать человека можно и без магии, – ответил Саурон на парселтанге, тихо приблизившись к импровизированному пыточному столу. – Хотел спросить, ты вообще умеешь хоть что-нибудь без волшебства? Или все маги тут будут беспомощнее ребёнка, если у них палочку забрать? – Делать что-то без магии? Ты размышляешь, как распоследний магл! И при этом посмел назваться наследником Слизерина? Саурон задумчиво склонил голову набок. Для него и маги, и маглы были одинаково жалкими, потому что являлись простыми смертными. Ему бы и в голову не пришло считать одних выше других. В его понимании, и те, и другие должны стать рабами. Аннатар не стал отвечать и просто начал молча распарывать одежду на пленнике. – По опыту могу сказать, что в пытках магия ни к чему. Слишком велик риск свести пленника с ума раньше времени. К тому же, заклинания и вспарывающий кожу нож производят совершенно разное впечатление, – поделился своей точкой зрения майа. – Круциатус для ленивых и бездарных. Расправившись с чужой одеждой, Саурон взялся за нож. В его руках даже зубочистка могла стать оружием пыток, что уж говорить о ноже? Квиррелл распахнул глаза и взвыл, когда лезвие вспороло кожу. Школьный профессор защиты оказался совершенно не готов к настоящим темным искусствам. Саурон неспешно вырезал у него на груди символ ока. В этом мире у него не было под рукой клейма, а оставить свой знак все же хотелось. В Мордоре это означало, что пленник принадлежит Тёмному Властелину и трогать его нельзя. – Не надо! Не надо! Пожалуйста, лучше Круциатус! – прохрипел связанный маг, извиваясь на столе. Это оказалось слишком просто, но Саурон был рад и такой жертве. – Мой лорд! Мой лорд, помоги мне! – звал Квиринус, сходя с ума от боли. Увы, но вскоре и его, и Саурона ждало разочарование. Так как Волдеморт был в теле Квиррелла лишь гостем, он мало что чувствовал. Спустя час пыток пленник снова лишился чувств. Пришлось будить. После ведра ледяной воды профессор пришёл в себя и мог в полной мере насладиться теми незабываемыми ощущениями, что ему уготовили. Он взвыл, как раненый зверь, а Тёмный лорд не почувствовал и половины того, что должен был. Видимо, его связь с телом Квиррелла сейчас была даже слабее, чем связь Саурона с Гарри. И зачем только отрастил второе лицо? Вместо двух полноценных узников Саурону достался один целый и одна восьмая. Причём эта одна восьмая сразу попыталась покинуть тело, едва он собрался выколоть на втором лице глаза. Пришлось отказаться от этой затеи, но Тёмный Властелин не позволил себе впадать в уныние. Даже так возиться с жертвой василиска оказалось очень приятно. Он срезал несколько кусочков мяса, чтобы накормить дракона. Норберта сейчас ела немногим больше кошки. Обеспечив дракона обедом, Саурон трансфигурировал себе большой нож, топор и принялся за потрошение и разделку. Ему хотелось бы потратить больше времени на истязание бедного профессора и растянуть удовольствие хотя бы на несколько дней, но нужно было уложиться за ночь и успеть осуществить всё задуманное. Маленькими детскими ручками делать это оказалось куда сложнее, всё было не так, как он привык. У Гарри попросту не хватало сил. Ковырять пленника маленьким ножичком было легко и приятно, а вот отделение больших кусков плоти и перерезание сухожилий стало той ещё задачей. В каком-то плане это было хорошо, ведь когда у мясника выходила заминка, это означало, что мучения пленника будут длиться дольше. Саурон не позволил ему отключиться. Да, потрошить тушу в отключке гораздо проще, но любовь к садизму просто не дала ему пойти по простому пути и позволить пленнику пропустить самое интересное. Волдеморт покинул тело Квиррелла на том моменте, когда Гортхаур начал вспарывать живот. Дух со злобным воем вырвался из груди пленника и унесся прочь. Сам профессор умер почти сразу после этого, люди со вспоротым животом, к сожалению, долго не живут. Саурон не позволил себе потратить полночи на пытки, ведь разделка и устранение её последствий тоже займёт много времени. Нужно успеть закончить к моменту пробуждения Гарри. Трансфигурированная в стене потайная полка постепенно заполнялась большими банками с мясом. Вот тут ему пригодилась магия. В трансфигурации он достиг больших успехов и мог сотворить любой сосуд. Да и заклинания, которые накладывали на уроках Снейпа для увеличения срока хранения зелий, пришлись здесь как нельзя кстати. Можно будет несколько месяцев кормить Норберту свежими деликатесами. Саурон и сам облизывался на банку с печенью и сердцем, но он понимал, что желудок ребёнка такое в сыром виде попросту не переварит. Когда дошло дело до отделения частей тела, детские руки уже подрагивали от усталости. Ему не хватало сил с одного раза перерубить сухожилия даже при том, что резал он точно. Плюнув на всё, Саурон отложил нож и топор и трансфигурировал пилу. Трансфигурированные инструменты были довольно хороши, но с настоящими им не сравниться. Тёмный Властелин предполагал, что будь у него правильно заточенный нож, а не волшебная подделка, всё пошло бы куда быстрее. Тихо мурлыча себе под нос приятный мотив, Саурон с силой рубанул меж позвоночных дисков. Увы, точность удара не компенсировала недостаток сил. Пришлось рубить ещё раз. – Только попробуй сказать Гарри о том, что здесь было, – между делом обратился он к василиску. – Ты об этом пожалеешь, прелесть моя. – Это ещё почему? – недовольно прошипел в ответ змей. – Потому что он не позволит кормить Норберту человечиной, – закатил глаза Саурон, поражаясь чужой недогадливости. – И тебе скорее всего съесть не даст. Что ж, это был весомый аргумент. К леди-василиску Седрик привязался с первой встречи. Оставить Норберту без еды он никак не мог. Гарри, наверное, позволил бы Седрику проглотить умирающего профессора. Это выглядело в его глазах как вынужденная мера. Но пожирание человечины вынужденным уже не казалось. Поттера скорее всего стошнило бы, увидь он сейчас залитый кровью пол, на котором в куче лежали потроха и содранная кожа. Седрик с интересом наблюдал за всеми действиями Саурона. До этих пор ему и не приходило в голову, что с добычей можно поступать вот так. Привык по-змеиному заглатывать жертв целиком. Он никогда не задумывался о том, из чего состоят человеки, а теперь выдалась возможность рассмотреть все их внутренности в мельчайших подробностях. Центральное место на потайной полке заняла большая банка с головой профессора. Её Саурон оставил в качестве сувенира с намерением впоследствии изучить. Не каждый день увидишь такую занятную мутацию. Живя в теле Гарри, он частенько откладывал вещи «для себя», чтобы потом в один прекрасный день их забрать. У него уже скопилась солидная стопка книг, волшебная палочка, пара вещиц из Косой Аллеи, а теперь ещё и это. Укомплектовав свой тайник, он взмахнул палочкой, и полку закрыли кирпичи. Всё выглядело так, как было до этого, Гарри не найдёт. Медленно опустился вровень с полом и импровизированный пыточный стол. – Седрик, можешь расплескать воду из бассейна и смыть кровь? Достаточно было одного очищающего, но Саурон не собирался тратить магию на такие глупости без крайней на то нужды. Он оделся и спешно покинул зал, чтобы не мешать василиску и избежать контакта с водой. Василиск заполз в воду и легким взмахом хвоста запустил волну, окатив вымощенную дорожку потоком воды. Оставалась ещё одна проблема, с которой следовало разобраться, пока Гарри спит. Гермиона Грейнджер наверняка догадалась о его ночном походе к Хагриду и если ещё не успела ничего предпринять, то обязательно сделает это в будущем. Несмотря на то, что Саурон всё ещё считал её самой достойной из друзей Гарри, раскрывать ей секрет было ошибкой. Убедившись в отсутствии следов крови и безупречности своего внешнего вида, он накинул мантию-невидимку и отправился в башню Гриффиндора. Уже было давно за полночь, все студенты спали. За столиком у камина в напряжении сидели лишь двое. Рон и Гермиона тут же обернулись, когда открылся портрет полной дамы. – Гарри, я знаю, это ты с Аннатаром, покажись, – потребовала Гермиона. – И Рон теперь знает тоже. Куда ты ходишь каждую ночь? Саурон тихо вытащил палочку, но мантию так и не снял. – Гарри? – нервно позвал Рон. Гермиона уже догадывалась, в чём дело. Она первая вытащила палочку, но что двое первокурсников могли противопоставить ему? Саурон направил на них свою палочку и произнёс заклинание.