Профессор некромантии

«Раз предстать в приличном виде перед ним не удалось, так хоть веди себя достойно. Отец Драко – лорд, ты не забыл?» «Я помню», – отозвался Гарри. В отличие от семейства Уизли, с которыми было легко и приятно говорить, общество Люциуса вызывало у Поттера исключительно дискомфорт. Но раз уж это отец приятеля, придётся создать хоть какое-то подобие хороших отношений с ним. – Драко, ты не представишь мне своего друга? – напомнил о себе лорд Малфой. Драко спохватился и постарался тоже принять важный вид, чтобы выглядеть подстать отцу, но у него это получалось скорее смешно. – Отец, это мой друг – Гарри Поттер. Гарри, мой отец, Люциус Абраксас Малфой. Единственный лорд и глава нашей семьи. – Здравствуйте, мистер Малфой! – постарался как можно учтивее и дружелюбнее сказать Гарри. – Драко много рассказывал о вас. В его рассказах вы более… – Люциус склонил голову набок, надеясь придумать более нейтральное слово. – Более аккуратный и менее грязный? – догадался Гарри. – Прошу меня простить, сегодня было моё первое каминное перемещение. Я залетел немного не туда и перепачкался в саже. Вы случайно не знаете, далеко ли Косая Аллея? Драко не сдержал смешок. Волшебники пользовались каминами чуть ли не с пяти лет, ему было удивительно слышать, что кто-то мог с этим не справиться. Малфои щедро согласились не только подсказать дорогу к Косой Аллее, но и проводить туда Гарри. После того, как Люциус завершил свои дела в лавке и тихонько переговорил с Горбином, они втроём отправились во «Флориш и Блоттс». Гарри по пути с любопытством разглядывал Лютный переулок, когда его голова сама собой развернулась в сторону Люциуса. Поттер с усилием развернул голову прямо, но вскоре ситуация повторилась. Ещё и в груди что-то ворочалось, не находя себе места. «Аннатар!» – возмутился гриффиндорец. – «Неприлично столько смотреть на чужого человека!» «Если бы он не хотел, чтобы на него смотрели, то оделся бы попроще!» «Что? Обычно он одет!» Гарри сделалось как-то жарко. Аннатар испытывал какие-то чувства, которые мальчик у него доселе не замечал. Это был не гнев, не страх, не раздражение, а какая-то лютая смесь симпатии и жгучего любопытства. Поттера передернуло от мысли о том, что голосу совести каким-то образом понравился этот неприятный Люциус Малфой. Чем дольше Поттер наблюдал, тем лучше понимал, какого рода эта симпатия. «Аннатар, это же отец Драко! Он ведь женат!» – попытался вразумить его мальчик. «Пф-ф, ну пусть изредка проводит время с женой. Кто ему не даёт?» Это звучало так, словно большую часть своего времени Люциус отныне обязан проводить не с супругой, а с одним наглым рыжим котом, который положил на него глаз. Как кот вообще мог??? Гарри всё ещё периодически представлял своего невидимого друга не человеком. Но сейчас, как его ни представляй, замышлял он что-то выходящее далеко за рамки понимания ребёнка. Поттер снова раздражённо отвернул начавшую поворачиваться в сторону Малфоя голову. «Как он может тебе нравиться? Он ведь мужчина, в конце концов! Да и что вообще в нём хорошего? Такой неприятный тип, на всех смотрит свысока». «Мой любимый типаж», – промурлыкал Аннатар, и у Гарри даже волосы зашевелились на затылке от этого тона. Единственным достоинством лорда Малфоя была его внешность, хотя сам Поттер считал его похожим больше на восковую куклу, чем на живого человека. Сколь красив был Люциус внешне, столь же отвратителен был его характер. И это Аннатару нравилось, уму непостижимо! Ему хотелось внимательнее рассмотреть эти идеальные черты лица, искривленные в презрении губы. Аккуратный нос и линию подбородка. У лорда Малфоя была великолепная осанка. Саурон был почти уверен, что красив Люциус не только лицом, но, к сожалению, за его черной мантией не было видно даже изгиба талии. Это можно выяснить, только если самому провести руками по его бокам. Пускай за одеждой не было видно ничего лишнего, взгляду оказалась открыта прелестная деталь. Волосы Люциуса были убраны в низкий хвост и украшены чёрным бантом. Ну разве не очаровательно? За хвост можно дёрнуть или потянуть. Потянуть вниз чтобы Люциус опустился на колени, и его лицо оказалось ровно напротив… – С вами всё в порядке, мистер Поттер? – поинтересовался лорд Малфой. Гарри плелся рядом с Драко, словно находился во сне. Лицо Поттера пылало так сильно, словно он выпил пару лишних порций бодропецевого зелья. Кажется, Саурон думал слишком громко. Всё было бы не так плохо, не будь Аннатар в теле Гарри. Принимать участие в соблазнении Люциуса Малфоя мальчик категорически отказывался. «О тьма, да кого ты можешь соблазнить, дитя? Ещё и в таком виде. Домового эльфа разве что», – прокомментировал его мысли ангел-хранитель. – «Нет, я займусь этим делом сам, когда отселюсь от тебя». Хоть какое-то утешение. Не придётся строить глазки отцу своего друга. «Как тебе такие глупые мысли в голову приходят, душа моя? Кем надо быть, чтобы заставить ребёнка флиртовать со взрослым?» Гарри вздохнул с облегчением. Возможно, впервые за всё время голос совести выполнил свою морально-нравственную функцию и сказал что-то правильное. При наличии за плечами весьма обширного списка злодеяний, остались ещё преступления, которых Саурон никогда не совершал. «Вместо того, чтобы раздавать мне советы и портить мои планы на Люциуса, обратил бы внимание на Гермиону, пока твой нищий друг её у тебя из-под носа не увёл». Поттеру стало ещё хуже. Он находился в том возрасте, когда мальчиков ну ни капельки не интересуют девочки и какие бы то ни было с ними взаимоотношения. Саурон на своём опыте этого никогда не испытывал и мог лишь наблюдать за чужим взрослением со стороны. Гарри растёт, а значит, рано или поздно ситуация должна измениться и проснётся интерес к противоположному полу. Орочий молодняк уже в этом возрасте начинает совокупляться, но орки взрослеют быстрее людей. Как происходит процесс полового созревания у людей, Саурон пока не интересовался. Разведением людей заниматься ему не довелось, слишком разочаровали гибриды вроде полуорков и гоблинолюдов. Тем временем они уже вышли на Косую Аллею, и в толпе Поттер увидел Гермиону. – Гарри! Вот ты где! – обрадовалась она, бросившись к другу. В порыве радости от нежданной встречи Гермиона обняла его за шею, а Гарри чуть не сполз на землю из-за этого. Аннатар своим внезапным советом засмущал его до крайности. К счастью, он пока не заставлял этот совет воплощать в жизнь. Гарри не мог воспринимать Гермиону иначе, как своего друга. «А что насчёт Драко?» «Хватит, Аннатар!» – не выдержал Поттер. Драко он и как своего друга воспринимал с трудом, не говоря о чём-то большем. Да и как вообще можно думать о чём-то таком в отношении другого мальчишки? Это ведь неправильно! «Неправильно, потому что так сказал дядя Вернон?» Гарри завис и уставился взглядом в стену. Он всю жизнь так не любил Дурслей, а жил всё равно по их заветам. Дядя Вернон ненавидел всё, что не вписывалось в его представления о нормальном. Разумеется, он не раз говорил о том, какие все эти геи – плохие и ненормальные люди. Ходят везде со своими флагами, наряжаются и творят черт знает что. Но, возможно, ничего такого кошмарного в этом нет? Дяде и хиппи не нравились. И люди, которые ездят на работу на велосипеде. Аннатар с его внезапной симпатией к Люциусу вызывал у Гарри отвращение не больше, чем любой взрослый, проявляющий чувства к другому взрослому. Он видел несколько раз, как дядя коротко чмокал в губы тётю Петунию. Бр-р-р… «Ходят с флагами?» – полюбопытствовал Саурон. – «А зачем?» «Я не знаю. Я совсем не разбираюсь в этом, Аннатар», – честно признался Поттер. Саурон задумался. Где-то тут закралась какая-то ошибка. В Средиземье у него были знамена и флаги с багровым оком, он любил красиво одеваться и творил черт знает что. Но это вовсе не из-за каких-то своих нестандартных предпочтений! Как эти вещи вообще связаны?! Если уж на то пошло, для духов концепция половой принадлежности была довольно размытым понятием. Саурон сам создавал своё тело. Мог бы создать себе женское тело при желании, мог говорить с Гарри женским голосом, но как-то уже привык с своему прежнему облику и не видел смысла в переменах. До создания тела у него фактически не было пола. Как существу без половой принадлежности, ему не было дела до пола всех своих пассий. У духов и так всё было довольно запутанно, а теперь выясняется, что он ещё должен ходить с флагом. Увы, Гарри не мог тут помочь и просветить, потому все вопросы Саурону пришлось держать при себе... Но что, если в понедельник он будет с мужчиной, а во вторник с женщиной? А если принять участие в оргии? Что придумано у людей из этого мира на такой случай? У местных есть флаги на каждый случай жизни? Как это вообще работает?! «А что такое "оргия", Аннатар?» – полюбопытствовал Гарри, услышав незнакомое слово. Саурон не сразу нашёлся с ответом. Надо всё-таки как-то держать свою пылкую натуру в узде и следить за мыслями. Тёмный Властелин привык контролировать себя внешне и держать лицо, но следить за своим разумом будучи наедине с собой… Это в новинку. В моменты сильного эмоционального напряжения до Гарри долетали отголоски той бури, что бушевала у Аннатара внутри. «Это когда взрослые собираются вместе в одной комнате, чтобы заняться оригами», – сочинил на ходу Саурон. «А почему только взрослые? Почему детям туда нельзя? Что плохого в оригами? Я, может, тоже хочу на оргию!» Один вопрос хуже другого. Но ничего, если лгать, то до конца! «Потому что взрослые во время оргии много курят и пьют, чтобы интереснее было складывать из бумаги разные фигуры». К счастью, этот ответ удовлетворил Гарри, и больше вопросов не последовало. У входа во «Флориш и Блоттс» была целая толпа. И нет, всему виной не одно рыжее семейство, явившееся в торговые ряды полным составом. В книжном магазинчике сегодня была автограф-сессия одного прославленного автора, который по воле рока оказался ещё и автором школьных учебников. Гилдерой Локхарт лучезарно улыбался и подмигивал с большого плаката на витрине книжного. Казалось бы, тоже золотые волосы, голубые глаза и смазливое лицо, но такого восторга, как Люциус, Гилдерой не вызывал, потому что привлекательная внешность, не приправленная умом и мерзким характером – просто пустышка. Саурону с первого взгляда его глаза показались совершенно глупыми. Но такие глупые люди тоже имеют право на жизнь. Не приносят пользу, так хоть глаз радуют. Как павлины, что обитают в поместье Малфоев. Гарри плавно ускользнул из очереди и отправился с Гермионой на второй этаж ради поиска книг для лёгкого чтения. Следом увязался Драко, не собирающийся расставаться с другом, которого не видел всё лето. И последним наверх прибежал Рон. – Ты только не потеряйся опять, Гарри, нам ведь скоро возвращаться в Нору вместе. Мама так волновалась, когда ты пропал, – произнёс запыхавшийся после быстрого подъема по лестнице Рон. – Ты живёшь у Уизли? – удивился Драко. – Почему у них? В его тоне слышалось недовольство и плохо скрываемая зависть. – Ну-у, – протянул Гарри, думая, как бы ответить, чтобы никого не обидеть. – Отец Рона забрал меня от Дурслей, чтобы мы вместе сходили в Косую Аллею и потом отправились на вокзал. Мои родственники маглы не хотят связываться ни с чем волшебным. – Он забрал тебя у родственников? И ты отправился с ним? Так просто? Драко всё лето тщетно пытался связаться с Гарри, слал кучу писем, а оказывается, можно было просто взять и забрать Мальчика-который-выжил к себе в поместье. – Раз так, то сегодня я попрошу отца забрать тебя к нам в Малфой-мэнор, – заявил Драко. – Проведёшь последние дни каникул у нас. – Ты не можешь вот так решать за Гарри! – возмутилась Гермиона. Этот разговор начал подозрительно пахнуть ссорой. Драко и Рон с Гермионой смотрели друг на друга враждебно. Поттер ещё раз убедился в том, что оставлять их втроём нельзя. – Да, я сам решу, только дайте подумать! – вовремя остудил он пыл этой компании. Ему совсем не хотелось уезжать из Норы, но в случае отказа Малфои явно обидятся и вместо дружбы вражда разгорится с новой силой. – У меня все вещи остались в Норе, – попытался придумать уважительную причину для отказа Гарри. На деле он лишь оттягивал неизбежное, прекрасно понимая, что Аннатар предпочтет гостить у Малфоев, а не у Уизли. – Ты уже отказался приехать ко мне на зимние каникулы, а теперь не едешь летом, хотя обещал наведаться в гости при первом же случае. Я думал, мы друзья! А ты дружишь с кем угодно, только не со мной! В глазах Драко разгоралась злоба вперемешку с обидой. Гарри чувствовал, что на него помимо друзей вот-вот начнёт давить и Аннатар. – Ты прав, я совсем забыл, что обещал тебе зимой, Драко, – сдался Поттер. – Если твоё приглашение ещё в силе, я буду рад принять его. А вот Рон с Гермионой были этому совсем не рады, как и миссис Уизли. За год многие уже привыкли к еженедельным репетициям Гарри в компании Драко, но вот так легко отпустить Гарри в гости к Малфоям… Это просто не укладывалось в голове. – Гарри, а я ведь сегодня собиралась испечь пирог с патокой. Твой любимый, – произнесла миссис Уизли, прижав руки к сердцу. – Да и все твои вещи у нас. Может, не нужно тебе никуда уезжать? В конце концов, ты совсем не знаком с Малфоями. – Я уверен, моя прислуга приготовит пирог ничуть не хуже, Молли, – с плохо скрываемым пренебрежением произнёс Люциус, наблюдающий эту сцену. – Я поражён, ты что, пытаешься прикормить Гарри Поттера, как какого-то зверя? Можно подумать, он никогда в жизни не видел пирогов. Гарри стало очень неловко. Большую часть жизни он прожил в таких условиях, что завлечение пирогом вполне могло сработать. Да и Аннатар пироги любит. Не любит только самих Уизли и принимать от них пироги не собирается. «Ты просто не знаешь, как готовит миссис Уизли. Ты все проспал!» – упрекнул его Поттер. «И очень этому рад! Находиться в их лачуге не имею ни малейшего желания. Мы только-только переселились из чулана в нормальную комнату, а теперь ты сам лезешь жить в какой-то криво сколоченный сарай. Тебя наконец-то пригласили пожить в приличное место. О чём тут ещё думать?!». Голос совести не любил чуланы, не выносил бедняков и терпеть не мог рыжих. Он невзлюбил Уизли с первого взгляда, и ничего не могло изменить это мнение. – Гарри, можно тебя на минутку? – обратился к мальчику мистер Уизли. Люциус закатил глаза и резко отвернулся. – Идём, Драко. Сейчас Артур расскажет твоему другу ворох грязных сплетен о нашей семье, и он никуда не поедет! – Я расскажу ровно то, что Гарри обязан знать, прежде чем принимать решение ехать в ваш дом, – отозвался мистер Уизли, взяв Поттера за локоть. – Что я должен знать, сэр? Артур отвел ребёнка в сторону и наклонился к нему, чтобы никто посторонний не услышал сказанных ему слов. – Ты знаешь что-нибудь о пожирателях смерти, Гарри? Поттер неопределённо качнул головой. – Так называют тёмных волшебников и волшебниц, которые присоединились к Тому-кого-нельзя-называть и вместе с ним творили его злодеяния. Много лет назад Люциус Малфой был одним из них, – шёпотом произнёс Артур. – Позже он заявил, что находился под действием Империуса и не отдавал себе отчёт в своих действиях. Лишь благодаря этому он избежал Азкабана… Но на самом ли деле он был под Империусом? У Гарри внутри всё неприятно похолодело. Он и не знал, что некоторые союзники Волдеморта сейчас на свободе. Аннатар намекал об этом год назад, но мальчик как-то не очень верил. Ему казалось, что всё это было безумно давно. Он привык думать о мире волшебников как о чём-то чудесном и радостном, не задумываясь о тёмной стороне. Только сегодня Гарри узнал, что недалеко от Косой Аллеи находится Лютный переулок, в который лучше бы не захаживать. Ему и не приходило в голову, что в толпе счастливых чудаков, снующих за дверями книжного, могут быть опасные и злые волшебники. Даже о Квиррелле Поттер предпочитал думать, что профессор присоединился к тёмному лорду лишь из страха. «Как думаешь, не опасно нам будет ехать к Малфоям? Что говорит твоя интуиция?» «Здравый смысл мне говорит, что твоя смерть в стенах Малфой-мэнора – совсем не то, что выгодно хозяевам поместья», – ответил Аннатар. – «Люциус чудом избежал заключения в Азкабане. Случись что с тобой в его доме, тюрьмы ему не избежать. Новость о том, что символ победы погиб по вине лорда Малфоя, полностью уничтожит его репутацию. А вот твоя дружба с Драко наоборот играет ему на руку и создаёт благоприятный образ в глазах общественности». «А вдруг он хочет отомстить во что бы то ни стало?» – с сомнением протянул Гарри. «Не думаю. У него есть семья, деньги и положение в обществе. С какой стати так бездумно рисковать этим? Если убивать тебя, то чужими руками». И всё же Поттер после слов мистера Уизли не мог расслабить до конца. Ему и до этого не нравился мистер Малфой, а теперь он и вовсе стал противен до жути. Каким плохим человеком надо быть, чтобы присоединиться к Тому-кого-нельзя-называть? «Я всегда могу нас защитить. Если он попробует нам навредить, я убью его. Так тебе будет спокойно, солнышко?» «Он же тебе так сильно нравится», – недоверчиво произнёс Поттер. «Нравится», – не стал спорить Саурон. – «Но любому, кто тронет тебя хоть пальцем, я сверну шею». Гарри совсем не хотелось, чтобы ради него убивали и сворачивали шеи, но раз уж они с Аннатаром решили заняться подвигами и очищением мира от зла Волдеморта… Если бывший пожиратель смерти нападет первым, то будет сам виноват. Запрещать Аннатару использовать крайние меры в отношении таких злодеев мальчик не стал. Если бы много лет назад кто-то сумел вовремя убить Волдеморта, Джеймс и Лили Поттеры были бы живы, и Гарри не рос бы сиротой. Многие дети не стали бы сиротами. – Спасибо за предупреждение, мистер Уизли, – поблагодарил ребёнок. – Но не думаю, что мне в доме Малфоев что-то грозит. Драко мой друг. Артур был немало удивлён таким ответом. Он нервно облизал губы и снова наклонился. – Драко может и друг, но вот его отец… – Моя смерть в их доме – последнее, чего хотел бы мистер Малфой. Вы же сами сказали, что он чудом избежал Азкабана. Удивительно было слышать такие рассуждения из уст ребёнка. Мистер Уизли не успел придумать, что на это возразить. Гарри убежал догонять вышедших из магазина Малфоев. Молли ахнула. На её глазах происходила катастрофа. Бедный сирота сам идёт к ужасным людям, как овечка на заклание. О нём даже некому позаботиться. Единственным родственникам до него нет дела, а сами Уизли... При всём желании, они не родственники и имеют не больше прав, чем сами Малфои. – Артур, сделай что-нибудь! – всплеснула руками Молли. – В конце концов, Вернон отдал мальчика на попечение тебе. Если с ним что-то случится, что мы скажем его родственникам? – Скажете, что позволили Гарри Поттеру хоть пару дней пожить в приличном обществе, – самодовольно ответил вернувшийся Люциус Малфой. – Гарри Поттер? Здесь Гарри Поттер? – раздался из гущи толпы высокий манерный голос. К ним выплыл волшебник, чьи портреты здесь были на каждом шагу. Гарри невольно шагнул назад, когда к нему подлетел Гилдерой Локхарт. – Ах, Гарри, я и не догадывался, что ты тоже мой преданный читатель. Какой приятный сюрприз! – пропел писатель. – Камера! Где камера? Гилдерой всучил ребёнку целую стопку своих книг и потянул за собой, но неожиданно ему тростью преградил путь Люциус Малфой. – Не много ли вы себе позволяете, любезный? Хотите нажиться на славе героя? – ледяным тоном поинтересовался отец Драко. – Он никуда с вами не пойдёт. Поттер ощутил огромное облегчение, когда его отпустили цепкие пальцы писателя. Удивительно, что спасителем оказался именно Люциус Малфой. Впрочем, спасал он не просто так. Когда подоспел репортер, мистер Малфой притянул сына и Гарри к себе. Он достал из кармана платок и вытер с щеки героя следы сажи, после чего пригладил его волосы и развернул лицом к представителю Ежедневного Пророка. – Мистер Поттер решил провести каникулы в Малфой-мэноре в компании моего сына, – сообщил Люциус журналисту. Щелкнула камера. Локхарт аж позеленел от негодования и зависти. На посвященном ему мероприятии снимают не его! Гарри тоже это не понравилось, но он убедился, что Аннатар был прав. Люциусу совершенно не выгодна его смерть. – Мистер Малфой, мне нужно собрать мои вещи. Они остались в Норе, – сообщил Гарри, задрав голову к отцу Драко. – Хорошо. Тогда отправляйтесь с Уизли, а ближе к вечеру я прибуду за вами. Драко был на седьмом небе от счастья. Он был готов хоть сейчас отправиться с Гарри, чтобы помочь ему поскорее собраться. Останавливало только присутствие отца. Видимо, рядом с Люциусом чувствовал себя не очень комфортно даже его собственный сын. Или по крайней мере так казалось со стороны. «Как хорошо, что ты не такой, как мистер Малфой, Аннатар», – искренне сказал Гарри. «Что ты имеешь ввиду?» «Не знаю, как объяснить… Он весь такой из себя важный, надменный, холодный. С ним не хочется находиться, всё время чувствуешь себя рядом с ним грязной собачонкой», – попытался описать свои чувства ребёнок. – «А ты не такой. Ты бываешь строгий и страшный, но я знаю, что ты очень заботливый и добрый, хотя и не со всеми. С тобой можно говорить обо всём на свете! Ты очень приятный, хотя иногда обидно шутишь». «Справедливости ради, после камина мы в самом деле выглядим немногим лучше грязной собачонки», – рассмеялся голос в голове. – «Но мне приятно, что я тебе настолько нравлюсь». Наконец случилось чудо, и он услышал от Гарри Поттера настоящий комплимент. Всего-то надо было ненадолго оставить его с Люциусом Малфоем. И чем только отец Драко сумел так напугать бедного ребёнка? На взгляд самого Саурона, лорд Малфой был просто очаровательным, и его характер только подчеркивал внешние данные. Гарри так не считал. «А ещё ты прекрасный учитель! Мне, конечно, совсем не хочется учить столько разных вещей, но они удивительным образом потом пригождаются. Я даже немного начал скучать по математике, пока ты спал». Мальчик почувствовал, как внутри становится тепло, словно он своими словами разжег в груди огонь. Раньше никаких внешних проявлений присутствия в теле ангела-хранителя не было, но спустя год ситуация менялась. Поттер прекрасно ощущал присутствие Аннатара, его настроение и чувства, которые иногда отражались на теле. Теперь он понимал, что значит это тепло. У Аннатар очень хорошее настроение, и ему приятно слышать эти слова. «Ты самый лучший на свете, и я всё ещё хочу, чтобы ты был моим папой», – на одном дыхании выпалил Гарри, в надежде, что благодаря хорошему настроению голос совести на этот раз поддастся. «Ну мы ведь уже обсуждали это, зайчик», – мягко ответил Саурон. – «Я не гожусь для этой роли, поверь мне». В этот раз он не стал так сильно раздражаться и злиться из-за этой просьбы, а Гарри не стал лить слёзы из-за отказа. В каком-то плане этот ребёнок был даже лучше, чем все прежние ученики. Приятно, когда тебя любят просто так. Не из корыстных побуждений, а за то, что ты «самый лучший на свете». «Нам надо чаще общаться с Люциусом. Ты меня прямо захвалил», – словно сытый кот, промурлыкал голос совести. Это не привычное ему раболепное почитание, а нечто искреннее и чистое. Удивительно, что кто-то вообще способен испытывать такое по отношению к нему. В доме у Малфоев царила особая атмосфера. Гарри в ней чувствовал себя неуютно, а вот Саурона пронимало любопытство. Поместье хранило в себе множество мрачных тайн и загадок. Пока Гарри во время ужина неловко ковырял вилкой свой стейк, Саурон периодически косился в сторону большого камина в углу обеденной залы. Он буквально чувствовал, что там что-то спрятано. И не только там. Люциусу от предков досталась целая коллекция старинных артефактов, в том числе запрещенных министерством. Разумеется, Малфои прятали свое добро надёжно, но мироощущение духа гораздо более чуткое, чем у человека. Саурон видел то, что простым смертным недоступно, и редко когда защитные чары могли этому помешать. От планов на чужие артефакты его отвлекло то, что Гарри выронил вилку. На тарелке под стейком кетчупом было написано "БЕГИ!".