Профессор некромантии

Из-за присутствия в теле Саурона, осколок души темного лорда чувствовал себя как в тюрьме. Втроём в одном теле становилось тесно, особенно если учесть, что Саурон стремительно набирался сил и занимал всё больше места. Крестражу выпал только один шанс избавиться от духа-угнетателя, и упускать его он не собирался. Но вот беда – хозяин тела уже сдружился со своим «голосом совести» и не особенно стремился доверять новому голосу в голове. Он скорее был напуган и мечтал поскорее избавиться от него. У Волдеморта не было возможности долго подбивать клинья к хозяину тела, как это делал Саурон. Его единственным шансом получить какое-никакое доверие было сказать что-то настолько шокирующе-провокационное, чтобы Гарри просто не смог проигнорировать это. Из разговора Саурона с василиском крестраж знал, что наставник Поттера когда-то ел людей, но это звучит уж слишком провокационно, чтобы легко поверить. К тому же доказательств именно поедания не было, зато имелись заготовки в тайной комнате. Волдеморт никогда не считал себя брезгливым или слишком впечатлительным, ведь занимаясь тёмной магией волей неволей запачкаешь руки в крови. Он лично занимался пытками, и Круциатус был его самым часто используемым заклинанием. Но то, что он увидел в Тайной комнате – совершенно новый уровень жестокости, который вызывал лёгкое отвращение даже у него самого. К чему так долго ковыряться с пленником, если можно гораздо быстрее и эффективнее всё сделать магией? Ни он, ни даже Бэлла до такого не смогли бы дойти. Может быть, Фенрир?.. Нет, ему бы не хватило терпения так скрупулезно возиться с жертвой. Эта жестокость показалась Тому чем-то примитивным и магловским, и он никак не мог понять, почему его сосед по телу всё делает именно так, своими руками, имея при этом выдающийся талант к магии. Ну кто ещё может освоить любое заклинание, один раз увидев и услышав его? Имея такой дар, этот глупец не использует его и предпочитает пользоваться какими-то подручными средствами! Да его стоило убить только за это, не говоря уж о мести за расправу над другим осколком души. «Я знаю, где тайник с мясом в Тайной комнате. Я покажу тебе и докажу, что твой Аннатар лжец! Только не впускай его снова в тело, он не даст нам раскрыть правду». Гарри зажмурился и стиснул зубы. Каждое слово отдавалось в его голове мучительной болью. Но почему так было? Почему с Аннатаром он мог спокойно болтать часы на пролёт, а тут едва не теряет сознание от боли?.. Впрочем, болтать с Волдемортом Гарри никакого желания не имел. – Аннатар мне и сам покажет. Зачем ты мне нужен? Уходи из моей головы! «Он скроет от тебя правду, и ты ничего не найдёшь, вот увидишь. Вспомнишь мои слова, но будет уже слишком поздно». – Я тебе не верю! Не верю ни единому твоему слову! Ты обманщик и убийца! – поставил точку Гарри. Все доводы разбивались о страх ребёнка и его ненависть к убийце родителей. Слушать его Поттер категорически отказывался, но Том всё же надеялся, что брошенные им слова упали в благодатную почву и однажды принесут плоды. Аннатар вился над содрогающимся от боли телом ребёнка, но Гарри находился в таком напряжении, что вселиться в него было сложно. Пытаясь вышвырнуть из головы Волдеморта, он заодно создавал помехи и Аннатару. Сжавшийся в клубок мальчик вдруг почувствовал, что кто-то резко перевернул его на спину. Он в удивлении распахнул глаза и увидел над собой клубящуюся чёрную тучу. Видимо, в отличие от привидений Хогвартса, Аннатар каким-то образом мог влиять и на материальный мир. Он многое мог, но сил для этого было маловато. – Расслабься, Гарри, – настойчиво произнесла темнота, и пульсирующая боль в висках немного стихла, словно испугалась этого голоса. – Ты не даёшь мне вселиться. Год назад Поттер мечтал потрогать облака. Эта мечта не осуществилась, но сейчас он не упустил момент и потрогал тучу, запустив в неё руку по самый локоть. Аннатар был слишком занят своими попытками вселиться в тело, поэтому проигнорировал это вторжение в личное пространство. Ощущение от соприкосновения с Аннатаром было не похоже ни на что. Как будто он сунул руку в какую-то неизвестную науке субстанцию. Кончики пальцев слегка покалывало. Внутри темноты словно сгустился воздух, а ещё было очень тепло, и чем глубже, тем теплее. Гарри надеялся нащупать внутри хоть что-то, но там ничего не было. И тут он заметил, что боль в голове утихла, а голос Волдеморта ослаб и доносится словно через толщу воды. Одного присутствия Аннатара хватило, чтобы заглушить голос в голове. Видимо, это работало, когда они находились друг к другу достаточно близко, поэтому Гарри не спешил убирать руки из темноты. – Аннатар, мне стало лучше, – выдохнул мальчик. – Благодаря тебе. – Отлично, тогда ты сможешь наконец меня впустить, чтобы я разобрался с этим вредителем. Открой ротик, золотце, я вхожу. Саурона самого передернуло от того, как это звучит, но Гарри послушно распахнул рот, как на приеме у стоматолога. Темнота тут же проникла внутрь. Стало тепло и спокойно. Тело несколько раз крупно вздрогнуло. Аннатар ворочался некоторое время, пока не устроился в телесной оболочке поудобнее и не затих. Гарри сразу обратил внимание на произошедшие изменения. Присутствие друга стало гораздо более ощутимым, чем когда они расставались. Интересно, чем он занимался ночью, что так изменился? – У меня такое чувство, что ты потолстел, – сделал вывод Гарри. «Духи не толстеют!» – огрызнулся Аннатар. – «Лучше бы поблагодарил за спасение». Может духи и не толстеют, но конкретно этот дух стал занимать гораздо больше места, чем раньше. Гарри широко зевнул. Это ночное злоключение отняло у него очень много сил. И хотя внутри зудело нестерпимое желание расспросить Аннатара обо всём поподробнее, его от усталости быстро сморил сон. Переживания подождут до возвращения в Хогвартс. Голос совести обещал всё показать, и Гарри ему верил. К сожалению, им не суждено сегодня было выспаться. Ближе к пяти часам утра в спальне начали происходить странные вещи. Сперва со скрипом сама собой отворилась дверь, потом послышались чьи-то шаркающие шаги, хотя в комнате никого постороннего не было. Зловещее ощущение чужого присутствия дополнилось хриплым дыханием. Разумеется, Гарри тут же проснулся, но, тихо дрожа от страха, делал вид, будто всё ещё спит. «Аннатар?» – в панике позвал Поттер, когда у него за спиной резко открылось окно и в комнату ворвался холодный ветер. – «Что мне делать?» – Гарри Поттер, – позвал страшный голос за спиной. Гарри лишь крепче зажмурился. «Только не говори, что купился на это», – совершенно спокойно ответил ангел-хранитель. Как тут не купиться и не испугаться? Как на зло вспомнился Волдеморт, с которым Гарри недавно имел неудовольствие говорить. – Гарри Поттер! – ещё более страшно прохрипел голос. – Зреет заговор. Если ты поедешь в Хогвартс, тебя ждёт смерть! Саурон тихо вздохнул и не глядя запустил подушкой в ту сторону, откуда доносился голос. Он попал точно в цель, судя по тоненькому писклявому «ой», что донеслось из-за спины. – Добби! – возмущенно воскликнул Гарри, мигом догадавшись о личности этого пугающего предсказателя. – А ну покажись! Перед ним возник уже знакомый эльф с большой металлической кастрюлей в руках. Видимо, благодаря кастрюле ему и удалось имитировать страшный голос. Гарри чуть было не поверил в этот обман! В сердцах он кинул в домовика второй подушкой уже сам, но тут же пожалел об этом, когда подушка сбила маленького эльфа с ног. – Поделом Добби! Добби плохой! – начал причитать домовик, роняя крупные слезы. – Добби не сумел уберечь Гарри Поттера! Домовик совсем разрыдался и высморкался в свой балахон. Саурона эта картина мгновенно вывела из себя. Его и в первый раз бесил этот эльф, а теперь его натурально хотелось прибить. Просто за то, что он такой надоедливый и мерзкий существует на свете. Очень кстати на тумбочке стоял тяжелый подсвечник. «Аннатар, нет!» – тут же вмешался Гарри. – «Что подумает твой любимый Люциус, если мы устроим здесь такое? К тому же, мы так и не узнали, в чём суть этого заговора». Поттер уже заметил, что к некоторым существам Аннатар относится с нулевой толерантностью и иногда может впасть в ярость из-за пустяка. Он и Рона недолюбливал совершенно без всякой причины. И Плаксу Миртл ни капельки не пожалел. В такой момент его лучше всего остудить разумными доводами или сказать что-то приятное. Гарри уже смирился с этой чертой характера своего друга. Что поделать, никто не идеален, даже у Аннатара есть недостатки. Да, вспыльчивый, и что же, его теперь не любить? Пускай ангел-хранитель был очень непростым в общении существом, он все же прислушивался к словам своего ученика хотя бы иногда. «Ты прав, нельзя шокировать моего Люциуса раньше времени», – согласился Саурон, тут же овладев своими чувствами. Гарри лишь тихо фыркнул, услышав это «мой Люциус». Звучало так, как Аннатар говорил про другие свои вещи, вроде палочки и книг. «Моё», и это не обсуждается. Он и про самого Гарри говорил точно так же. Даже когда называл его «радостью» и «прелестью», не забывал упомянуть, кому принадлежит эта радость. «Можно нагреть кочергу в камине и аккуратно прижечь ею этого Добби. Тогда он быстро нам расскажет про заговор»… «Просто уболтай его, ты же умеешь», – закатил глаза Гарри. Уметь-то он умел, но жалко тратить силы и время на этого уродца… Чем раб заслужил такое хорошее отношение к себе? Домовиков же можно бить, зачем искать другие пути? «Скажи на милость, почему именно я должен его убалтывать? Я предложил вполне рабочий метод. Ты от него отказался. Значит, тебе и вести переговоры». «Прижечь кого-то кочергой – это не “рабочий метод”!» – возмутился Гарри. «Ты просто ещё ни разу не пробовал!» – насмешливо фыркнул Аннатар, и мальчик при всём желании не смог понять, шутит он или нет. – «К тому же, ты мой ученик и должен был хоть чему-то научиться у меня за это время». Не то чтобы Саурон многому научил его за этот год. Так, по мелочи рассказывал о поведении в обществе, помогал с общеобразовательными предметами и научил парочке заклинаний. По его мнению, Гарри был ещё слишком мал, чтобы учиться чему-то серьёзному. Все ученики Саурона были взрослыми людьми. «Научиться орудовать кочергой?» – с сомнением переспросил Поттер. «Научиться вести переговоры!» – раздражённо пояснил Саурон. Раз голос совести категорически отказывался принимать участие в убалтывании, придётся что-то делать самому. Гарри нахмурил брови, силясь придумать, что бы сказал на его месте Аннатар. – Скажи, Добби, а если бы я согласился не ехать в Хогвартс? Рыдающий эльф резко воспрял духом, поднялся на ноги и подбежал к кровати, с надеждой глядя на ребёнка своими большими глазами. – Если бы Гарри Поттер поехал домой, с ним всё было бы хорошо, – заверил домовик. – Великий Гарри Поттер избежал бы смертельной опасности и остался жив. Пожалуйста, Гарри Поттер, сэр, возвращайтесь к маглам. Вам не стоит оставаться здесь. Почему не стоит оставаться здесь? Кажется, в прошлый раз речь шла только о Хогвартсе. – Неужели ты думаешь, что на свете есть что-то, способное причинить великому Гарри Поттеру вред? – сделав важный вид, спросил мальчик. – Даже Волдеморт не смог мне ничего сделать, а ты говоришь о какой-то опасности! Добби поражённо распахнул рот, поджал уши и бухнулся перед кроватью на колени, глядя на Поттера со смесью страха и восхищения. Саурон невольно испытал дежавю. Когда-то люди так реагировали на него. Гарри же не ожидал, что если один разок воспользоваться своей славой, можно получить такой эффект. – Скажи мне, кто планирует заговор, и я избавлюсь от него так же, как от Волдеморта! – заявил гриффиндорец с такой уверенностью в голосе, словно мог даже Мерлина испепелить щелчком пальцев. – Этот кто-то и тебе угрожает, верно? – Да, угрожает! Угрожает каждый день! – подтвердил домовик. – Но Добби не может назвать имя! Добби нельзя. – Хорошо, тогда не называй имя и просто расскажи о заговорщиках, – подал идею Гарри. Домовик боязливо оглянулся по сторонам, словно их разговор могли услышать. – Это очень злые и жестокие люди, сэр! Очень плохие! – шёпотом сообщил он. Но спустя мгновение, осознав сказанное, Добби резко вскочил и начал биться головой о тот самый подсвечник. – Плохой Добби! Плохой! Добби нельзя говорить такое! Гарри ринулся за ним следом, чтобы отобрать злосчастный подсвечник. Он не испытывал никакого удовольствия от того, что кто-то калечит себя и бьёт у него на глазах. «Ты молодец», – похвалил голос совести. – «Действительно кое-чему научился. Выяснил всё сам, без моей помощи». «Что я выяснил, Аннатар? Он ведь так и не назвал имена». «А если подумать?» Гарри замер, охваченный неожиданной догадкой. О ком домовику запрещено говорить плохо, если не о собственных хозяевах? Ещё и рекомендация ехать к Дурслям… Добби не хочет, чтобы он находился в этом доме, с Малфоями. «Либо Малфои, либо кто-то из их близких знакомых», – подтвердил догадку Саурон. Добиться подробностей о планируемом злодеянии от Добби не удалось, зато Гарри выяснил, что коварный план уже приведен в действие. Мальчик одновременно заверил домовика в том, что непременно одолеет всех злодеев и сотрет их с лица земли, и в то же время пообещал, что ни за что не покинет дом Дурслей и с осени будет сидеть на Тисовой улице тише воды ниже травы. Поттер пообещал две взаимоисключающие вещи, но Добби это обещание вполне устроило и он заверил, что больше не станет беспокоить дорогого гостя хозяина Драко, но всё же порекомендовал покинуть поместье как можно раньше. «Ну и наврали же мы ему», – вздохнул Гарри. «Ты наврал», – поправил Саурон. – «Наврал и заодно вытянул нужную информацию. Молодец, это было почти хорошо». «Держать данное слово мы не будем?» – нерешительно уточнил мальчик. «Разумеется, нет! Как тебе такое вообще в голову пришло? Исполнять обещанное рабу!» Вот только уклониться от исполнения обещания оказалось не так легко. За каждым завтраком, обедом и ужином Гарри получал сообщения на тарелке или на салфетках. Было довольно неловко постоянно делать вид, что он не замечает это. Мальчик чувствовал, что домовик хочет улучить момент, чтобы снова поговорить с ним и спросить, когда наконец великий Гарри Поттер отправится к родственникам. К счастью, рядом постоянно находился Драко, а в его присутствии Добби не решался подойти. Ночью же Гарри делал вид, что очень крепко спит и не слышит, что его пытаются разбудить. «А ты не боишься, что Малфои в самом деле убьют нас или причинят вред?» – поинтересовался Гарри, лежа в кровати с закрытыми глазами и стараясь не обращать внимание на то, как его уже четверть часа аккуратно дергают за рукав и зовут тоненьким голоском. В доме Дурслей Поттер с детства прекрасно научился притворяться спящим, так что Добби достался серьезный противник. Гарри даже всхрапнул, когда его уже далеко не так деликатно потрясли за плечо. В один из дней лорд Малфой, вернувшись после посещения какого-то мероприятия, на обратном пути купил сыну и Гарри подарок. Когда дети играли в саду, Люциус, лениво перелистывая Ежедневный пророк, попросил прислугу принести купленные им накануне две метлы. У Гарри просто не укладывалось в голове, как можно вот так легко и просто купить и подарить целую метлу ребёнку, которого видишь впервые! Это ведь отнюдь не дешевый подарок. Да ещё какую метлу! Оба получили по новенькому Нимбусу-2001. Люциус подарил их так легко, словно это была для него совершенно обыденная вещь, а не передовая разработка для известнейших в мире квиддичных команд. Дядя Вернон с таким же видом после работы приносил домой выпечку из пекарни. Люциус принёс не какой-то пончик, а дорогущие мётлы, которые мало кто может себе позволить. – Ну вот, я хотел зелёную рукоять, под цвет факультета, а она чёрная! – проныл Драко, вертя в руках подарок. Люциус хмыкнул и перевернул страницу газеты. – Не бывает зелёных Нимбусов, Драко, – спокойно ответил лорд Малфой, словно слышал отказ от каши, а не от подарка, который стоит целое состояние. – Я скупил всю первую партию мётел для тебя, Гарри и команды Слизерина. Если бы были зелёные, или красные Нимбусы, я бы взял их, но увы и ах. Гарри, не получавший большую часть жизни подарков вообще, просто не мог понять недовольство друга. Драко напомнил ему избалованного Дадли, и это была отнюдь не приятная ассоциация. – Кажется, цвет тоже как-то влияет на скорость… или на манёвренность… или ещё на что-то, – очевидно, Люциус Малфой не был страстным фанатом Квиддича. – Посмотри в своих журналах, Драко, там наверняка написано об этом. Может, тебе и понравится чёрная. Если не понравится, купим другую. Такого никогда не говорили даже Дадли! Попробовал бы он заикнуться о том, что хочет другой компьютер. Ему, конечно, дарили очень много подарков каждый год, но Гарри почему-то казалось, что отказ от такой дорогой вещи, как компьютер, дядя Вернон не принял бы. Поттер чувствовал себя так, словно оказался во сне. В самом счастливом сне. Целый год он с тоской смотрел на команду факультета, а теперь мечта оказалась прямо у него в руках! – Спасибо, мистер Малфой! – от чистого сердца произнёс Гарри, глядя на Люциуса так, словно видел его впервые. – Я о таком даже не мечтал! Люциус оторвал взгляд от газеты и посмотрел на ребёнка. Кажется, столь пылкая благодарность была в новинку для него. Драко слишком привык к регулярным подаркам, чтобы так радоваться им каждый раз. – Ах, пустяки, это всего лишь метла, – ответил он, улыбнувшись уголками губ. – Зато вы с Драко теперь можете играть в квиддич вдвоем. Он протянул левую руку и потрепал Гарри по волосам. В этот момент шрам неожиданно вновь кольнуло болью. Саурон резко забрал контроль над телом и отодвинул Поттера на второй план. Он перехватил руку Люциуса и активно её пожал, накрыв сверху другой рукой и мимолётно коснувшись чужого предплечья. – Я вам так благодарен, лорд Малфой! – повторил он, надавив пальцами на место чуть выше запястья. Люциус как-то поспешно отнял руку, словно обжегся. – Рукопожатие принято совершать правой рукой, мистер Поттер! – как-то недовольно произнёс он, свернув газету и встав с кресла на веранде, где просидел почти целый час. – А говорил, что обучался этикету! – весело прокомментировал подоспевший Драко. – Забыл от радости, с кем не бывает! – со смущенной улыбкой ответил Поттер. Лорд Малфой хмыкнул и удалился, напоследок велев домовикам присматривать за детьми, чтобы те не покалечились в случае падения с мётел. Гарри было любопытно узнать, что сейчас произошло, но после получения Нимбуса мечта о полётах вспыхнула с новой силой. В голове набатом билось лишь одно слово: "квиддич". Саурон понял, что бороться с этим будет бессмысленно. Он только настроит ребёнка против себя, если запретит, когда метла уже в руках. Ничего не поделаешь, придётся в Хогвартсе научить Гарри левитировать, дальше откладывать это нельзя. В поместье Малфоев безопасностью играющих детей занимаются домовики, а в Хогвартсе… А в Хогвартсе, судя по количеству происшествий, озадачены не безопасностью, а естественным отбором. Примерно так Саурон раньше разводил орков. Если кто-то покалечился или сдох, значит, он был глупым и нежизнеспособным куском мяса, который пойдёт на корм другим, более живучим. В Хогвартсе ситуация была не такой жесткой, но Гортхаур периодически чувствовал себя подопытным орком в стенах этой школы, где главный экзамен – не трансфигурация или зельеварение, а выживание. Тёмный Властелин не испытывал никакого воодушевления, когда Гарри взгромоздился на метлу. Было жестко, неудобно, глупо в конце концов. Но зато ребёнок счастлив. Когда ты не один живёшь в теле, настроение твоего сожителя становится очень важным фактором. Гарри с Драко играли в квиддич, пока не стемнело, и не явилась Нарцисса, чтобы напомнить о том, что детское время кончилось. – Завтра никаких игр. Через день ехать в школу, а вы двое до сих пор не собрали вещи, – напутствовала она. – Но вы же всегда можете отправить все забытые вещи нам, – беспечно пожал плечами Драко. – В прошлом году мы с твоим отцом высылали тебе забытые вещи аж до самого Рождества, – недовольно напомнила Нарцисса. – Хорошо, в этот раз соберусь как следует, чтобы не отнять у вас с папой слишком много времени и почта с вещами закончилась к Хэллоуину! – весело ответил матери Малфой, прошмыгнув в свою комнату. Нарцисса лишь с улыбкой покачала головой и пошла провожать Гарри. После целого дня квиддича уже довольно сильно хотелось спать, но у Аннатара этой ночью имелись другие планы. У него не было сил сидеть в спальне, когда на изучение поместья времени осталось всего ничего. Отчаянно зевая, Гарри набросил мантию-невидимку и поплелся бродить по мрачным коридорам Малфой-мэнора. «Ну-ка взбодрись! Мы с тобой не на прогулке, у нас важное дело!» – скомандовал Аннатар. Гарри разлепил глаза и плотнее закутался в мантию. В голову тут же закрались мысли о недавних злоключениях с Волдемортом, с Добби, та странность с Люциусом Малфоем сегодня днём. Им с Аннатаром опять грозит опасность? «Какое у нас дело, Аннатар?» «Ты, наверное, заметил, что Малфои безумно богаты?» Как уж такое не заметишь, когда друг хочет подарить тебе лошадь, а отец друга вручает самую скоростную на свете метлу, как будто это какая-то безделица? Сотня домовиков, огромное поместье, белые павлины – и всё это лишь малая часть богатств семейства. «Пока я гулял тут один, выяснил, что по всему поместью спрятано множество темномагических артефактов». Гарри слушал и не перебивал. Аннатар постоянно придумывал какие-то планы, и мальчик уже привык волей-неволей становиться соучастником. Оставалось надеяться, что этот план будет хороший, и голос совести не планирует аккуратно прижечь кого-то раскаленной кочергой или придушить в постели. «Я тебе, наверное, никогда не говорил, но я безумно люблю украшения, особенно золотые». «Та-а-ак»… – протянул Гарри, уже начиная догадываться, в чём состоит план. «Среди этих артефактов наверняка множество драгоценностей. Мы совместим приятное с полезным: лишим Малфоев большей части инструментов для злодеяний и заодно осчастливим меня обновками». «Мы будем воровать у семьи моего друга?» – уточнил Поттер. «Именно так, прелесть моя!» «Носить твои обновки мы всё равно не сможем. Если Драко их увидит, то поймёт, кто обокрал Малфой-мэнор». Саурону определённо понравилось, что Гарри беспокоит не сам факт намечающейся кражи, а то, как сокрыть произошедшее. Нет, воровство гриффиндорец совсем не одобрял, но злые дела и коварные планы бывшего пособника Волдеморта он одобрял ещё меньше. Всем станет только лучше, если Люциус Малфой лишится своих запасов и не сможет пустить их в ход. Конечно, для вредительства существует и множество других вещей, вроде зелий и заклинаний, но без артефактов арсенал Малфоев ощутимо сократится, и это хорошо. «Когда на шее висит симпатичный золотой кулончик с рубином, он греет душу, даже если его не видно под одеждой», – высказал свою позицию Саурон. «Ладно, пойдём за твоими обновками», – сдался Гарри. – «Правда, не знаю, как ты будешь потом знакомиться с Люциусом, разгуливая в его украшениях, но это уже твоё дело». «Не переживай об этом, мой дорогой. Просто дай мне золото, а уж я найду ему применение».