Вино и звёзды

      — Ты хотя бы в такси сам доедешь? — блондинка чиркнула зажигалкой и, плотно, совсем не по-девичьи затягиваясь косяком, выпустила дым в ночное небо. Влад, пошатнувшись, облокотился рядом и, отняв у девушки самокрутку, за что получил болезненный пинок в икру, затянулся. — Ты не такая мерзкая, как я думал, — внезапно выдал он, фокусируя взгляд перед собой. — Удивительно, как алкоголь и затяжка травкой порой заставляют говорить правду, — парировала Лина, выхватывая папиросу обратно. — Ты тоже не такой злобный волк-одиночка, каким хочешь казаться. Череватый хмыкнул, но ничего не ответил. В голове была тяжесть от прошедшего дня. Он как мог, старался заработать чаевые, и фальшиво улыбаться всем и каждому отбирало колоссальное количество энергии. Но выбирать не приходилось. Зарплата действительно крошечная, хватать будет только на самый минимум. А хотелось, конечно, не считать последнюю копейку до зарплаты. Они ещё немного молча постояли, пока наконец серый седан не остановился у обочины. Влад перевёл взгляд на девушку, а та, лишь закатив глаза, повисла у него на шее. Ванильный парфюм ударил в нос, и парень пошатнулся, но удержал их обоих. Лина коротко чмокнула его в слегка небритую щёку и прошептала на ухо: — Передавай привет сексапильному соседу, — и, стирая тыльной стороной ладони след от помады, отстранилась. Череватый злобно зыркнул на неё и направился к такси, громко оповещая: — Всё-таки мерзкая! Джебисашвили расхохоталась, запрокинув голову, и, стоило машине отъехать, направилась в сторону дома, прошептав себе под нос: — Кромешный идиот.

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

      Илья сидел на кухне, допивая третью бутылку красного, а в холодильнике лежала ещё одна, не початая. Время на часах перевалило за полночь, а у него сна не было ни в одном глазу. В целом за неделю он поспал от силы часов десять. Покоя не давал тот странный ритуал, невольным свидетелем которого он стал. Каждый раз, закрывая глаза, он видел перед собой эту картину: Влад, стоящий на коленях, разбитое зеркало, кровь. И слышал шёпот, пробирающий до недр души. Поначалу было только шоковое состояние, граничащее с маниакальным интересом. Ларионов прошерстил весь интернет в попытке понять, что же всё-таки происходило там, за соседней стеной. Даже пытался по памяти вбивать в поисковую строку слова, что наговаривал парень на зеркало, но никакой конкретной информации не нашёл. Но это его не остановило. Он продолжал копать. Ему было необходимо узнать, что Влад ищет в отражении разбитого зеркала. И кое-что всё-таки нарыл, и на смену любопытству пришёл страх, когда он наткнулся на один странный форум. Фокусник провёл две ночи, читая его от корки до корки. Оттуда он узнал, что на зеркала и кровь можно кликать бесов. Что то, что шептал Влад, — называют начиткой, на современный лад — призывом. А вот алкоголь и даже деньги, сигареты и мясо — это откуп демонической силе за её работу. Разумеется, картинка сложилась. С утра сосед покупает бутыль «Беленькой», а вечером Илья застаёт его за таким занятием. Сомнений не осталось в том, что мальчишка занимается чёрной магией. На том же форуме Ларионов вычитал про все возможности, открывающиеся перед человеком, решившим встать на этот путь: от ритуалов на благополучие до родовых проклятий, способных выкосить целый род. И оставался вопрос: что делал в ту ночь сосед? Хотя это был не единственный вопрос: откуда у парня такие знания? Какие цели он преследует? И ещё куча накопившихся вопросов без ответов, на которые в черепной коробке больше не хватало места. Всё было вытеснено ещё одним новым ощущением. Может, и не новым во всей жизни, но в сложившейся ситуации точно. Он перестал спать уже не от разрывающего любопытства или от леденящего душу страха. Это постепенно сходило на нет, оставаясь лишь отголосками, над которыми неплохо было бы поразмыслить, но не более. Он лежал без сна, ловя себя на мысли, что прислушивается к происходящему за соседней стенкой, в надежде услышать этот низкий, рыковатый голос. А стоило только прикрыть на секунду уставшие глаза, перед ним всплывали чужие. Глубокие, чёрные, с дьявольским огнём. А когда усталость брала своё, и фокусник проваливался в короткий, беспокойный сон, ему снилось, что сухие губы встречаются с его, руки, чуть шершавые и липкие от запёкшейся крови, притягивают ближе, скользят в волосы, чуть сжимая загривок. Просыпался Илья с колотящимся сердцем и с блядским стояком, а потом по часу стоял под ледяным душем и пытался хотя бы дышать. Было страшно чувствовать такое нездоровое влечение к незнакомому человеку. К незнакомому парню. И дело было не только в том, что Илья никогда раньше не испытывал влечения к мужчинам. Дело было в том, к кому он его испытывал. К человеку, который делает такие вещи… Пусть он так и не понял, чем был занят Влад в тот день, был уверен, что ничем хорошим. И чтобы хоть немного дать своему организму передышку и хотя бы одну ночь поспать без этих сновидений, он напивался. Да, как последний алкаш, он заливал свои проблемы. Но другого выхода просто не видел. От его занятия отвлёк звук приближающихся шагов, и сердце пропустило глухой удар. Все соседи на этаже Ларионова в основном — пожилые люди, которые уже давно видели десятый сон. И гадать не приходилось, кто уж слишком громко направлялся в сторону кухни и, судя по звуку, ещё и снёс горшок герани на полу, что по всему коридору расставила баба Зоя. В дверной проём на шатающихся ногах ввалился Влад. Даже не заметив сидящего за столом и внимательно разглядывающего его Илью, он выкрутил вентиль на кране и, не взяв даже стакан, прямо так, наклонившись к струе, попил (ну, кот, не иначе). Оторвавшись от воды, парень удовлетворённо промычал, пошарил рукой в кармане ярко-красного худи и, выудив оттуда пачку сигарет и зажигалку, недолго думая, закурил. — Вообще-то здесь не курят, — медленно, от выпитого алкоголя, заявил о своём присутствии фокусник. Парень обернулся на голос и растянулся в улыбке, обнажая белые зубы, отчего Ларионову резко стало не по себе. — О, Илья, — протянул Череватый, туго затягиваясь и выдыхая облако дыма. — Здрасьте. Дым рассеивался в жёлтом свете единственной лампы, извиваясь различными узорами и, наконец, рассыпаясь окончательно. Влад окинул взглядом стол, заставленный пустыми бутылками. А одну, наполовину наполненную, мужчина держал в руке, периодически прикладываясь к горлышку губами. — По какому поводу банкет? — поинтересовался он. Илья сжал пальцы ног, игнорируя дикое желание сбежать прямо сейчас, и, отзеркаливая улыбку парня, произнёс: — Хуёвая неделя, — пожал плечами он, скользя взглядом по нетвёрдо стоящему на ногах парню. — А у тебя что? — Хуёвая неделя, — эхом отозвался Череватый, падая на соседний стул и кидая бычок в одну из пустых бутылок. — Буш? — он протянул мужчине сигарету из пачки, и тот, пожав плечами, ухватил её кончиками пальцев. Влад передал ему свою зажигалку, и Илья, чиркнув колёсиком, закурил. — Вина? — поинтересовался мужчина, выдыхая струйку дыма, хотя всё его естество протестовало тому, чтобы он ещё хоть на секунду задержался здесь. Парень кивнул, принимая бутылку его из рук. Повисла тишина, нарушаемая лишь звуками глотков и треском тлеющей сигареты. Алкоголь постепенно брал своё, расслабляя тело и притупляя желание сбежать. Илья поймал себя на том, что разглядывает Влада. Его угловатое лицо, тёмные глаза со стеклянным блеском от выпитого алкоголя, вздувшуюся на виске венку. Из-под ворота его толстовки виднелась уже знакомая татуировка, которой так и хотелось коснуться, очертив пальцами эскиз. Даже пьяный в дрызг мальчишка был поразительно красив. — Ты пялишься, — констатировал Череватый, передавая бутылку обратно и даже не переводя на мужчину взгляд. Фокусник поспешно отвёл взгляд и, делая глоток вина, спросил, чтобы спросить хоть о чём-нибудь: — Так мы на «ты» с тобой или на «вы»? Влад пожал плечами, неопределённо хмыкнув. Его взгляд скользнул по руке Ильи, сжимающей горлышко бутылки, затем задержался на губах, приобретших бордовый оттенок от красного вина. Вкус, вероятно, тоже. Такие же сладкие и такие же опьяняющие. — Лучше бы на расстоянии в десятки световых лет, — пробормотал он, больше себе под нос, чем в ответ. Илья нахмурился, протягивая бутылку парню. — Чего? — переспросил он, не расслышав. Влад отмахнулся, перехватывая сосуд. — Как хошь, так и будет, говорю, — буркнул он. Фокусник только пожал плечами, откинувшись на спинку стула. — Тогда на «ты», — сказал он и кивнул взглядом куда-то в район шеи парня. — А что твоя татуировка значит? Череватый слегка нахмурился, постукивая пальцами по колену, но наконец сказал: — Да нихуя собственно… Мне её торч один на хате в Харькове набил. Илья приподнял бровь. Он ожидал, что такой весьма странный рисунок будет нести в себе какой-то смысл. Может быть даже магический. Хотел услышать какую-то леденящую душу историю, но таким ответом был весьма удивлён. Хотя, что-то внутри всё равно невесомо трепетало, согревая пониманием, что пусть мальчик и чернушник, но всё-таки живой, обычный человек, который может напиться в дерьмо и сделать татуировку. Что-то в этом определённо было. — Торч? — рассмеялся он. — Ну да, — хмыкнул парень. — Типа наколка с историей. Ларионов посмотрел на Влада долгим взглядом. Судя по вводным данным, история была так себе и сомневался, что она стоит того, чтобы увековечивать её на своём теле. Молодость, что с неё взять. — И история, получается, такая: «Я был в Харькове и набухался с каким-то типом, который сделал мне тату»? — фыркнул он. Череватый на это лишь закатил глаза. Фактически тот был прав, но ему всегда казалось, что концепция гениальна: человек, опустившийся на самое дно, ещё вполне способен создавать шедевры и всё в таком духе… Но сейчас объяснять это не осталось сил. Да и желания, в общем-то, тоже. — Тебе бы понравился Андрюха, друг мой, он тоже такой, — констатировал Илья. — Какой «такой»? — недовольно протянул парень. — Экстраординарный. Влад слегка сощурил глаза, но промолчал. Следуя соображению: «молчи — умнее казаться будешь». Он не знал, что значит это слово. Он ещё не до конца мог понимать русскую речь, но постарался прикинуть, что значило бы это слово на его родном языке, но ничего подходящего на ум не пришло. Одно он понимал точно — это не оскорбление. Уж легендарный русский мат он знал очень хорошо. Снова повисло молчание. Они допили вино, и Череватый молча закурил, протягивая пачку мужчине. Тело приятно расслабилось, и то ли атмосфера была такая, то ли виски, запитый вином, сделали своё дело, но уходить не хотелось. Было как-то даже уютно вот так сидеть, курить и думать каждый о своём. Даже никакие дрянные мысли, на удивление, не лезли в голову. — У меня есть ещё вино, — лениво протянул Илья, затушив сигарету о горлышко. — Предлагаешь надраться в сопли? — хмыкнул Влад. Ларионов устало выдохнул, зарываясь руками в волосы. Может, это плохая идея, ведь он напивался, ради того, чтобы отделаться от непрошеных мыслей о мальчишке, но прямо сейчас его компании очень сильно хотелось. — Вообще-то план действительно был такой. Жизнь ебёт, не переставая. Череватый многозначительно кивнул. Он прекрасно понимал мужчину. Он тоже снимал стресс попойками с Джебисашвили, которые постепенно переросли в запой. Конечно, было тяжело. Новая страна, огромные потоки людей, недовольные клиенты, которым чуть ли не задницу надо вылизывать. Всё это давило бетонной плитой на грудь. — Влад? — внезапно обратился к нему фокусник. Сердце парня вдруг пропустило удар и замерло, предательски сжимаясь в грудной клетке. Он уже слышал своё имя из уст Ильи, но то, как это звучало сейчас, заставило дохлых бабочек вновь зашевелиться в животе. Его голос звучал расслабленно, непринуждённо, как будто они беседовали так каждый день, а не метали искры друг в друга, стоило только одному из них попасться на глаза другому. Сейчас его собственное имя с чужих губ слетало приятным звоном. Размышлять над этим не особо хотелось, ему просто нравилось это и всё. Он пьян, а по пьяне позволительно и лужицей растечься. И он себя в этом порыве не останавливал. — Шо? — Толик — это бес? — абсолютно спокойно спросил Илья. Влад подавился воздухом. Приятная истома по телу тут же испарилась, а он сам даже немного протрезвел. Ему, конечно, дьявольские товарищи сообщили, что Ларионов стал непрошеным зрителем в недавнем ритуале, и чернокнижник, более того, имел основания предполагать, что без помощи бесов там не обошлось, но вот то, что вместо косых взглядов и «псих» за глаза, сосед не только заговорит об этом, но и выдвинет на сто процентов верное предположение, было… Слово «неожиданно» сюда совершенно не подходило. Больше подходило к эмоциям парня — невъебический ахуй. Вряд ли Илья разбирался в деревенском колдовстве, а значит, намеренно выискивал информацию. Но для чего? Любой другой либо и в голову не брал бы, либо сразу бригаду вызвал. Но он, кажется, хотел не просто ярлыки навешивать, он хотел действительно… понять? Откашлявшись, он перевёл взгляд на фокусника. Тот смотрел на него стеклянным, но вполне осознанным взглядом. — Не учили в детстве, шо подглядывать плохо? — буркнул парень. Фокусник промолчал, игнорируя заданный ему вопрос и продолжая смотреть в упор, был намерен получить ответ на свой вопрос. И то ли бесы шалят, то ли сам Череватый допился до белочки, но тихо, едва слышно ответил: — Толик — это бес. Илья закусил губу, вероятно, раздумывая об услышанном. И парень уже успел надумать себе совершенно разные варианты развития событий: от смирительной рубашки до повторения событий в Салеме в 1693 году. Но то, что он услышал, заставило его ахуеть ещё сильнее. Хотя, казалось бы, куда уж сильнее? — Тебе идёт это, — тихо сказал мужчина. Влад метнул в него растерянный взгляд, чем вызвал мягкую улыбку у фокусника. — Ну, весь этот антураж… жуткие атрибуты, кровь, кишки, — совершенно спокойно пояснил тот. — Ты кажешься с ними настоящим. Как будто бы ты родился в комплекте со всем этим. Парень тоже на секунду впал в размышления, ковыряя заусенцы на пальцах и прислушиваясь к соседям по сознанию. Но те, как всегда, испарялись в самый ответственный момент. Ссыкло рогатое. Сдать бы их обратно, где делают, и новых себе набрать. Но эти, пусть и бляди натуральные, но всё-таки свои, родные. Вот и приходится терпеть. — Э-э-э… спасибо, — протянул он наконец. — Тебе, вообще тоже идёт вся эта лабуда с фокусами. Теперь настала очередь Ильи смотреть на соседа с непониманием и интересом. И Влад уже трижды проклял свой язык и мозг, который, по всей видимости, витал в облаках (или в его случае в котле варился?), что нашёл очень неплохой идеей сознаться, что он тоже, собственно, заглянул за завесу чужой жизни. Возможно ли действительно покраснеть до самых кончиков ушей? Ну, у него определённо это получилось. — Афишу видел с тобой, — буркнул Череватый, отводя взгляд и добавил себе под нос: — Но уж точно не подглядывал в дверь, как некоторые. Ларионов коротко кивнул и, казалось, не расслышал продолжение фразы. А даже если услышал, то не придал ей значения. Он улыбнулся самой пьяной, но самой искренней улыбкой в своей жизни и довольно произнёс: — Спасибо. Молчание снова повисло в общей маленькой кухоньке. За окном ночь окутала Петербург своим одеялом, и лишь одинокий фонарь освещал двор снаружи, привлекая мотыльков своим светом. Удивительно, но это было совсем не то молчание, от которого становится неловко. Это было то молчание, которое давало понять, что рядом с тобой такой человек, с которым даже молчание будет идти в ногу с самым сильным оргазмом. А может, это всё бред по пьяной лавочке. Ну, и плевать, если они двое себя чувствовали в немыслимом комфорте, кому надо разбираться, в чём именно тут дело? За окном, из проезжающей мимо машины, доносились строчки песни:

Вино и сигареты — это всё, что нам осталось,

Душить друг друга в ванной и снимать свою усталость…

Мой сон — твои объятия, а мой космос — гематома…

Впечатай меня в стену, чтобы я осталась дома…

— Так шо насчёт вина? — всё же спросил Влад, улавливая строчки. Илья кивнул на холодильник и коротко сказал: — Там. Но никто из них не двинулся с места. У мужчины вдруг появилось странное ощущение, что будет равно преступлению, если они, как типичные обитатели этого дома, налакаются на кухне и расползутся по комнатам. Может, дело было в соседе, который нёс в себе само понимание магии, или сам вечер наполнялся необъяснимой энергетикой, но захотелось чего-то особенного. Чего-то, что потом можно будет вспоминать сквозь года с грустной улыбкой и думать: «Тогда я был молод и так безмерно счастлив». Хотелось запомнить этого парня, может, даже на всю жизнь. Не часто он ощущал такую потребность, и сейчас точно не мог ей воспротивиться.

Снег вдруг в комнате, босиком на потолке…

Ненаглядная моя прелесть — бей мне по лицу,

Я уж точно заслужу кровь вкуснее красных вин —

Веришь, знаешь, любишь…

— Пошли пить вино на крышу? — внезапно выдал он. — На крышу? — нахмурился Череватый. — Шо там делать? — Смотреть на звёзды, — тут же ответил Илья. Парень фыркнул. Каждый дурак знает, что в больших городах даже звёзды искусственные. Хотя, если немного помечтать, он бы очень хотел сейчас увидеть красивый небосвод. Раньше для этого нужно было лишь выйти на улицу, а сейчас, скорее всего — ехать куда-то за город не один час. Он никогда о таком не задумывался, но сейчас понял, что всё-таки немного скучал по той красоте, что можно было лицезреть в его родном посёлке. — Какие звёзды в вашем Питере? — скептически спросил он. — Тут всё горит, и небо не видно. Вот у меня в селе были звёзды, а тут так, точки какие-то. Фокусник сначала даже хотел согласиться с Владом, в Петербурге действительно почти не видно звёзд, но ощущение того, что сегодня целый мир для них одних, не покидало. — Бери вино и пошли, — настойчиво сказал он. — Сегодня над Питером зажгутся огни. Это я тебе обещаю. Парень выгнул бровь и недоверчиво оглядел Илью. — А шо ты-то можешь обещать? — хмыкнул он. — От тебя это как вообще зависит? — Ну я же волшебник, — улыбнулся Ларионов, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. — И штопор не забудь, — бросил он через плечо. Владу ничего не оставалось, кроме как подчиниться данным ему указаниям.