Айдолы и я. Welcome to Russia

      — Это что? — Сережа смотрел на кота. Кот смотрел на него.       — Это Бес, он теперь будет жить с нами.       Сережа молчал, молчал и Бес. Я играть в пантомиму не была намерена и, оставив их наедине, ушла в душ. Выйдя из него, увидела, что они переместились в комнату. Бес обнюхивал все на столе, Сережа пристально следил за ним.       — Почему он с тобой пришел?       — Потому что гладиолус, — я села рядом с ним, облокотившись на его плечо. — Ездила в приют, брала интервью у персонала, этот гад сбежал, подрался с мелкой девкой, мать ее начала всем угрожать, ушла потом, а я и работница приюта помогли найти кота. Он ко мне пристал, и у меня не осталось выбора. Я, кстати, не успела спросить… Как ты к животным относишься?       — А теперь есть смысл? — Сережа не отрывал взгляда от прогуливающегося кота. — Если будет срать мимо лотка, окажется на улице.       — Вы подружитесь, — пыталась я заверить парня. Сережа скривил лицо. — Да ладно тебе, расслабься.       Согнав кота с рабочего места, Сережа уткнулся в ноутбук, обложившись кучей бумаг вокруг себя. Кот заинтересованно пытался лапой захватить кончик листа и, когда ему это удалось, потянул его на себя, оторвав. Сережа тут же начал ругаться и поднял кота за шкирку. Рыжий заорал и зашипел, пытаясь когтями оцарапать руку Сережи. Я подлетела и взяла Беса на руки.       — Сделай так, чтобы он не мешал мне, когда я работаю! — Сережа со злостью посмотрел на кота и ушел обратно в комнату, хлопнув дверью. Рыжий все еще шипел, но из моих рук не вырывался. И что это на них обоих нашло?       Все мои чаты с близкими дружно обсуждали кота. Друзья и мама с папой поздравляли, Андрей, как всегда, подкалывал, а корейцы умилялись с Беса. Особенно в восторге был Мин Хёк, завалив чат кучей стикеров с сердечками и купидонами.       Я пошла в кухню, чтобы разобрать вещи, купленные для кота: лоток, несколько игрушек, лежанка, миски, корм и даже пару костюмов (ну очень они показались мне милыми). На неделе у меня был свободный день, решила отвезти своего друга к ветеринару. Пусть его обследуют еще раз.       Поставив лежанку на пол, наблюдала, как кот понюхал ее и тут же облюбовал. Кинув ему мышку, он пару раз погонял ее лапой и потерял к ней всякий интерес.       — Да вы охренели, сэр, — возмутилась я, нависая над Бесом. — За это все деньги уплачены! И немалые! Еще и часа не прошло в этой квартире, а вы уже свое «фи» показываете!       Кот меня не удостоил даже взглядом, лишь свернулся на лежанке и заснул. Покачав головой, я наполнила миски водой и едой и, достав свой ноутбук, принялась писать статью на основе полученного материала.       Пока работала, из головы все не шли слова директора о финансировании приютов и о дальнейшей судьбе животных. Я, конечно, не ярая зоозащитница, но и оставить без внимания то, что животные вынуждены страдать просто потому что кто-то наигрался и выкинул их, как использованную игрушку, тоже не могу. Меня всегда учили тому, что я ответственна за того, кого приручила. И именно поэтому мама не разрешала нам заводить животных, объясняя нам сложность в их содержании и уходе. Потом, конечно, когда мы переехали к папе и увидели, что у него целых три собаки, радости нашей с Андреем не было предела. Благодаря тому, что нам постоянно втолковывала мама, мы относились к животным с ответственностью и вниманием. Полгода назад одного из доберманов не стало из-за болезни, и печаль из-за этого события все еще не улеглась внутри нас.       Я посмотрела на спящего кота. А ведь таких, как Бес, полным-полно по всему миру, и далеко не всем так везет. Я задумалась: а есть ли способ помочь хотя бы этому приюту? Отложив статью, решила проверить соцсети с приютами или упоминания о них.       Какие-то приюты были похожи на «Надежду», иные располагались где-то в лесополосе или вообще на заброшенных территориях, и в постах почти у каждого реквизиты банковских счетов и грустные морды животных. Потратив на поиск примерно минут двадцать-тридцать, поняла, что картина везде одинаковая. Приютам действительно необходимо финансирование, и в основном это делают неравнодушные люди, которых самих бы кто профинансировал.       Дописав абзац, я сохранила черновик статьи и закрыла ноутбук. Кот продолжал спать, Сережа не выходил из комнаты. От нечего делать убрала стол и принялась готовить.       Через некоторое время мой телефон начал разрываться от уведомлений. Ни секунды не сомневаясь, кто может так бомбардировать, я разблокировала его и тут же была поглощена потоком сознания Мин Хёка. Честно, это уже начинает напрягать. Мин Хёк кидал записанные видео, на которых восхищался нашей архитектурой, задавал вопросы гиду, что-то спрашивал у меня. Мне было искренне жаль Джесси. А экскурсия рассчитана почти на весь день. Благо, что вернут их обратно оттуда же, где забирали. Посмотрев на часы и прикинув, сколько мне ехать до них, ускорилась в приготовлении ужина. Кот за это время несколько раз просыпался, что-то мяукал, но после снова проваливался в сон. Хорошо ему.       Закончив с ужином, я кинула посуду в раковину и, залив ее водой, кинулась собираться. Сережа все продолжал корпеть за работой и на меня внимание особо не обратил, даже если и слышал, как я топчусь в комнате и переодеваюсь.       — Я ушла гулять, — предупредила я, натягивая поверх футболки свитер. — Ужин на столе, помой, пожалуйста, посуду.       — Угу, — поступил мне ответ.       — И не обижай рыжего. Он спит в кухне.       — Угу.       Покачав головой, я оделась и, взяв сумку, вышла, закрыв дверь. Погода стояла хорошая, легкий морозец и солнце повышали настроение, а очередная прогулка с друзьями окрыляла не меньше, чем банка «Редбулла».       Первым делом я уточнила у Ёнг Хо, как долго он еще планирует быть в «Третьяковке». Он сказал, что еще пара часов и можно будет его забирать. Следом отписались Чон Хо с Кан Ыном. Те умудрились дойти до Арбата и зависли в сувенирных магазинах. Написав им, чтобы они никуда не уходили, я поехала к ним.       Парни не стали кататься на метро, а гуляли пешком. Корейцев нашла, когда им пытался впарить гигантскую матрешку местный Ахмед. Кан Ын, зачарованный большой расписной дамой, уже собирался оплатить, как я возникла перед ними, как черт из табакерки. Ахмед крякнул и чуть не уронил чудо рукотворное из рук.       — Добрый день! — мило улыбалась я, поддерживая восточного дядю и его игрушку.       — Здрастэ! — ответил мне дядя Ахмед и, смерив меня взглядом, попытал удачу. — Вы тоже покупать что-то?       — Я не покупать, — покачала головой я, указывая на корейцев. — Я их забирать.       — А матрэушка? — расстроился Ахмед, не желая отпускать ценного клиента.       — А матрэушка подождет. Уверена, ей еще улыбнется удача и кто-то возьмет ее в свою коллекцию!       Ахмед нахмурился. Ему такой расклад не нравился.       — Дэвушка, клиент купить матрэушка. Клиент заплатить за товар!       Я повернулась к Кан Ыну.       — Ты заплатил?       Кан Ын покачал головой. Чон Хо подтвердил его слова кивком.       — Клиент не заплатил, а значит, никакой сделки не состоялось, — я взяла корейцев за ручки и повела в сторону выхода.       — А как же…       Мы вышли из лавки.       — Как ты вообще понял, что тебе всучить матрешку пытаются? — спросила я, когда мы отошли от магазина и остановились у стены Цоя.       — Ну, матру… матре… она показалась мне красивой. Это же ваша национальная игрушка, — пожал плечами Кан Ын.       — Милый мой, лучше закажу ее тебе на «ВБ» или «Озон». Так ты сэкономишь куда больше денег.       — Да я могу потратить лишние несколько тысяч…       Я выставила ладони перед ним.       — Тогда лучше мне их отдай.       Кан Ын закатил глаза. Чон Хо шмыгнул носом и переминался с ноги на ногу.       — Ты как вообще? Живой? — спросила я у него.       — Холодно. Хоть и красиво, — Чон Хо растирал себя руками и дул в ладони.       — Пойдем, отогреемся, тут недалеко есть кафе.       Я повела парней за собой. Обойдя улицу, мы повернули и оказались на Новом Арбате, где сплошь шли рядами рестораны и кафе.       — То есть в одну сторону Старый Арбат, а в другую — Новый? — корейцы удивленно смотрели туда-сюда.       — Ага, местная фишка. Идем.       Доведя друзей до ближайшего кафе, мы зашли внутрь. Цены, тут, конечно, кусались, но, думаю, Чон Хо долго бы не протянул на холоде. Дождавшись, когда мы снимем верхнюю одежду, администратор провела нас к свободному столику. Официант тут же принес меню и удалился.       — Ну, рассказывайте, как день прошел? Что увидели? Где ходили?       Выбирая меню и спрашивая меня про блюда, они рассказывали, как провели день. В метро они не стали спускаться из-за хорошей погоды, а сразу после завтрака вышли на улицу и пошли куда глаза глядят. Сначала погуляли по Красной площади, потом свернули на Лубянку, погуляли в «ЦДМ», увидели здания театров и музеев и так дошли до Арбата.       — Сфоткались у стены Цоя? — спросила я, когда официант подошел к нам и принял заказ.       — А как же, — кивнул Чон Хо.       Я потребовала у них фотоотчет, и, пока мы ждали заказ, я рассказывала им, какие здания и улицы они проходили. Отогреваясь в кафе, я следила за временем. Через двадцать минут нужно будет выдвигаться за Ёнг Хо, а после ловить Мин Хёка и Джесси.       — Есть идеи, куда отправитесь потом? — спросила я, помешивая ложкой сахар в чае.       — Это лучше спроси у Мин Хёка. Он эту поездку организовал, давно мы его таким заведенным не видели.       — Меня его ажиотаж уже пугать начинает, если честно. Приятно, конечно, что он настолько проникся Россией, но, кажется, он несколько перегибает.       Кан Ын и Чон Хо рассмеялись.       — Ты бы видела, как от него директор Пак бегал. Маннэ даже его довел до белого каления.       — Мин Хёк ему не оставил выбора? — улыбнулась я.       — Он его буквально вынудил нам этот отпуск организовать. Так-то мы должны были оставаться в Корее до самого начала воинской службы, но маннэ не был бы маннэ, если бы не начал приседать на уши и капать на нервы всем вокруг и ныть, как он хочет последние свободные дни провести в России. — И вы все согласились? — Ну, благодаря Мин Хёку мы все дела завершили быстрее, чем планировали, и директор Пак отпустил нас с чистой совестью. — Хотя больше уверен, что он просто хотел избавиться от маннэ как можно быстрее, — хихикал Чон Хо. — Я даже не сомневаюсь, что стоило нам взлететь на самолете, как директор начал праздновать, — поддержал его Кан Ын.       Мне все еще сложно давалось переводить с корейского на русский, но я делаю успехи. Корейцы не давали моим стараниям пропасть зря и те два года активно помогали мне с разговорной практикой. Дождавшись, пока парни доедят, оплатив счет, мы отправились к метро.       — Вам проездные купить нужно, я помогу, вперед!       Быстро снабдив корейцев синей пластиковой картой с коняшками, я показала им, как пройти, и мы спустились в подземку. Я ушла вперед и, только когда прошла несколько метров после спуска по лестнице, поняла, что сзади никто не идет. Обернулась. Корейцы стояли чуть ли не разинув рот, разглядывая станцию. Усмехнувшись, подошла к ним.       — Добро пожаловать в Московское метро! — пропела я, обходя друзей и обнимая их за плечи. — Идемте, не стоит нашу царевну Несмеяну заставлять ждать.       Пришлось корейцев подталкивать, ибо они постоянно тормозили и рассматривали каждую трещинку на камне станции.       — Вживую это видеть — полный улет! — пораженно произнес Чон Хо.       Кан Ын кивнул.       — Почему никто тут так не реагирует? Вы же вокруг такой красоты находитесь! — мы встали у отметки, ожидая поезд.       — Вы сильно реагируете на вашу архитектуру в Корее? Метро ежедневно пользуются миллионы россиян и приезжих. Все давно привыкли к подобному.       Поезда метро в Южной Корее и в Москве особо не отличаются. Те же длинные вагоны, синие сидения. Разница только в том, что в Корее есть специальные места для определенных пассажиров, а у нас нет. Пока ехали, я показывала разные станции нашего метро на карте и объясняла, как мы будем добираться до Ёнг Хо.       Поездка заняла не долгое время, и нам повезло, что народу особо не было в вагонах. Выйдя на нужной станции, я написала Ёнг Хо, чтобы он выходил из галереи, и повела за собой друзей.       — Как прошла твоя экскурсия? — спросила я, когда кореец подошел к нам.       — Прекрасно, я здорово провел время и даже купил сувениров, — он поднял пакет, наполненный разными вещами: я увидела несколько книг, альбомов, магниты, карточки, и чую, сегодня Третьяковка знатно так обогатилась.       — Что тебе понравилось больше всего? Какие залы? — я предложила корейцам снова прогуляться. До приезда Мин Хёка и Джесси еще полно времени.       — Мне понравились ваши художники-пейзажисты, а также те, кто рисовал на фольклорную тематику.       — Айвазовский, Шишкин, Репин и другие? — боднула я плечом Ёнг Хо.       — Я наметил для себя несколько картин. Закажу их репродукцию.       — Боюсь, это выйдет тебе в круглую сумму.       Ёнг Хо отмахнулся, пройдя чуть вперед. Нагнав его, я сжала его руку в своей.       — Отцепись! — он попытался вырваться, но я все крепче вцепилась в него. — Виса!       — Ой, хватит ныть, Ёнг Хо! — я закатила глаза. — Ведешь себя как девка нецелованная.       — Прекрати на мне виснуть! Уйди!       — А ты перестань кричать на меня!       — Какого черта ты это делаешь?! Я кто тебе, чтоб ты так себя вела?       — Боже, Ёнг Хо! Ты хрустальный, что ли? Чего ты так боишься? Я же не чужая тебе.       Ёнг Хо все же выдернул свою руку из моей и, что-то бормоча себе под нос, отошел в сторону. Скорчив рожу, я показала ему язык, на что мне ответили средним пальцем.       — Вы прям идеальная пара! — хохотал Кан Ын.       — Как там говорится, муж и жена — одна Сатана? — поддержал его Чон Хо.       Ёнг Хо скривился и начал орать, что ни за какие коврижки он со мной в брак не вступит. Только если окончательно решиться рассудка.       — Знаешь, когда так яро отрицают, на самом деле думают наоборот, — я скрестила руки на груди и подошла к нему вплотную. — Или ты у нас, как это называется… — я задумалась, вспоминая слово. — А, точно — цундере!       Фыркнув, Ёнг Хо принял самый обидчивый вид и, уткнувшись носом в шарф, гаркнул на нас, чтобы не стояли на холоде. Переглянувшись с Чон Хо и Кан Ыном и улыбнувшись, я повела их гулять в ожидании приезда оставшихся двоих друзей.       Автобус Мин Хёка и Джесси должен был остановиться у парка Горького. Мы подошли ко входу и стали ждать друзей. Пока шли, обсуждали многое из того, что могли упустить за два года общения онлайн. Кан Ын рассказал, как пришел к веганству и буддизму, Чон Хо поведал, что за месяц до их отъезда в Россию Ми Гён предложили крупный контракт во Франции, и она улетела через два дня после отъезда «INBOW». Ёнг Хо вставлял свои пять копеек, но больше слушал нас.       — А почему русские так странно ведут себя? — спросил Ёнг Хо, окидывая прохожих взглядом.       Мы замолчали и огляделись вокруг.       — А что не так? — не поняла я.       На нас удивленно смотрели, но и только. Я, конечно, внутреннее напрягалась, готовая чуть что кидаться на защиту своих азиатов, но пока нам везло. Надеюсь, так будет до самого последнего дня их путешествия.       — Они вроде улыбаются и общаются друг с другом, но стоит им на нас посмотреть, как на лице у них тут же враждебность. Что с нами не так? Или с ними?       — Ёнг Хо, ты, кажется, с ума сходишь. Никто на вас не смотрит как на врагов.       — Я и не говорю, что они смотрят на нас как на врагов. Они смотрят на нас враждебно.       — Ёнг Хо, не будь расистом. Вы тут нафиг никому не сдались. Я тоже порой на тебя так могу смотреть. Особенно когда ты чушь несешь.       — Или русские просто иностранцев сторонятся?       Я простонала.       — Ты бесишь! Никто никого не сторониться. В миллионный раз говорю, до вас никому тут нет дела!       На мой крик обернулось несколько человек. Отмахнувшись от них, я положила сумку на ступеньку, а сама села на нее. Достав телефон, начала листать ленту новостей. Корейцы последовали моему примеру, и так мы сидели в ожидании экскурсионного автобуса.       Тот приехал с небольшой задержкой, но хоть доехал до пункта назначения. Туристы выходили из салона, и последними вышли мои корейцы. Мин Хёк, сияя от радости, искал нас и вертелся на месте. Джесси стоял рядом с ним, оглядываясь по сторонам куда спокойнее. Свистнув, я рукой подозвала их к нам.       — Ну, как все прошло? — я поднялась со ступенек.       — Это было так круто! Мы столько нового узнали! Экскурсия была потрясной и очень интересной!       — Маннэ, я в тебе нисколько не сомневалась, а ты, Джесси? Как тебе?       — Хорошо. А если бы еще кое-кто над ухом не зудел, было бы вдвойне лучше.       — Хен, да ты сам сидел и с таким интересом слушал и смотрел! И мой зуд над твоим ухом нисколько тебе не мешал!       Джесси взял снега в руки и, слепив снежок, отошел на небольшое расстояние и точным ударом попал маннэ в затылок. Тот вскрикнул и обернулся. Джесси засунул руки в карманы и, насвистывая, делал вид, что он не при делах. Маннэ в долгу не остался и, слепив снежок, попал Джесси в грудь. Тот, ахнув, нагреб снега снова, но я эту войну быстро оборвала.       — Народ, прекращаем. Мы обязательно поиграем в снежки, но чуть позже в более безлюдном месте. Идемте, я хочу вам кое-что показать!       Под впечатления Мин Хёка о прошедшей экскурсии я повела их в парк к набережной. Народу было много, но это не мешало нашему передвижению. Вокруг дети и подростки лепили снеговиков, у палаток с едой и напитками стояли очереди, на катке катались парочки и семьи — царила легкая и веселая атмосфера.       — Куда мы идем? — спросил Чон Хо, разглядывая все по пути.       — Увидите. Мин Хёку и Джесси особенно точно понравится.       Они оба переглянулись.       — Это почему?       Держа интригу, я вела корейцев за собой. Дойдя до набережной, мы прошли еще несколько метров вперед. Я остановилась и указала парням на торчащую мачту корабля.       — Сейчас покажу вам одну из местных достопримечательностей. Вообще, по логике, этот памятник должен был находиться в Питере, но он здесь.       — А чей это памятник?       — Петра Первого.       — О, про него на экскурсии говорили. Он был политиком у вас, правильно?       — Не просто политиком. Он основатель Российской Империи. Огромный вклад в развитие страны сделал.       Поведя корейцев дальше, мы дошли до памятника Петру. Мин Хёк завороженно охнул, задрав голову высоко вверх. Джесси выглядел не менее пораженным.       — Он такой огромный! А ближе подойти нельзя?       Я покачала головой.       — Ты до него не доберешься. Он на острове стоит, а вокруг лед. Тебя арестуют раньше, чем ты пару шагов успеешь сделать.       Мин Хёк тут начал фотографировать памятник и себя на его фоне. К фоткам подключились и другие «INBOW». Недалеко от нас играли музыканты. Они то перепевали известные песни, то пели что-то свое. Я вполуха слушала их, следя за азиатами. Закончив играть «Батарейку», музыканты прервались на небольшой перерыв. Воспользовавшись паузой, я рассказала «INBOW» про то, чем так славится Петр I и что он конкретно сделал для страны. Некоторые посетители парка останавливались рядом с нами и слушали мой рассказ, заметив это, я перешла с корейского на английский и смешивала его с русским. Конечно, это не сильно помогло понять мои объяснения, но народ уходить не спешил. Один из музыкантов заметил, что я веду бесплатную лекцию, и тоже подошел послушать. Постояв некоторое время, он вернулся к своей группе и что-то им сказал, указывая на меня. Они обсудили что-то между собой и встали за инструменты.       Заиграла гитара, подключились барабаны. «INBOW» обернулись на музыкантов. Гитарист с хриплым голосом запел песню.       — Вдоль мысов каменных фьордов       В свете луны финских вод       Шёл к берегам грозных нордов       Северный флот       Звезды сменяли закаты       Слыла манящая даль       Навстречу шведским фрегатам       Шел сам русский царь       Карта Европы вновь стерта       В схватке семи королей       Кто станет истинным лордом       Всех этих морей?       Несокрушимые воины храброго Карла сегодня падут       В свете величия новой империи робко склонится Гангут       Смог сотен залпов галер Балтики вод развеют ветра       В новые земли неся и маня       За собою флотилию Петра…       Прохожие остановились и снимали выступление на телефоны, кто-то начал подпевать, и толпа вырастала. Я тихо подпевала со всеми, наблюдая за реакцией корейцев. Мин Хёк, как единственный более-менее понимающий, уже летел к толпе, ближе к выступающим. Джесси явно улавливал знакомые слова, но не понимал полностью, о чем песня. Как и остальные «INBOW».       — Песня называется «Гангут» и посвящена знаменитому морскому сражению между русским и шведским флотами во время Северной войны 1700–1721 годов. Закончилось все это победой России. Это сражение подорвало авторитет шведов на морском пространстве и дало нам выход в Балтийское море и право действовать у шведских берегов.       Памятник Петру осветило солнце, и толпа подпевала песне музыкантов.