Там, где живут чудовища

— Мне это совсем не нравится. Стайлз смотрит на отца сверху вниз, сидя в седле Роско, и разделяет его тревогу. — Мне тоже. День отъезда наконец настал. Отряд гвардейцев, назначенных сопровождать его в Венатию, уже выстроился на парадном дворе замка. Подготовили и карету: внутри уже сидит Вирджил — Стайлз решил избавить пожилого слугу от тягот ежедневной долгой скачки. Он даже распорядился, чтобы тот спал прямо там, на мягких подушках в максимально возможном комфорте. Стайлз должен был поехать вместе с ним, но предпочёл Роско: так можно хоть немного насладиться путешествием. Остальная часть каравана — внушительная вооружённая охрана, а также вереница повозок с подарками, пожитками и челядью — уже ожидает за городскими стенами. Дерек находится рядом. Он уже обратился, и на его шее красуется фальшивый ошейник — уродливое зрелище, к которому Стайлзу, увы, придётся привыкнуть. — Я должен ехать с тобой, — продолжает отец вполголоса, чтобы никто не услышал. — Тебе вообще не стоит туда ехать! — Его брови сходятся на переносице в одну суровую линию. — Пообещай, что не наделаешь глупостей. — Обещаю. — Сказать это легко, и голос Стайлза звучит убедительно: после того как он столько времени мучился над каждой мелочью, которая могла пойти не так, любой его поступок теперь вряд ли можно назвать «глупостью». Но это ничуть не унимает беспокойства отца. Он переводит взгляд на Дерека, и волк смотрит на него в ответ яркими, умными глазами. Отец колеблется лишь секунду, прежде чем положить ладонь на его голову, прямо между ушей, отчего он прикрывает глаза и доверчиво подаётся навстречу ласке, словно давая немое обещание. — Берегите друг друга, — шепчет он напоследок, и они трогаются в путь. Стайлзу кажется, что его сердце уходит куда-то в пятки. Он пускает Роско вскачь, вцепившись в поводья, пока внутри него разливается внезапная волна ужаса. Отец всегда был рядом, когда дело касалось дипломатии или политики, и хотя Стайлзу предстоит нечто гораздо более серьёзное, чем совещания в штабе или приём важных гостей, мысль о том, что он оставляет отца позади, ощущается как лишиться руки. В глазах на мгновение темнеет. Он делает глубокий вдох, стараясь прийти в себя и воскресить в памяти слова, которые Дерек сказал ему этим утром — скорее всего, последние до прибытия в Венатию: — Мы со всем справимся, веришь? Я в тебе ни капли не сомневаюсь. Только вот Стайлз сомневается в себе за двоих, но Дереку нужно было услышать не это. — Через месяц всё будет позади. Дерек тогда посмотрел на него с мимолётной улыбкой — печальной, но полной надежды и затаённого страха, — после чего натянул ошейник через голову и начал превращение. Дерек здесь. Дерек будет с ним. Вдвоём они доведут дело до конца. Руки все ещё дрожат, сжимая поводья, но тело постепенно расслабляется, подстраиваясь под ритм знакомой поступи Роско, когда стены замка остаются позади. Они петляют по городским улочкам к главным воротам и выезжают на Фаррингвейскую дорогу — ту самую, по которой Дерек отследил запах Айзека Лейхи много недель назад. Она приведёт их прямиком в Венатию; тот же путь выбирают все путники, путешествующие между королевствами. Остальные повозки и солдаты примыкают к их отряду, и вот они уже покидают город. Стайлз подставляет лицо лёгкому ветерку, ерошащему волосы, чувствует мягкое тепло солнца и вглядывается в мили открытых просторов, отделяющих их от Венатии. Хотя бы этим он может позволить себе насладиться. Первый час пути Дерек держится рядом с Роско, но стоит им оставить городские стены далеко позади и выбраться на простор, как он срывается с места, подобно вспышке чёрной молнии, и несётся по земле, лавируя меж всадниками. В первый раз его рывок сопровождается удивлёнными возгласами солдат, но вскоре это превращается в своего рода ритуал: каждый раз, когда он, исчезнув на пять-десять минут, возвращается и делает круг вокруг Роско, его приветствуют бодрыми криками. Иногда он даже не утруждает себя возвращением, а просто разваливается у края дороги, поджидая, пока они его нагонят. При этом он всегда осторожно возвращается к боку Роско, если впереди маячат встречные путники — мудрое решение, учитывая, что вряд ли кто-то из них раньше видел лютоволка. Все они слышали о принце Стеллариса, у которого волк в качестве домашнего питомца, так что вид Дерека не вызывает паники, но всякий раз, встречая его, люди замирают с открытыми ртами. Стайлз рад, что Дерек может наслаждаться своей волчьей ипостасью, когда сам того пожелает. Ему интересно: не впервые ли Дереку дали такую волю — бежать куда глаза глядят? Он восхищается его скоростью и выносливостью, уверенный, что во всём королевстве не найдётся зверя, способного с ним сравниться. Если бы только снять этот ошейник, картина была бы идеальной. Дерек явно в своей стихии. В его движениях сквозит лёгкость, будто он радуется просторам, но скорее дело в том, что каждый шаг приближает его к семье, к той стайной связи, что так истончилась вдали от них. Стайлз надеется, что семья Дерека чувствует его приближение. — Ты, должно быть, вымотался, — говорит ему Стайлз, когда они наконец останавливаются на ночлег. Он запускает пальцы в мех на шее волка и чешет его за ухом. Язык Дерека свисает из пасти, он тяжело дышит, но глаза его светятся. Он слегка приподнимает голову и проводит языком по шее Стайлза — тот вскрикивает и отскакивает, со смехом вытирая мокрый след рукавом. Разведчики, едущие впереди, подстрелили оленя и отдали часть мяса Дереку на ужин — он поглощает его с явным аппетитом, несмотря на притворное возмущение Стайлза тем, как именно ему приходится есть. Остальное делят между Стайлзом и старшими офицерами отряда. Пока мясо жарится на вертелах над костром, в центре лагеря для Стайлза устанавливают королевский шатёр — тёмно-синий, с вышитой на каждой стенке четырёхконечной золотой звездой Стеллариса. Ритмичный стук молотков, вбивающих колышки, перекликается с шипением жира, капающего в пламя — приятный звук, заставляющий вместе с запахом древесного дыма желудок Стайлза урчать от голода. Как только ужин готов, он набрасывается на еду. Горячая трапеза после долгого дня приятно наполняет живот и прогоняет усталость. Покончив с едой, он сидит на складном стуле у костра, облизывая пальцы вопреки предложенной Вирджилом салфетке, чем вызывает искреннее неудовольствие слуги. Запив всё кубком пряного вина, он поднимает тост за их поход вместе со своими людьми. Вскоре Вирджил провожает его в шатёр ко сну. Дерек трусит следом, но хотя шатёр достаточно высок, чтобы стоять в полный рост, и размером с небольшую комнату, массивная фигура волка, кажется, занимает три четверти пространства. Внутри мгновенно становится душно, и он вскоре выбирается наружу, чтобы устроиться под звёздами. Стайлзу хватает минуты, чтобы присоединиться к нему. Он пытался устроиться в постели, но так привык к тяжести и теплу свернувшегося рядом Дерека — не важно, человека или волка, — что быстро понимает: без этого он не уснёт. Он устраивается рядом, на спине, и Дерек накрывает его передней лапой, даря желанное тепло в нарастающей ночной прохладе. Глядя на звёзды, рассыпавшиеся над ними подобно одеялу, Стайлз ловит себя на мысли: знает ли Дерек названия созвездий? Его сердце замирает, когда он представляет, как на обратном пути он, возможно, будет сидеть рядом с ним уже в человеческом облике. Он задумчиво перебирает пальцами волчью шерсть с довольным вздохом и прикрывает глаза, улыбаясь про себя. Засыпать вот так в обнимку с Дереком — просто чудесно. Утром Вирджил отчитывает его за сон на открытом воздухе, но Стайлз в ответ лишь сонно моргает. За ночь Дерек придвинулся ещё ближе, почти полностью укрыв его собой; его надёжный вес дарит такой уют, что Стайлз снова готов провалиться в сон. Следующие несколько дней проходят в том же духе: днём Дерек расходует свою безграничную энергию, а ночью они вдвоём спят под звёздами. Им удаётся искупаться в реке Кицунэ, которая тянется параллельно дороге добрую часть их пути. Дерек плещется в воде, отыскивая самые глубокие места, чтобы погрузиться с головой, а затем пулей вылетает на берег, обрушивая на всех стоящих рядом целый водопад брызг и отряхивая шкуру. От Кали и Девкалиона нет ни слуху ни духу, хотя Стайлз полагает, что так и должно быть. Он не спрашивает Дерека, следуют ли они за ними, но уверен, что они где-то рядом — возможно, прячутся днём и используют покров ночи, чтобы нагнать отряд. Если их скорость хоть вполовину совпадает с челночным бегом Дерека, это не займёт у них много времени. Когда половина пути остаётся позади, дорога перестаёт казаться бесконечной, а угроза со стороны Арджентов становится всё более осязаемой и явной. Стайлз не уверен, будет ли Скотт уже на месте к их прибытию. Прошли месяцы с их последней встречи, но Стайлзу трудно ждать их воссоединения с радостью. Дерек спрашивал его о Скотте в одну из тех долгих ночей, когда они обсуждали планы, пытаясь предугадать все возможные неудачи и решения. — Ты собираешься рассказать ему обо мне? Об Арджентах? Стайлз запустил руку в волосы и вздохнул: — Не знаю. Он считает, что волосы Эллисон сотканы из волшебной пыльцы, а её смех — это звук солнечного света. Даже если она не замешана во всём этом, он не поверит, что она может быть связана с кем-то, способным на такие вещи. Дерек нахмурился: — Не самое лучшее качество для короля. Стайлз открыл было рот, чтобы выдать дежурную тираду в защиту лучшего друга, но передумал и лишь снова вздохнул. Дерек был прав. Оставалось только надеяться, что ума и инстинктов Эллисон хватит, чтобы защитить Скотта в будущем — при условии, что она настолько невинна, насколько надеется Стайлз. Он был так категорически против того, чтобы отец сообщал кому-либо ещё об истинной личности Волка — даже Вирджилу, — что сумел убедить его хранить это в строжайшей тайне. И даже сейчас, думая о Скотте, он не изменил мнения. Скотт может быть его лучшим другом, но Стайлз не уверен, на чьей стороне окажется его преданность. Эллисон — его невеста, а собственное королевство должно быть превыше всего. Стайлз не знает, не придётся ли ему в итоге решать, что одной семьи недостаточно, чтобы перевесить благо его народа. В глубине души Стайлз понимает истинную причину: он просто боится того, какой может оказаться реакция Скотта. В конце концов Дерек положился на мнение принца, доверившись его чутью. Стайлз решил оставить Скотта в неведении. Он посвятит кого-то ещё в их тайну только в случае крайней необходимости, хотя от мысли, что он не может быть до конца откровенным с другом, на душе не становится легче — даже если это делается только ради его безопасности. В их последнюю ночь перед прибытием в Венатию, запланированным на завтрашний полдень, Дерек не находит себе места: он мечется туда-сюда, будто не желая останавливаться и стремясь продолжать путь до самого утра. Стайлз ласково проводит ладонью по его боку, с тревогой ощущая, как под мехом перекатываются дрожащие мышцы, но это прикосновение не приносит покоя. Напряжение нарастает и в итоге достигает точки кипения: Дерек вскидывает голову и воет. Звук долгий, низкий и полный скорби; он накрывает лагерь тишиной, отозвавшись в сердце каждого болезненным аккордом тоски. По рукам Стайлза бегут мурашки, а на глаза наворачиваются слёзы, когда он слышит ответный вой. Он раздаётся так далеко, что его почти можно принять за эхо, но голоса наслаиваются друг на друга — откликается вся стая Дерека. — Дерек, — в изумлении шепчет он, запуская пальцы в густую шерсть на его загривке. Он замирает, глядя на запад, туда, откуда доносятся голоса. Взгляд у него настороженный. Стайлз гадает, о чём тот сейчас думает и что ещё может расслышать в шёпоте ветра. Рядом ли Кали и Девкалион? Боролись ли они с желанием присоединиться к этому зову? Собираясь спать, Дерек прижимается к Стайлзу чуть плотнее, словно укрывая своим телом, а тот в ответ гладит его по передней лапе, до которой смог дотянуться. — Недолго осталось, — бормочет Стайлз. — Спи, Дерек. Скоро ты их увидишь. Морда Дерека утыкается в его шею, обдавая кожу горячим дыханием. Стайлз продолжает мерно гладить его шерсть, вслушиваясь в дыхание, пока не убеждается, что тот уснул, и только после этого сам пытается забыться сном. Хейлы знают, что Дерек возвращается. Должно быть, за последнюю неделю они почувствовали его приближение через связь стаи. Они знают, что он жив. Стайлз лишь надеется, что они понимают: он в безопасности.

***

Последний отрезок пути кажется бесконечным, хотя впереди уже виднеется столица Венатии. Дерек по-прежнему убегает вперёд, но на этот раз не так далеко, и быстро возвращается, словно поторапливая их. Вирджил велит сделать остановку перед въездом в город, чтобы привести Стайлза в подобающий вид, а Дерек при этом не прекращает бегать кругами вокруг них, и это ожидание явно испытывает его терпение на прочность. Стайлз стоит смирно, пока Вирджил застёгивает на нём плащ, поправляя складки так, чтобы герб Стеллариса — сияющая звезда — был виден каждому. Затем он водружает на его голову корону, и серебряный обруч становится нежеланной тяжестью. Только когда Вирджил остаётся доволен его видом, они двигаются дальше. Столица Венатии разительно отличается от Стеллариса. Почти все здания здесь фахверковые, с крутыми фронтонами; белые стены перемежаются балками из чёрного или коричневого дерева. Изредка встречаются таверны или официальные здания, выкрашенные в зелёный или красный. Собор Жеводан, высившийся по левую сторону, заставляет город казаться крошечным — его величественные витражи и устремлённые ввысь шпили видны практически с каждой улицы. Заранее был отправлен гонец, чтобы известить дворец о скором прибытии, и теперь горожане толпами высыпают на улицы, чтобы поприветствовать их. Стайлзу советовали ехать в карете во время процессии, но он настоял, что останется в седле своего Роско, чтобы Дерек мог идти рядом. Местные жители смотрят на лютоволка с таким же изумлением, как и его подданные дома, хотя, пожалуй, удивляться тут нечему: вряд ли Ардженты когда-либо выводили Хейлов на прогулки по окрестностям. Тем счастливчикам, кому удалось занять места на променаде, ведущем ко дворцу, раздали нарциссы. Горожане должны были бросать их под ноги принцу — дань его личной праздничной традиции. Однако все цветы оранжевые, в отличие от его фирменных жёлтых. Это позднецветущий сорт, которого нет в Стелларисе и который собрали специально к этому дню. Стайлз улыбается, тронутый этим жестом, но улыбка тут же застывает на его лице. Наверняка распоряжение отдали Ардженты, а их участие отравляет любое проявление уважения. Дворец находится в начале города — прекрасное здание из белого кирпича с портиком во весь фасад, окружённое с трёх сторон безупречными лужайками. Их обрамляют ряды деревьев, но внимание Стайлза привлекает густой лесок в дальней левой части поместья, возвышающийся над дворцом; он думает, не там ли находится вольер Хейлов. Сам дворец окружён кованой оградой с позолоченными пиками, но сейчас ворота распахнуты для гостей. Копыта Роско звонко стучат по ровному белому камню мостовой. У вершины дворцовой лестницы, между двух колонн, ждёт семья Арджент. Джерард стоит, сложив руки за спиной, с привычной приторно-елейной улыбкой доброго дедушки на устах; рядом замер Крис с вежливо-внимательным выражением лица. От ухмылки Кейт у Стайлза ползут мурашки по коже, но сердце невольно теплеет, когда он видит сияющую улыбку Эллисон. Против воли он поднимает руку, отвечая на её приветствие. Вид хотя бы одного дружелюбного лица придаёт ему сил, даже когда он пытается не забывать об осторожности. Он спешивается и, собравшись с духом, поднимается по ступеням, чтобы принять рукопожатие Джерарда. — Юный принц Стайлз, — тепло произносит Джерард, и ему даже удаётся звучать искренне, но Стайлз замечает, как его взгляд скользит по Дереку, стоящему позади, и понимает истинную причину его радости. — Король Джерард, благодарю за радушный приём. Для меня это большая честь. — Он отпускает его руку и поворачивается к Крису, стремясь увеличить дистанцию между собой и королём. Кронпринц Венатии крепко пожимает протянутую руку Стайлза с благосклонной улыбкой. — Прошу прощения за то, что пропустил Ваши весенние торжества. Хотя Дерек подробно расписал преступления Джерарда и Кейт, Крис остаётся для Стайлза «тёмной лошадкой» — он тоже виновен, но не вызывает такой яростной неприязни. По какой-то причине Стайлз опасается его даже больше, чем остальных членов семьи. — Мой отец в свою очередь приносит извинения за то, что не сможет присутствовать на торжестве Эллисон. Ничего личного, уверяю Вас, — шутит он. — Должно быть, нелегко находиться так близко к границе Астрании, — сочувственно замечает Кейт. «И кто же в этом виноват?» — хочет спросить Стайлз, но вместо этого привычно целует тыльную сторону её ладони. — Ему всё равно нужно хоть немного отдохнуть! — жалуется Эллисон. — Когда он в последний раз позволял себе отвлечься от дел? — Я позабочусь, чтобы он нашёл время приехать на вашу свадьбу, — заверяет её Стайлз. При упоминании этого особенного дня негодование Эллисон мгновенно испаряется, а на щеках расцветают ямочки. После приветствий Джерард ведёт их внутрь; Эллисон идёт рядом со Стайлзом. Он оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что Дереку позволили следовать за ними, и принцесса прослеживает его взгляд. — Не верится, что ты назвал его Волком, — укоряет она, и эти слова цепляют за живое. Дерек никогда не заводил разговор о выборе имени, и Стайлз не мог его винить. «Меня отправили обратно в родную страну в качестве домашнего питомца для принца. А тебя они выставили дураком», — сказал тогда Дерек. И как же он был прав. — Жду не дождусь встречи с остальными. Прошлой ночью он так по ним тосковал — выл во весь голос, и мы даже в лагере слышали их ответ. — Я отведу тебя к ним утром, — обещает Эллисон, и Стайлз поражается тому, как легко всё прошло. А что бы он делал, если бы ему запретили? — Скотт приедет около полудня, так что потом мы, скорее всего, будем слишком заняты. — Слишком заняты, хм? И чем же, позволь спросить? — поддразнивает он её, и Эллисон в шутку толкает его в плечо. — Ой, замолчи, — приструнивает она его, хотя щёки заметно розовеют. Входной зал просторный и светлый: кругом мрамор, золотая филигрань и дорожки красного ковролина. У тяжёлых двойных дверей, ведущих в западное крыло, ровными рядами выстроились слуги — все как на подбор в одинаковой красно-белой ливрее. Старший лакей, чей высокий статус выдаёт вышитый на левой стороне груди золотой лев, шагает вперёд с поклоном, готовый проводить Стайлза в покои, отведённые ему на время визита, чтобы гость мог устроиться с комфортом. Заминка в пути, когда нужно было привести Стайлза в подобающий вид, и торжественная процессия через город заняли больше времени, чем он рассчитывал. День уже клонится к вечеру, и скоро его должны позвать к ужину. Стайлз понимает, что в его честь устроят настоящий пир, и хотя перспектива вкусно поесть его радует, мысль о компании, в которой придётся провести вечер, — совсем нет. Эллисон с неохотой оставляет его обустраиваться, обещая увидеться за ужином. Стайлза ведут в западное крыло дворца, в те же комнаты, где он останавливался пару лет назад. Они располагаются в отдельном небольшом коридоре; два стражника уже заняли свои посты на развилке — достаточно далеко, чтобы обеспечить Стайлзу относительное уединение. Дверь распахивается, открывая вид на просторную гостиную с высокими потолками. Большие окна по обе стороны противоположной стены впускают потоки солнечного света, который играет бликами на золочёных рамах картин и книжных полках. Почти весь пол закрывает красно-кремовый обюссонский ковер, заглушающий звук шагов, когда он идёт к красному бархатному дивану и креслу, стоящим перед вычурным камином. На вкус Стайлза всё это выглядит чересчур пафосно, особенно если сравнивать с суровым прагматизмом замка, который он называет домом. Тем не менее, обстановка обещает роскошный отдых, по которому он безумно тосковал после долгих дней в седле. Впрочем, насколько комфортным будет этот отдых в самом центре гадюшника, ещё предстоит узнать. Вирджил, отвечающий за личные вещи Стайлза, чувствует себя в своей стихии, раздавая указания слугам из Стеллариса и прикомандированной к ним команде из Венатии. На маленьком круглом столике у дивана Стайлза ждёт кувшин со свежей водой и вино; он наливает себе выпить и садится на мягкую кушетку, а Дерек устраивается на полу рядом с ним. Как только с вещами покончено, Вирджил отпускает прислугу и жестом приглашает Стайлза в смежную спальню. Цветовая гамма здесь повторяет гостиную: шкаф из тёмного полированного дерева и единственное окно с уже задёрнутыми шторами. Лучше оставить их так до конца визита — слишком опасно, если кто-то случайно увидит Дерека в покоях. В центре стоит кровать, чуть меньше той, что дома. Стайлз замечает, как Вирджил бросает на неё вороватые взгляды, словно лихорадочно соображая, как не допустить того, чтобы Дерек спал на ней, но Стайлз позаботится, чтобы у него ничего не вышло. Вирджил помогает ему переодеться в свежее, останавливаясь на роскошной красной тунике, расшитой золотой нитью в цветах семьи Арджент. Стайлзу этот цвет напоминает глаза Девкалиона, глаза Альфы, и выйти в таком к Арджентам кажется дерзким, тайным вызовом. Затем Вирджил достаёт свой верный флакон сандалового масла и наносит густой свежий аромат на запястья и шею Стайлза, обещая, что после ужина его будет ждать ванна. Убедившись, что чёрные кожаные сапоги начищены до блеска, Стайлз отпускает его отдыхать. Слуга ещё пытается похлопотать напоследок, но принц со смехом выставляет его в гостиную и за дверь. Как только они остаются одни, Дерек наконец обращается в человека, падая на диван со стоном и растягиваясь во весь рост. У Стайлза пересыхает в горле, и он спешит налить себе воды. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он. Это самый долгий срок, который Дерек провёл в волчьем обличье с тех пор, как Стайлз впервые помог ему вернуть человеческий вид. Было не по себе от того, что он не мог видеть его каждый день, а теперь голос Дерека кажется таким далёким, будто прошли месяцы с тех пор, как он слышал его в последний раз. — Всё болит, — стонет он, не открывая глаз. «Неудивительно, после такой-то беготни», — хочет сказать Стайлз, но не успевает: Дерек резко вскидывает голову и смотрит на него расширенными от ужаса глазами. Прежде чем Стайлз успевает что-то спросить, тот ныряет за спинку дивана — ровно в тот момент, когда распахивается дверь. Эллисон ахает и прижимает ладонь ко рту, тут же выскакивая обратно. Стайлз чувствует, как кровь отливает от лица. Голова Дерека появляется над спинкой дивана, глаза его всё ещё широко распахнуты, и они замирают, глядя друг на друга. С такого ракурса Эллисон никак не могла увидеть лицо Дерека, но вот его голый зад она видела совершенно точно. Стайлз подхватывает ошейник и буквально швыряет его Дереку одной рукой, а другой машет в сторону спальни, беззвучно шепча: «Иди!». Как только дверь в спальню закрывается, он на негнущихся ногах ковыляет до двери в коридор. Эллисон ещё стоит там, прижимая руку к лицу, со вспыхнувшими щеками. Стайлз бросает вороватый взгляд на стражников в паре метров от них. Мозг лихорадочно подбирает оправдания и пути к отступлению на случай, если Дереку всё же… Но Эллисон вдруг хихикает. — Стайлз, — тянет она притворно-возмущённым тоном. — Неужели нельзя было подождать окончания ужина? — Что?.. — Стайлз так и застывает с открытым ртом, понимая её намёк — единственный логичный вывод, к которому она могла прийти, застукав в его комнате голого мужчину. — Это не то!.. — Он замолкает. Пусть лучше Эллисон думает именно так, какой бы неловкой для него ни была эта ситуация. — Полагаю, в дороге уединиться особо негде, — лукаво продолжает она, и, прыская со смеху, хлопает его по руке. — Ну ты даёшь! И чем же ещё ты занимался с нашей последней встречи? Стайлз нервно смеётся. Ему следует подыгрывать, чтобы замять дело, напустить на себя важный вид и пожать плечами, мол, дело житейское… Но это же Дерек. Он не может заставить себя шутить о том, чего не было и, вероятно, никогда не будет, как бы сильно ему этого ни хотелось. — Я просто зашла позвать тебя к столу, но если ты хочешь, чтобы я вернулась попозже… — Она делает вид, что собирается уйти, но Стайлз хватает её за руку. — Нет, просто… просто дай мне минуту. Он приоткрывает дверь и заглядывает внутрь, проверяя, не высунулся ли Дерек снова. — В следующий раз буду стучать. — Это было бы весьма кстати, — бросает Стайлз через плечо, слабо посмеиваясь и гадая, сколько лет жизни стоили ему эти две минуты паники. — Передай своему другу мои извинения. — Она останавливает его перед тем, как он закроет дверь, и, наклонившись, шепчет на ухо: — Задница что надо. — Знаю, — шипит он в ответ. Ему невыносимо стыдно, а ещё он бледнеет, понимая, что Дерек просто не мог этого не услышать. Но, с другой стороны, его сложно винить: он впервые в жизни нашёл соратницу, способную по достоинству оценить невероятную фигуру Дерека. Стайлз закрывает дверь и прижимается лбом к лакированному дереву, подавляя тяжёлый вздох. Он просто ломал комедию, чтобы убедить Эллисон — вот и всё, что нужно будет сказать Дереку, если тот спросит. Стайлзу требуется ещё мгновение, чтобы взять себя в руки. Не прошло и часа, а они уже допустили оплошность. Это не сулит ничего хорошего. В спальне Дерек сидит на краю кровати; простыни, к счастью, прикрывают бёдра. — Прости! — шепчет он, едва Стайлз высовывается из-за дверного проёма. Голос звучит приглушённо. — Она так быстро вошла… я не успел прислушаться. — Дерек качает головой. — Я думал, что любой нормальный человек сначала постучит. Ты же принц! — Не волнуйся, она усвоила урок, — отвечает Стайлз, морщась. — По крайней мере, в спальне ты под защитой. Пожалуй, в человеческом облике тебе лучше оставаться в этой комнате. — Я вот думаю, может, мне вообще не стоит обращаться назад. От этой мысли у Стайлза тяжелеет на сердце, но он не спорит. — Сейчас время ужина, так что тебе в любом случае придётся перекинуться. Если потом не захочешь возвращать человеческий вид — дело твоё. Или ты хочешь остаться здесь? — добавляет он. Прежде Стайлз не рассматривал такой вариант, но сейчас вспоминает визит Кейт, когда он избавил Дерека от мучений. Интересно, надеется ли он сейчас на такой же исход? Но тот лишь качает головой, криво усмехаясь. — Нужно показать им, что ты всё ещё наслаждаешься своим подарком. К горлу Стайлза подкатывает тошнота, когда Дерек надевает ошейник, но он прикусывает язык. Он знает, что колкость была не в его адрес, но всё равно чувствует себя не в своей тарелке от того, как отзываются о Дереке, а ещё хуже — когда эти слова произносит он сам. — Ты точно готов? — Да. Я справлюсь. Если я начну вести себя странно, не волнуйся. Ардженты должны думать, что я всё ещё мучаюсь. Уголки губ Стайлза ползут вниз, но он кивает и дожидается, пока трансформация Дерека завершится, после чего выводит его в коридор к Эллисон. Она всё ещё ехидно улыбается, и Стайлз понимает: этот случай она ему ещё долго будет припоминать. — Так как его зовут? — вкрадчиво спрашивает она по пути в вестибюль. Стайлз старается идти твёрдо, хотя колени всё ещё предательски подкашиваются. Дерек. Волк. — Мигель, — выпаливает Стайлз. Он понятия не имеет, откуда взялось это имя, но сказанного не воротишь. Вот в каком фарсе он живёт. — Только никому не говори, — шепчет он, и игривая улыбка Эллисон тут же исчезает. — Конечно нет! Ты же знаешь, я — могила! — Она смотрит на него так искренне и широко раскрытыми глазами, что он понимает: в этом вопросе на неё точно можно положиться. Они доходят до главного крыла дворца. Эллисон ведёт их к столовой, и в памяти Стайлза медленно всплывают очертания этого места. Он открывает дверь, пропуская принцессу, и та отвечает преувеличенно глубоким реверансом, оценив его галантность, и Стайлз улыбается. По размерам и убранству зал почти не отличается от столовой в Стелларисе, где они принимали Кейт, разве что фамильный стиль Арджентов здесь проявляется во всей красе. Остальные Ардженты уже на месте: Кейт восседает в одном из изящных кресел тёмного дерева, отполированных до блеска, а Крис и Джерард стоят во главе стола. В руке Джерарда кубок с вином, и это зрелище сразу воскрешает в памяти Стайлза их последнюю встречу: Джерард в пиршественном зале, властный жест рукой и приказ привести Дерека. «А тебя они выставили дураком». Стайлз натягивает на лицо дежурную улыбку. Джерард указывает ему на место по правую руку от себя. Пока они обмениваются приветствиями, слуга уже готовится отодвинуть стул и пододвинуть его обратно, когда Стайлз садится. Крис занимает место напротив. — Надеюсь, всё пришлось Вам по вкусу? — спрашивает Джерард, пока слуга наполняет бокал Стайлза вином и отходит к стене. — Всё прекрасно, благодарю. — Наверняка Вы мечтаете поскорее лечь в постель. Мы обещаем не задерживать Вас долго, — участливо произносит Кейт, но Стайлзу тошно от любой её заботы. Подают первое блюдо — изумительно лёгкий и наваристый говяжий консоме, обжигающе горячий и согревающий до мозга костей. Эллисон и Кейт берут на себя основную часть разговора: слева от стола то и дело доносится их смех. Стайлз вставляет слово, где может, но с каждой новой переменой блюд — а их целых шесть — его всё сильнее одолевает усталость, несмотря на окружающую его опасность. Его фаворитами, помимо консоме, становятся запечённый фазан под соусом из портвейна с каштанами и медовые груши. Он мельком желает, чтобы Дерек сидел рядом с ним и наслаждался этой высокой кухней, хотя того кормят отборной говядиной. Порции меньше, чем в Стелларисе, но Стайлз видит, какое удовольствие доставляет Джерарду и Кейт само зрелище того, как ест Дерек. Оба так часто бросают на него взгляды, что проницательный Стайлз может назвать их лишь одним словом: злорадство. Крис, напротив, ни разу не смотрит в ту сторону, а Эллисон глядит на волка только тогда, когда замечает, что Стайлз на него отвлекается. Когда ужин подходит к концу и от груш в тарелках остаётся только сироп, Джерард наконец интересуется Волком. Стайлзу предлагают бокал бренди, и он греет его в ладонях, оставив на донышке лишь один глоток. — Ну и как Вам Ваш новый питомец? — спрашивает Джерард с широкой улыбкой, которая перерастает в откровенно зловещий смешок. — Называю его «новым», хотя, полагаю, прошло уже немало месяцев. — Он великолепен! Его интеллект просто поражает, — тараторит Стайлз, ненавидя себя за то, что приходится играть эту роль. Возможно, было неразумно намекать на то, как много Дерек понимает, но не упомянуть об этом было бы странно — ведь он так не похож на других животных. Лицо Стайлза выражает полнейшее неведение, отчего Кейт и Джерард улыбаются ещё шире. — Из-за этого их трудно приручить, — признаёт Джерард. — Но если знать подход, то всё просто. Ошейники. Эту тему Стайлз затрагивать не собирается. Он не хочет давать Арджентам ни малейшего повода заподозрить, что слишком внимательно изучил ошейник Волка. — Ох уж эти твои лютоволки, — ворчит Эллисон, впрочем, почти ласково. — Уверен, на сегодня со Стайлза хватит и волков, и разговоров о них, — вмешивается Крис, и Эллисон тут же оживляется. — Точно! Почему бы тебе не пойти отдохнуть? Ты, наверное, с ног валишься! Храни Господь Эллисон за её заботливость. Стайлз готов её расцеловать, хотя в её глазах снова пляшут те самые искорки — похоже, она думает, что оказывает ему услугу совсем иного рода. — Я зайду за тобой утром на завтрак, — обещает она, когда он допивает последний глоток бренди. — Или встретимся здесь, — поспешно добавляет она, вспомнив неловкую ситуацию перед ужином. — Лучше зайди за мной. — Вряд ли она сможет помешать чему-то или увидеть то, чего не следует, если Дерек будет в спальне. — Увидимся завтра, — обращается он ко всем присутствующим. — Спасибо за ужин. Было действительно чудесно. Под хор пожеланий «спокойной ночи» и «приятных снов» Стайлз покидает столовую, чувствуя, как напрягаются плечи. Он почти ожидает, что Кейт предложит Дереку переночевать в её комнате, и не уверен, что в этом случае не схватит со стола нож для стейка и не проткнёт её насквозь. К счастью, им удаётся уйти невредимыми, но Стайлз не сомневается: это лишь первая из многих ловушек, которые им предстоит обойти. Нужно будет велеть Дереку бежать в их покои и не высовываться, если она осмелится его тронуть. В комнатах шторы в гостиной уже задёрнуты, а Вирджил, как и обещал, приготовил ванну — она стоит в спальне за ширмой. Слуга замирает рядом, то поглядывая на волка, то демонстративно переводя взгляд на дверь в гостиную. Дерек, игнорируя его, запрыгивает на кровать и вольготно растягивается. Вирджил плотно сжимает губы и хранит молчание всё то время, пока помогает Стайлзу раздеться до нижнего белья, когда не приходит пора оставить его справляться самому. — Возможно, Волку стоит выйти со мной? — Всё в порядке, Вирджил, — заверяет его Стайлз. — Я буду за ширмой. И вообще, с ним я чувствую себя спокойнее. Оба они знают, что Дерек уже видел Стайлза обнажённым — ещё тогда, когда принц не подозревал об истинной сущности Волка и без тени смущения мылся в его присутствии. Вероятно, именно поэтому Вирджила так возмущает присутствие Дерека в покоях и на кровати Стайлза. С его точки зрения, добродетель Стайлза была непоправимо скомпрометирована, и не важно, что Дерек тогда и знать не мог, что когда-нибудь снова станет человеком. Закончив работу, Вирджил вынужден удалиться. Как только он скрывается за дверью, поджимая губы напоследок, Дерек принимает человеческий облик. Похоже, ему проще иметь дело с Вирджилом в облике зверя: это мешает назойливому слуге вести с ним разговоры на равных. — Уверен, что не хочешь уединиться? — спрашивает Дерек, восседая на краю кровати во всей своей первозданной красе. На уголках его губ играет усмешка.— Знаешь ли, в дороге с личным пространством обычно туговато. Стайлз пихает его плечом, но наталкивается на каменную стену — Дерек и ухом не ведёт, лишь посмеивается. Качая головой и фыркая, Стайлз ныряет за ширму — Вирджил поставил её вокруг ванны так плотно, чтобы исключить любую возможность подглядывания. Раздеваясь, он невольно ловит себя на мысли, что у него не было подобного уединения уже несколько месяцев. Из-за нелюбви Дерека к одежде у Стайлза внутри постоянно что-то зудит. Даже сейчас ему приходится усилием воли отгонять лишние мысли. — Ты чувствуешь свою семью? — спрашивает Стайлз, когда наконец погружается в дымящуюся воду. Впервые появляется возможность задать подобный вопрос с момента их прибытия. — Да, — голос Дерека звучит приглушённо, почти мечтательно. — Это… я и забыл, насколько целым чувствуешь себя рядом с ними. Ну, или просто не осознавал, ведь я никогда не был от них так далеко с тех пор, как проявилась эта связь. С правой стороны скрипит кровать — там Дерек всегда спит дома. Стайлз представляет, как тот растягивается поверх покрывала, и судорожно сглатывает. — Мы увидим их завтра. Первым же делом. — Мне уже легче просто от того, что я рядом с ними. Стайлз и сам это заметил. Он ожидал, что Дерек снова замкнётся в себе, когда они окажутся в самом эпицентре его душевных травм, но тот, кажется, наоборот, воспрял духом. Даже сейчас, проведя больше двух часов в одной комнате со всеми Арджентами, он не утратил дара речи, как это было после визита Кейт. Более того, первым, что сорвалось с его губ, была шутка. Осознание того, что близость к семье даёт Дереку столько сил, подстёгивает и боевой дух самого Стайлза. — Ты можешь как-то общаться с ними? — Это так не работает. Я просто ощущаю их присутствие, а они — моё. — А как насчёт завтра? Ты сможешь дать им понять, что мы здесь, чтобы помочь? — Нет. Звуки, которые мы издаём в облике волков, — это не язык в человеческом понимании. Мы можем передавать только самые базовые понятия. Но ты мог бы поговорить с ними вполголоса. Если они будут очень внимательно слушать, и если стены не слишком толстые, они могут нас услышать. В животе у Стайлза порхают бабочки при мысли о завтрашнем посещении вольера, хотя всё это путешествие затевалось ради этого самого момента. Хейлы наконец-то снова увидят Дерека, наконец узнают, что помощь уже здесь. Но не это главная причина тревожного покалывания, разливающегося до самых кончиков пальцев. Эта мысль росла и крепла в нём по мере приближения к цели — мысль, которую он вряд ли решился бы озвучить, не будь между ним и взглядом Дерека этой ширмы. Он облизывает губы и говорит почти шёпотом: — Я боюсь встречи с ними. — Не бойся, — твёрдо, почти сердито отзывается Дерек. Судя по звуку, он принимает сидячее положение. — Мы знаем, что в этом нет твоей вины. Или вины твоего отца. Вы не знали, кто мы такие и кто такие Ардженты. Мы никогда не винили тебя за то, что ты считал нас мёртвыми. Это не особо помогает, по крайней мере, не сразу, но Стайлз живо представляет лицо Дерека: его сошедшиеся к переносице густые брови, сурово сжатые губы, пронзительный взгляд золотисто-зелёных глаз… и этот образ придаёт ему сил, пусть даже немного. Завтрашняя встреча с Хейлами будет далеко не последним испытанием, с которым ему придётся столкнуться в ближайшие дни. Он думает об улыбающемся лице Эллисон, о том, с каким восторгом она рассказывала ему о маскараде, когда только начала планировать его много месяцев назад. Сегодня она была вне себя от радости, увидев его. Что сулят им эти две недели? Что бы ни случилось, этот день рождения она запомнит навсегда. А может, даже возненавидит.