Парадокс гетеросексуальности

Зная, что с темпадом у него есть возможность попасть куда угодно и когда угодно, Локи всё же не планировал бывать в Священном Таймлайне. Чтобы не усложнять. Не создавать искушение. Оборвать раз и навсегда, раз уж на то пошло. Но сейчас просто не видел другого выхода — раз уж Баки из новой, как сам Локи её окрестил, реальности уверенно утверждает, что гетеросексуален, пора выяснить, откуда в нём взялась эта уверенность. Дверца между реальностями открылась в гостиной, и Баки даже подскочил с дивана. И тут же расплылся в улыбке, когда из портала вышел Локи. — Какие люди. — Привет, Баки. Соскучился? Поднявшись с дивана, Баки подошёл и заключил Локи в объятья. Тот крепко обнял в ответ. — Локи! — громко позвал Баки. — У нас гости! — Да, слышу, — усмехнулся появившийся в дверях Локи. Кивнув ему, Локи отпустил Баки. Взглянул в серые глаза. Они улыбались — весь Баки улыбался и, похоже, действительно был рад его видеть. Это было взаимно. — Ты как? — похлопав по плечу, спросил Баки и кивнул на диван. Они сели, а так и стоящий в дверях Локи скрестил руки на груди. Локи с перчаткой на правой руке поспешил съязвить: — Выглядишь, как ревнивая жёнушка. — Угу. — Да уймитесь вы, ради всего святого. — А в нём осталось что-то святое? — Стоящий в дверях Локи оскалился. — Блять, Локи. — А? — хором отозвались оба. Баки накрыл живой ладонью лицо. Вздохнул и, подняв взгляд, посмотрел на сидящего на диване Локи. Спросил: — Ужинать будешь? — Не откажусь. — Ага, отлично. — Баки встал с дивана. — Расскажешь всё, заодно. — Прямо-таки всё? — Локи игриво улыбнулся и тоже поднялся. Двинувшись следом за ними на кухню, другой Локи продолжал ехидничать: — Я, например, с удовольствием послушаю, насколько Баки из другой реальности горяч в постели. — Я тебе покажу ночью, насколько горяч Баки из этой реальности, — бросил Баки, обернувшись на своего Локи. — Я и отсюда вижу. Этот флирт Баки и другого Локи, на удивление, не отозвался внутри ни ревностью, ни горечью. Локи даже улыбнулся. Когда дошли до кухни, Баки направился к холодильнику, а оба Локи сели за стол. Переглянулись и почти синхронно отодвинули стулья, чтобы сесть подальше друг от друга. — Идиоты. Усмехнувшись, Локи сцепил руки в замок и положил их на стол. Другой Локи, бросив на них взгляд, рассмеялся. — Ну ты и принцесса, конечно. А про маникюр Локи совсем забыл. Показал другому Локи средний палец. — Баки, твой любовник ведёт себя неприлично. — Только не деритесь. Прыснув от смеха, Локи даже обрадовался тому, что они теперь переводят ту непростую историю в штуку. Значит, между ними ничего не разрушено. Значит, Баки любит и любим. Когда ужинать уселись все трое, Баки, севший напротив, словно присматривая за двумя Локи, спросил: — Ты, как, просто в гости заглянул? Всё в порядке? — Я не искал этой возможности специально, Баки, но рад быть здесь. — Всё нормально. — Баки улыбнулся. — Я рад тебя видеть. Кивнув с благодарностью, Локи продолжил: — Я пришёл с вопросом или, скорее... — Он поднял взгляд на второго Локи. — Ты специально меня туда отправил? — Я отправил? Ты сам принял решение. Я только показал, куда ты мог бы пойти. — Потому что знал. — Что? Следя за крохотными движениями его мимики, Локи пытался понять — лжёт ли. Пока было не похоже. Или он просто плохо знал это лицо — копию его собственного. — Я просто не понимаю: неужели ты настолько меня ненавидишь? Другой Локи даже подавился. Прокашлявшись, сказал: — Я тебя не ненавижу, Локи. — Да в чём дело-то?! — обеспокоено спросил Баки. Бросив на него взгляд, опустив глаза, Локи поковырялся вилкой в еде. Вздохнул. Снова посмотрел на Баки и произнёс: — Ты... ты в той реальности заявил мне, что гетеросексуален. И тут Баки взорвался таким диким хохотом, что оба Локи вздрогнули. Переглянулись. Баки согнулся пополам, почти весь ушёл под стол и ржал, как ненормальный. Локи молчали. Просмеявшись до того, что на глазах выступили слёзы, Баки наконец-то выпрямился. — Господи, простите, пожалуйста, я не... — И он снова хихикнул. — С ума сойти. Недовольно поджав губы, Локи скрестил руки на груди. Другой Локи выглядел недоумённым. Выдал задумчиво: — Как такое возможно?.. — Я и пришёл у вас об этом спросить. У тебя, мистер-видел-все-Вселенные-и-проглядел-ту-где-Баки-натурал. Баки снова хихикнул. И Локи обратился к нему: — Такое может быть — в принципе? — Откуда я знаю? — Когда ты осознал, что... кто тебя привлекает? — спросил у него другой Локи. Баки помялся. Покусал губу. — Лет в девятнадцать заглядывался на парня, но там... ничего не было, мы даже не были знакомы особо. Пересекались в общей компании. А потом... во время войны. Был один. Он был у меня первым, ну, парнем первым. Мы служили вместе, пока он... пока он не погиб. Воздух потяжелел, а от хохота не осталось и следа. Но Баки тут же поспешил разрядить обстановку: — Но, всё окей. То есть, это жутко, он был молодой совсем, но... время уже прошло, я не... Локи? Баки смотрел на своего Локи, который дёрнулся вдруг, словно его током ударило. Голубые глаза взглянули на Баки, а потом — в такие же голубые так, словно Локи только что зашёл в помещение. До Баки дошло быстро: — Где ты был? — В твоём прошлом. Потом — в прошлом Баки из этой, — Локи кивнул на Локи, — реальности. — И сколько ты там был?.. — Почти четыре месяца, по паре на каждого. Наблюдал. Баки, я так по тебе соскучился! Локи протянул руку через стол, и Баки взял её в свою. Но усмехнулся. — Локи, мы даже не заметили, что тебя не было. Тот скривил губы. — Мог бы и не говорить этого. Ладно. Я понял, что произошло! Локи вскочил на ноги, готовый к представлению. Локи и Баки откинулись на стульях, глядя и слушая внимательно. — Итак... Баки, в тысяча девятьсот сорок третьем году, во время войны, ты познакомился с парнем по имени... — Чарли. — По имени Чарли. У вас был короткий, но... довольно бурный роман. Тайный и опасный, к тому же. Но и недолгий: потому что Чарли погиб. — Он спас мне жизнь. Локи бросил на Баки взгляд, и тот кивнул, словно отвечая на немой вопрос. Который озвучивать и не надо было. — Да. С тех пор ты ни разу не спал с мужчиной, только с женщинами, и то — тоже в сорок третьем. Я — твой второй мужчина, верно? — Единственный и неповторимый, — с приторной улыбкой отозвался Баки. Стоящий у стола Локи ответил ему ехидной, но одобрительной улыбкой. Поправив перчатку на правой руке, Локи фыркнул. — Итак, подытожим: ты, Баки, в сорок третьем был влюблён в сослуживца, с которым у вас был роман, но он погиб, и с мужчинами ты не спал больше, пока не встретил меня. Баки сделал движение, словно поставил галочку в воздухе. — Теперь к этому Баки, — Локи указал рукой на Локи. — Он тоже встречал Чарли. И его Чарли тоже погиб и тоже спас его. Но было одно важное, я бы сказал, ключевое различие. У них не было романа. — Погоди... — Локи взглянул на другого Локи, сдвинув брови. — Ты сказал, что эта ветвь реальности стала расти пару лет назад. Когда ты появился здесь. Локи кивнул. Поднял руку с выставленным указательным пальцем. — А теперь мы подбираемся к настоящему мультивселенскому парадоксу. — Он опустил руку. — Что вы знаете об апокалипсисах? — А? — хором отозвались Локи и Баки. — Ясно. Апокалипсис создаёт своего рода парадокс в том таймлайне, в котором он наступает. Так как всё вскоре будет уничтожено, то не важно, что происходит. Можно творить какие угодно непотребства с этой реальностью — она не отрастит новую ветвь, потому что апокалипсис сотрёт эти непотребства в пыль. — При чём здесь роман Баки с Чарли? — Чарли должен был погибнуть. Прости, Баки. Тот кивнул. — Должен был и должен был спасти Баки. — Я, кажется, начинаю понимать, — пробормотал Локи. И Баки снова кивнул. Локи продолжал рассказ: — Смерть Чарли была его личным апокалипсисом. Неизбежным — потому что тогда, в тысяча девятьсот сорок третьем для Священного Таймлайна году, ещё существовала предначертанность. — Ладно, смерть Чарли была его личным апокалипсисом, но как я мог и спать с ним, и не спать одновременно? — Здесь мы подбираемся ещё ближе к мультивселенскому парадоксу. В контексте вопроса, который мы задаём, как на тебя повлиял роман с ним? Баки ухмыльнулся. — Я осознал, что меня привлекают и женщины, и мужчины. — Верно. И это повлияло на твои внутренние ощущения, Баки. Но — и это ключевой момент — не на события твоей жизни. — Потому что следующий мужчина, с которым я переспал, стал ты. И это произошло... уже после того, как ты уничтожил предначертанность как явление. Локи обошёл стол, приблизился к Баки и коротко поцеловал его в губы. — Какой же ты умный, Баки. Да. — То есть не важно, — вступил в разговор Локи, — был у Баки роман с Чарли или нет, потому что тот всё равно бы погиб, а Баки всё равно не переспал бы с мужчиной, пока не встретил тебя. — Ты тоже умный, но тебя целовать я не буду. Локи обменялись ухмылками. — Да, так и есть. То есть наличие или отсутствие романа не стало для Вселенной Нексус-событием. — Пиздец, — выдал Баки. — Что? — То есть Вселенной настолько на меня насрать, что переспи или нет я с мужиком — даже новой веточки реальности не вырастет? — Ну, ты создал почечку. — Локи погладил Баки по щеке. — А почему УВИ её не стёрло-то? — спросил Локи. — Потому что их приборы настроены на определённую степень чувствительности. Эта ветвь реальности, в которой ты, Локи, сейчас находишься — то есть, в которую ушёл — совершила настолько крошечный скачок и после росла настолько близко к Священному Таймлайну, что УВИ её попросту не приняли во внимание. Как, например, не принимали во внимание твои выходки с президентской кампанией ещё тогда, в твоём таймлайне, пока ты не вырастил ветвь до так называемой «красной линии». — Пиздец, а я даже не смог вырастить таймлайн до красной линии... Баки сказал это с таким искренним разочарованием, что оба Локи коротко рассмеялись. Стоящий рядом с Баки Локи снова погладил его по щеке, а сидящий за столом Локи произнёс: — Это был крайне увлекательный экскурс в парадоксы Мультивселенной, но вопрос остаётся открытым. Тот Баки, мо... мой Баки — гетеросексуален или нет? — Нет, — уверенно ответил Локи и убрал руку от лица Баки. — Я видел, как он смотрел на Чарли. Он точно любил его, просто не позволил себе этого осознать. Баки опустил голову. Наклонился и уткнулся лицом в живот своего Локи, а тот погладил его по волосам. Сидящий напротив них Локи произнёс: — Прости, что... что тебе пришлось это всё вспомнить. Мне жаль, что так случилось. Взглянув на него, Баки улыбнулся. — Всё нормально. По крайней мере, мы разобрались. Локи кивнул. И осознал вдруг, что невыносимо щиплет в носу и глаза непростительно мокрые. Он моргнул, и слеза скатилась к его подбородку. Спрятав лицо в ладонях, Локи наклонился и всё-таки заплакал. Услышал скрип стула, почувствовал, что Баки подошёл близко-близко. Присел рядом и коснулся его, поглаживая по рукам. — Прости. — Всё хорошо, Локи. Подняв голову, тот взглянул на Баки. Слёзы так и текли по щекам. — Я и не рассчитывал, что всё будет легко. Просто... когда он мне об этом сказал, сказал, что он натурал, я подумал, что это шутка. Что он просто не хочет... меня, со мной, и... нашёл отговорку. Но он был так уверен, так... честен, как ты всегда бываешь, и я просто... я просто запутался. Я не ожидал, что будет легко, но, боги, как же я устал, что всё всегда так сложно. Баки, — Локи накрыл его живую руку ладонью в перчатке, — я так устал. Я так устал быть вечно на вторых ролях, так устал быть хуже кого-то. Даже, — он бросил короткий взгляд на Локи и сказал без тени злобы, — другого себя. Я так устал быть один, Баки. Говорить это было больно — словно каждое слово отрезало кусок от его плоти где-то между животом и грудью. Но вместе с тем становилось легче. Потому что Локи говорил это Баки — одному из самых важных людей в своей длинной, трудной жизни, которая и сама стала тем ещё мультивселенским парадоксом. Баки поднялся и, притянув Локи к себе, заключил его в крепкие объятья, полные заботы. — Ты не один, Локи. И — помнишь, я тебе уже говорил? — ты — это ты. Ты не на вторых ролях и не хуже кого-то. А я рядом. Всё хорошо. Баки обнимал его за плечи, а кисти Локи, на которой не было перчатки, коснулась рука другого Локи. Он словно молча просил дать ему слово — и тогда Локи отпустил Баки, внимательно глядя в отражение собственных глаз. И слушая собственный голос, который не был его голосом: — Я понимаю, что ты чувствуешь. Очень хорошо понимаю. — Локи положил руку на плечо Локи. — Знаешь, что я осознал, когда провёл в одиночестве... столько времени, что не посчитает ни один профессор физики? — Что не так уж плохо быть одному? — Нет. Я понял, что это — худшее, что может случиться с человеком. Нет ничего хуже, чем быть одному. Но нет ничего лучше, чем знать, ради кого ты готов даже на самое худшее. Нет ничего лучше, чем любить, Локи, и — я знаю — ты теперь это тоже понимаешь. Локи кивнул. — Ты теперь по-другому смотришь на него, — другой Локи кивнул на своего Баки. — Потому что тот Баки стал твоим Баки, верно? Ты любишь его? Локи кивнул снова. — Он ещё угрюмее, чем ты, Баки. Жёстче. И такой же чистый, такой же добрый. Такой же... и в то же время другой. Взглянув на улыбку стоящего напротив Локи, Локи тоже улыбнулся. И обнял его крепко, благодарно. К объятьям присоединился и Баки. Они простояли так некоторое время — втроём, просто делясь теплом. В тишине и зная, что они всегда есть друг у друга, в какой бы Вселенной ни находились.