Добро пожаловать

***

      Время близилось к полуночи, как ни странно, люди только начали выходить на улицу. Выглядело это так, будто они делали это не впервые и для каждого это стало нормой. Но что-то было не так. Воздух стал заметно чище и свободнее, это успокаивало. Наконец можно дышать полной грудью и отдохнуть. Отдохнуть... Осталось придумать, где. С другой стороны, на улице слишком много людей, чтобы спящий человек вызывал вопросы. Возможно, так даже безопаснее. Откинув лишние раздумия, я приметил длинную скамейку около большого и лиственного дерева. Выглядело место вполне комфортно, насколько это могло таковым быть. Вокруг не было никого, все в основном ютились около магазинов и подъездов, это упрощало задачу. Подойдя, я увидел небольшую урну около дерева. Долго думать не стал и сразу полез внутрь. Полупустая бутылка незнакомой жидкости первой попалась под руку, выглядела безобидно. Не было и намёка на запах после открытия, подходит. Я опустошил её за несколько секунд, горло заболело, неподготовленное. Но стало легче. Чуть позже я развязал кофту и постелил что-то на подобие подушки на один конец скамьи, и сам, приняв все неудобства, постепенно лёг на неё. Спину пробило дробью узких крашенных досок. Терпимо. Я сменил положение, и моя рука оказалась под головой уже вместе с кофтой. Мягко. Так и уснул.       Просыпаться до последнего не хотелось, таилась надежда, что это был ужасный сон, и сейчас, открыв глаза, я увижу не улицу, а стену напротив своей кровати. Но это оказалось бы сладкой ложью. Настоящее передо мной, ему нет разницы – открыты мои глаза или закрыты. Оно существует всегда. И я в нём тоже. Это давило. Сил не прибавилось, но разум стал яснее, глаза открыты. Улица, а я всё в том же положении во всех смыслах. Дома больше не было. Спасала тень от дерева, но на лбу уже какое-то время ютились капли пота. Похоже, он уже накладывался слоями, что было ощутимо. Сглатывать больше было нечего, жажда измучила за ночь, а желудок сводило непрекращающимися спазмами. Сначала вставать не хотелось, а позднее не получалось. Было по-отвратительному больно, будто выкручивают изнутри. Так я провёл еще некоторое время. Медлленно, но я вставал, и, недолго обдумав план, я закинул кофту на плечи, направившись к ближайшему магазину. Отсюда было видно вывеску, пришлось какое-то время провести под палящим солнцем, щурясь и прикрывая глаза.       Магазин был просторным. Я стоял напротив отдела с водой несколько минут, иногда переводя взгляд на другой – с фруктами. Совесть мучила, живот пытал. А я и пошевелиться не мог. Никогда бы не подумал, что опущусь до такого, веки дрогнули. Нищий, убитый и грязный я стоял и прожигал самую дешёвую бутылку. Пришло понимание, что выглядит это ужасно подозрительно, так что придётся либо действовать прямо сейчас, либо остаться человеком с чувством собственного достоинства. Но человеком я себя уже давно не чувствую. Карт-бланш? Глупость какая. Я отдался телу. Глаза проследили за наблюдателями – чисто. Правая рука – бутылку, левая – яблоко, обе – под футболку, в карманы. Ноги – на выход. Быстрее. Вот и всё, было нетрудно, значит, выжить возможно. Хотел было обрадоваться, но вся эта ситуация сулила одно – дно. Это было дном. Я на самом дне. Без вещей, жилья и денег. Без имени. Хотелось заплакать, но слёзы бы ничем не помогли. Надо брать себя в руки. Эмоции – потом. Возвращаться на ту же скамейку было бессмысленно, надо двигаться дальше, что-то менять. Иначе я здесь надолго. Пока я шёл по тени от старого дома, живот снова заурчал, забирая всё внимание. Смазмы не прекращались, но о них удавалось забывать, занимаясь другими вещами. Бутылка опустела ровно на половину, но нагрелась оттого ещё сильнее, а от яблока уже давно и куска не осталось. Живот крутит, голова горит, в горле сохнет, а тело липкое и грязное – всё собрал, отвратительно. Даже думать о контакте с людьми в таком виде не хочу. Придётся.       Я сел на лавку около подъезда ветхной пятиэтажки. Краска давно облезла, двери заржавели, и стены все изуродованы росписями. Но всё это блекло, когда из окна выглядывал кот. Пушистый, пятнистый и откормленный, в уюте и любви. Смотрел на меня своими глазами, не моргая, пока я, забывшись, улыбался ему. Он не шевелился, завороженный, пока сзади к нему медленно подходила пожилая женщина. Она нежно наглаживала его спину, а он будто растаял прямо на месте. Идиллию нарушило внимание, которое я привлёк к себе. Увидев меня, она нахмурилась и резкими движениями закрыла жалюзи. А кот так и остался там, по ту сторону, даже если его больше не видно.

***

      Я ослаб, голова шла кругом, а вода кончилась. Темнялось. Моё тело бесцельно тащилось по городу, игнорируя все косые взгляды и странные комментарии. У меня не было ориентира, но прийти куда-то я точно должен был. Иначе свалился бы прямо на месте. Это держало в сознании. Увидев большое здание, похожее на больницу, я немного расслабился, давая себе передышку. Это будет моя последняя попытка доверия и просьба о помощи.

***

      Зайдя внутрь, меня встретило множество глаз разной степени больных людей. Это настораживало, заразиться в таком состоянии мне хотелось меньше всего. Но это не имело значения сейчас. Будто в бреду, я добрёл до какого-то кабинета, нагло открыл дверь и ввалился внутрь, как только увидел человека в халате. На более – меня не хватило. Я, всё ещё в сознании, полудохлый и уставший, уставился на врача, сидя у проёма уже закрытой двери. Он не шевелился до сих пор, и только сейчас начал вставать с кресла. С любопытством подходит и осматривает на расстоянии, всё так же не проронив ни слова. Больше не могу.       Я очнулся на кушетке в том же кабинете, а около меня стояла капельница. На штативе висела пластиковая сумка, а внутри – плотная жидкость. От сумки вниз уходила тонкая прозрачная трубка, которая терялась на руке, в том месте, где к коже была прилеплена лейкопластырем игла. Взгляд был мутным, как бы я ни раскрывал глаза, пелену не убрать. Во рту оставался странный привкус — будто выпил стакан слёз. Не осталось сил на лишние движения, я лежал там, прямо как труп, повернувшись головой в сторону врача. Постепенно картинка становилась яснее: это был седой и ужасно худой мужчина в очках. Он был сосредоточен на каких-то бумагах и папках, их стопки окружили его. Я медленно моргал, приходя в себя. Вскоре он обратил внимание в мою сторону и был удивлён, судя по мимике.       — Jxyekcz! <j;t vjq, — протараторил он, схватившись за сердце, — Hfccrfpsdfq? xnj ckexbkjcm/ Это был вопрос. Я привстал, помогая себе руками. Надо бы как-то объяснить ситуацию.       — Я не отсюда, — начал я, надеясь на чудо понимания, — У меня ничего не осталось, помогите, прошу вас, — я соединил обе ладони. Врач поднял брови, услышав мою речь. Попытаться стоило. Я жестом показал стакан и наклонил его ко рту, имитируя жажду. Следом я вывернул свои карманы напоказ – пусты. Напоследок покрутил ладонью у живота, показывая боль. Он понял без слов, кивнул и вышел из кабинета, закрыв дверь, видимо, на ключ, и оставив меня вместе с капельницей. Живот снова не по-человечески скрутило, пришлось сложиться пополам и прождать в таком положении его прихода.       Вернулся он с бутылкой воды и стеклянным контейнером, держа вместе с ним вилку. Закрыв дверь, он сразу передал всё это мне. Контейнер был горячим, а вода холодной. Слов не находил.       Следующие несколько часов мы провели вместе: ходили по кабинетам, проверяя моё состояние. Какие-то слова из всей той болтовни, что я успел услышать за всё время, остались в подкорке памяти. Я не помнил их, но понимал о чём речь, когда их слышал. Надеюсь, скоро хотя бы два слова получится связать. Мы вернулись в кабинет с новыми бумагами – заключениями. Так мужчина в халате просидел, изучая их, еще несколько минут. Он оживил меня, похлопав по плечу. Стоял передо мною, а рядом с ним стояла капельница, только нас с ней уже ничего не связывало.       — В-с-ё хо-ро-шо, — протянул врач, показывая палец вверх и держа моё плечо.       — Хал..Осо? — стараюсь повторять, чтобы было легче запомнить и показываю такой же палец вверх.       — Да, хо-ро-шо, — так же медленно, проговаривая каждую букву, заключает врач.       — Холо..со, — уверенно повторяю и настраиваюсь на лучшее.