Ненавижу

Три дня у Макса — и Ландо начал сходить с ума. Комната друга была тесной, пахла чем-то между кофе, энергетиком и мужской безысходностью. В углу громоздились грязные носки, на столе — крошки от пиццы, а на стене висел календарь с дурацкими стикерами вроде «не сдохнуть к пятнице». — Ты не мог бы хотя бы окно открыть? — буркнул Норрис, укутываясь в чужое одеяло. — Я могу хотя бы тебя выгнать, — спокойно ответил Макс. — Ты живёшь у меня уже три дня. Я не подписывался на мокрого Норриса в постели. — Меня, между прочим, выгнали из комнаты, — отозвался тот. — Тебя никто не выгонял, ты сам ушёл, — хмыкнул Ферстаппен, — потому что «не можешь дышать одним воздухом с этим психом», — цитировал он друга.  — Потому что он псих! — огрызнулся британец. — Он выкинул мои монстры! МОИ! Коллекцию! Макс закатил глаза. — Да, мы все видели твою коллекцию. И видео тоже. — Сука, они его кинули все таки?  — Где ты стоишь в муке, как комок теста, и орёшь под его окном? Если ты про это то — да, — сдерживая смех, сказал Макс. — Оно уже в чате кампуса. Ты будто бы с пещеры, Норрис. Хотя так и есть ты тут сидишь три дня и никуда не выходишь, вот и не знаешь ни черта.  — О, отлично, — простонал Ландо, закидывая подушку на лицо. — Замечательно. К вечеру третьего дня нидерландец сам выгнал его: — Возвращайся уже в свою комнату. Вы оба либо убьёте друг друга, либо женитесь — но мне надоело быть свидетелем твоей депрессии.

***

Возвращение было похоже на поход на минное поле. Оскар сидел за столом, в наушниках, писал конспект. Ни взгляда, ни слова. Только звук ручки по бумаге.  Ландо медленно поставил свой рюкзак, проверил кровать, на всякий случай и тихо, как кот, плюхнулся на неё. — Я вернулся, — сказал он. — Замечательно, — не поднимая головы, ответил Пиастри. Так они и жили — неделями. Одно слово — и взрыв. Один взгляд — и раздражение. Норрис не мог спокойно чистить зубы рядом с ним — раздражала даже манера, с которой тот полоскал рот. Оскар бесился, когда Ландо хлопал дверцей шкафа или включал музыку. Каждая мелочь — искра в пороховом складе. Они ссорились из-за всего: — Хватит дышать на меня, — раздражённо бросал австралиец. — Это не я дышу! Это ВОЗДУХ дует! — орал Ландо. — Закрой рот, когда жуёшь. — Я ЖУЮ ЧЕРТОВО ПЮРЕ!  — Кретин. Однажды они чуть не передрались из-за зубной пасты — потому что Оскар сжал тюбик не с конца, а с середины. И всё же… в какой-то момент это стало притягательным. Ненависть, что граничила с вниманием. Каждый следил за другим. Британец замечал, как Оскар закатывает рукава перед занятием, как щурится, когда читает свою нудную литературу. Австралиец же ненавидел, как Ландо проводит рукой по волосам, но при этом смотрел на него — всегда.

***

Однажды вечером, когда они оба пытались «не замечать» друг друга, в комнату постучала Софи — общая знакомая с факультета «История медиа». — Оскар, Лили спрашивала, все в силе завтра? — Куда? — без интереса спросил он.  — Ну, на свидание же! — фыркнула она. — В кофейню около университета. Она же вроде тебе писала. Забыл. Чертов Норрис залез уж слишком далеко в его голову. Ландо поднял голову. — Что? — Ничего, — быстро ответил Пиастри. — Это не твоё дело. — Свидание, значит, — протянул британец, прищурившись. — На архитектуру потянуло, да? Та шатенка, что вечно с линейкой ходит? — Да. — Она симпатичная. — Рад, что ты одобряешь, — сухо бросил Оскар, выгоняя Софи взглядом. Как только дверь закрылась, Ландо не выдержал. — Серьёзно? Свидание? После того, как ты меня чуть не убил ведром с льдом? — Да. Я умею совмещать личную жизнь и расплату, — спокойно ответил австралиец, не отрываясь от ноутбука. — Ага, а потом ты снова выкинешь чьи-нибудь вещи из окна, — проворчал Ландо. — Только если они будут пахнуть, как твои.

***

И всё же Норрис не смог забыть. Свидание. Эти слова свербели, как заноза. Он ворочался всю ночь, представляя, как этот занудный Пиастри сидит в кафе, строит глазки этой Лили, а она в ответ улыбается своей вылизанной архитектурной улыбкой. «Нет. Ни хрена», — подумал Ландо утром. К полудню у него уже был план. Прекрасный, идиотский, катастрофический план.  Это будет его месть.

***

Свидание было назначено на семь вечера. Пиастри ушёл заранее, в серой рубашке, приглаженный, как будто с обложки журнала. Норрис дождался, пока тот исчез за углом кампуса, и взялся за дело. Во-первых, он подговорил бариста из кафе — своего старого знакомого. Все таки он тут учиться второй год, а не как Оскар первый. — Слушай, чувак, если сегодня придёт парень с акцентом и девчонка с архитектуры — принеси им кофе без крышек, понял? — Зачем? — Просто сделай, поверь будет весело. Во-вторых, Ландо занял столик через два ряда от них. С капюшоном на голове, с чашкой чая, изображая «случайного прохожего». Когда Оскар и Лили пришли, всё было идеально: вечернее солнце, лёгкий ветер, смех со стороны студентов. Он даже улыбался — впервые за долгое время. Пока… Пока Норрис не подкрался сзади официанта и якобы «случайно» споткнулся. Кофе — прямо на колени Знеймер. Вот и пригодилось кофе без крышки. Горячий, липкий, пахнущий карамелью. — Боже, простите! — вскрикнул Ландо, изображая ужас. — Я не заметил вас! — Норрис?! — вскочил австралиец, в ярости. — О, привет, — невинно произнёс тот. — Не ожидал тебя здесь! — Ты… — Оскар сжал кулаки, — иди к чёрту, Ландо! — Да ладно тебе, не злись, я просто мимо проходил! — улыбнулся он и подмигнул Лили. Девушка растерянно промокала юбку салфетками, Оскар — кипел. — Может, хоть воду принести? — добавил Норрис. — Хотя нет, ты ж её выливаешь на головы людям, да? И вот тут — всё сломалось. Пиастри вскочил, врезал ему в челюсть. Резко, чётко, с размаху. Ландо пошатнулся, задел столик — бумажные стаканчики полетели на землю. Чертово поддерживаем-экологию-кафе-около-университета. Норрис же не остался в долгу — ударил в ответ. Люди вокруг вскрикнули, кто-то снимал на телефон, кто-то орал «Пацаны, это же кафе, блядь!». — Ты просто невыносим! — орал Оскар. — А ты — скучный ублюдок! — рявкнул Ландо. Их разняли только после того, как стул сломался, а бариста пригрозил вызвать охрану. Оба дышали тяжело, глаза горели. — Я тебя ненавижу, — выдохнул австралиец, вытирая кровь с губы. — Взаимно, — усмехнулся Норрис, чувствуя синяк под глазом. Лили же успела оставить своего кавалера после первого удара.

***

Через час после «свидания» их обсуждал уже весь университет. «Бойня в кафе около кампуса». «Пиастри и Норрис, раунд два». «Свидание с элементами драмы». Даже Ферстаппен написал другу: — Вы двое реально без терапевта не выживете. Ландо сидел на кровати, прикладывая лёд к щеке, и злился. Но где-то внутри, сквозь злость, было странное чувство — не удовлетворение, а азарт. Он поймал себя на мысли, что с нетерпением ждёт, что сделает Оскар дальше. И внизу, у доски объявлений, уже висело приглашение:         «Большая вечеринка кампуса в субботу!» Норрис усмехнулся. — Ну что, Пиастри, — пробормотал он. — Увидимся на танцполе. Он был уверен, что Оскар придет.