Глава 6
31 октября 2025 г., 09:15
Ночь отступала медленно и неохотно, словно густая смола, цепляясь за углы дома. Цзян Чэн не сомкнул глаз, просидев на полу до самого рассвета под отяжелевшей ладонью на своей голове. Когда комната окончательно посветлела, рука бессильно соскользнула.
Он поднялся. Кости и мышцы протестовали, отзываясь ноющей болью. Но внутри, поверх усталости, теперь поселилась упрямая искра.
Им нужен был план.
Он бросил взгляд на умиротворённое лицо Гуанъяо. Его губы были слегка приоткрыты, а ресницы подрагивали во сне. Этих губ он касался всего-то пару часов назад. Что это было вообще? Действительно сумасшествие, или сдерживаемый всё это время порыв? Цзян Чэн уже не знал.
Дав Гуанъяо и А-Лину поспать ещё немного, он ушёл на кухню и принялся готовить завтрак. Действия были механическими и бездумными.
Когда с готовкой было покончено, он прошёл в комнату и разбудил Цзинь Гуанъяо лёгким похлопыванием по плечу. Тот медленно открыл пустые уставшие уставшие глаза.
– Вставай, нам нужен план, а без тебя я ничего не придумаю, – честно признался Цзян Чэн. Яо усмехнулся.
– Мне стоит воспринять это как комплимент моей гениальности? – спросил он, садясь на кровати.
– Воспринимай это как правду, – передёрнул плечом Цзян Чэн.
Они поплелись на кухню, прикрыв за собой дверь, чтобы не будить Цзинь Лина. Гуанъяо опустился за стол и, увидев тарелку с едой, улыбнулся:
– Оо, впервые за всё время ты что-то готовишь, похвально.
Цзян Чэн фыркнул.
– Ты меня ещё хорошим мальчиком назови и за ушком почеши.
Гуанъяо едва не подавился кофе и рассмеялся.
– А ты хочешь? – поднял он свои хитрые глаза.
– Поди к чёрту, – закатил глаза Ваньинь, отворачиваясь от него, но щёки отчего-то вспыхнули.
За завтраком они молчали. Затем Цзинь Гуанъяо отодвинул тарелку от себя и смерил Цзян Чэна изучающим взглядом.
– Так.. ну смотри, – начал, – Людей здесь мы не видели, кроме того деда и продавщицы. Значит они всё же как-то уезжают.
– Или все поумирали уже, – тут же парировал Цзян Чэн. Гуанъяо закатил глаза.
– В любом случае мы можем спросить у того старика. Он наверняка должен знать. Он ведь сказал, что живёт здесь ещё с того времени, как был нашего возраста.
– Он сказал, что когда-то был как мы, – перебил Цзян Чэн, – Он мог иметь ввиду, что был городским.
Цзинь Гуанъяо задумчиво постучал пальцами по столешнице.
– Но попытка – не пытка, мы можем спросить. К тому же, он выглядит дружелюбным.
Цзян Чэн задумался. Действительно. Ничего такого в том, чтобы просто спросить, нет. Но судя по тем жалостливым словам старика, деревня не отпускала людей просто так.
Разбудив Цзинь Лина и дождавшись, когда он позавтракает, Гуанъяо сказал:
– Солнышко, нам нужно сходить к дедушке.
– Моему? – тут же поднял голову племянник.
Цзян Чэн фыркнул, отворачиваясь.
– Нет, не твоему, – спокойно отозвался Цзинь Гуанъяо, – К твоему съездим позже.
Цзинь Лин вздохнул.
– Возможно, дедушка поможет нам отсюда уехать, – ободряюще похлопал его по спине Цзян Чэн. Племянник тут же засиял. С одной стороны, наверное не стоило заранее его обнадёживать, но с другой, чтобы сохранить сейчас хотя бы долю ментального здоровья ребёнка, это было необходимо.
***
Увидев их на пороге, старик удивлённо вскинул брови. – Чавой это вы тут? – спросил он. – Нужно поговорить, – коротко бросил Цзян Чэн. – Ну.. – старик почесал затылок, – Если надо, то приходите, – он отошёл, пропуская их в дом. Внутри пахло дымом, травами и чем-то пряным. Они уселись за пустой деревянный стол. Трясущимися руками старик высыпал какое-то сухое печенье в вазочку и поставил перед Цзинь Лином. Племянник тут же обрадовано вцепился в угощение, и что-то хрустнуло. Цзян Чэну оставалось надеяться, что это было печенье, а не зубы А-Лина. – Дедушка, – позвал старика Цзинь Гуанъяо, – Мы хотим отсюда уехать, но дорога каждый раз приводит обратно к въезду в деревню. Мы подумали, вдруг вы знаете, в чём дело и подскажете, как уехать? Старик замер, стоя спиной к ним. – Уехать.. – прошамкал он, – Уехать то у вас не выйдет.. – сказал обречённо, но в голосе слышалось напряжение, словно он боялся сболтнуть лишнего, – Деревня проклята. Если въедешь сюда, то уже никуда не денешься. Цзинь Лин застыл, поднеся уже второе печенье ко рту и испугано смотря на старика. – Мы не видели никого, кроме вас и продавщицы в магазине, – перебил Цзян Чэн, – Значит люди всё же уезжают. Старик хмыкнул, садясь за стол напротив них. – Кто состарился и помер, кого сожрали, – пожал он плечами, – Не уезжает никто. – Да как не уезжают?! – со злости Цзян Чэн хлопнул ладонью по поверхности стола, заставив Цзинь Лина вздрогнуть. Старик же даже бровью не повёл. Гуанъяо стиснул его руку и утащил её под стол, переплетая чужие пальцы со своими, в отчаянной попытке успокоить, – Бабушка, которая сдала нам дом уехала. Зачем ей было отдавать нам свой дом, если она знала, что останется в деревне? – чуть спокойнее продолжил Цзян Чэн. Старик тяжело вздохнул, и казалось, с этим вздохом из него вышла последняя капля сопротивления. Плечи его сгорбились ещё сильнее. – Способ-то есть, – пробормотал он, – Только это... игра с собственной совестью. Пальцы Гуанъяо под столом невольно сжали пальцы Ваньиня чуть сильнее, внимая каждому слову старика. – Уехать можно, только если найти в ваш дом замену. Или кому-то остаться. Дом может пустовать только в случае смерти хозяев, – старик говорил тихо и монотонно, словно читая давно заученный текст, – Человек не должен знать, на что подписывается, иначе вы не сможете уехать. Обязательно нужно взять плату, хоть небольшую, пару монеток, но нужно. По воскресеньям отсюда в ближайший город идёт автобус. Остановка на краю деревни, обязательно нужно прийти туда пешком. Заходя в автобус, ничего не говорите. Молча кладите деньги, которые получите за дом, в кассу и садитесь. Через какое-то время вы приедете в город, а оттуда, уже спокойно к себе домой. Главное – не разговаривать до конца пути и... не оборачиваться. Ни в коем случае не оборачиваться. Вас будут пытаться сбить с толку, но оборачиваться всё равно нельзя. Ни при каких обстоятельствах. В избе повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене. Цзян Чэн и Цзинь Гуанъяо переглянулись. В глазах Яо читалась та же горечь и отвращение, что клубилось в груди у Цзян Чэна. «Найти замену». Значит, старушка намерено подписала им приговор. Не посмотрев ни на молодость новых жертв, ни на наличие ребёнка рядом с ними. И чтобы выбраться, сейчас им предстоит сделать то же самое... Цена свободы оказалась страшнее, чем они могли предположить. – Ну, а если кто-то остаётся, то нужно какую-то свою часть отдать тем, кто уезжает, вместо платы. Какое-нибудь кольцо, ожерелье, или прядь волос, не важно. Главное, чтобы его энергия на предмете была, – словно поучая, закончил старик. Часы на стене звучали так, словно отбивали последние минуты их жизни. – Понятно, – сквозь зубы произнёс Цзян Чэн, – Спасибо. Они вышли из избы, обнаружив, что небо уже начало подозрительно темнеть. Конечно, они пошли старику не ранним утром, а ближе к обеду, но вряд-ли просидели бы у него несколько часов. Цзян Чэн глянул на экран телефона, чтобы удостовериться и едва не выронил его. Часы показывали уже пол десятого вечера. – Что за херня..? – пробормотал он. Видно, понятие о времени в этой деревне было таким же больным и странным, как и она сама. Ваньинь уже поднял голову, чтобы обратиться к Гуанъяо и поделиться наблюдением, но тут заметил, что тот стоит как вкопанный, пялясь куда-то вдаль. Лицо его было белым, как мел, а в глазах плескался неподдельный ужас. Цзян Чэн, насторожившись, проследил за его взглядом. И сердце его застыло в груди. Между деревьями, в полусотне метров от них, стояла фигура. С первого взгляда лось. Но лишь с первого. Шерсть на нём была не бурой, как в книжках а гнилостно-белой. Она клочьями свисала с рёбер, обтянутых высохшей кожей. Голова была неестественно выгнута, а на месте величественных рогов зияли какие-то чёрные, обугленные пеньки. Но самое жуткое было даже не это. У него не было нижней челюсти. От уха до уха зияла тёмная, пустая полость, из которой сочилась чёрная жижа. На месте глаз лишь две бездонные чёрные дыры. Он выглядел так, словно умер пару месяцев назад, а теперь вдруг восстал из мёртвых. Цзян Чэна бросило в холодный пот. Он тут же, не раздумывая, схватил Цзинь Лина, который лося ещё не заметил, и поднял его на руки, прижав к себе, чтобы закрыть ему обзор. – Дядя? – удивился он, цепляясь за его шею. – Домой надо, ты слишком долго будешь копошиться, – буркнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал, – А-Яо. Пойдём, – позвал Ваньинь, но Цзинь Гуанъяо не двигался с места. Его всего трясло, он не мог оторвать взгляд от леденящего душу видения. Его дыхание стало частым и поверхностным, глаза застыли в ужасе. Если сейчас Цзинь Лин заметит странное поведение дяди и обернётся, чтобы увидеть, что его так напугало, его психике можно будет только помахать ручкой вслед. – А-Яо! – уже почти крикнул Цзян Чэн, хватая его за руку, – Пошли, пожалуйста, домой. Тот не сопротивлялся, тело его одеревенело от страха. Цзян Чэн, почти волоком, потащил его обратно к дому, спиной чувствуя, как те самые пустые глазницы впиваются ему в затылок. Затащив их в дом, Цзян Чэн плотно задвинул засов и только тогда отпустил Цзинь Лина на пол. Затем, на всякий случай, придвинул стол к двери. Цзинь Гуанъяо всё ещё стоял как замороженный, тупо сверля взглядом пол, а всё его тело дрожало. Цзян Чэн коснулся его плеча. – Всё в порядке. А-Яо. Мы в доме, никто не зайдёт. Цзинь Гуанъяо вдруг поднял на него взгляд. В глазах маленькими звёздочками поблёскивали слёзы. Затем он моргнул два раза и резко выдохнул. – Знаю, – ответил, попытавшись выдавить из себя улыбку.***
Ночь спустилась на деревню мгновенно. После того, что Цзян Чэн увидел, его никак не отпускала тряска. Увиденное было где-то за гранью, чтобы осознать до конца. Яо словно окончательно замкнулся в себе, механически выполняя какие-то действия, даже не поднимая головы. Ужинать никто не стал. Гуанъяо заявил, что больше не может это есть, а Цзинь Лин с энтузиазмом его поддержал. Цзян Чэн прекрасно их понимал, но предложить ничего другого, к сожалению, не мог. Вдобавок ко всему, племянник почему-то упорно отказывался ложиться спать, сколько бы Цзян Чэн не уговаривал. Он чувствовал, словно рассыпается на куски, постоянно возвращаясь мыслями к существу у края леса. Нужно было отвлечься хоть как-то, чтобы не думать. Он подсел к Гуанъяо, который выводил какую-то бессмыслицу на листе бумаги. – Где сейчас тот твой одноклассник? – спросил Ваньинь, чтобы переключить внимание на что-то другое. Чем больше зацикливаешься на чём-то одном, тем больше сходишь с ума, – Он хотя бы ответил за то, что делал с тобой? Цзинь Лин тут же заинтересовано поднял голову от своего рисунка и уставился на них. Гуанъяо замер, потянувшись за новой ручкой. Затем вздохнул. – Я общался с его младшим братом. Тот говорил, что сейчас тот, вроде как, скрывается от полиции. Наркоту перевозил. Но я не уверен, – наконец ответил он. Племянник, до этого молча хлопающий глазами, вдруг подал голос: – Какой одноклассник? Что он делал? – Он.. – начал было Яо, но тут же споткнулся, – Вёл себя очень плохо по отношению ко мне. Цзян Чэн невесело хмыкнул про себя. Не очень плохо, это мягко сказано. Цзинь Лин ничего не ответил, лишь немного надул щёчки, словно размышляя о чём-то, а затем наклонился к своему листку и, перевернув его, начал что-то вырисовывать. – Нам скоро нечего будет есть, – вдруг сказал Гуанъяо на ухо Ваньиню, – Деньги заканчиваются, я не знаю, что мы будем делать. Цзян Чэн сжал губы. Действительно. Первое время можно было бы одалживать немного продуктов у старика, а дальше? Идти в лес на охоту? В лес, по которому ходит то омерзительное нечто, что они встретили сегодня? Наверняка он был далеко не один. Цзян Чэна передёрнуло. Он открыл было рот, чтобы что-то ответить, но тут Цзинь Лин молча протянул им листок. Рисунок был поделён на две части. На одной стороне был нарисован домик, около которого стояли двое взрослых и один ребёнок. Цзян Чэн быстро догадался, что это они. Лица у всех были грустные, а себе племянник даже подрисовал слезу. От рисунка шла стрелочка на другую сторону, на которой были нарисованы они же, но только с улыбками до самых ушей, уходящие от дома, а самом доме человек. Без лица. Видимо, Цзинь Лин не придумал, как изобразить его, но около него подписал: «Плохой одноклассник дяди Яо». А затем племянник просто встал из-за стола и молча направился в комнату. Цзян Чэн проследил за ним взглядом и обнаружил, что А-Лин наконец-то ушёл спать. Цзинь Гуанъяо сидел, сложив руки на коленях и смотрел на рисунок так, словно увидел призрака. А затем его губы дёрнулись в нервной полуулыбке. Цзинь Лин только что выстроил им шаткий, но всё же путь к спасению.
