Расщеплённый свет / Splitting light

      Лян Ду вышел из офиса вместе с Цяо Чусинем и направился в небольшую архивную комнату по-соседству.       Не глядя заперев дверь, Лян Ду сразу перешёл в наступление:       — Неплохо сработано. Сумел-таки найти способ заполучить Кольцо Входа. Ты ведь давно уже на аккаунт Стража облизывался, да? Ради этого и соблазнял меня?       Цяо Чусинь с невинным видом ответил:       — Господин Лян, прошу, не обвиняйте меня напрасно. Бизнес в книжной лавке прогорает, мне тяжело сводить концы с концами, вот я и решил подыскать себе новую подработку. Повезло, что всё сложилось.       Лян Ду, холодно усмехнувшись, шагнул ближе, зажимая его в углу:       — Повезло? Хочешь сказать, что твой оценочный уровень Nerve VI — это чистая удача? Ты собираешься довести до инфаркта всех наблюдателей в отрасли? Или ты всё-таки проходил ментальную спецподготовку? В «Матрице»? Или ещё где-то?       — Вы слишком подозрительны, господин Лян, — Цяо Чусинь прижался спиной к стене. Его поза казалась уязвимой, но тон и выражение лица не выдавали слабости. — Если вы считаете меня шпионом, то можете просто не брать меня. Я могу пойти в другую команду. Или же вы, имея при себе доказательства, донесёте на меня в компанию — тогда я поищу себе место получше и устроюсь в «Матрицу». Думаю, они наверняка не станут пренебрегать Nerve VI, верно?       Эта манера говорить показалась чем-то знакомой…       — Знаешь, сколько раз мне хотелось швырнуть тебе в лицо слова «ты уволен»?       — Примерно столько же, сколько я размышлял, не уйти ли в «Матрицу» за более щедрым предложением.       Так он препирался с Фрейной Ян, генеральным директором корпорации.       Отлично. Умение набивать себе цену у них было общим.       Лян Ду медленно улыбнулся:       — Кто сказал, что я не хочу тебя? — он упёрся рукой в стену, наклоняясь всё ближе, так близко, что они могли слышать дыхание друг друга.       От кончиков волос Цяо Чусиня исходил тонкий аромат цветов-колокольчиков. Лян Ду, слегка опьянённый им, на миг прикрыл глаза и тихо произнёс:       — Постарайся ещё чуточку усерднее, чтобы меня соблазнить. И кто знает, может, я и вправду потеряю голову и оставлю тебя в отряде.       Будь у Цяо Чусиня сейчас в руках пистолет, он бы, наверное, всадил пулю прямо в сердце этому изысканному подонку. К сожалению, оружия не было, а последняя черта так и не была пересечена, поэтому решение броситься в самоубийственную атаку всё же не созрело.       — Раз у господина Ляна уже есть постоянный парень, не стоит так надо мной подшучивать, иначе это может вызвать недоразумения. К тому же у меня к вам нет никакого… такого интереса.       — Никакого интереса? — насмешливо переспросил Лян Ду. — А как же твои «невысказанные чувства» ко мне, которые ты так упорно старался спрятать? Сейчас я хочу, чтобы ты перестал скрывать их и выложил всё начистоту. А ты вдруг напускаешь на себя благопристойный вид.       — Так что либо ты всё ещё играешь со мной в кошки-мышки, либо тогда пустил в ход свои чары ради какой-то цели, а теперь, достигнув её, тебе стало лень притворяться.       — Я думал, ты хотел подцепить меня, чтобы получить доступ в виртуальный мир. Но выходит, ты вполне способен сам достать Кольцо Входа. Тогда твои мотивы для соблазнения становятся ещё подозрительнее… Ты скрываешь какой-то секрет, о котором никто не должен узнать?       — И если я узнаю этот секрет — для тебя это обернётся серьёзными последствиями? Насколько серьёзными?.. Катастрофическими?       Тело Цяо Чусиня покрылось мурашками, но внешне он никак не подал виду. Лян Ду — человек с выдающимися боевыми навыками и острой проницательностью, при этом обладающий скрытыми намерениями и двусмысленным поведением. Радость, гнев, раздражение — всё было схоронено под улыбкой. Невозможно было понять, где правда, а где ложь, равно как и постичь всю глубину его помыслов. Воистину, крайне неудобный противник.       Даже теперь, когда им предстояло сражаться плечом к плечу, Цяо Чусиню было трудно доверять Лян Ду как командиру. Для команды это явно не сулило ничего хорошего. Если бы они были просто коллегами — ещё куда ни шло. Но хуже всего то, что тот, похоже, питал к нему какой-то нездоровый интерес. И что ещё хуже — между ними действительно было что-то неясное, и даже отмазки вроде «был пьян» или «меня околдовали» не могли это стереть.       Цяо Чусинь стиснул зубы и выдавил:       — Только что человек, выдавший мне Кольцо Входа, упомянул, что командир Лян не жалует личные отношения внутри команды. Полагаю, вы и сами подаёте пример, иначе как бы вы управляли отрядом?       — Спасибо, что напомнил, — улыбнулся Лян Ду. — Учитывая твои неподобающие отношения с Лэй По, если не разобраться с ними как следует, боюсь, даже его придётся выгнать.       Мы с Лэй По — железные кореша, какие ещё «неподобающие отношения»? Ты что, во всё суёшь свой нос? Даже дружбу своих подчинённых контролировать собрался?       Цяо Чусинь, крайне недовольный, с раздражением в голосе огрызнулся:       — По-моему, мои отношения с Лэй По куда приличнее, чем с вами, господин Лян! Так что, может, вы уйдёте, а он останется?       Однако Лян Ду не только не разозлился, а, наоборот, словно обнаружив новую точку зрения, вопросительно приподнял бровь:       — О? Тогда расскажи, какие у нас с тобой отношения и насколько они неприличны?       Цяо Чусинь:       — …       — Отношения в горизонтальной плоскости, прерванные внезапным приступом совести у одной из сторон?       Лян Ду опустил взгляд и тихо рассмеялся.       Он вытянул вторую руку, заточая нового члена команды в ловушку между стеной и собственной грудью, затем прошептал едва слышно:       — Прошлой ночью мне приснилось, как мы с тобой сцепились насмерть.       Цяо Чусинь: Я бы и сейчас с радостью насмерть с тобой сцепился.       — Это было в море колокольчиков, озарённом лунным светом, с мерцающим на горизонте полярным сиянием. Ты лежал подо мной с покрасневшими от напряжения глазами.       Цяо Чусинь: Пиздец какая блевотная сцена!       — Как именно завязалась борьба — не помню. Но одно ощущение запомнилось очень чётко: выстрелом ты сжёг дотла моё сердце.       Цяо Чусинь: Значит, в твоём сне я отомстил за свои болтающиеся по ветру кишки?       — Моё заново рождённое сердце впитало лепесток, слетевший с тебя. И с тех пор, когда цветок внутри меня шевелится, я сразу вспоминаю тебя. А потом… не помню.       Цяо Чусинь заметил:       — …Господин Лян, ложитесь спать пораньше, отдыхайте побольше, а снов смотрите поменьше.       Лян Ду в ответ спросил:       — А ты видел сон, где не отличить реальность от иллюзии? Где во сне переживаешь всё как наяву, а когда просыпаешься, — повсюду будто осколки стекла, разбитые вдребезги, которые и не склеить заново.       Цяо Чусинь вдруг вспомнил чёрную дыру в небе, остроконечную башню вдалеке, руины на поле боя, армию псевдолюдей в тумане и прозрачную эмблему в форме медузы на руке женщины-бойца.       Он, словно в прострации, с отсутствующим видом уставился на Лян Ду.       Тот поднял руку и кончиками пальцев едва скользнул вдоль его ресниц, почти невесомо:       — С тех пор как я встретил тебя, вокруг начали происходить странные вещи. Всё полетело к чертям, будто весь мир пошёл вразнос… Цяо Чусинь, кто ты такой?       Кто я? Обычный владелец букинистической лавки… — растерянно подумал Цяо Чусинь. — Но какой обычный владелец букинистической лавки способен без конца запускать мировые линии, всё время балансируя на грани между жизнью и смертью? Командир Цяо Чусинь из сновидений и обрывков воспоминаний, Цяо Чусинь из видео, пославший на охоту за мной псевдолюдей — это один и тот же человек? Другой «я» из неизвестной мировой линии? Если так, зачем «я» привёл самого себя в виртуальный мир? И связано ли это с миссией, которую я забыл?       В голове Цяо Чусиня вертелось слишком много вопросов и пока ни одного ответа. Он словно оказался в туманном болоте, где все пути вели к гибели, и только одна узенькая тропинка, скрытая среди бескрайней опасности, возможно, вела к дому.       Он — тысяча воплощений. Он одинок и уязвим.       И вот сейчас другой человек, тоже будто блуждающий в тумане в поисках пути, спрашивает: «А ты видел сон, где не отличить реальность от иллюзии?»       Видел. Цяо Чусиню снилось бескрайнее море энкиантуса на склоне холма. Порыв ветра — и маленькие колокольчики закачались, шелестя лепестками. Его повалил в заросли кустарника человек, чьё лицо было не разглядеть, их конечности переплелись, грудь прижалась к груди.       А Лян Ду приснился его сон.       Между ними точно существовала какая-то связь, не поддающаяся описанию…       Ошеломлённый, Цяо Чусинь почувствовал, как рука мужчины переместилась от его лица к бедру. Лян Ду сжимал его правую ногу дюйм за дюймом, сильные пальцы вдавливались в плоть, голос был низким и хриплым:       — Ты в последние дни пользовался сильнодействующим морфином?       Нет. Я запихнул ту коробку с ампулами на самую нижнюю полку шкафа, подпираю ей прогнувшуюся пластиковую перекладину.       Цяо Чусинь машинально покачал головой и только потом с ужасом осознал, что согласно сценарию «рака костей» должен был кивнуть.       Лян Ду нахмурился:       — Ты просто… невыносимо упрям! Что, не доверяешь доктору Ло, который выписал тебе рецепт? Не знаешь, что он ортопед? Или у тебя на его счёт своё мнение?       Кожа на правом бедре Цяо Чусиня горела от его прикосновений, от поясницы вверх распространялось приятное покалывание, похожее на потрескивание крошечных снопов полыхающих электрических искр.       …Вот чёрт! — с досадой и недоумением подумал он. В прошлый раз тоже так было: среди ночи вломившийся Лян Ду дотронулся до красной родинки у него на пояснице, и его пронизала дрожь, похожая на разряд тока. Такая сильная, что, когда началось то самое, он вполне был способен дать отпор, но тело, будто знакомое с этим наслаждением и жаждущее его, стремительно утонуло в нём.       Не то чтобы ему не хватало самоконтроля — благодаря колоссальной ментальной стойкости его самоконтроль превосходил подавляющее большинство людей на земле. Но когда дело касалось Лян Ду, все правила рушились, законы переставали действовать, и весь мир словно терял чёткость.       Это ненормально!       Несмотря на смятение, Цяо Чусинь остро уловил подтекст в словах Лян Ду — тот его прощупывал. Он знал о докторе Ло, вызвавшем бурные споры в сети своей смертью, но не был уверен, тот ли это «доктор Ло», что подписал рецепт в медбоксе с инъекциями. Теперь же, когда Лян Ду задал вопрос, до него сразу дошло: вероятно, это был тот самый.       Что, подозревает, будто смерть доктора Ло как-то связана с ним? Но ведь это не он отправился в клинику к ортопеду, чтобы получить ту коробку с морфином, — её же принёс сам Лян Ду.       Эта скотина умудрялась лапать его бедро и одновременно выуживать из него сведения! Цяо Чусиня внезапно охватила злость. Он резко схватил Лян Ду за запястье и ледяным тоном процедил:       — Господин Лян, это мерзкое по своей сути сексуальное домогательство прямо на рабочем месте! Помнится, в руководстве для сотрудников такое поведение строжайше запрещено. Если этот факт будет вскрыт, компания примет суровые меры!       Лян Ду на миг замер, затем беззвучно рассмеялся:       — Не люблю, когда ты называешь меня «господин Лян».       Цяо Чусинь язвительно бросил:       — А как прикажете вас величать? «Морально павший преступник над законом»?       Лян Ду ничуть не обиделся на его словесную дерзость и, не задумываясь, выпалил:       — Называй Лян-гэ.       И застыл на месте от собственных слов. «Лян-гэ» так естественно слетело с его языка, словно он уже слышал, как Цяо Чусинь звал его так тысячу раз, и иначе даже быть не могло.       Лян Ду вдруг вспомнил: Ань Лин тоже называл его «Лян-гэ». С тех пор как между ними начала зарождаться некая связь, он так его и звал. Сначала обращение неприятно резало слух, вызывая абсурдное ощущение, что его с кем-то спутали. Но Ань Лин не сдавался, особенно сладко и порочно растягивая каждый раз это «Лян-гэ» в постели. Позже, когда они официально стали парой, он в конце концов позволил Ань Лину называть себя как ему вздумается.       На миг Цяо Чусинь даже остолбенел, но потом с издёвкой ответил:       — Господин Лян — элита высшего общества, звезда отрасли. Такое обращение мне не по статусу.       — Что ты там городишь про положение и статус? — проворчал Лян Ду. — Я на три года старше. Так что вполне гожусь. Зови.       Цяо Чусинь упрямо отказался, да ещё и попытался оттолкнуть его руку, чтобы выскользнуть.       Лян Ду перекрыл ему путь предплечьем, прижатым к стене. Другой рукой он, вцепившись в чёлку, прижал его затылок к твёрдой поверхности за спиной и, усмехнувшись, едко поинтересовался:       — Или хочешь назвать меня так при всех членах команды?       Цяо Чусиню не оставалось ничего другого. Он нехотя, невнятно буркнул:       — Лян-гэ.       Лян Ду, не вполне удовлетворённый, хмыкнул и медленно наклонил голову.       Цяо Чусинь понял, что вот-вот неизбежно последует поцелуй, не терпящий возражений. Их губы были так близко, что почти соприкасались. Но в последний момент Лян Ду внезапно разжал хватку и отстранился.       — Пора подключаться, — сказал Лян Ду, рывком открыл дверь архивной комнаты и широким шагом вернулся в офис зоны А1.       В офисе Мэй Мэй как раз играла в верёвочку на толстых пальцах Титана. Лэй По, с лицом, полным тревоги, нервно пинал ногой угол стола. При виде Лян Ду и Цяо Чусиня, которые вошли один за другим, он явно выдохнул с облегчением.       Лян Ду скомандовал низким голосом:       — Сбор!       — Штурмовик Мэй Мэй.       — Штурмовик поддержки Титан.       — Инженер-механик Лэй По.       Цяо Чусинь совершенно непринуждённо подхватил:       — Наблюдатель Цяо Чусинь.       Мэй Мэй отрапортовала:       — Докладываю, командир! Оперативная группа А1, кроме медика, в полном составе. Готовы к выполнению миссии в любой момент!       Лян Ду коротко кивнул:       — Надеть Кольца Входа. Занять капсулы сна. Установить обратный отсчёт — десять секунд до подключения.