Catuskotika: another story | take two

- А он и в самом деле настойчивый, да? В кафе царит уютная тишина, и кажется, что так здесь было и будет всегда. Будто это наполненное мебелью из тёмного дерева и жёлтым светом бра помещение существует вне реальности, где есть другие времена года. Из-под щели под дверью сквозняк приносит запах мокрого асфальта и осенней прохлады. В этот день морось то и дело меняется местами с ярким солнцем, и пусть его бледные лучи едва ли греют, они куда лучше ставшего привычным пасмурного сумрака. Половицы иногда поскрипывают сами собой. От ветра снаружи покачиваются, порой хлопая о стены, широкие ставни. Кажется, если прислушаться, можно будет услышать даже шуршание гоняемой по углам улицы листвы - так тихо в спрятанном меж домами закоулке. - Ты и представить не можешь. Чонгук улыбается: они так часто говорят друг другу именно эти слова. Тэхён рассматривает протянутый ему белоснежный конверт, приглашение в котором знакомо до последнего вензеля, и отбрасывает его на стойку со скривившимся лицом. По-видимому, у него и в самом деле аллергия на Липпманна. С учётом их некоторой схожести в отношении незнакомых и посторонних людей, Чонгук предполагает, что и у него скоро будет такая же. Когда именитый фотограф заметил, что Чонгук отлично будет выглядеть «разбитым», он пропустил это мимо ушей, но стоило белоснежному конверту невесть откуда появиться ранним утром прямо на его рабочем столе в полицейском участке, и стало уже совсем не смешно. Чонгук никогда не использовал служебное положение себе на благо, но этому типу лучше держаться подальше. И от него, и от Тэхёна. Особенно от Тэхёна. Вспомнив сияющий взгляд фотографа, направленный на его партнёра по вечеру, Чонгук мысленно кривит лицо, хватает Липпманна за шиворот и выбрасывает в Чёрную дыру. - Как прошли эти несколько дней? - интересуется Тэхён. Он суетится по ту сторону стойки, и на нём самый настоящий фартук, из-за чего Чонгук глаз отвести не может. Тёмно-зелёный оверсайз свитер сглаживает углы его фигуры, делая обнимательным. Из-за привычной глазу одежды Тэхён больше не выглядит далёким. В этот день нет изменяющих цвет глаз линз и нет окрашенных волос. Точнее, в растрёпанной шевелюре Тэхёна виднеются оставшиеся от обесцвечивания слишком светлые пряди, но в целом господствует спокойный каштановый цвет. И этот фартук, да. Выглядит по-домашнему. Тэхён замешивает тесто и переставляет с места на место множество форм разных размеров. Рядом с ним широкая миска, полная очищенных порезанных яблок. В воздухе витает пряный аромат корицы и жжёного сахара. Изначально Чонгук думал, что сдоба в этом кафе покупная или же готовится на основе полуфабрикатов вроде замороженного слоёного теста, но нет. Конечно, что-то на витринах появляется уже готовым от поставщиков сладкого, как мимолётно рассказал Тэхён, но хозяин кафе никогда не запрещал ему готовить что-то самостоятельно, если было желание и возможность. - Ужасно, - честно отвечает Чонгук, растекаясь по стойке и пристраивая голову поверх скрещенных рук. И он не лжёт, чтобы напроситься на утешающие слова или подбадривающий взгляд, совсем нет. Эти несколько дней и в самом деле были настоящим кошмаром, и Чонгук буквально в шаге от того, чтобы не просто сбежать к следователю Чха или уехать в чемодане Санбома в Ульсан, а купить билет на пароход, который доставит его куда-нибудь к пингвинам или белым медведям. Потому что с чудесного, несмотря ни на что, вечера, проведённого с Тэхёном и окончившегося поцелуями, от воспоминаний о которых у Чонгука в животе надувается воздушный шар, в его жизни не произошло ничего хорошего. А если учесть, что жизнь Чонгука по большей части состоит из работы, картина вырисовывается совсем тоскливая и унылая. - Я ненавижу своего босса, - едва слышно признаётся он. - Потому что он заставляет твою ленивую задницу работать? - в голосе Тэхёна слышна улыбка. - Я помню твои фотографии из кабинета. У тебя на столе кактус в цветном сомбреро и дротики для дартса. Я уверен, что на одном из фото видел серию пустых стаканов от кофе с нарисованными на них лицами. Что ж, с этим не поспоришь. Чем дольше тянется расследование, тем больше Чонгук не хочет им заниматься. То есть, он думает о нём, постоянно, и каждая касающаяся дела деталь обмозгована сотни и тысячи раз, но у него нет ничего для физической работы: экспертиз, сравнений, проверок, звонков и встреч. Абсолютно ничего. И, конечно же, его босс считает, что если Чонгук не носится по всему городу, как курица с отрубленной головой, это означает, что он часами бездельничает в своём кабинете, закинув ноги на стол и плюя в потолок. Особенно Чонгука оскорбило последнее обвинение, брошенное ему в лицо буквально этим утром. Его боссу стоило бы подтянуть свои знания по физике. В частности, относительно законов земного притяжения. - Тэ-хён так жесток и несправедлив, - хнычет Чонгук и смотрит честными глазами, когда Тэхён одаривает его снисходительным взглядом через плечо. - Нет, серьёзно. Я работаю, постоянно. Но расследование, которое мы с Чимином-хёном и Намджуном-хёном сейчас ведём, встало на паузу. Да так, что у меня складывается впечатление, что оно вообще никогда не сдвинется с мёртвой точки. Одни новые вопросы, и никаких ответов. Эти слова тоже чистая правда; потому что странных смертей больше не было, но сами смерти всё же были. Хотя можно ли назвать их обычными, если одна жертва была загрызена стаей собак в квартире посреди центра города, где никто ничего не слышал, а привёдшая к смерти второй жертвы цепочка была настолько планомерной, что это не может не вызывать подозрений? Чонгук не уверен. И всё же эти смерти были отнесены в графу «причастные», потому что одна жертва погибла слишком диким образом, и её решили взять на заметку, а вторая являлась контактом убитого банкира. К слову, о последнем - мысль о том, что его молодая жена вовсе не пропала, укореняется в голове Чонгука всё больше. Собственно, именно из-за этих смертей Чонгук так и не смог увидеться с Тэхёном на следующий после выставки вечер, хотя очень этого хотел. Их взаимное признание обоюдного, пусть и непонятного влечения взволновало его разум - и сердце - куда более приятным способом, чем все причудливые трупы из последнего расследования вместе взятые. Чонгук очень хотел увидеться с Тэхёном вновь и поскорее, чтобы в более свободной и спокойной обстановке обсудить то, что же всё-таки между ними происходит. Вот только его надежды и чаяния не оправдались, когда за полчаса до конца смены телефон на столе Чимина взорвался разрывающей слух трелью. Чонгук не в первый раз подумал, что этот гадкий звук похож на завывание сигнала тревоги из второсортных ужастиков. Что ж, так оно и было. - Едем, - бросил Чимин, рывком поднимаясь из-за стола. Подавив желание притвориться вторым кактусом - к слову, первый подарила сестра одного парнишки, которого Чонгук сумел отмазать от крупных неприятностей, связанных с продажей наркотиков в клубе, к которой тот вовсе не был причастен - Чонгук поднялся из-за стола, закутался в пальто и нехотя побрёл вслед за Чимином на выход. И что ж, если в какой-то момент Чимин раздражённо закатил глаза, схватил его за локоть и потащил за собой, как капризного ребёнка, к чёрту. Чонгук и в самом деле устал от всего этого непонятного дерьма. Одно дело, когда загадки занимают его пытливый мозг, позволяя получить с этого хоть что-то помимо головных болей, и совсем другое, когда Чонгуку кажется, что он стоит перед непреодолимой стеной. И дело не в том, что у него опускаются руки, а в том, что все вокруг - в частности, его босс - так давят на него, что Чонгуку хочется то сдаться просто назло, то выдернуть вставляемые в его колёса палки и запихнуть их в глотки тем, кто их вставляет. Что, опять же, относится к его боссу. - Ты никогда не хотел уехать куда-нибудь, хён? - спрашивает Чонгук, вновь обращая всё своё внимание на чужую суету. - Куда-нибудь очень далеко? - Не привык убегать от проблем, - пожимает плечами Тэхён. Цепкие длинные пальцы, парочка из которых покрыта мелкими белёсыми шрамами, удерживают миску, разливая тесто по формам. Сдув лезущую в глаза чёлку, Тэхён раскладывает дольки яблок и начинает посыпать их смесью из корицы и сахара. Его свитер из-за движения то натягивается на плечах, то собирается складками на пояснице. Чонгук ловит себя на желании обойти стойку, подойти к Тэхёну и крепко обнять его со спины, пристроив подбородок поверх плеча. Так странно. Чонгук не из тех, кто любит физический контакт. Ему нравится внимание и нравится похвала, но прикосновения... В детстве они несли только боль, и пусть Чонгук уже не тот забитый ребёнок, предпочитает уворачиваться от протянутых рук и не идти на контакт сам. Тэхён же вызывает желание прижаться к нему одним своим видом. Когда Чонгук задумывается об этом, его внутренний психолог-самоучка поправляет украденные у Чимина очки и говорит голосом Намджуна, что это всё из-за ауры силы и надёжности. Что... Вероятно, недалеко от правды. Чонгук не раз замечал, какой Тэхён отстранённый, легко раздражаемый и колючий. Очевидно, детство в приюте наложило на него отпечаток, и всё же ясно, что он пытается быть лучшей версией себя. Он всё ещё смотрит на большинство людей вокруг сверху вниз - несомненно, с возведённых вокруг своего сердца стен - но этот взгляд взрослый и осознанный, по-своему тяжёлый и пронзительный. Тогда как Чонгук может позволить себе легкомысленность и неосмотрительность из-за Чимина и Намджуна, на которых всегда может положиться и опереться, Тэхён выглядит, как одинокий волк с гордо поднятой головой. У того, кто всегда был один и поднимался на ноги самостоятельно, без помощи и поддержки со стороны, только такой взгляд и может быть - взгляд сильного человека, который не остановится, что бы ни возникло на его пути. - Но, - продолжает Тэхён, будто и не было долгой паузы, пока он убирал формы в духовку, - если бы у меня была возможность, я бы посетил Ирландию и Шотландию. Ещё было бы здорово побывать в Уэльсе и на острове Мэн. Особенно на острове. Я читал, там сохранились древние «места силы», молитвенники и всё такое. Чонгук только хочет расспросить поподробнее, потому что ему нравится слушать голос Тэхёна и нравится, как интересно и красочно он рассказывает и описывает разные места и легенды, как на глаза показываются коты. Он ещё ни разу не видел их за то время, что сидит в кафе, а это без малого второй час, хотя в помещении не так много мест, где можно спрятаться, и всё же только сейчас он, наконец, замечает разноцветную шерсть и будто одинаковые янтарные - за исключением одной пары иссиня-голубых - глаза. В голову вновь проскальзывает мысль о том, что это кафе существует вне времени. Кажется, наступит другой сезон, и Чонгук увидит вместо двери кирпичную стену и ничего больше. С такой позиции появление и исчезновение этих животных нисколько не удивляет, как и взгляды, которыми они награждают Чонгука: как будто эти коты умнее его, человека, и тоже обитают вне времени. Чудные всё-таки. Чонгук видел множество котов, бродячих и домашних, но таких точно никогда не встречал. - Ты каждый день забираешь свою кошку домой? Этот вопрос давно крутится в голове Чонгука. С самой первой фотографии, которую Тэхён прислал ему: на ней он лежит на диване, а белая кошка растянулась по его грудной клетке и трётся ушами о подбородок хозяина. Когда Тэхён сказал, что его кошка и есть кошка из кафе, Чонгук сразу подумал о том, как это неудобно - постоянно мотаться между разными подработками, попутно вынужденно забегая домой каждый вечер только для того, чтобы схватить переноску с животным, а после нестись к метро, чтобы приехать в это кафе. Конечно, здесь Тэхён сам себе хозяин и может открываться и закрываться с варьированным временем, но всё же. - Когда как, - пожимает плечами Тэхён, глянув на котов, и достаёт сухой корм. - Обычно они не любят разделяться, поэтому Пэстхы чаще остаётся здесь, но иногда я всё же забираю её домой. Когда хочет, она сам напрашивается, мяукая и пытаясь взобраться по моим ногам к плечу. - Что? - вскидывает брови Чонгук. - Её зовут... Пэстхы? - Ну да, - отвечает Тэхён, бросая на него озадаченный взгляд, прежде чем сосредоточиться на наполнении четырёх мисок кошачьей едой. - Пэстхы, Чонджэн, Кигын и Чугым. Как ещё их назвал бы кто-то вроде меня? Чонгук смотрит поочерёдно на белого, рыжего, чёрного и серого котов, а после вновь переводит взгляд на Тэхёна. - Глубокое познание ведьмовских и ритуальных штучек, а коты названы именами Всадников. В средние века тебя бы за такое на костре сожгли, хён. Бросив насмешливое «конечно», Тэхён поглаживает скользнувшую под руку Пэстхы и выпрямляется, отходя в сторону от мисок. Убрав корм и проверив сквозь прозрачное стекло дверцы формы в духовке, он вновь начинает суетиться по кухне, на этот раз для того, чтобы приготовить для них обоих кофе со сливками и разлить его по чашкам. - Знаешь, с ведьмами в те времена и в самом деле всё обстояло хуже некуда, - с сохранившейся в голосе насмешкой, замечает он. - Я читал, что когда шла война верований, первые приметы, обязанные указать на ведьм, были настолько абсурдны, что это даже по тем временам было смешно. Например, женщины, живущие в одиночестве и не имеющие детей. Можешь поверить, что за одно только это могли сжечь на костре? И с чего вообще все решили, что ведьмой может быть только женщина? Разве не абсурд? - Ну, в те времена люди не отличались умением думать, - пожимает плечами Чонгук, наблюдая за тем, как коты один за другим отходят от своих мисок и разбредаются кто куда. - Все эти гонения и инквизиции, охоты и целые пособия. Разве это не глупость? Одни монахи считают себя всезнающими и выпускают «Молот ведьм», а другие идут сжигать дома невиновных только из-за того, что у кого-то глаза не того цвета или один ребёнок вместо семерых. Безумие. - В те времена всё держалось на вере, - развернувшись, Тэхён опускает на стойку две чашки ароматного кофе и садится на высокий табурет напротив Чонгука. - Охота на инакомыслящих была частью войны за веру, за утверждение веры. Это было связано, в том числе, с территориальными войнами и стремлением разных людей к власти. К тому же, мы не можем знать наверняка. В современном мире, в цивилизованном мире, полно людей и полно мест, обладающих силой. Вроде родников, вода из которых лечит, и слепых столетних провидиц, которые могут заглянуть и в прошлое, и в будущее. Это не поддаётся логике, но это факт. - Ох, замолчи, хён, - умоляет Чонгук, глядя на Тэхён больными глазами. - Не хочу ничего слышать о мистических фактах, не поддающихся логике. Я сыт этим по горло на своей работе. Хватит! Только холодный разум и реальные вещи! - К слову, говорят, люди не используют свой мозг полностью, и именно эти исключительные провидцы и прочие люди с «причудами» являются некоторым прорывом в... Тэхён не договаривает, потому что Чонгук с громким стоном зажимает его рот ладонью. Это не очень-то вежливо, и он это понимает, но сил продолжать слушать нет никаких: Чонгук и в самом деле сыт по горло всей этой чертовщиной. Тэхён будто мысли его читает или понимает всё по лицу, потому что вместо того, чтобы отпихнуть его руку и возмутиться, только озорно сверкает глазами. На его губах появляется шкодливая улыбка. Чонгук чувствует её ладонью и почти плавится, когда Тэхён обхватывает его запястье и отстраняет руку от себя лишь для того, чтобы оставить на основании ладони поцелуй. Чонгуку чуждо смущение как таковое, но появившийся в груди трепет сложно отрицать. Внимание Тэхёна приятно, очень. - Хорошо, мы можем перевести тему, - предлагает Тэхён, склоняя голову к плечу. Его направленный на Чонгука взгляд всё ещё лучится беззлобной насмешкой. Такой тёплый и приязненный взгляд, что Чонгук не может сопротивляться магниту в груди и подаётся вперёд. Совсем немного, лишь чтобы дать намёк, возможность выбрать, и - сердце сбивается с мерного ритма, когда Тэхён с улыбкой подаётся навстречу, перехватывая его губы и запечатывая их поцелуем. Закрыв глаза, чтобы лучше прочувствовать лёгкое сухое скольжение и приятное мягкое давление, тепло чужого дыхания на своей коже, Чонгук невольно ощущает себя героиней дорамы. Почему именно героиней, а не героем? Обычно именно они описывают свои ощущения бабочками, блёстками, щекоткой, солнечным светом, сладкой патокой и всем прочим подобным. И именно всё это чувствует Чонгук, когда Тэхён приподнимается со своего места, одной рукой опираясь о стойку, а второй ненавязчиво приобнимая его за шею, чтобы после скользнуть пальцами в кудри на затылке, зарыться в них, взъерошить, и ох... Как же это приятно. - Не совсем то, что я имел в виду, - посмеивается в его губы Тэхён. Целует снова легко, чмокает в уголок губ и притирается носом к щеке. Прикрыв глаза, Чонгук отвечает на эту нежность, ответно притираясь к виску Тэхёна лбом и вжимаясь губами в его щёку. Приятно и тепло. По-своему уютно-безопасно. Кажется, что когда Чонгук рядом с Тэхёном, ему всё нипочём. И в то же время, когда Тэхён рядом, Чонгук хочет забыться и почти забывает обо всём, растворяясь в моментах контакта: раньше лишь взглядов, а теперь и поцелуев, прикосновений и вот таких ненавязчивых объятий. Может, это потому что эти чувства и их проявления так новы: Чонгук никогда раньше не влюблялся. Может, потому что он добровольно - хоть и неосознанно - морил себя сенсорным голодом, не желая впускать кого-либо в своё личное пространство: опять же, детство, прикосновения и боль. Когда Чонгук вступил в свои первые и последние отношения в академии, он не испытывал ни любви, ни интереса как такового. Это было экспериментом на пятьдесят процентов и попыткой отвлечься от учёбы и позволить мозгу отдохнуть на другие пятьдесят. Были свидания, походы в кино и кафе, прогулки по паркам и набережным, секс и даже совместные завтраки по утрам, но Чонгук всегда держал дистанцию. Он не любил держаться за руки и ненавидел, когда его девушка пыталась коснуться его лица или волос. Каждый раз хотелось закрыться, оттолкнуть, сказать грубость. В их отношениях совсем не было тепла и близости, одни лишь маски со стороны Чонгука и обаятельные - лживые насквозь - улыбки. Расставание с ней за неделю до выпуска стало самым счастливым моментом почти двух с половиной лет отношений. С Тэхёном всё не так. Тэхён подобен солнцу в пасмурный день и огню в холодный. Он притягивает, обогревает, освещает своим теплом и светом. На него хочется смотреть. Его хочется слушать. Его хочется слышать. К нему хочется прикасаться и чтобы он прикасался в ответ. Зная лишь его имя, Чонгук уже мечтал о его объятиях и представлял, как уютно и правильно будет в его руках, как затихнут все мысли в голове, оставив лишь звенящую пустоту. Когда Тэхён целует его вот так, без напора, но с явным желанием, когда ерошит кудри на затылке, накручивая пряди кольцами на пальцы, когда прижимается к его лбу своим и заглядывает в глаза со спокойной улыбкой, Чонгук хочет закутаться в него, как в одеяло, обернуться вокруг него, как вокруг обогревателя, и просто остаться так. Желательно, навсегда. - Да, - запоздало, но отвечает Чонгук и неловко прочищает горло, когда замечает, как хрипит его голос. - Я тоже не совсем это имел в виду. Посмеиваясь, Тэхён легко поддевает его кончик носа своим, будто кот, и отстраняется, чтобы проверить формы в духовке. Чонгук готов хныкать, как ребёнок, лишь бы вновь безраздельно завладеть его вниманием, когда замечает запрыгнувшую на стойку белую кошку. Это напоминает ему о том, что именно привело его мозг к превращению в кленовый сироп, и он подпирает щёку ладонью, начиная рассматривать животное, которое усаживается на самом краю и одаривает его ответным взглядом. Иссиня-голубые глаза будто поглощают свет. Чонгук думает, что, возможно, уже видел подобный взгляд: в зеркальном отражении после особо сложных «приватных» допросов, когда даже обычно сдержанный Чимин суетится вокруг него так, будто Чонгук заледенел, и его нужно срочно отогреть. - И вновь возвращаясь к котам, - начинает он, рассматривая симпатичную морду, розовый нос и аккуратные чуть заострённые, но больше округлые уши. - Хён, разве ты не говорил, что чёрного кота зовут Мефистофель? - Это имя дал ему Югём, - отзывается Тэхён, открывая духовку и что-то делая деревянной палочкой. - Он тогда занимался курсовой, и так Кигын стал Мефистофелем. - Он похож, - не может не согласиться Чонгук. - Он царапался каждый раз, когда Югём называл его так, и продолжает до сих пор, - посмеивается Тэхён и вновь садится за стойку. В воздухе после временного открытия духовки ещё сильнее пахнет корицей и жжёным сахаром. - Но возвращаясь к нашему разговору. Что не так с твоим боссом? Ты не в первый раз кривишься, упоминая его. Неужели он настолько плохой человек? Или просто в возрасте и давно позабыл, как начинал сам? - Мне кажется, он просто идиот, - фыркнув, Чонгук вытягивает руку вдоль столешницы. Изначально это было попыткой привлечь внимание кошки, но он не жалуется, когда Тэхён начинает выводить на его запястье узоры большим пальцем. По коже бегут мурашки. - Мы ведём расследование, жертвой которого является его друг. Ну, одной из. Поэтому босс постоянно наседает на меня, требуя найти убийцу. Но при этом он всячески мешает мне это делать. - Это расследование как-то связано с твоими расспросами о верованиях? - уточняет Тэхён. - Да, - помедлив, признаётся Чонгук; поднимает взгляд на Тэхёна, изучает спокойное выражение его лица какое-то время, а после прикусывает щёку изнутри. - Если... Если я поделюсь с тобой, сохранишь это в тайне? - Не то чтобы у меня есть друзья, которым интересны дела полиции, - фыркает Тэхён. Его пальцы нащупывают ручку. На коже Чонгука появляются контуры первой мультяшной овцы. - Но разве это не тайна следствия и всё такое? Мало ли, случится потом что-нибудь, и на тебя укажут пальцем. - Если ты не продашь мой рассказ журналистам, думаю, всё будет нормально, - пожимает плечами Чонгук и после полученного кивка продолжает. - Итак, всё началось шестнадцатого августа, когда нашли первый труп. Это оказался... Не называя конкретных имён, Чонгук рассказывает обо всём; неторопливо и вдумчиво, попутно вновь обдумывая каждую деталь. Раскрывать правду о деле, из-за которого весь участок так или иначе стоит на ушах, не самый лучший ход, и Чимин придушил бы его, если бы узнал, но это ведь всего лишь Тэхён. В кафе кроме них никого нет, чтобы вынести тайну за пределы стен, а самому Тэхёну, который внимательно слушает его, не прерывая замечаниями или недоверчивыми взглядами, без надобности пользоваться усталой доверчивостью Чонгука и тем, что он узнает. Почему Чонгук так в этом уверен? Всё просто. Единицы бегут с сенсацией в газетные издания. Современный мир устроен так, что все настолько заняты своими проблемами, что даже о встрече с настоящим инопланетянином предпочтут рассказать мимоходом через сообщения родным или друзьям; если не замотаются и не забудут, конечно. - ... а на днях появилось ещё два трупа, из-за которых я не смог выбраться к тебе раньше, - заканчивает Чонгук спустя бесконечно долгие сорок минут, задумчиво глядя на новую кружку, теперь с чаем, которая в какой-то момент появилась перед ним. - И с ними тоже случилась какая-то чертовщина. - Тоже непонятные знаки? - спрашивает Тэхён, что уже стоит возле маленькой столешницы рядом с духовкой и нарезает один из пирогов на куски. - Нет, хуже, - вздыхает Чонгук, растирая лицо ладонями. - Одна жертва как будто ни с кем не связана на первый взгляд, и мы не знаем, новая она или стоит отнести её к графе «причастные». Но смерть... Это женщина. Её загрызла стая собак: насчитано как минимум семь разных следов клыков. Тело в ужасном состоянии, и погром в доме: всё перевёрнуто, обои подраны когтями, на полу царапины, мягкая обивка мебели пострадала, но - суть в том, что у неё не было домашних животных, которые могли бы вдруг сойти с ума. Стая бродячих собак в квартире на одиннадцатом этаже? Это же не пустырь и не задворки промышленной зоны Ёнсан-гу. К тому же, никто ничего не слышал и никто ничего не знает, хотя её соседка целый день была дома. - И в самом деле бред какой-то, - нахмурившись, соглашается Тэхён и ставит перед ним тарелку с пирогом. - А вторая жертва? - Тут ещё «интереснее», - уныло отзывается Чонгук, вдыхая тёплый аромат выпечки. - Эта смерть на первый взгляд абсолютная случайность, но так как жертва является контактом одного из убитых по нашему делу, мы проявили повышенное внимание, и... «Случайности не случайны» - про эту смерть. Казалось бы, человек просто оступился, но сделал он это так, что цепочка последовательных дальнейших событий привела к его смерти, как эффект домино. - Что ж, меняю свой ответ, - криво улыбается Тэхён. - От такого сбежал бы кто угодно. - Вот и я о том, - вздох Чонгука тяжёлый, как бетонная плита, но когда он пробует пирог, мрачные мысли немного отходят в сторону, сменяясь приятным удивлением. - Очень вкусно, хён. Выпечка - твоё хобби? - Да, успокаиваю так нервы, - улыбнувшись комплименту, Тэхён вновь принимается рисовать овец; на этот раз на салфетке, а не на руке Чонгука, о чём последний немного жалеет. - Изначально ходил колотить грушу в спортзал, но потом времени стало меньше, и решил поискать альтернативу. Первое время только сильнее бесился из-за того, что ничего не получалось, а сейчас всё кажется таким простым. Результат большей части рецептов вообще зависит от качества продуктов и хорошей начинки. Никогда бы не подумал, что найти нормальные яблоки так сложно, когда их десятки видов в магазинах. - Ну, эти вполне ничего, - отзывается Чонгук, раскусывая дольку с пирога: не растерявшую небольшой твёрдости, пряно-сладкую из-за корочки снаружи и с приятной кислинкой внутри. - Потому что они домашние, - пожимает плечами Тэхён. - Знакомая хозяина кафе завезла ему утром корзину. У неё крошечный яблоневый сад. Пироги с яблоками тётушки Нам всегда самые лучшие. Чонгук на мгновение замирает, заслышав знакомую - широко распространённую и всё же совпавшую - фамилию, а после думает о том, что это знак от судьбы, призывающей его взяться наконец-то за дело всерьёз. Правда, запал исчезает, не успев толком вспыхнуть, потому что Чонгук знает - стоит ему только попробовать поднять шумиху, примчится его босс и начнёт орать, брызжа слюной. Так уже было и, Чонгук уверен, будет ещё не раз. Возможно, однажды он и в самом деле не выдержит и врежет по одутловатой красной морде. Серьёзно, есть люди, у которых лица так и напрашиваются на хорошую затрещину, и его босс - самый яркий их представитель из всех. - Хён, думаешь, навязчивые мысли могут въедаться в сознание из-за страха? - задумчиво спрашивает Чонгук, цепляя румяную корочку пирога и отправляя её в рот. - Никогда не увлекался психологией, - Тэхён мимолётно смотрит на пустую тарелку. В его глазах мелькает искра довольства. - Но бывают впечатлительные люди, которым можно вложить в голову какую-нибудь мысль, и они сами возведут её в абсолют. Так работают всякие братства и членства, куда заманивают людей со словами, что их там выслушают, помогут и всё в этом духе. - Психотерапевт, о котором я рассказал, был другом босса, - помедлив, признаётся Чонгук. - Он был не первой и не последней жертвой, но босс кружил вокруг меня акулой, требуя найти его убийцу. А потом, когда появились новые жертвы, когда способ убийств начал набирать обороты жестокости и экстравагантности, он начал повторять, что это точно фанатики или секта. Поэтому я и спрашивал тебя о том, как всё это работает: хотел иметь на руках реальные факты или примеры, чтобы отвязаться от него. Но даже после всех моих доводов босс не желает отказываться от этой идеи, и я думаю... - Ты думаешь, он что-то скрывает, - заканчивает за него Тэхён, поднимаясь, чтобы забрать тарелку и заодно упаковать оставшийся пирог в картонную коробку. - Я просто... Думаю так, да, - кивает Чонгук и поводит кистью перед лицом, щёлкая пальцами. - То есть, у меня нет доказательств, лишь подозрения с учётом его поведения, но это странно, разве нет? Любой разумный человек всегда пытается объяснить происходящее с точки зрения логики, но босс цепляется за самую дикую версию из всех и мешает мне, когда я пытаюсь изучать реально существующие факты. - Не думаю, что тебе стоит переживать об этом, - пожимает плечами Тэхён, обвязывая коробку лентой и бросая взгляд на крутящуюся у своих ног белую кошку. - Ты делаешь свою работу, Чонгук, и делаешь её хорошо. Вы работаете со своей командой, разыскивая убийцу, не опускаете руки, и это главное. А если твой босс замешан в каких-то тёмных делах, правда рано или поздно откроется. Ты же знаешь, мерзавцы всегда получают по заслугам. - В книгах и фильмах, но не в реальной жизни, - возражает Чонгук, бросая взгляд на часы, и залпом допивает давно остывший чай. - И на этой ноте, боюсь, нам придётся попрощаться. Не хочу уходить, но мне нужно будет завтра с утра вновь посетить библиотеку вместе с Чимином-хёном, так что нужно лечь пораньше. Мысли не дадут сразу уснуть, а если буду клевать носом, Чимин-хён устроит встряску. Методы у него - инквизиция слёзы льёт. - Брось, Чиминни милый, - посмеивается Тэхён, вспоминая все их стычки из прошлого. - Он так забавно кипятится, когда бесится, но при этом пытается сдержать эмоции. - Обожаю, - вторит ему негромким смехом Чонгук, надевая пальто и застёгивая пуговицы. Прощание выходит быстрым и лёгким, но уходит Чонгук не сразу - слишком занят поцелуем, в который его втянул Тэхён, как только впихнул в его руки коробку с пирогом. Только когда рыжий кот забирается на стойку и громко мяукает, разрушая момент, Чонгук находит в себе силы отстраниться; но не выбраться из объятий Тэхёна, и тот со смехом сам отпускает его и даже подталкивает в спину. Когда Чонгук уже закрывает за собой дверь кафе, ему вслед доносится полное поддержки «всё обязательно наладится, Чонгук-а». Слова эти, сказанные так, будто Тэхён искренне в них верит - и он назвал его так ласково - согревают Чонгука изнутри, надолго наполняя теплом.

***

Чёрное море бушует, сливаясь с чернильным небом. В этом месте нет ярких городских отсветов, лишь где-то вдали мерцают огоньками окна домов крошечной деревушки, но свету звёзд нет места на этой земле. Кажется, что тьма вокруг поглощает его, стирает с небосвода светящиеся точки, и лишь пламя огромного костра вьётся, танцует вместе с ветром. Его языки - алые, жёлтые, рыжие, белые, багровые, чёрные - поднимаются вверх тонкими руками, будто пламя - безликая бестия, что движется в ритме первобытной музыки, складывающейся из звучания самой природы: завывания ветра, рокота волн и грохота, что слышится, когда где-то у подножия утёса осыпаются камни. Овцы прыгают вокруг этого костра: одновременно, всеми четырьмя копытами, подобранными под массивными пушистыми телами. Они скачут вверх и вниз, вверх и вниз, будто кто-то дёргает их за невидимые нити; будто эти овцы - марионетки в руках кукловода. Неестественно синхронные и тихие, они двигаются по кругу, приближаясь всё ближе и ближе к костру, пока воздух не наполняется запахом палёной шерсти, а после одновременно громко блеют и срываются вереницей к поросшему камнем валуну, оббегая его с обеих сторон и бросаясь навстречу пропасти. Ромбовидные зрачки горят безумием. Кипит в их жилах чёрная кровь.

***

Тэхён рывком садится на постели и пытается отдышаться. Запах палёной шерсти, солёной морской горечи и сушёных трав забивает обоняние. У него отмёрзли руки и лицо, будто он и в самом деле стоял на краю тёмного утёса, принимая в свои объятия ветер, но это невозможно. Конечно, это невозможно. Всё дело лишь в том, что во сне он крутился, из-за чего одеяло сползло и перестало защищать от холода, проникшего в квартиру из-за выбитой ночью ветром во время сильного ливня форточки старого окна. Но Тэхён не обращает на это никакого внимания, потому что впервые за все эти годы он увидел сон и запомнил его. Сон об утёсе и поросшем мхом одиноком камне. Сон, в котором был жаркий огонь костра, стадо жутких овец и момент их гибели в виде прыжка со скалы, после чего Тэхён и проснулся. - Что за дерьмо? - нервно закусив щёку изнутри, он зарывается пальцами в волосы на затылке, дёргая их у корней. Столько лет ждать и надеяться, злиться и беситься, переживать в глубине души из-за невозможности увидеть в чёрной пропасти своих снов хоть что-то, и вот теперь ему приснилось это? И хуже всего то, что этот сон был чертовски реалистичным. Тэхёну кажется, запах из его сна наполняет квартиру. Ему кажется, что он и в самом деле был на том утёсе. Ему кажется, во сне он слышал зовущий его голос, в котором изначально была досада, сменившаяся в какой-то момент на неверие, а после - на радость. И всё внутри него тянется к этим эмоциям, к этому голосу, что шептал вместе с ветром и всполохами огня, с шелестом пожухшей травы под копытами овец; к голосу, который звучал будто у него в голове. Сигнал пришедшего сообщения заставляет дёрнуться и обратить внимание на телефон. Растерев заледеневшие ладони, Тэхён поднимает его с прикроватной тумбы и открывает ка-ток. В диалоге с Чонгуком двадцать с лишним сообщений, и Тэхён не может не улыбнуться, когда пролистывает бесконечное нытьё и жалобы: на погоду, на Чимина, на библиотеку, на дурацкие бланки для запросов, на неудобные стулья и вообще на всё на свете. Это заземляет его, и когда он выбирается из постели, мандраж от сна уже отпустил его, оставив лишь неприятное тянущее чувство в груди. Но к нему Тэхён привык за годы присутствия в своей жизни, поэтому привычно игнорирует позыв бежать непонятно куда и вместо этого направляется в душ, чтобы отогреться и окончательно прийти в себя. Когда он выбирается на кухню, подтягивая мягкие домашние штаны и попутно вытирая волосы полотенцем, телефон мигает, сигнализируя о ещё нескольких сообщениях. Тэхён пролистывает их, улыбаясь сообщению «а может, хён не очень занят и тоже хочет заглянуть в библиотеку?», отправляет в ответ «страдай в одиночестве», пробегается глазами по множеству пришедших плачущих смайлов и откладывает телефон на столешницу, включая радио и открывая холодильник, чтобы приготовить себе завтрак. Телефон продолжает негромко позвякивать, давая знать, что после его появления в сети Чонгук начал писать ещё активнее вместо того, чтобы помогать Чимину искать то, что они оба ищут там с утра пораньше. По радио певец заводит песню о трагичной любви и расставании, а между босыми ногами в какой-то момент начинает виться Пэстхы, напрашиваясь на ласку и внимание. Шкварчит на сковородке рис с яйцом. Бурлит почти закипевший чайник. Открыта упаковка рамена. В новом сообщении от Чонгука фотография и приписка «застрелите меня». На фото Чонгук лежит головой поверх стопки книг: его щека расплющена, губы надуты, а под сверкающими озорством и мукой глазами темнеют круги от недосыпа. Тэхён ловит себя на мысли, что это утро точно войдёт в список самых приятных начал дня из всех, что у него были. Хотя раньше такие мелочи его не волновали. Тэхён никогда не задумывался о своём одиночестве как таковом. У него никогда никого не было рядом помимо друзей и знакомых, и это его не волновало, потому он чувствовал себя комфортно. А потом появился Чонгук: вечно лохматый детектив с кроличьей улыбкой и пухлыми, несмотря на острые скулы, щеками, который совершенно очарователен, когда использует давящие на жалость приёмчики и эгьё. С ним легко и комфортно, просто и уютно. Тэхён знает, что так дела не делаются, что в каждом человеке есть что-то раздражающее, в характере или привычках, но пусть они с Чонгуком и не особо близки, если брать в целом, это ничего не меняет; не отменяет тепла в его груди при мыслях о Чонгуке и радости, рождаемой их встречами, ожидания этих самых встреч и лёгкого волнения, предвкушения общения. Говорить о чувствах непросто, особенно о тех, которые испытываешь впервые. Тэхён понятия не имеет, любовь ли это или влюблённость или просто мимолётное увлечение. Впрочем, последнее точно стоит вычеркнуть. Тэхён никогда не был впечатлительным и легкомысленным, и люди вокруг волновали его постольку поскольку. Он никогда не был заинтересован в отношениях, если только это не интрижка, построенная на взаимном желании. Не то чтобы у него было много любовников, но в своё время Хосу слишком часто таскал его по клубам и тусовкам, чтобы Тэхён остался нетронутым. Но любви он никогда не испытывал. Даже банальной симпатии к тем, с кем флиртовал. Да, он выбирал приятных ему людей для совместной ночи, но не более. Его не волновало, что там под масками. Магнит в груди не срабатывал, побуждая узнать самого человека, а не только его тело в разделённой на двоих постели. С Чонгуком всё не так. Впервые в жизни Тэхён обратил внимание на кого-то не для того, чтобы просто переспать. К Чонгуку тянет не столько физически, сколько... Что там срабатывает в таких случаях, душа или сердце? Тэхён не знает, как это назвать. Что он знает, так это что от улыбок Чонгука, от его смеха, сморщенного носа и приязненных взглядов в груди тянет, и в животе не то бабочки, не то кишки в узел сворачиваются. И касаться хочется, но не так, как соблазняемого объекта. Хочется ерошить волосы и придерживать ладонями за щёки и подбородок, поглаживать пальцами шею и рисовать узоры на запястьях. Хочется обнимать и поглаживать по спине, прижимая ладони к лопаткам и вырисовывая круги на пояснице. - Хочу спрятать его в своём кармане, - делится Тэхён с Пэстхы, пока выкладывает готовый завтрак на тарелку и наливает в кружку чай. - Мряу, - отзывается кошка и запрыгивает на его колени, сворачиваясь клубком, как только Тэхён садится за стол. Глядя на её белую шерсть, Тэхён невольно выплывает из своего розового пузыря и вновь возвращается мыслями ко сну. Настроение разом падает, разбиваясь цветным стеклом, и вновь остро ощущается холод в квартире, сквозняк и сырость. Впервые Тэхён думает о том, что есть всё-таки и у осени свои минусы, когда ёжится и поджимает пальцы на босых ногах. Когда он доедает и принимается за чай, в белёсых завитках пара ему чудятся манящие его куда-то тонкие костлявые пальцы. По коже Тэхёна бегут неприятные мурашки - совсем как те руки из костра его сна. Встряхнув головой, он отчаянно пытается это забыть и отделаться от дурацких мыслей.

***

Вокруг загородного особняка царит почти мёртвая тишина. После того, как здесь побывали полицейские, все соседи узнали о совершённом убийстве и предпочли податься в свои городские квартиры или же не показывать лишний раз нос за порог. И всё же дорога, ведущая мимо домов в конец улицы, где проживал некогда Кан Доюн, не пуста. По полному луж с плавающими в них жёлтыми листьями мокрому асфальту к дому неторопливо приближается высокий мужчина. Поправляя ворот пыльно-розового пальто, из-за резкого порыва ветра он на мгновение вскидывает руку, придерживая уложенную чёлку. По чёрным прядям пробегает иссиня-чёрный перелив. Тёмно-карие глаза с золотыми кольцами по кайме радужек щурятся, оглядывая окрестности, и под едва слышный скрип калитки рядом с главными воротами мужчина заходит на территорию, не обращая никакого внимания на жёлтые ограждающие ленты и оставленные полицией метки. Будто являясь истинным хозяином этого дома, он неторопливо проходит вперёд по дорожке, поднимается по лестнице главного крыльца и толкает входную дверь - запертую, но со щелчком поддающуюся давлению его пальцев. Внутри мужчина осматривается по сторонам, с пустым безразличием окидывая взглядом присущую всем зажиточным людям старше среднего возраста бессмысленную роскошь, а после поднимается по лестнице и направляется на запах гари, который стойко держится в воздухе даже спустя прошедшие сложившиеся в недели дни. Когда его глазам открывается спальня почившего хозяина дома, в которой всё и произошло, мужчина осматривается уже более тщательно, а после направляется к покрытой отпечатками чёрных ладоней стене. Тонкие узловатые пальцы обводят отпечатки один за другим, пока мужчина не доходит до самого окна, проследив каждый из них, находящийся на уровне его груди. Цепкий взгляд скользит по остальным стенам и потолку, рассматривая остальные прожженные отпечатки, сложившиеся в причудливый дикий узор. Сапфир в кольце мужчины на мгновение вспыхивает изнутри тёмным светом. Из груди его хозяина рвётся лёгкий позабавленный смешок.

|...|