Белые розы

Былые сады, что любили цветы, Сейчас лишь непроходимые чащи, под взором луны. Яркие лучи, крадясь в полутьме, Освещают прекрасную клетку, во тьме. _________________________________________ Линь Сяоян не собирался вновь приходить сюда, всю неделю он пытался занять себя чем угодно, лишь бы отвлечься от насущных мыслей, безуспешно пытался медитировать и помогал дяде, только всё было без толку, мысли намертво врезались в пямя не давая на передышку ни секунды. Прогуливаясь, Линь Сяоян невольно снова забрёл к тому же месту, через которое пробрался во внутренний двор в прошлый раз, только на этот раз уже вечерело, день уходил на задний план, уступая ночи. Собирались непроглядные тучи, скрывая небо, словно река, с бешеной скоростью, заливающая всё вокруг. Сяоян сделал шаг, затем ещё один. Он прекрасно осознавал, чем грозит нахождение во внутреннем дворе, и прекрасно понимал, что эти прогулки до добра не доведут. Но любопытство, не подчиняясь логике, оказалось сильнее любого страха. В мыслях отчетливо всплыли слова дяди: "Любопытство - роскошь, которую мы порой не можем себе позволить, не пожертвовать чем-то более важным". Он шаг за шагом подходил к двери, позволяя тени от массивной стены полностью поглотить его. Ещё пара шагов, и его пальцы коснулись стены, проведя по ней пятерней Сяоян вгляделся в дверь. Дверь в стене вновь была открыта, словно чья-то рука приоткрыла её не заботясь о последствиях. Сяоян замер у кустов, вблизи стены, сердце забилось сильнее, не планируя останавливаться. Он заставил себя сделать глубокий вдох, собравшись с мыслями, он огляделся по сторонам и, не увидев ни души, решил вновь прокрасться вглубь чащи. Решительность, подкрепляемая любопытством, заглушила всякий страх. Словно тень, он в последний раз посмотрел по сторонам и юркнул в проход. Стоило ему только войти, как ветви от дуба, раскинувшего свои ветви, прошлись по его плечу. Не останавливаясь, вглядываясь в ночную полутьму, Сяоян едва узнал это место, что в ночной полутьме выглядело иначе. Ветви старых плакучих ив, словно дряхлые пальцы, чеплялись за одеяния, страшась разорвать её в клочья. Глаза, привыкшие к полумраку, выделяли в полутьме очертание каменных плит, поросших мхом. Вдалеке показался блёклый силуэт павельёна. Сяоян, почти не дыша, вглядывался в тени, чувствуя, как по телу начинают бежать мурашки, от осознания, какую черту он перешёл. Сквозь шуршание листвы, его внимание привлёк низкий невнятный гул голосов. Звук исходил из одного из павильонов, того самого павельёна, на который ранее Сяоян обратил внимание. Он прижался спиной к зрелой сосне, стоявшей во тьме, в голове пронеслась мысль, пугающая до глубины души, он так далеко забрёл во внутряннем дворе, что уже потерял дорогу назад. Мысли продолжали пожирать изнутри, только сейчас он в полной мере понял, насколько глупа и недопустима была его выласка. Он заставил себя пробежаться глазами по обстановке, высматривая малейшие движения, Сяоян не заметил ни стражников в лакированных доспехах, ни суетливых евнухов в синих одеяниях. По мимо отсутствия людей, изменилась и обстановка, теперь это место больше напоминало те картины внутреннего двора, что в красках расписывал ему дядя. Тем временем гул приглушённых голосов продолжался. Павельён был исписан, лаковыми красками. Массивная, резная дверь была приоткрыта, из щели лилась полоса тусклого света. Из этого проёма, словно бешенная река, лились потоки приглошого света от масляной лампы или свечи. Затаив дыхание, Линь Сяоян подкрался к проёму, откуда лился свет. Прильнув к щели, заглянул внутрь. И замер, почувствовав, как кровь стынет в жилах. Сперва в глаза бросился свет, бивший по глазам, привыкшим к темноте. Прямо перед Сяояном предстала сцена, от которой захотелось бы бежать прочь, только предательские ноги не слушались, а глаза без устали смотрели на происходящее. В центре зала, в призрачной луже лунного света, падавшей из пролома в потолке, застыла сцена, словно сошедшая со страшной гравюры. На которой высокий мужчина в роскошных черно-фиолетовых одеяниях высшего чина, одеяниях приближённого круга юного императора - регента. Шелковые одеяния сановника были обшиты серебром и переливались, под взором луны и сверкающих в небе звёзд. Его лицо было искажено гримасой неподдельного, злобного торжества и растянутыми в ухмылке губами, не сулящей ничего хорошего. Он смотрел на другого сановника, сидящего на холодном каменном полу. Его дорогой шёлковый ханьфу был порван в клочья и испачкан в крови, что растекалась, почти чёрными подтёками. Былое изящество исписанных золотой нитью одеяний теперь напоминало лишь сплошную кашу. Руки сановника* были грубо стянуты за спиной верёвкой, впивающейся в плоть, а рот забит кляпом из грязного когда-то белоснежного шёлка. Но самое ужасное было вглядываться в его лицо, на котором глаза, широко распахнутые, налитые кровью, были наполнены немым ужасом, бессильной яростью и мольбой, которую невозможно было описать словами... Гнетущую тишину прервал твёрдый и чёткий голос первого сановника*. "Никто не услышит твоих молитв, старый друг", - голос чиновника прозвучал низко и сладко, как мёд. Он растягивал слова наслаждаясь их звучанием. Наслаждаясь властью над человеком, с которым вчера мог мило беседовать за игрой в го и чашкой горячего чая. Сановник* сделал неспешный шаг вперёд. Лунный свет предательски блеснул на лезвии длинного кинжала, до этого надёжно скрытого в складках одеяний. "Пока император спит крепким сном. Твои связи не спасут тебя здесь. Всё кончено. Считай меня злодеем, мне всё равно, но я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал с моей женой, ты дарил ей белые розы и клялся в верной любви, для чего, чтобы потом сотворить такое... Линь Сяоян не дышал. Но он понимал, чего только что стал свидетелем. Холодный ужас сковал его до кончиков пальцев. Он не знал этих мужчин, этих придворных, но по их белоснежные одияния, украшенные фиолетовой тканью, кричали громче любых титулов или наград, что они входили в ближний круг императора. Эти люди только не были просто простыми влиятельными сановниками, они были в разы выше, в разы влиятельнее, они были теми, чьи решения могли изменить жизни, многих людей. И теперь, видя одного из символов этой власти, связанного, на коленях, в изуродованных одеяниях и с кляпом во рту, Сяоян осознавал, какой грязи стал свидетелем. Пока взгляд Линь Сяояна был прикован к ужасной сцене, он мог лишь в оцепенении смотреть на картину перед собой. Только пока он смотрел вперед, сзади, абсолютно бесшумно, к нему приблизилась другая тень. Он не услышал ни единого шага, не почувствовал движения. Испуганно обернувшись, он едва сдержал вскрик. В нескольких шагах от него, в тенях крон, стоял Ли Лэнхуа. Его спина была идеально прямой, а лицо представляло собой ледяную, абсолютно бесстрастную маску. Ни тени сочувствия к жертве, ни любопытства, ни отвращения к палачу. Лишь холодное, аналитическое безразличие, словно он наблюдал не за сценой пытки или казни, а за муравьями в муравейнике. Он точно не был ни участником, ни простым наблюдателем. Его пронзительный взгляд был прикован к Линь Сяояну. В этих глазах тёмных глазах точно не было вопроса: "Что ты здесь делаешь?". В глазах императора не было даже удивления. Внутри павильона в этот момент раздался приглушённый, тошнотворный звук. Жуткий свет в широких от ужаса глазах сановника* погас. Линь Сяоян почувствовал, как рот наполняется слюной. Создавалось ощущение, что в горле застрял ком. Ли Лэнхуа, услышав этот звук и лишь медленно, почти незаметно кивнул самому себе. Казалось, что спектакль достиг своего финала. Но не являлся ли конец, только началом нового спектакля, в котором не были ясны ни помыслы героев, ни финал. Только жизнь не спектакль и не предсказуемая книга, которую читаешь ещё до прочтения глав, а скорее множество таких вот спектаклей, где порой не можешь понять своих помыслов, что же говорить про других... Когда ледяной взгляд Лэнхуа окончательно сфокусировался на Линь Сяояне. Он не сделал ни шага вперёд, не поднял руку. Он просто смотрел, застыв, словно нефритовая статуя. В взгляде Ли Лэнхуа не читалось ненасытной злости или разрушительной неприязни. Скорее взгляд был подобен воде в глубоком колодце, где под толщей льда скрывалась неведомая глубина. Он видел, стал свидетелем безжалостности дворцовых игр. И теперь Линь Сяоян должен был понять, что означает этот толком не читаемый взгляд. Мозг отчаянно перебирал варианты, цепляясь за остатки здравого смысла. Может, приговор, хотя тогда его уже давно бы не было в живых. Предупреждение, но в глазах Ли Лэнхуа не было снисхождения. Снова не то, это было что-то другое, что-то куда более непонятное и пугающее? Может, проверка или... Прокручивая варианты в голове, в голову ударила мысль, выбившая его из колеи. Бежать казалось глупо и бесполезно, что уже говоря о том, чтобы кричать. Линь Сяоян почувствовал, как кровь стынет в жилах. Он понял, что стал свидетелем чего-то такого, за что убивают. Только в разы страшнее самой ужасной смерти был - спокойный, ледянящий, скорее даже прожигающий насквозь взгляд. Сяоян отшатнулся столь резко, что что-то щелчком хрустнуло под его ногой. Не дожидаясь, что будет дальше. Он рванулся прочь, в спасительную тьму леса, не оглядываясь на перемену во взгляде Ли Лэнхуа, какой рисовал его мозг. Но не успел сделать и десяти шагов, как из тени, от старого и массивного дуба, позади него возникла тень. Уверенная движением руки, схватив его за плечо, на удивление мягкой. Ли Лэнхуа на секунду замер. В глазах у Сяояна потемнело от страха Казалось земля ушла из-под ног, из-за чего Сяоян, теряя ориентацию, покачнувшись, едва по упал на колени. Перед ним стоял Ли Лэнхуа. Чья ледяная маска треснула, губы сжались в тонкую трубочку, а в глазах играл... Нет, это точно был не гнев, это было в разы сильнее... Не произнеся ни слова, император с силой прижал его к стволу старого кедра, не давая пошевелиться. Его движения были изящны и идеально точны, но в тоже время невероятно быстры, словно летящий за своей добычей сапсан. Линь Сяоян зажмурился, ожидая удара, представляя, как Ли Лэнхуа обнажит меч и... Только этого не произошло. Лэнхуа достал из складок одежды идеально чистый, фиолетовый платок. Цвет, достойный лишь крови дракона и его приближённых. Его взгляд прилип к щеке Линь Сяояна, и он начал осторожно, словно боясь сломать, стирать с кожи что-то невидимое. Линь Сяоян резко открыл глаза, ожидая увидеть блестящий кленок. Перевёл взгляд на замершего перед ним Ли Лэнхуа, который, как заворожённый уставился на платок. На шёлковой ткани теперь алело несколько крошечных, ярких капель крови, его собственной крови. Быть может, он поранился пока пробирался через густую чащу. Лицо Ли Лэнхуа исказилось. Маска безразличия, дала трещину, спровоцировав появление новых трещин. В его глазах вспыхнуло нечто непонятное - не гнев, а скорее паника? Он резко, словно обжёгся, отшатнулся от Линь Сяояна на пару шагов назад. Сейчас от прежней элегантности не осталось и следа. Его грудь вздымалась под толщей одеяний, а взгляд, полный неподдельного ужаса, метался между окровавленный шёлковым платком на у себя в руке и бледным лицом Линь Сяояна. Линь Сяоян, всё ещё прижатый к высокому кедровому дереву, почувствовал, как ледянящий души страх, проберает его с ног до головы. Он заметил, что изменения на лице Ли Лэнхуа, чем-то напоминала его собственные имоции. Только вот Сяоян бы охарактеризовал свои имоции, как смесь страха, недоумевание и паники. Чего такой человек, как Ли Лэнхуа мог испугаться? Сяоян даже не мог приблизительно представить, подобную ситуации. "Можно… я пойду?" - предательский голос, обычно был громок и звонок, но почему-то именно в этой ситуации практически шёпотом. Император медленно перевёл взгляд с тёмного проёма павильона на юношу. Казалось, он оценивал каждую его черту, каждый мускул, дрожащий от страха. "Да, пойдём, здесь сейчас небезопасно". - Его голос был тихим, но в тоже время ровным и не терпящим никаких возражений. Прежде чем Линь Сяоян успел что-либо понять, холодная рука с цепкой хваткой обхватила его запястье. Ли Лэнхуа потянул его за собой, прочь от страшной сцены в павильоне, в неизвесном направлении, в глубь сада. Они шли в полной, давящей тишине, нарушаемой лишь их шагами. Перед глазами мелькали тени и пробивающийся из-за крон деревьев лунный свет. Линь Сяоян, не сопротивлялся, сопротивления этому человеку было бы равносильно самоубийству. Он лишь смотрел на прямую спину императора, тащившего его в неивестность. _________________________________________ *Сановник - крупный влиятельный чиновник, занимающий высокое положение. *Регент - временно временно исполняющий обязанности при малолетстве императора, монарха и т. д. *Белые розы - символ невинной любви. *Го (игра) - стратегическая игра, в которой два игрока камнями разного цвета (чёрного и белого) стремятся окружить большую территорию на доске.