Белые розы

Взирая на здешние злости, Без жалости, скорби или тоски. Лишь с ослепительным блеском, Сверкали яркие звёзды. _________________________________________ Они шли по главной части личного сада императорской семьи, месту куда доступ был дарован лишь по крови или соизволению императора Поднебесной. Сюда не ступала нога даже самого высокопоставленного сановника* без приглашения. В этом прекрасном саду каждый камень, каждое деревце было пропитано многовековой историей. Сяоян был там, куда мечтали попасть многие, любой ценой. И сейчас, находясь в месте, о котором шептали, рассказывая самые грязные сплетни о личных делах прошлых и, вероятно, будущих императоров, непременно почувствуешь чувство, которое можно назвать смесью волнения от которого учащалось сердцебиение и беспокойства, от которого по телу идут мурашки. Они шли по узкой, выложенной нефритовыми плитками тропинке, извивавшейся меж причудливых невысоких холмиков с растущими на них красными цинниями. Вокруг, в искусственно созданных озерах, плавали небольшие стайки золотых рыб, отражаясь в лунном свете. Цветы, невиданные Линь Сяояну нигде более, склонились к воде, будто бы смотря на своё отражение и наслаждаясь собственным величием. Вдали виднелись бордовые пионы величиной с чашу, нежно-розовые хризантемы и белоснежные орхидеи. Всё это непременно было создано для атмосферы умиротворения и спокойствия, в котором император уже сам решал, чем будут здесь заниматься. От мысли, что он шёл по следам императоров и императриц, чьи души, можно увидеть лишь через переписанные по рассказам очевидцев записи. Опустив голову к земле и подняв к небу, по телу, словно река, прорвавшая плотину, поползли мурашки. Всего несколько шагов назад Сяоян шёл через заброшенную чащу. А сейчас попал в место подобное раю. В прекрасный, совершенный мирок, где даже если приглядеться в вымощенные тропинки, не найдёшь в них изъяна. Они остановились у небольшой беседки, скрытой в глубине сада. Она стояла у самого подножия искусственного холма, с которого тонким потоком струился небольшой ручеёк. Беседку, вымощенную из тёмного, почти чёрного дерева, украшали золотые и серебряные цветы, разных размеров. На изящные цветы сразу же упал взор, можно было бесконечно всматриваться в извилистые лепестки и восхищаться безупречной работой мастера, создавшего это. Подняв взгляд на резную крышу, многоярусную и устремлённую в небо, можно было разглядеть в ней силуэт распустившевого лотоса, каждый лепесток которого являлся частью истории, оражённой в тёмном дереве и сияющим, в ночи золоте. Ли Лэнхуа, не выпуская запястья Линь Сяояна, беззвучно толкнул резную дверь, и та бесшумно отворилась, приглашая войти. Стоило им переступить порог, как в нос уловил сладковатый аромат сандалового дерева. В центре беседки, куда падал мягкий свет через ажурные окна, стоял совершенный в своей лаконичности столик для го, выточенный из цельного куска, тёмно-зелённого нефрита. По обе стороны от него на полу лежали льняных циновки. Это была просто не комната для отдыха или приёма гостей. Это было святилище, скорее даже храм для одного-единственного ритуала. Ли Лэнхуа наконец отпустил его запястье, разжав холодные пальцы. Он медленно прошёл к одной из циновок и опустился на колени перед доской с привычной ему грацией и утонченностью. Его белоснежно-пурпурные одеяния распластались вокруг него, сделав его похожим на призрака, сошедшего с гравюры. Он поднял на Линь Сяояна свой пронзительный взгляд. Никаких объяснений. Никаких слов. Просто молчаливый приказ занять место напротив. Игра уже началась. Ли Лэнхуа движением, отточенным до бессознательного совершенства, взял из черной чаши первый камень. Его длинные, бледные пальцы сомкнулись на гладком диске, и на мгновение в воздухе повисла тишина, густая и тягучая, словно смола после непроглядного ливня. Ли Лэнхуа походил, поставив черный камень в правый верхний угол. Комоку, вертелось на уме у Сяояна, классическое начало партии, говорящее о глубоком уважении к противнику и готовности к долгой, сложной борьбе. Линь Сяоян, всё ещё ощущая ледяной холод на запястье, хотя его руку уже давно разжали, сделал глубокий вдох, готовясь к тяжёлой игре. Отгоняя прочь остатки паники, Линь Сяоян вспомнил вечера, проведенные за игрой с дядей на их дворике во Внешнем дворце. Тот учил его не просто бездумно ставить камни на поле боя, а пытаться понять ход мыслей противника, видеть не только ближайший ход, но и предугадывать те ходы, что рождаются на доске через десятки ходов. Дрожь в руках утихла. Он протянул руку к чаше с белыми камнями. Его первый ответный ход, точка в левом нижнем углу. (Хоси, ход утверждающий собственное присутствие на доске.) Первые ходы были размеренными, почти полностью церемонными. Они словно намечали будущие владения, как два талантливывших полководца, расставляющие армии на границах своих империй. Казалось, они не играют друг против друга, а вместе вышивают на доске сложный, взаимодополняющий узор. Только Линь Сяоян чувствовал скрытое давление. Каждый ход Ли Лэнхуа был безупречен, лишен суеты, и в то же время невероятно агрессивен в своей невероятной точности. Ли Лэнхуа не атаковал в лоб - он лишь окружал, создавая невидимые сети, попав в которые можно было запросто и неозознать этого. И в этой куче сетей любая группа белых фишек легко могла попасть в эти ловушки. Линь Сяоян старался отвечать не хуже, используя все свои способности. Он не пытался победить - эта мысль была бы немыслима и невероятно глупа. Он лишь пытался выжить. Его стратегия была оборонительна. Он уступал там, где давление было слишком сильным, и контратаковал в самые неожиданные места, находя слабые места в, казалось бы, безупречной броне черных. Он сооружал не крепости, а лабиринты, запутывая и замедляющие неминуемое наступление. Ли Лэнхуа ни разу не изменил выражения лица, он не позволил своей ледяной маске дрогнуть ни на миг. Но глаза, всегда были зеркалом души, Линь Сяоян ставил камни, перечеркивающие далеко идущие планы Ли Лэнхуа, в чьих глазах вспыхивала крошечная, холодная искорка невероятного интереса. Партия приближалась к своему завершению. Доска превратилась в сложнейшую мозаику из черных и белых групп фишек, переплетенных, словно корни многовековых деревьев, растущих неподалёку. Оба игрока, безмолвно, замерли, изучая поле боя. Все крупные территории были поделены. |У белых было влияние было сосредоточено на центре и одном из углов доски. |А у чёрных было два угла и пара небольших сильных сторон. Не было ни одной точки на поле, за которую можно было бы сразиться, не разрушив хрупкого равновесия и не поставив под удар свои же владения. Они, обойдя, доску взглядом еще раз, мысленно считали набранные очки. В полной тишине выходила - ничья. Абсолютная, совершенная ничья, что в го* ценится порой даже выше, чем безоговорочная победа одного из играков. Ничья в го* говорит о равной силе и глубочайшем взаимопонимании игроков, об их способности чувствовать не только свою стратегию, но и стратегию противника. Ли Лэнхуа неспешно оторвал свой взгляд от доски и поднял его на Линь Сяояна. Ледяная маска на его лице по-прежнему не дрогнула, но в глубине его глаз что-то изменилось. Взгляд стал более пристальным, более оценивающим. Зрачки увеличились, так же как было у него, когда он увидел кровь на лице Сяояна. Линь Сяояна смотрел на императора, сидящего напротив, на его бледное, сосредоточенное лицо, на его бегающие зрачки глаза, на руки, которые только что провели партию вничью. Линь Сяоян медленно вновь опустил взгляд на доску, где черные и белые камни сплелись в причудливый и неразрешимый узор. Его сердце всё ещё бешенно билось в груди, но уже не от страха, а от осознания нереалистичности реальных событий. Он встретился с ледяным, непроницаемым взглядом Ли Лэнхуа. И сквозь остатки трепета в его груди прорвалась внезапная, безумная отвага, порождённая этой партией, этим мимолётным равенством с тем, с кем он вообще не должен был быть знаком, что там уже говорить о совместной игре. "Ли Лэнхуа", - его голос прозвучал тихо, но удивительно твёрдо, нарушая заколдованную тишину. Он не опустил глаз.- "Говорят, что партия в го*", - это диалог душ. "А ничья, - он сделал небольшую мимолётную паузу. - Ничья означает, что силы равны, а намерения чисты, раз уж Небеса не пожелали указать нам победителя… Может, мы можем обменяться дарами? Исполнить по одному желанию друг друга." Последнее предложение было построено даже не как вопрос¹. Сяоян предлагал обменяться желаниями, как будто они равные играки в этой игре, только равными они не были и прекрасно это понимали... Его слова повисли в воздухе, смелые до безрассудства и глупые до потери пульса. В его тоне не было дерзости, только это вовсе не означало допустимость такого предложения. Император, сжав пальцы в кулак, поднял нечитаемый взгляд на Сяояна. Губы Ли Лэнхуа едва заметно дрогнули, но Линь Сяоян сумел уловить в этом выражении губ подобие улыбки. "Хорошо", - произнёс император. Его голос прозвучал, тихо и ровно, словно омуты в безветренную и непроглядую ночь. Такие тёмные и идеально гладкие. Ли Лэнхуа медленно поднялся, поправляя белоснежные одеяния. Он не направился к выходу, а сделал несколько неспешных шагов вглубь беседки, к ажурной стене, открывающий прекрасный вид на спящий сад в лунном свете. Его взгляд устремился вдаль, туда, где за тёмной листвой угадывались очертания границы внешнего и внутреннего двора. "Я бы хотел, - начал Линь Сяоян, оставаясь на том же месте, его голос прозвучал странно, отдалённо, словно слыша его со стороны. Сяоян продолжил: - Пройтись в закрытую часть внешнего двора. По саду в восточной части... - он сделал небольшую паузу, - по которому, по рассказам дяди, моя матушка очень любила бродить, наслаждаясь прекрасными видами." Император не обернулся, продолжая смотреть в звёздное небо, с едва заметной улыбкой. "Там растут старые деревья гинкго, - продолжил он. - Их листья позднем летом ближе к осени становятся не просто жёлтыми… Они становятся подобны чистому золоту." "Я пойду с тобой", - В этих словах не было величия - в них была лишь странная, почти хрупкая решимость. Он так не посмотрел на Линь Сяояна, его взгляд всё ещё был прикован к тёмному окну, за которым лежал на первый взгляд спящий сад, только если приглядеться, то можно разглядеть множества ночных цветов. Сад никогда не дремал, ведь когда одни цветы уходили в забвение их уже готовились заменить другие, не менее красивые и изящные. _________________________________________ *Цинния (красная) - цветок, имеющий значение длительной привязанности. *Го (игра) - стратегическая игра, зародившаяся в Древнем Китае, где два игрока, используя камни чёрного и белого цветов, стараются оградить камнями как можно большую территорию на доске. *Циновка - это плетёное полотно. 1) В китайском, как и в английском, отрицательные и вопросительные предложения строятся иначе, чем положительные предложения.