Белые розы

Идя вдоль садов, укутанных в пене, Любуясь пейзажем, в сумрачной тени. Молюсь небесам, лишь об одном веря, Oткрывая тебе все здешние двери. _________________________________________ Два года для Линь Сяояна пролетели, словно один долгий, напряженный день, что в моменте был тягуч и подобен смоле после непроглядного ливня, а как прошёл, оставался лишь воспоминаниями, въевшимися глубоко в мозг, подобно отрывкам короткого, прерывистого сна. Для Ли Лэнхуа эти два года были чередой бесстрастных масок, надеваемых к каждому придворному событию. Лишь изредка, находясь на высокой стене, он позволял себе на мгновение отпустить контроль, вспоминая одно единственное воспоминание, что должно было стереться со временем, только этого не происходило, а наоборот, воспоминание со временем становилось всё краше и краше. И вот настало время для "Церемонии Отражения". Древнего ритуала, через который должен пройти наследник престола для утверждения своей мудрости и силы. В котором испытуемого погружали в магический сон, и его дух отправлялся в Зеркальный Мир, лабиринт иллюзий, отражающий самые потаенные уголки души. Только помимо наследника в испытание на несколько дней погружался и весь дворец. Видеть, как Ли Лэнхуа в парадных одеждах цвета ночи и кровавого заката неподвижно лежит на ложе в центре зала со спокойным лицом спокойно и пусто, как всегда, было поистене завораживающе и доступно лишь жрецам, возносившим молитвы. В этот день чаши с благовониями задымились, и запах сандала проникал даже в дома, где за чашкой чая все обсуждали "Церемонию Отражения". Сяоян узнал о церемонии, ещё в далёком детстве, хоть тогда и не особо понимал её значимость, церемонии, что, как оказалось, затронет не то что весь внутренний двор, но и внешний. _________________________________________ Сознание Линь Сяояна на мгновение помутнело, он, лежа в своей комнате пытался заснуть, в то время как непослушные мысли не слушались. На этот раз мысли решили занести в новые размышления, о том, что в этой игре, многие погибнут, и ведь проиграть в этой игре значило не проснуть, а значит умереть. История в которую им суждено попасть будет не красивой сказкой, а не простым испытанием. Сознание Линь Сяояна было между явью и сном. Он стоял на краю мраморной террасы, парящей в пустоте багрового неба. Это был Зеркальный Мир, сердцевина древнего ритуала "Церемонии Отражения", испытание, о котором знали все и слагали невероятные легенды, возвеличивая и героизируя одних, а других обвиняя в страшнейших грехах. Огромная рама из чёрного дерева обрамляла поверхность, переливающуюся, словно ртуть, заставляла взгляд остановиться на отражении. Линь Сяоян медленно приблизился, и в тот миг, когда его пальцы почти коснулись холодного стекла, зеркало взорвалось ослепительным светом. В зеркале стоял не он. Или... это был он, но преображённый до неузнаваемости. На нём были императорские ритуальные одеяния не в тёмных тонах пурпурного, как у Ли Лэнхуа, а глубокого изумрудного оттенка, цвета тропических глубин. Золотая вышивка извивалась по парче, словно живые драконы. Пояс из белой яшмы перехватывал стан с непривычной мощью. А пальцы были украшены нефритовым кольцом символом верховной власти. Он поднял руку, и отражение синхронно повторило жест. Он коснулся своего лица, и в зеркале пальцы прикоснулись к знакомым, и всё же чужим чертам. Это был он, точно был он, только в другой одежде, в другой роли. Мысли пронеслись вихрем, пытаясь найти хоть крупицы логики. Зеркальный мир не лжёт, а лишь обнажил самую сокровенную, самую запретную правду. Он повернул голову, и его взгляд в зеркале, упал на другую фигуру, возникшую в отражении, на Ли Лэнхуа, стоящего в другом конце зала иллюзий. На лице Императора, впервые, было не спокойствие, а безмолвное, леденящее потрясение. Он смотрел на Сяояна в императорских одеждах, и в его глазах читалось не просто удивление, а нечто сильнее, нечто, что не передашь словами. В этот миг нить, всегда связывавшая их, натянулась до предела. Линь Сяоян почувствовал вкус абсолютного контроля, абсолютной власти. Тяжесть короны на голове. Тишину тронного зала, где его единственное слово было сильнее любого закона. Пальцы Ли Лэнхуа сжимали церемониальный меч, а взгляд, полный смятения, был устремлен на Линь Сяояна. "Убей меня, - тихо проговорил Сяоян, и сам поразился своему спокойствию. Он понял правила этой иллюзии интуитивно, - Таков замысел этого мира, не так ли? Ты должен убить Императора этого мира. А в этой иллюзии… это я." Он был одет в тяжелые, расшитые драконами ритуальные одеяния, слишком большие для него. На его голове давила корона, невидимым грузом легшая на плечи. Ли Лэнхуа сделал шаг вперед. Его рука с мечом дрожала: "Это испытание. Я должен пройти его." "Тогда сделай это, - Сяоян не отступал. Его голос звучал твердо, хотя внутри все переворачивалось". В глазах Ли Лэнхуа вспыхнула знакомая Сяояну буря, бушевавшая за маской. Он взмахнул мечом, и лезвие со свистом рассекло воздух у самого горла Сяояна, но не задело его. "Молчи! - его голос, всегда ровный и безжизненный, теперь был полон хриплой ярости. - Ты… ты просто тень. Еще одна кукла в этом проклятом театре, которая хочет меня запутать!" "Нет, - качнув головой, парировал Сяоян. Он сделал шаг навстречу лезвию. - Я единственное, что было настоящим. Ты сам сказал это. Она была цветком. А я… что я?" Он видел, как эти слова ранят Ли Лэнхуа, как они пробивают брешь в его защите. Император отступил, его дыхание сбилось. "Я напоминание о том, что ты жив! - спешно проговорил Сяоян, его собственный голос теперь дрожал. - Ты спас меня тогда. Не ее, а меня. Почему?! Ли Лэнхуа замер, опустив меч. Он смотрел на Сяояна, и в его взгляде было отчаяние загнанного в угол зверя. Вся его вышколенная холодность, вся придворная выдержка рассыпались в прах в этом мире, отражавшем только правду. "Потому что… - его голос сорвался в шепот. - Потому что в тот миг, когда огонь поглотил ее, я увидел в твоих глазах не ужас раба. Я увидел понимание. Ты смотрел на меня не как на наследника престола, а как на человека. И этого… этого я не испытывал никогда ни до, ни после." Он снова поднял меч. Но теперь это было движение, полное невыносимой тяжести. "И теперь этот мир говорит, что я должен убить и это. Последнее, что было… живым." Линь Сяоян видел борьбу на его лице. Видел, как тот самый выбор, о котором Ли Лэнхуа говорил на стене, вставал перед ним снова, но в тысячу раз болезненнее. "Тогда сделай свой выбор, Ли Лэнхуа, - прошептал Сяоян. - Как тогда". Он отшвырнул меч прочь. Звон металла о мрамор прокатился по террасе и затих в багровой пустоте. "Нет, - сказал он, и его голос был тихим, но полным новой, странной решимости. Он подошел к Сяояну вплотную, так близко, что тот смог почувствовать его дыхание. - Я не буду тебя убивать. Я не могу". Он взял Сяояна за руку. "Если ты умрешь, - Ли Лэнхуа посмотрел прямо в его глаза, и впервые Сяоян увидел в этой бездне не пустоту и не боль, а что-то иное, хрупкое и оголенное, - то в моем существовании окончательно не будет смысла". И прежде чем Сяоян успел что-то ответить, Ли Лэнхуа резко дернул его за собой к краю террасы, к багровой бездне. "Мы идем вместе", - было все, что он успел сказать. Падение не падением, а полёт в бездну, в то время как ветер бешенно выл в уши, срывая тяжелые одежды и украшения, смывая личины и титулы, оставляя только истенные эмоции без лжи и притворства. Линь Сяоян, инстинктивно вцепившись в Ли Лэнхуа, видел, как тот смотрит на него, не как Император на слугу, а как один человек на другого. _________________________________________ Сяоян стоял на коленях на скользком, отполированном до черноты камне. Рядом, уже поднявшись на ноги, стоял Ли Лэнхуа. Он дышал глубоко и ровно, будто только что пробежал десять ли*, но в его глазах, устремленных в багровую, пульсирующую пустоту над головой, бушевала тихая буря. Его парадные одежды сменились на простые темные штаны и рубаху, что носят воины или ремесленники. Он выглядел... обычным. И от этого - еще более опасным. "Это не конец, - произнес Ли Лэнхуа, и его голос, низкий и ровный, вернул Сяояна к реальности. Или к тому, что ею казалось реальным. - Первое испытание было пройдено. Вернее... нарушено. Это наказание". Он медленно повернул голову, взглянув на Сяояна без капли удивления: "Испытание "Отражения" не закончено. Оно просто сменило декорации. Мы не отвергли его правила. Мы их... переписали. И теперь Зеркальный Мир требует компенсации". Он сделал шаг вперед, и Сяоян послушно последовал за ним, как два года тому назад в дымящихся садах. Они стояли на узкой каменной платформе в центре огромного подземного зала, где своды терялись в багровой мгле. Вокруг, в стенах, зияли бесчисленные ажурные арки, ведущие в непроглядную тьму. "Куда мы идем?" - спросил Сяоян, чувствуя, как леденящий ужас сковывает грудь. "Мы идем к выходу, - произнёс Ли Лэнхуа, остановившись у края платформы, глядя в черную бездну. - Вернее, ты идешь. А я... буду следовать". "Что? Нет! Я не... - начал было Сяоян, но Ли Лэнхуа резко обернулся. В его глазах горел тот самый огонь, который Сяоян видел лишь раз в горящей библиотеке". "Слушай, Линь Сяоян, - его голос стал твёрже. - Это место лабиринт. Он питается одиночеством и страхом. Он будет показывать тебе... твои воспоминания. Твою... - он запнулся, подбирая слово, - привязанность ко мне. Он будет искушать тебя остаться в этих воспоминаниях. Он будет пытаться заставить тебя выбрать удобную ложь вместо горькой правды. "Твой путь идти вперед, не оглядываясь и не поддаваясь". "Почему? - прошептал Сяоян, задавая свой вечный вопрос. - Почему ты делаешь это для меня?" На губах Ли Лэнхуа дрогнуло что-то на подобие улыбки. Горькой и бесконечно усталой. "Потому что в том мире я сказал, что без тебя я существую, но не живу. Если ты потеряешь себя здесь, растворившись в иллюзиях обо мне... то и мое "я", моя настоящая сущность, которую ты знаешь, умрёт. Ты словно зеркало, в котором я все ещё могу разглядеть настоящего себя". Прежде чем Сяоян успел что-то ответить, Ли Лэнхуа шагнул в бездну, и лишь его фигура дрогнула, становясь прозрачной, словно дым, и растворилась в воздухе. "Иди. Пройди там, где я пал. И помни, кто мы на самом деле". Сжав кулаки, Сяоян сделал шаг. И в тот же миг каменная плита сама протянулась через пропасть, образуя узкий мост к первому ажурному проходу. Он вошёл в туннель. Стены вокруг него зашевелились, и из тьмы проступили образы... ...Ли Лэнхуа, стоявшего на том самом пиру два года назад: прекрасного, отстраненного, с безжизненной улыбкой. Иллюзия манила его остановиться, поверить, что это и есть настоящий наследник. "Это ложь", - прозвучал в его сознании ледяной шепот. - Я знаю, что это лишь маска". Он прошёл сквозь образ, и тот растворился будто бы его и не было. Следующая иллюзия, заставила вздрогнуть, там был огонь, крики, скорее даже мольбы о помощи, которые даже не были услышаны. Он видел, как Ли Лэнхуа снова тянет его за воротник, грубо, безжалостно, спасая. Но на этот раз в глазах Сяояна при взгляде на это не было паники. "Он использовал тебя, - нашептывал лабиринт. - Как хороший инструмент, для достижения каких-то своих целей". "Правда, - отозвался внутренний голос Ли Лэнхуа, прозвучав на редкость устало. - Но это не вся правда, можно использовать часть правды для доказательства своих мыслей. А я выбрал жизнь, твою. И это был самый эгоистичный и самый человечный поступок в моей жизни ради кого-то". Сяоян шёл, стиснув зубы, проходя через сцены их недавнего падения с террасы. Лабиринт показывал правду, кусочки правды, что перемешиваясь с ложью становились реальнее безоговорочной истины. "НЕТ! - закричал Сяоян, остановившись посреди очередного кошмара, снова смотря на горящую библиотеку, но на этот раз Ли Лэнхуа спокойно стоял и смотрел, как пламя поглощает и его, Сяояна". Он обернулся, пытаясь разглядеть в пустоте тот призрачный силуэт: "Ты слышишь меня? Я помню того мальчика в золотой клетке! И я не позволю этому месту заменить правду ложью!" Из тьмы перед ним проступила новая фигура. На этот раз он сам, но старше, в богатых одеяниях, с уверенным взглядом, устремлённым вперёд. Успешный чиновник, сделавший карьеру благодаря покровительству наследника. Удобная, безопасная, прелестная ложь. Сяоян с ненавистью посмотрел на иллюзию: "Я отказываюсь, я предпочитаю горькую правду, вместо сладкой лжи". Он холодно в последний раз поднял взгляд на призрака своего возможного будущего и пошёл вперёд. Туннель закончился. Он вышел на круглую площадку, в центре которой стоял один-единственный каменный монолит. На нём лежал предмет простая, потрёпанная кисть. Та самая, что ему подарили в день четырнадцатилетия. И он понял. Финальный выбор, последние испытание. Взять кисть - значит вернуться к тому, кем он был до огня, до всех событий. Забыть всю боль, спасти свою душу ценой забвения. Он протянул руку. Пальцы почти коснулись бамбукового стержня. Но позади него, собрав последние силы, материализовался Ли Лэнхуа. "Возьми её, - прошептал он, едва слышным голосом. - Это... правильный выбор. Я уничтожу тебя, и неважно, это будет рано или поздно. Сяоян замер, смотря то на кисть, то на истощённое лицо Ли Лэнхуа, в глазах которого не осталось ничего, кроме готовности к очередной потере. И тогда Линь Сяоян улыбнулся. Спокойно и ясно. Он разжал пальцы и отшвырнул кисть, которая, прокатившись по полу, упала в чёрную пропасть у края площадки и исчезла. "Я уже не тот мальчик, - проговорил он, поворачиваясь к Ли Лэнхуа. - И ты не уже не тот. Мы выбрали друг друга в огне. Мы подтвердили этот выбор в падении. Я не откажусь от тебя сейчас". Он шагнул к Ли Лэнхуа, взял его за руку. На этот раз его пальцы были тёплыми. "Мы идём вместе. До конца". В тот же миг каменный монолит треснул, из трещины хлынул ослепительный свет. Пол под ногами исчез, но на этот раз они падали не в бездну, а в сияние, крепко держась за руки. Лабиринт был пройден. Не отвержением правды, а её принятием. _________________________________________ Линь Сяоян вздрогнул и открыл глаза. Он по-прежнему лежал у себя дома, уставившись в потолок. Пока в горле першило от дыма, которого на самом деле не было, а сердце бешено стучало, помня о былых событиях. _________________________________________ В центре зала на ложе лежал Ли Лэнхуа. И в тот самый миг, когда жрецы объявили об успешном завершении ритуала, его веки дрогнули и открылись. И его взгляд, холодный и бесстрастный, как и подобает наследнику, медленно проплыл по залу. То, что началось в огне два года назад, только что связало их ещё прочнее. Испытание было пройдено не убийством, а отказом от него.