Сквозь ад и обратно

Просыпаюсь от какого-то грохота. Причём вздрагиваю от этого и вижу огонь. Я всё ещё лежу в кресле и меня укрыли чёрным пиджаком. Поворачиваю голову и вижу Миронову. Сидит в чёрной жилетке с чёрным галстуком и такого же оттенка рубашки. Галстук даже как-то сливается на фоне всей этой черноты. — Тарасова, — вздрагиваю, когда женщина протянула мою фамилию. В целом от неё моя фамилия едва ли не как оскорбление прозвучала. — Иди-ка сюда. Вздохнув, поднимаюсь с кресла. — И не вздыхай. Подхожу к ней и протягиваю её пиджак. Всё же он такой тяжелый. Ткань ещё такая приятная. Миронова забирает свой пиджак и смотрит на меня. — За случившееся в столовой я бы наказала тебя, но на тебе уже живого места нет так что наказание будет иным. Тебя отправим к психологу. — А потом что? — Я исполню то, что обещала, — ха окном прогремел гром и ливануло. Психолог находился на втором этаже и как оказалось это был вовсе не психолог. — Ирина Витальевна, вы же сказали, что я к психологу пойду, — торможу, глядя на табличку и пытаюсь вырвать свою руку из её. — Психолог? — Удивилась женщина. — Нет, я говорила про психиатра. — Откуда в школе психиатр? — У нас спецшкола если ты не поняла. Психиатр должен быть. Через неё тем более проходят большинство учащихся. Психиатром оказалась весьма худая женщина в очках и в белом халате с короткий седой стрижкой хотя ей на вид лет сорок было. — Ольга Николаевна, — поприветствовала так директриса. — Привела к вам Алису Тарасову ученицу десятого класса. — Ну не прям привели, а больше притащили, — поправляю я и чувствую, как она слегка сильней сжимает мою ладонь в своей. — Алиса, садись, — психиатр указала мне на диван. Причём там такой диван что больше на кресло похоже. Максимум двое сядут и всё. Сам кабинет причём маленький и квадратный. Её кресло и между ними журнальный столик. Шкаф с кучей папок. — Оставлю вас двоих, — она посмотрела на меня. — Алиса, надеюсь тебе хватит ума после встречи с Ольгой Николаевной вернуться ко мне. Она ушла, а психиатр прошла и села в своё кресло. Прохожу и сажусь в кресло. Оно мягкое, но всё равно какое-то не особо удобное. — Алиса, — сказала женщина и поправила очки. — Расскажи о себе. — А что именно? — Всё что посчитаешь нужным. И как же меня напряг её немигающий взгляд. Она прям изучала меня и от этого мне было крайне некомфортно. — Ну, — протянула я, глядя в окно. Всё же слишком сильно льёт. — Я была похищена из своего дома. Обколотая не пойми чем и с маской на голове доставленная сюда. — Психиатр молчит, её лицо вообще ничего не выражает. — А ещё меня изнасиловала директриса. Это было ужасно. — В глазах появляются слёзы, и я делаю глубокий вдох. — Она заставила меня отлизать ей. — Как же тяжело говорить. Задира голову и смотрю на потолок кусая себя за губы. — Я хочу домой. — Что ты чувствуешь? — Вы серьёзно? — Смотрю на неё и как же сидеть в юбки неудобно. И ноги хочу раздвинуть как в джинсах да не могу. Приходится держать их сжатыми. — Меня изнасиловали, а вас интересуют мои чувства? Ну а какие могут быть чувство если бы вас так изнасиловали, а после угрожали продолжить? — Алиса, — голос её звучал далеко не мягко. Ровно и равнодушно. Я уже поняла, что не найду в ней союзника. — Ты понимаешь за что попала сюда? — За то, что, новая жена моего отца конченная сука что вышла замуж за него сугубо из-за денег. Вот, избавилась от меня. Я даже не удивлюсь если с папой что-то случится. Не зря же она меня суда сослала. — Расскажи о мачехе. — Ну она конченная сука, которой двадцать лет. Представляете? Двадцать. Моему отцу пятьдесят. Какая двадцатилетняя молодуха запрыгнет на старика? Никакая нормальная. — Ты хочешь сбежать. — Да я и не скрываю этого. Вы бы не хотели на моём месте? — Она не ответила. — Я понимаю, что вы работаете на Миронову. Понимаю, что вы тут хотите внушить мне что я говно, а директриса капец какая хорошая женщина. Мне не нужно это сравнение. — Я смотрела твоё личное дело, — вдруг сказала психиатр. — Да сомневаюсь, что там что-то интересное было написано. Я в целом адекватная и мне тут не место. — Что ты помнишь о своей матери? — Да почти ничего. Она умерла десять лет назад. — Из-за чего? — Вроде как заболела. Может онкология. Я не помню. — И ты не интересовалась? — Как-то нет. Может надо было. Но мне просто не хотелось всё это ворошить. Тяжело вздыхаю и смотрю в сторону. — Да и папа как-то избегал этой темы. Но фотографии мамы висели у нас дома пока не появилась Алёна. — Ты ревнуешь отца? — Тогда я за него радовалась. Сейчас понимаю, что ему крупно не повезло. — Представь, что ты осталась дома. Что бы ты делала? — Попыталась бы вразумить отца. Показать ему настоящую мачеху. Чтоб он наконец-то понял кого выбрал. И желательно чтоб он её выгнал. Она ещё и фиксирует что-то. — Для вас нормально что директриса насилует учениц? — Она даже на меня глаза не подняла. — Или вы думаете, что я вру? — Мне больше интересно, что именно ты помнишь в шестилетнем возрасте. — Ничего такого. Говорю же. — Я поговорю с Ириной Витальевной по поводу гипноза. — Вы хотите ввести меня в гипноз? — Да. Хочу, чтоб ты вспомнила что было тогда. — А зачем? Мне вот не надо. — Это поможет понять тебе почему ты тут и тогда мы можем начать лечение. — Какое? У меня с головой всё в порядке. — Я считаю, что ты можешь идти — Ну и хорошо, — встаю и направляюсь к двери. — Алиса? — Оборачиваюсь. — Я надеюсь ты сейчас именно к Ирина Витальевне идёшь, а не планируешь сбежать. — Разумеется. — Алиса, я к тому, что Ирина Витальевна обязательно тебя накажет за побег, так что лучше тебе идти сразу к ней. Та запомнила, где её кабинет? — Вроде как да, хотя не уверена. Я не так часто бываю в фильмах ужасов чтоб запомнить местную планировку. — Хорошо, но, если хочешь замедлить свою возвращение иди по дальней лестнице, она справа как выйдешь из моего кабинета. Пройдёшь по коридору спустишься и как раз попадёшь на чёрный ход. Можешь подышать свежим воздухом перед тем, как пойти к Ирине Витальевне. Ничего не отвечаю. Просто выхожу в коридор и оглядываюсь. Ясно же что это подсказка на побег. Вот только там меня вполне может ждать Миронова. Она никак не отобразила что директриса меня насилует, а тут вдруг решила подсказать. Я и через главный вход вполне могу выйти и подышать. Тем более в такую погоду. Иду налево и быстро спускаюсь на первый этаж. Вроде уже даже начинаю запоминать что в этом месте где. Ну где кабинет директора я всё же запомнила похоже. Как-то даже сразу вышла к нему. Посмотрела и быстро прошла мимо. Стараюсь идти и не привлекать к себе внимание. В коридоре были люди, но их прям мало было, но на меня, к сожалению, они внимание стали обращать. Можно сказать, что наугад я вышла к холлу. Мне буквально повезло. Людей тут не было, и я прошла к двери. Поворачиваю замок и открываю дверь. Выхожу на улицу и мне тут же в лицо бьёт дождём. Оглядываюсь, и вижу кусты, быстро спустившись с крыльца прижимаюсь к зданию и пригибаясь под окнами быстро перебегаю в сторону кустов. Они, конечно, уже лысеют, но так хотя бы не в открытую бежать. Всё равно конечно между школой и кустами есть открытое пространство, но оно меньше. Со всего размаху влетаю в кусты, а они ещё и колючими оказываются. — Да бля! — Падаю на землю и морщась от боли вдруг вижу белого кота. Он причём там хорошо бросается в глаза. Лежит под кустом и спит. Чей это вообще кот? Он ещё и глаза открыл, глядя на меня своей желтизной. Смотрю на забор. Чисто кирпич. Поползаю ближе и начинаю рыть землю руками ломая ногти. В темноте так всё плохо видно. Вырыв небольшую яму, пытаюсь прощупать пространство под забором, но ничего кроме земли пока не чувствую. Земля забивается под ногти, но я продолжаю пока вдруг не становится слишком ярко. Вздрогнув, оборачиваюсь и вижу прожектора над школой, освещающие всю территорию интерната. — Да вы издеваетесь? На четвереньках подползаю обратно к кустам. Котик уже ушёл, а я вглядываюсь и вижу, как с крыльца спускаются трое. Причём на них похоже дождевики. Непонятно кто из них, кто. Хотя нет. Высоченную фигуру директрисы узнать можно везде. Даже если ты слепой узнаешь её везде. Две другие фигуры непонятно кто. Смотрю обратно на забор и возвращаюсь к нему. — Тарасова?! — Вздрагиваю при голосе Мироновой. — Тарасова, выходи! Оглядываюсь, но кусты более-менее скрывают мне видимость, а значит и меня тоже. — Тарасова?! — Застываю услышав, как шевелятся кусты. — В твоих же интересах вернуться! Ты там?! Продвигаться больше некуда, а кусты продолжают шевелиться. Она же сейчас меня найдёт. — Мяу, — вырывается вдруг из меня. Вспомнила о белом коте называется. — Мяу. Кусты перестают шевелиться. Она поверила? Я даже шевелиться не в состоянии. Меня всю трясёт от напряжения. — Котёнок, — раздался вдруг её смех, и я прижалась спиной к холодному забору. — Смекалки тебе не отнимать. Ладно, выбирайся из кустов и пошли в школу, заболеешь ещё. Она выпила что ли? Трезвая Миронова точно бы так не сказала. Или она пытается выманить меня так? В любом случае я не позволю себя изнасиловать вновь. Повернувшись к забору, продолжаю рыть. Земля из-за дождя превращается в грязь. Грязь прилипает к рукам из-за дождя не слышно шевелятся ли кусты, но они такие колючие что я сомневаюсь, что директриса полезет. Яма наполняется водой, и я её тоже вычерпываю. Она стала глубже и уже под забором. Просовываю руку и называюсь на что-то твёрдое. Бетон? Они залили бетон и поставили на него забор? Я зря так рисковала? Зря торчала, тут копая? Хватаю ком грязи и скомкав его поплотнее как снежок кидаю в сторону. Не знаю услышала ли это директриса я же начинаю пробираться вдоль забора. Колючие ветки цепляют одежду и царапают тело. Я всё боюсь, что напорюсь глазом на колючку пока вдруг не слышу: — Тарасова, вернись! — Хор голосов и слегка отодвинув кусты я вижу, как у школы под этим ливнем стоят все воспитанницы интерната. Их вывели и они стоят на свету. — Тарасова, вернись! Она ещё и всех согнала сюда. Учащиеся стоят в форме. Пара человек в пижамах. Стоят в ряд и не двигаются с места. — Тарасова! — Уже в рупор говорит Миронова. — Тут вся школа. Все ученицы. Они будут стоять тут пока ты не выйдешь. Стоит того? До забора ещё далеко. — Мы знаем, что ты прячешься в кустах. Ворота закрыты, и ты не выберешься. И тут совсем рядом раздался удар об забор. Подскакиваю на месте и вижу, как об забор ударились вилы. Да они издеваются?! С другой стороны, так же ударили вилы причём куда сильнее. Падаю в грязь видя, как вилы приближается. Вздрагиваю, когда снова удар вилами по забору уже совсем рядом. Проскочить не вариант, меня просто убьют. Да и тут толком не прелесть, но, когда очередной удар вилами прошёлся в метре от меня я кинулась в кусты и со всего размаху влетела в Миронову. — Вот и всё, котёнок, вот и всё, — она похлопала меня по спине. Смотрю и вижу бакенбарды и ещё какого-то весьма крепкого мужика. Оба стояли с вилами. — Идём в школу. Схватив меня за шиворот, женщина грубо потащила к школе. — Посмотри на них, — велит мне Миронова, и я с трудом поднимаю на них глаза. — Они все здесь из-за тебя. Приятно? — Нет. — И они простоят тут всю ночь до утра. Ты же пойдёшь в тепло. — Ирина Витальевна, — пытаюсь упереться ногами в асфальт, но меня дёргают с такой силой что я падаю на ступеньки. — Я готова стоять всю ночь. Не надо… — Мне плевать что ты там хочешь, — она подошла и схватив за пиджак рывком подняла. — Они простоят. — Мы вошли внутрь. — Только посмотри на себя. Как свинья. — Одежда, да и я в целом были полностью в грязи. — Обувь сними, нечего пачкать тут пол и ковры. Снимаю обувь, да и гольфы тоже. Они насквозь промокли. Вода стекала по моим волосам и капала с одежды. Я шла за директрисой наверх. Каждый шаг давался с большим трудом. Ясно было чего именно мне ожидать. — Форму можно сразу на выкид, её не отстирать, — на лестнице сказала Миронова крепко таща меня за шиворот. Два раза я упала на лестнице и два раза меня за шиворот поставили на ноги. И вот оказавшись в её комнате мне просто хотелось кричать. Сразу перестало хватать воздуха. Мне казалось, что я потеряю сознание. Наверное, так всё это и происходит. — Иди в ванную, форму сразу выкинь, а сама в ванную и мойся. — Ирина Витальевна, пожалуйста, верните всех обратно в школу. — Сомневаюсь, что они тебе сейчас позавидуют, — она сняла дождевик. — Поскольку я буквально собираюсь тебя рвать. Иди. На ватных ногах захожу в ванную. Запереться тут нельзя, замка просто нет. Снимаю с себя мокрою грязную одежду, не зная куда её бросить просто складываю в уголке. Забираюсь в ванную и включив воду душем начинаю смывать с себя грязь. Рвать она меня собралась. А выживу я после такого? Смотрю на своё тело и на глаза наворачиваются слёзы. Я вся в шрамах. Так может одним шрамом больше ничего и не значит? Смотрю на раковину и на зеркало с шкафчиком над ней. Может у неё есть бритва? Тянусь до шкафчика из ванны и открыв его вижу тюбик пасты с зубной щёткой. Вижу бритву и пачку лезвий. Руки трясутся, когда я беру пачку и открыв её случайно роняю все лезвия на пол и в раковину. Сажусь в ванную и смотрю на свою руку. Как резать я не знаю хотя в одном фильме я вообще видела, что порезали ладонь. Можно ли так? Я плачу, когда прижимаю лезвие к ладони. Пожалуй, чтоб точнее от ладони до локтя проведу. Хотя обычно ванную набирают, но по фиг. У меня, как всегда, всё через жопу. Крепко стискиваю зубы и надавливаю кончиком лезвия на ладонь. Еле сдерживаю вскрик, когда выступает кровь. Я веду лезвием, и оно легко распарывает мне ладонь… — Ты что делаешь?! — Вздрогнув роняю лезвие и обернувшись вижу директрису. Поскальзываюсь в ванной и падаю, нащупав лезвие и подняв его наставляю на Миронову. — Котёнок, брось каку. — Не подходите, — голос дрожи и меня саму всю трясёт. Из ладони капает кровь и это определённо заметила Миронова. — Успокойся и брось лезвие. — Я не хочу, чтоб меня рвали! — Кричу. — Чтоб целенаправленно калечили. Вы и так меня избили. — Губы дрожат, из-за слёз ни черта не видно. — Я вся в шрамах. Я этого ничего не заслужила. Рука ещё теперь так болит. Пальцы что-то не сгибаются. Нос забит соплями и дышать тяжело. — Успокойся, — она шагнула ко мне я же не знала то ли мне и дальше ей угрожать лезвием то ли приставить к своей шее. Хотя сомневаюсь, что последний вариант её вообще остановит. — Брось лезвие. — Не надо меня рвать! Я живой человек. Почему вы надо мной так издеваетесь? Я не заслужила вообще к себе такого отношения. Я просто хотела домой. — И ты поедешь домой, когда закончишь эту школу. Да она издевается?! — И ты прямо сейчас зарабатываешь себе наказания посмев наставить на меня лезвие. — Да пошла ты! — Прижимаю лезвие к собственной шее. — Даже Леди Димитреску со всеми своими загонами поприятней будет. Миронова кинулась ко мне, чувствую лёгкую боль в шее, когда женщина хватает меня за запястье и отстранив от шеи со всей силы бьёт меня головой об стену. Резка боль и темнота в глазах. Открываю глаза чувствуя, как болит голова. Болит до тошноты. Ещё всё кружится. Пытаюсь сфокусировать взгляд на одной точке и спустя несколько секунд закрываю. Слишком плохо. Спустя несколько секунд приподнимаю голову и меня вырвало. Я ещё несколько раз приходила в себя и теряла сознание. В какой-то момент окончательно придя в себя я, к своему ужасу, увидела Миронову. Она стояла, скрестив руки на груди и крайне недовольно пялилась на меня. — Что скажешь в своё оправдание? — Я… так, я что, связана? Смотрю на свои руки. Они привязаны к изголовья больничной кровати ремнями. Левая рука причём забинтована. — Я не подписывалась на БДСМ пусть даже в такой извращенной форме, — дёргаю ногами, но они тоже зафиксированы. — Я не за ролевые игры с медицинской тематикой. — Не волнуйся, я всё же за классический жесткий секс. — Капец какая классика, — морщусь от головной боли. — Голова так ещё болит. — Естественно, я же успокоила тебя, — она села на соседнюю кровать. Я в целом была в какой-то прямоугольной комнате и тут у стен стояли четыре кровать, три из которых были пусты. — Головой об стену правда, но ты успокоилась. Тебе в целом повезло что я пока не могу тебя трогать иначе швы разойдутся. Тебе наложили швы на голову и руку. В целом что это такое от тебя было? — Вы сказали, что будете меня рвать. — И? — Мне надо было прыгать от радости? Вы же явно дали намекнуть что после соития с вами я стану инвалидом. — Соития, — передразнила Миронова. — Слова какие знаешь. — Ну с вами явно надо быть словесно подкованной иначе вас сложно вытерпеть, — как же сложно соображать с этой болью. — Обезболивающее пока не получишь. Может тебя и вовсе на уроки отправить? В любом случае после общения с Ольгой Николаевной. — С кем? — Психиатром. — Я не хочу гипноз. — А его и не будет в ближайшее время. Пока сотрясение не пройдёт. — Я не понимаю о чём психиатр говорила. Что у меня там такого в личном деле? — Это ты мне лучше скажи. — Я не помню, что тогда было. И было ли вообще. И я не понимаю зачем вас всех это так волнует. Меня вот не волнует. Я прекрасно живу без осознания того, что тогда было. — Только вспомнив то, что было тогда, ты поймёшь, что находишься на своём месте. — А что я сделала такого в шесть лет что должна была получить сотрясение? Ну или вскрыться? И вообще, меня разве в психушку не должны отправить? Всё же я тут порезала себя. — Зачем? У нас есть личный психиатр. И этого достаточно. — Погодите, раз я тут, и вы не можете меня насиловать. Значит по сути… — По сути я могу наплевать на рекомендации врача и иметь тебя так, что кровать сломается. Сглатываю в надежде что этого всё же не произойдёт. — Вот только мне тут сказали что ты блюёшь и обсираешься. — Эм, что? — Надеюсь она прикалывается. — Да, тебе тут жопу моют, но не я. Даже представить себе не могу чтоб она мне жопу мыла. — Неделя-две у тебя будет строгий постельный, — она вздохнула. — Отсрочила ты себе, конечно, наказание. Но не отменила. Зато у меня есть время более его изощрить. Так что возможно всё будет даже хуже, чем я планировала. — Она встала и направилась к двери. — Наслаждайся и готовься к наказанию, я не только буду тебя рвать. Спустя, наверное, полчаса пришла психиатр. Она причём притащила с собой стул, на который и села откинувшись на спинку. — Как себя чувствуешь? — Как человек которого приложили головой об стенку. Плохо и ужасно. — Ты понимаешь почему связана? — Дайте-ка подумать? Хм? Наверное, потому что не хочу быть травмированная озабоченной директрисой. — Я слышала, что произошло. — Да, по вашему совету решила воздухом подышать. — Но ты пошла в другую сторону. — Ну а что в той стороне? Миронова? — Что ты чувствовала, когда решилась на такой шаг? — Боль и страх. И в целом можете меня развязать? У меня руки затекли. — Ты пока под наблюдением. Всё же попытка суицида не самое лучшее твоё решение. — Но и это не психушка для столь радикальный методов. — Ты так же склона к побегам. — Как и любой нормальный человек в подобной ситуации. Меня похитили и держат тут насильно. Это же не психушка, а школа. Пусть даже столь радикальная, но школа. Но кажется мне что у них, и смирительная рубашка есть. А если есть и Миронова решит её использовать для своих коварный целей? — Алиса, ты должна понимать, что всё что тебе делают, делают сугубо ради тебя. Ради твоего блага. Потому что, если это не делать, ты можешь пойти по наклонной. — По какой? Косой? Всё нормально было пока мачеха не внушила моему отцу весь этот бред. Да я вообще сомневаюсь, что он знает, что со мной происходит тут. — Он подписал договор и там всё прописано. Все наказания. Он мог либо отметить те, которые к тебе нельзя проявлять, либо дописать как дополнительное. Всё что с тобой сделали он одобрил. — Да не может быть такого, — морщусь, голова стала болеть сильнее. — Он бы никогда. — Но он это сделал, а значит на то, были причины. Алиса, он, как и все мы, желаем тебе только лучшего. — Вы тут ещё и психологом подрабатываете? — Я подожду пока у тебя пройдёт сотрясение. Пока ты будешь лежать зафиксированная. Всё же порез был достаточно глубокий. У тебя могло пострадать сухожилие, а там и перестанут работать пальцы. Оно того стоило? — Я отстрочила свой трах. Так что да. — Я передам всё Ирине Витальевне. — А как же врачебная тайна? — Не в этом месте. Она ушла и унесла с собой стул. Смотрю в потолок чувствуя, что с каждой секундой мне всё хуже и хуже. В какой-то момент я уже просто плакала от боли. Она буквально разрывала мне голову. Хотелось сжаться в комок и зажать голову руками, но ремне не позволяли. — Пожалуйста! — Кричу и меня тут же начинает тошнить. Крепко стискиваю зубы понимая, что кричать уже не в силах. Приподнимаю голову и блюю прямо на одеяло. Врач пришла спустя час. И так понимаю сугубо чтоб просто проверить. Ничего мне, не говоря она заменила постельное и обтёрла меня полотенцем. — Можно хотя бы ослабить? — Игнор. — У меня руки посинели уже. И это правда. Кисти стали какие-то серо-синими. — Ослаблю только немного, — после долгой паузы говорит женщина. — А можно обезболить? — Только укол от рвоты. Она ушла за ним и вернувшись поставила мне в бедро и как же это было больно. Я заодно увидела в чём лежу. В серой больничной пижаме. Ну хоть не голая. — А что он такой болезненный? — Мне просто не охота постоянно вытирать тебя и менять постельное, — сказала врач. — Так бы даже не стала бы ставить. Она ушла, а я продолжила мучиться головной болью. Вот только где-то спустя полчаса до меня дошло что ослабила она весьма прилично так. У меня даже рука может выскочить если начаться вертеть запястьем. Так и вышло что я даже сама и не заметила, как моя правая рука выскочила из ремня. Прижав ладонь к своему лбу, я вдруг это осознала и немедля начала освобождать себя. Окинув, одело в сторону сажусь и освобождаю целой рукой ноги. Левая рука вообще дико болит. Поднявшись, понимаю, как всё ужасно затекло. Ноги прям пронзили тысячи игл. Открыв рот в немом стоне, жду, когда всё это пройдёт, а после медленно и тихо выхожу из палаты. Так же быстро прохожу по коридору и оказываюсь в кабинете врача. Застываю при виде неё. Но женщина не шевелится, она сидит за столом и сидя спит. Иду к двери и просто выхожу из неё. И иду главное нормально. Правда всё что-то болит и что-то где-то упала, но я нормально иду. И вот выход. И вот я уже держу дверную ручку и тянусь к замку, когда мне неожиданно на голову легла рука. И как-то ноги подкосились в этот момент. Мир словно перевернулся. И вот я валяюсь на полу и просто вцепившись в дверную ручку пытаюсь то ли подтянуться то ли открыть её. — Ты что тут делаешь, котёнок? — В целом неплохое обращение. Есть куда и хуже. Хоть меня никогда никак толком и не называли. — Беспорядок какой после себя оставила. Голова как-то пульсирующее заболела и отцепившись от двери прижимаю руки к голове. — Где Инесса Петровна? — Она опустилась на корточки передо мной. — Ты с ней что-то сделала? — Она… — из глаз текут слёзы от головной боли. — Спит. — Спит? Просто спит или твоими стараниями? — Спит. — Ирина Витальевна! — Директриса даже не обернулась, когда к нам подбежала врач. — Я… простите пожалуйста, я заснула. — Как Тарасова выбралась? — Ремни были затянуты слишком туго, и я чуть ослабила их. Простите. Я не думала, что Тарасова выберется. — Она так шумела, мне с лестницы слышно было прекрасно. — Я шла тихо, — говорю, вжавшись в дверь. — Ты посбивала всё на своём пути, — сказала директриса. — Ну и ползла к двери. — Она выпрямилась. — Даже в таком состоянии ты пыталась сбежать. — Она усмехнулась и повернулась к врачу. — Инесса Петровна, думаю, что Тарасову больше не следует держать в лазарете. Поднимаюсь чувствуя, как же мне паршиво. Главное, что не тошнит. — Котёнок, я вроде тебя не отпускала, — вздрагиваю, почувствовав её руку на своей талии. Женщина притянула меня к себе. — Куда собралась, м? А я даже не поняла, что ответила. Я в целом ничего не поняла. Мир просто взорвался новой волной боли, и я закричала, зажав голову руками и поджимаю ноги, но Миронова продолжает спокойно меня удерживать. — Ирина Витальевна, — слышу и этот голос мне просто бьёт по мозгам. Я бы блеванула, но препарат действует. — Всё же не стоит Тарасову уносить. Лучше вернуть в лазарет. — Думаю, что котёнку будет лучше у меня, — слышу ледяной голос директрисы. И вот вроде моргнула, а уже лежу на широкой кровати. Она прям отличается от той, что была в лазарете. Шмыгнув носом, утыкаюсь лицом в подушку просто мечтая потерять сознание чтоб не чувствовать эта боль. — Не стоило тебе в целом с кровати подниматься, — слышу голос Мироновой. — Возможно и мне не следовала с такой силой прикладывать тебя головой. А я и говорить не могу. Вот настолько мне плохо. — Ты даже во сне кричишь. — вздохнула женщина, а потом с меня стянули штаны. Ну неужели она меня даже в таком состоянии решила отыметь? Из последних сил пытаюсь спасти свой зад, но выходит крайне вяло. — Да обезболю тебя и всё. Она правда поставила мне укол. Я прям прочувствовала как игла медленно вошла в меня. Крайне противно и неприятно. — Сейчас станет легче, — прям чувствую какой холодный препарат. — И это не потому, что мне тебя как-то жалко. Сегодня выходной и я хочу выспаться. Услышу ещё хоть писк от тебя, выпорю. Постепенно мне стало легче. Боль стала уходить. Миронова вернулась обратно в кровать и спустя секунду обняла меня. Вот только спустя ещё секунду этот ненасытный монстр поцеловала меня в плечо, а после в шею. Как же тяжело она дышала, просто ужас. Мне кажется, от этого жара я могла спокойно получить ожог. — Вы издеваетесь? — Прошипела директриса и поднявшись прошла куда-то. Не знаю, что она услышала, но я лично ничего не слышала. — А вам, Инесса Петровна, видимо тоже не спится. Что? Хорошо. — Она вернулась, как-то странно глядя на меня. — Завела себе экстрасенса. — Женщина легла вновь, но уже не обнимала. — Вот как почувствовала. Решила почему-то позвонить и напомнить о твоём состоянии. — Она тяжело вздохнула. — Спи давай. Тебе ещё поправляться надо, иначе как тебя наказывать? Мне повезло в одном, свой выходной её в комнате вообще не было. Миронова с утра куда-то свалила и до самого вечера не появлялась. Я же даже есть не хотела. В основном спала. Голова уже так сильно не болела и в какой-то степени мне было даже лучше. А раз стало лучше так сразу в голову пришла мысль сбежать. Вот только сомневаюсь, что смогу сбежать с четвертого этажа. Да и точно меня закрыли. Она бы ни за что не ушла, оставив дверь незапертой. — Тебе бы поесть, — сказала Миронова войдя в комнату. — Но вставать нельзя. — Она показала мне какую-то металлическую миску. То ли походную то ли для собак. — Сядь и облокотись спиной об подушку. — Я не хочу есть, — говорю тихо, но так оно и ест. — А я не хочу тебя кормить, но иного пути нет, Инесса Петровна мне весь мозг вынесла что тебя надо покормить принудительно или нет. — Она подошла и помогла мне сесть. Смотрю в тарелку и вижу макароны с сыром. — Я сама, — какое счастье, нормальная еда. — Не испачкай постельное только, — мне сунули миску и Миронова поднявшись пошла в ванную. Слышу, как там включилась вода. Я же настолько оказывается проголодалась что и не заметила, как быстро всё съела. Миронова видимо мылась и я, без задней мысли встала, держа тарелку совсем растерялась, не зная куда её поставить и просто как-то не подумав решила отнести её в столовую. И вот вроде как я там завтракала, ну тарелки не были железными. И тут я вспомнила о том, что на территории школы была белая кошка. Голова как-то даже болеть стала пока я шла к двери, и только я до неё дошла как дверь ванны открылась и вышла Миронова словно и не мылась вовсе, одетая полностью. — Ты куда? — Отнести миску, — показываю на пустую миску. — В столовую ну или обратно котику. — Котику? — Ну у вас белая киса во дворе была. — Я в школе не держу животных. — Да нет, кошка была. Белая такая. В кустах у вас спала. — Белая и в кустах? В грязи под дождём? — Ну да. Почему вы смотрите на меня так, словно я брежу? У вас там реально кошка была. — Котёнок, давай-ка в кровать, — она забрала у меня миску. — Давай. Она протянула руку, и я отдала ей миску. — Нет, погодите, ну правда кошки нет? — Правда. — Клянётесь? — Ты серьёзно? — Ну да. Так что? — Может ещё и на мизинчиках? — Давайте. — В кровать иначе передумаю и поимею тебя. — Ну может это чья-то кошка? А может она откуда-то пришла? — Тут леса и поля. Никаких населённых пунктов. Прийти ей было неоткуда. В кровать. Возвращаюсь в кровать и закрываю глаза чувствуя, как голова стала слегка болеть. — Ирина Витальевна, можно мне на урок пойти? — Спрашиваю, когда женщина вернулась. — Ты серьёзно? — Мне надоело болеть. — Вот как? — Она усмехнулась. — Ну тогда лежи и страдай. — Можно почитать хотя бы? — С сотрясением нельзя. — Почему? — Спроси у Инессы Петровны. Тяжело вздыхаю, чувствуя себя ужасно, а после просто лежу не зная, чем себя занятью Миронова ушла и мне стало совсем скучно. Так и прошёл день во сне. Я просто спала и каждый раз, когда просыпалась то не видела Миронову. Не увидела я её и когда за окном была темнота. Не знаю сколько времени и встав иду в туалет. Вернувшись к кровати, я вдруг услышала крик и застыв прислушалась, пытаясь понять откуда он? Крик повторился и подойдя к окну я прижалась к стеклу лицом видя чёрный фургон и что возле него стоит какая-то маленькая девочка, у неё так же связаны за спиной руки. Она настолько маленькая по сравнению с человеком в балаклаве что еле достаёт ему до пояса. Он грубо толкал её, и девочка буквально пролетела метра три после чего упала на живот. Глядя на этот ужас, бегу к двери чувствуя, как меня продолжает мутить. Дверь оказывается запертой. Тут даже удивляться не стоит. Дёргаю дверную ручку, а после оглядевшись ищу что-то такое чем можно выбить дверную ручку. У неё, как назло, вообще ничего такого тут нет. — Они и таких маленьких так жестоко сюда притаскивают, — мой голос даже звучал удивлённо и шокировано хотя я тут видела первоклашек. Я бы разбила окно будь хотя бы второй этаж. Обхожу комнату и вижу письменный стол и настольную лампу на нём. Причём лампа выглядит весьма увесисто. Хватаю её и возвращаюсь обратно к двери чувствуя уже лёгкое головокружение. Сжимая лампу правой рукой с размаху, бью по дверной ручке. Ладонь пронзила боль, и я едва не выронила лампу, но удара хватило чтоб ручка сломалась и стала шаткой. Ещё размахиваюсь и та валится на пол. Слишком громко. По ту сторону тоже раздался грохот и толкнув дверь я увидела развалившийся замок. Не взирая на своё состояние бегу вниз. Удивительно, но я смогла найти кабинет медика с первого раза. Видимо на панике. Бегу к двери и тут же врезаюсь в человека в балаклаве что вышел оттуда. Он отшвырнул меня к стене и недовольно посмотрел. — Что вы делаете?! Она совсем маленькая! — Ну при этом ей ничего не помешала отравить родителей и бабку, которая только чудом спаслась, — усмехнулся человек в балаклаве. — Иди к себе иначе позову Ирину Витальевну. — Что за шум? — Из двери медкабинета вышла Миронова и её взгляд тут же застыл на мне. — Ты что тут делаешь? Человек в балаклаве решив видимо, что всё, развернулся и направился на выход. — Я… это всё правда? — Так, — она прикрыла за собой дверь и вцепившись мне в локоть повела к лестнице. — Ты как сбежала? — Это… Ай! Больно! — Да ты что? — Вела она меня грубо и быстро. Я еле поспевала за женщиной. — Выздоровела значит. А я ещё ждала пока ты поправишься. Не трогала… — Она прекратила говорить, увидев распахнутую дверь в свою комнату. — Так. — Вскрикиваю, когда её пальцы ещё сильнее вонзаются в мою руку. — Значит с утра идёшь на уроки как все. А после будет тебе наказания. — Она посмотрела на дверные ручки и замок, валяющийся на полу. — И раз ты не понимаешь, значит накажу всех. — Погодите, — вот только этого не хватало. — Не надо. — А ты иначе не понимаешь, — она завела меня в свою комнату, а после очень тяжело вздохнула понимая, что дверь не закрыть. — Ты куда вообще бежала? — Спасти новенькую? — От чего? — От вас, — говорю, тихо глядя в пол. — Спасла? — Это правда что она отравительница? — Видимо мне ещё и с этими поговорить надо, — сказала она сквозь зубы. — Иди в кровать и спи. — Тут все такие? — Я видимо слишком сильно заехала твоей головой об стену, — она подошла к двери и просунув пальцы в дыру потянула на себя. Дверь закрылась, но через секунду открылась вновь. Я не дышу, а она несколько секунд смотрит на открывающуюся дверь, а после переводит на меня взгляд. — И то, мне стену больше жалко. От неё куда больше пользы. Она так жутко улыбнулась что даже сверкнула молния. Мне же на секунду показалось что у неё не лицо, а череп. — Я пойду тебе навстречу, — мне уже это не нравится. — Хотела учиться с коллективом. Что ж, будет тебе коллектив. И посмотрим, насколько ты будешь рада.