Сквозь ад и обратно

Ночь я провела, глядя как бакенбарды беззвучно ругаясь чинить дверную ручку. Как выяснилось я её совсем сломала и поэтому он ещё ходил за запасной. Директриса же стояла, скрестив руки на груди и контролировала весь процесс. Потом мне выдали форму и отправили в противоположную сторону, где в самом конце была комната. — Что? — Сонно сказала староста, глядя на меня. Её кровать была на нижнем ярусе, а кровать на верхнем пустовала. — Это твоя соседка, — сказала директриса. — Располагайся. Комната была небольшой и помимо кроватей тут было два стала у стены и шкаф. — Погодите, а разве… — она замолчала, поймав недовольный взгляд Мироновой. — Карпова, объясни всё Тарасовой. Чтоб не было никаких нарушений иначе спрошу с тебя. Она ушла, а я прошла и открыв дверцу шкафа положила форму на свободную полку. Чувствую на себе неприятный взгляд Карповой. — Почему именно ко мне? — Недовольно сказала она когда я выключила свет и подойдя к кровати поняла, что тут нет лестницы. Поставив ногу на нижний ярус, а руки на верхний подпрыгиваю и забираюсь. — У нас тут есть свободные комнаты. На фиг ты ко мне припёрлась. — Спроси у директрисы, — кровать была крайне неудобна. — Как ты её достала что она тебя выгнала? — Как-то. — Серьёзно, как? — Сломала ей дверь. — Ты? — Я, — сна нет в целом. — Слушай, тут новенькую привезли. Мне сказали, что она отравительница. Тут реально только такие? — Ты прикалываешься? Тут все такие хоть и не отрави тельности. Ты в том числе. — Я ничего не делала. — Не смешно. — Правда. Я тока с мачехой поругалась и теперь я тут. — Ну а я котятам головы отрывала и щенков топила. И что? — Что ты делала? — Наклоняю голову чувствуя, как меня сразу начало тошнить. — Что слышала. Или ты ещё скажи, что чиста как ангел? — Тебя за это сюда? — Ну да. Хотя я ничего такого и не делала. Вон, котёнка сожгла живьём и сняла видео. — И тут староста засмеялась. От её смеха всё внутри меня похолодело. — Ещё сняла как с хомяка шкуру содрала. Меня вообще судом сюда засунули. Сажусь на кровати, а после с неё спрыгиваю чувствуя, как внутри меня всё закипает. — Ты-то кого убила? Поворачиваюсь к Карповой и сжав правую руку в кулак наклоняюсь и начинаю бить ту по лицу. Меня после двух ударов откидывают в сторону, и я упала на пол. — Ты, блять, что творишь?! — Закричала вскочившая на ноги староста. Даже в темноте я видела, как она прижимает руку к лицу. — Совсем ебанулась?! Поднимаюсь и вновь на неё налетаю. Наношу ещё три удара, а после получаю по лицу сама. — Помогите! — Она вылетела в коридор и стала кричать. — На меня напала эта ненормальная! Я же осталась на месте. Правда были мысли догнать и побить, но на её крик из своих комнат уже повыскакивал народ. Хуже всего было спустя несколько минут услышать этот ужасный стук каблуков. Миронова вошла в комнату, и я отскочила к окну чувствуя, как меня всю трясёт. Женщина закрыла дверь и подойдя ко мне схватила за пижаму. — Что произошло? — Я… — сглатываю чувствуя, как тяжело стало дышать. — Я втащила старосте. — За что? — Она живодёрка и рассказывала, как мучила животных. Директриса смотрит на меня, казалось, целую вечность, а после отцепилась. — Спать ложись, — смотрю как Миронова развернулась и просто вышла из комнаты. — Ещё раз повторится — накажу. Миронова вышла, выключив свет, а я забралась на второй ярус и с приятным чувством что наконец-то не с директрисой заснула. Утром проснулась от дребезжания. Причём я его что-то раньше не слышала. Оглядевшись и поняв, что ночь в комнате я провела одна, спрыгиваю со второго яруса и одеваюсь. И как же я ненавижу галстуки и эту обувь. Ну неудобно же! Выхожу в коридор, там уже все куда-то идут, и я за ними. Заходим в комнату, а там туалеты и умывальники. Причём все идут каким-то строем чётко друг за другом и ни шагу в сторону. Доходит моя очередь и встав у старого железного умывальника поворачиваю кран и умываюсь. Кто-то чистит зубы, но у меня нет ни щётки ну зубной пасты. Полотенца у меня нет и вытерев лицо руками иду к лестнице. Я всё боялась, что столкнусь с директрисой, но Мироновой в коридоре не было, но зато она оказалась в столовой. Я эту гору заметила издали. Прохожу и сажусь за стол, где уже сидят все остальные. Староста с отёкшим носом и фингалом под правым глазом. Так же вижу Ульяну и Киру. Они как-то странно на меня смотрят. Столовая постепенно заполняется, а я смотрю на рисовую кашу и тающий в ней кусочек сливочного масла, когда Миронова встаёт. Она оказывается тогда ещё и сидела. Ей бы с её ростом играть в фильмах ужасов. Кто там высокий? Точно! Джейсон Вурхиз из «Пятница 13-е». Высоченный маньяк с мачете и в хоккейной маске. Хотя… нет, она выше его будет. — Ребята! — Миронова хлопнула в ладоши привлекая наше внимание и без того тихой столовой наступила ещё большая темнота. — Хочу вас всех огорчить, но домой на осенние каникулы вы не поедете. В столовой стали шептаться переглядываясь и ища виновную. Я же прям чувствовала, как Ярослава сверлит меня взглядом. — Останетесь в школе. Никаких исключений не будет, а «поблагодарить» вы можете мою любимую ученицу. — И она посмотрела на меня. — Верно, Тарасова? Куча голов повернулись в мою сторону. Наверное, моё лицо в этот момент перекосило, смотрю на Миронову, та стоит вся такая довольная. — То есть мы могли поехать домой?! — Завизжала Кира вскочив. — А из-за тебя, тварь такая, никуда не поедем! Она уже кинулась на меня, но была остановлена директрисой. Миронова схватила Михайлову за шиворот и выдернув из-за стола молча потащила на выход. От этой картины меня никто не тронул в столовой. Вот только я стала чувствовать на себе гневные взгляды. Если они все тут из-за преступлений, так понимаю мне стоит опасаться за свою жизнь. — Ты в полной жопе, — сказала мне Ярослава, когда мы сидели на литературе. — Знаю. — И что будешь делать? — Вот и что она тут со мной беседует? — Что-то. А тебе прям интересно? — Как бы да. Да и в целом Ирина Витальевна велела за тобой приглядывать хоть ты мне и не нравишься. — Ты мне тоже. — Ходи и оглядывайся. — Беспокоишься обо мне, так мило. — Я первая кто вонзит в тебя нож. — Ну не льсти себе, там очередь, — киваю на пустой коридор. — Можешь встать в конец. Урок прошёл спокойно. Нам задали почитать «Тихий Дон». Не уверена, что пойму ну да ладно. А вот на алгебре случилось неприятное. — Алиса Тарасова, — раздался голос Мироновой по громкой связи. — Немедленно зайди в мой кабинет. Всё внутри сжалось, но с алгебры меня спокойно отпустили. Ноги были ватными, когда я шла к кабинету Мироновой. Не понимаю, что ей надо. Это как-то связано… с чем? Прошла литература и до меня нельзя было докопаться. Да и на алгебре было бы норм. Остановившись у двери в кабинет Мироновой. Сглатываю и сделав глубокий вдох стучу. — Котёнок, заходи! — И как она поняла? Оглядываюсь, но камер никаких не вижу. Захожу в кабинет. У неё прохладно и огонь в камине не помогает согреть. Женщина же сидит в своём чёрном костюме и как-то странно смотрит на меня, мнусь на месте, и женщина манит меня к себе пальцем. — Иди ко мне. — Ирина Витальевна, а можете сказать, что произошло? Я ничего такого не делала. — Мне звонила твоя мачеха, — подхожу к ней и останавливаюсь у стола. — Что-то с папой? — Вот не знаю почему, но я подумала именно о нём. — Сядь, — она кивнула мне. — Что с ним?! — Тарасова, твоя мачеха сообщила что твой отец скончался два дня назад. Что?! Я думала, что сказала это, но на деле похоже, что нет. Я упала на пол ударившись рукой об стул. — Да нет, — может это очень жестокая шутка? — Да нет, ну не могло такое произойти. Чувствую, что без её помощи я ни фига не поднимусь. — Не может. Глаза не сразу, но начинают наполняться слезами. Кусаю себя за губы, а после и вовсе прячу лицо в ладони. — Нет! Этого не могло произойти! И почему она сообщила не сразу? Слышу стук каблуков, а после меня хватают за плечо и рывком ставят на ноги, а после сажают на стул. — Мне… — делаю глубокий вдох. — Мне надо домой. — Наказание касается всех, — строго говорит женщина. — И тебя тоже. — Но… — Это наказание. — Вы… вам только сейчас позвонила Алёна? — Минут десять назад. — А как же оплата? — Твой отец заплатил за два года твоего нахождения тут. — А как же… но мне надо. — Твоя мачеха сказала, что ты не нужна. Вопрос с похоронами она решит сама. И в целом она не особо хочет тебя видеть. — Почему? — Она обвинила в его смерти тебя. Сказала, что ты своим поведением спровоцировала у него приступ. — Уже ясна причина смерти? — Инфаркт. — А где он случился? Вытираю глаза, но слёзы вновь выступают. Нос забит соплями и дышать приходится через рот. — Дома. — Но там же мачеха была! — Вскакиваю на ноги и тут же пошатнувшись падаю на Миронову. Женщина ловит меня, но не даёт отстраниться, прижимая к себе руками. — Она что, не оказала ему помощь?! Не вызвала «скорую»?! — Подробностей я не знаю, — вздрагиваю, когда она опускает руку мне на голову и гладит. Закрываю глаза и стараюсь не касаться лицом её груди, но всё равно не получается. — Мне надо домой! — Тебе никуда не надо, я могла тебе даже не сообщать о случившемся. — Пустите! — Пытаюсь вырваться, но ничего не выходит. — Мне надо домой! — И как ты туда попадёшь? — Пешком! — Да? — Она усмехается. — Удивлю тебя, котёнок, но пешком ты домой будешь добираться очень даже долго. — Меня привезли на машине. — Да. Вот только вы ещё и через воду переплывали на пароме. — Что? — Смотрю на неё и пытаюсь понять, где мы. — Паром ходит только по заявке. Моей заявке. В целом тебя сюда везли двое суток. — Где я вообще нахожусь?! — Где-то, — она отпустила меня, и я отшатнулась от неё. — А как же зимние каникулы? Меня же не станут тут держать. — Думаешь? — Она улыбнулась. — Ты и лето тут проведёшь. Твой отец оплатил твоё пребывания на каникулах тут. — Наверное с подачки мачехи? — Она молчит. — Мне нужно домой. — Попробуешь сбежать, накажу и тебя и всех остальных. — Да мне плевать! — Вот как? — И в следующую секунду меня грубо уложили животом на стол. — Плевать значит? — Что вы делаете?! — Пытаюсь вырваться, но ничего не выходит, а Миронова задирает на мне юбку и резко вставляет мне два пальца в зад. — Ай! Больно! — Да? — Она усмехается. — Хватит! — Всё сжимается, но это не мешает ей шевелить пальцами внутри меня. Разводить их в стороны причиняя мне дополнительную боль. — Пожалуйста, прекратите! — Неприятно? — Усмехается она и не сводя пальцы вместе начинает меня насиловать. — А мне приятно. Смотрю на её стол и вижу микрофон, в который она говорила. Руки у меня свободны и схватив микрофон я замахиваюсь и не глядя откидываю руку назад в надежде попасть по ней. Так и не понимаю попала или нет, удара я никакого не почувствовала, но зато вторая рука директрисы что прижимала меня к столу перехватила моё запястье и так больно сжала что микрофон выпал у меня из рук. — Так, — она вытащила пальцы и отшвырнула меня на пол. Я даже пола ногами не коснулась, когда тяжело упала на спину ударившись затылком. В глазах на секунду потемнело, но я оставалась в сознании. Юбка предательски задралась, оголив лобок. Поправляю юбку злясь что нам не выдают трусов и сажусь, когда мне тут же прилетает по лицу розгой. — А-а-а! — Падаю уже на живот прижимая руки к лицу. Щеку прям опалило болью. — А я уже думала, что твоему телу достаточно шрамов, — она замахнулась и ударила меня по спине. — А-а-а! — Удар был настолько сильным что я почувствовала боль даже через ткань пиджака. — Даже не сомневаюсь, что тебе устроят тёмную, — она приподняла розгой юбку оголив мне зад. — Нет! — Кричу чувствуя, как эта палка стала входить в моё отверстие. Отползаю, поправляя юбку. В ужасе смотрю на женщину и вскочив на ноги бегу к двери. Из кабинета вылетаю я спотыкаясь. Меня всю трясёт, а лицо и спина от ударов болят. Я бегу к двери на выход. Буду бежать без остановки. Не верю, что мы на каком-то острове или полуострове. Ну не может быть такого. Куда меня вообще отвезли? И ведь Алёна ещё и позвонила и сказала. Специально чтоб сделать мне больно. — Тарасова! — Слышу крик и не успеваю вылететь с коридора как меня со всего размаху впечатывают в стену. Снова бьюсь затылком и вижу старосту, а рядом с ней Киру и Ульяну. — Снова пытаешься нам нагадить? — Отвали! — Пытаюсь её отпихнуть, но ничего не выходить и меня бьют коленом в живот. Охаю от боли и меня по бокам хватают эти две. — Пошли, — говорит Ярослава и меня куда-то тащат. — Да вы, блять, издеваетесь?! — Начинаю вырываться и даже вырываю руку из захвата Киры, но староста тут же бросается на меня и хватает со спины за шею крепко сжав. — За ноги хватай! — Рычит староста и Кира бросается чтоб схватить меня за ноги, и я бью её ногой по лицу. Та падает, прижимая руку к носу, между пальцем течёт кровь. — Да что вы такие? Второй рукой Ярослава схватила меня за вторую руку и меня поволокли в сторону туалета. Кира, сжимая нос пальцами шла следом. — Помогите! — Кричу, пытаясь тормозить, но ничего не выходит, староста только сильнее сжимает мою шею, не давая и дышать и пережимая сосуды. — Что вы, блять, делаете?! — Держи нормально, — велит староста Кире, и та нерешительно подходит и хватает меня за руку. Пытаюсь вырваться, но получаю кулаком по лицу от старосты, а после меня пинают между ног. Эта боль оказалась куда сильнее чем от кулака. — Тварь! Думала, что я оставлю тебе просто так ночь в комнате? А каникулы? Я могла спокойно домой поехать. — Мы тоже могли! — Возмутилась Ульяна. — И знаешь что? — Ярослава запустила руку назад и вытащила небольшой секатор. — У нашего садовника в кладовке спёрла. — Ты совсем рехнулась? — В шоке смотрю на неё. — Начнём, пожалуй, — она делает шаг ко мне и тут же отпрыгивает в сторону, когда я пытаюсь её пнуть. — Да повалите её на пол. С двух сторон меня стали давить за руки вниз, но я продолжала стоять на ногах. Я так увлеклась, не позволяя себя повалить что не заметила, как староста зашла мне за спину и со всей силы пнула меня под коленями. Падаю на колени, а там меня уже укладывают на живот. Кира с Ульяной прям ставят на меня свои колени придавливая весом. — Отвалите от меня! — Мы могли бы поехать домой, — рычала Кира. — Я бы уговорила родителей не возвращать меня сюда. — Вас бы как новеньких даже не отпустили бы! — Кричу кога Ярослава отпускается на колени и схватив меня за правую руку нажимает на ручки секатора и лезвия расходятся в разные стороны. — Нет! Не смей! — Знаешь, я до этого людей вообще не трогала, — пытаюсь сжать руку в кулак, но она хватает меня за мизинец и разгибает его и пальца касаются холодные лезвия. — Кто знает, может мне понравится. — Ты, наверное, ещё и мочилась в постель? — В ужасе смотрю на секатор. — Обычно маньяки так и начинают. А я и не удивлюсь если её потом в криминальных новостях увижу. — А-а-а! — Кричу, когда она опустила рукоятки и лезвия впились мне в палец. Они легко вскрыли кожу и мышцы, кровь тут же закапала на пол. — А-а-а! — Кажется они на кости остановились, — говорит Уля. И тогда староста хватает рукоятки двумя руками и начинает разводить их в стороны. — А-а-а! — Лезвия сжимают ещё сильнее и царапают кость. Крови становится ещё больше, а в глазах от боли темнеет. — А-а-а! — Да блять! — Говорит Ярослава и прям напрягается. — Я думала это легко. — А-а-а! — Пытаюсь вырвать руку, но ничего не выходит, а староста прям краснеет от напряжения и, кажется, спустя целую вечность я слышу хруст и мой палец падает на пол. — А-а-а! — Слушайте, а мне понравилось! — Схватив мой палец Ярослава вскочила на ноги и стала вертеть его на свету. — Прикольно так. — Она коварно улыбнулась и распахнув кабинку напротив меня вошла туда и демонстративно вдруг взяла, и засунула себе в рот. — Эм, Ярослава? — В шоке сказала Кира. — Ты что делаешь? — Всё нормально, — эта сука просто обсосала мой палец и вытащив его изо рта улыбаясь бросила его в унитаз. — Нет! — Кричу. — Хватит! — Будете пробовать отрезать ей пальцы? — Она нажала на смыв. — Пожалуй нет, — растерянно сказала Ульяна. — Ярослава, ну это как-то слишком. — Думаешь? Что-то, когда я предложила эту идею, вы меня поддержали. — Ну мы не думали, что ты серьёзно отрежешь ей палец и тем более смоешь его. — Вы совсем дуры что ли? То, что осталось от пальца стало неметь. Она отрезала почти весь палец. У меня остался только жалкий обрубок. — Я же вам прям сказала, что буду делать. — А от директрисы нам не влетит? — Я уже просто не различаю голоса, они слились в один. — Вот да, Тарасова же вроде как ей нравится. — Я нравлюсь Ирине Витальевне. Я! — Помогите! — Кричу в надежде что меня хоть кто-то услышит и это срабатывает. В туалет вошли пять девчонок. Причём видимо это были из класса старше. Но выглядели они куда крупнец. — Что тут происходит? — Спросила самая крупная, подходя к нам. Ответить никто не успел, когда эта девушка заехала ногой по лицу Кире и та упала на пол. Ульяна вскочила на ноги отойдя от меня, а Ярослава наклонившись схватила секатор и выставила его перед собой. — Вставай. — Она наклонилась и схватив меня поставила на ноги. Тут же пошатываюсь, но упасть мне не дают. — Маша, Даша, отведите её к директрисе. И сообщите о случившемся. — Нас заставили! — Это похоже говорила Ульяна. — Мы не хотели этого делать. Меня под руки подхватывают две высокие девушки и выводят из туалета. — Погодите! — Говорит моя спасительница. — А палец где? — Она его смыла в унитаз! — Сдала старосту Ульяна. Мне кажется, что пока меня вели я теряла сознание. Может и нет. Помню только, что крови было много и что потом в какой-то момент я оказалась на руках у Мироновой. — Леди Димитреску, — говорю и закрываю глаза прижимая травмированную руку к груди. — Ты даже в таком состоянии умудряешься говорить, — вздохнула женщина и внесла меня в медкабинет. — Инесса Петровна. Я не сразу поняла, что сидела на коленях у директрисы, когда врач разглядывала мой палец. От боли меня шатало и Миронова удерживала меня не позволяя упасть. — Ирина Витальевна, палец есть? — Его смыли в туалете, — сквозь зубы говорит женщина. — Тогда надо будет подрезать кость и натянуть кожу создав тем самым культю. — Чего? — А я прям чувствую, что вся бледная. — Вы про что? — Я сделать всё это могу. — Вы меня вообще не слышите? — Но Тарасову придётся ввести в наркоз. — Хорошо. — Мне не надо ничего делать, — пытаюсь встать, но директриса не позволяет. — Тогда укол подготовлю. — Мне ничего не надо! — Кричу и закрываю глаза. — Тише, котёнок, сейчас поспишь. — Я не хочу спать! — Инесса Петровна опытный хирург, она сделает всё безупречно. — Мне ничего… — и тут вышла врач с уколом. — Нет! Я… мне уже лучше! — Тише, — директриса буквально обняла меня, когда врач подошла и задрала на мне юбку оголив бедро. — Я против! Не надо! — Ёрзаю и иглу вонзают мне в бедро. Как же это больно. — Ирина Витальевна, вызовите сантехника. Может там можно его достать. — Всё, — сказала врач. — Я тогда сейчас всё подготовлю. — Мне не надо операции! — Кричу. — Мне не больно! — И поэтому ты плачешь? — Чувствую, как тело начинает расслабляться. — Я не… — глаза сами собой закрываются. Меня тянет в сильный сон. — Нет. Я вроде просто моргнула, а уже лежу в кровати. Рука дико болит, а рядом капельницу. Смотрю на свою правую руку и вижу бинты. Пальца не вижу. Глаза наполняются слезами, и я кусаю себя за губу до крови. Дышать становится тяжело, и я просто не верю, что такое произошло. И вот и злюсь на отца что он поддался уговорам Алёны и отправил меня сюда. Да и вроде как уже и нет смысла на него злиться. Не верю, что Алёны не было рядом. Она была. Наверное, стояла и наблюдала как он корчится от боли. Ему вообще было больно? Мне сейчас очень даже. Отворачиваюсь к стенке и просто так лежу пока дверь в лазарет не открывается. — Как самочувствие? — Слышу голос врача. — Его можно было спасти. — К сожалению нет. — Она могла вызвать сантехника. Тот бы вскрыл трубы и достал бы. — Такое только в кино. Она подошла и посмотрела повязку. — Руку пока не напрягай. А ещё через пару дней мне надо будет почистить твою рану. — Можно без этого? — Нельзя. Но предупреждаю сразу, процедура будет очень болезненная. — Зашибись. — Пока после наркоза тебе не стоит есть но через пару часов тебе принесут ужин. — Мне надо домой. — Этот вопрос не ко мне. — А что стало с теми, кто это сделал? — Они получили своё наказание. Не сомневайся. Ирина Витальевна такое не оставила без ответа. И тут я вижу свою левую руку без бинтов. — Тебе ещё сняли швы. Шрам такой уродский. Широкий и некрасивый. Тянется от ладони и заканчивается началом предплечья. Прикасаюсь левой рукой к левой стороне головы что тогда пострадала от удара об стену. Чувствую, что волос у меня заметно поубавилось. — Вы меня обстригли? — В ужасе трогаю свою голову понимая, что левая сторона полностью вся лысая. — Что я за чудовище такое? — Не драматизируй, волосы отрастут. — Палец, — пытаюсь сесть, но сил почему-то нет. — Его… он словно короче стал. — Я чётко помню покуда он был отрезан. — Вы мне палец укоротили? — Иначе было никак. Глаза переполняются слезами, и я просто начинаю плакать. Я не заслуживаю такого. Я ничего плохого не делала. Я тут по ошибке. Вот только мне и возвращаться некуда. Теперь. — Мне надо идти, — пытаюсь вырвать из вены иглу, но врач не позволяет, перехватив мою руку. — Куда? — Домой. Я не дам этой Алёне загубить бизнес отца. — Тарасова, мне позвать Ирину Витальевну? — Мне плевать. Мне надо идти. Она только вздохнула, а следом появилась какая-то высокая девушка. Тёмно-русые волосы были собраны в хвост. — Инесса Петровна, — и тут я узнала её голос. Это была та девушка что тогда вмешалась. — Меня прислала Ирина Витальевна проверить как Тарасова. — Тарасова очень сильно хочет к Ирине Витальевне, — отвечает врач. — Домой хочу, — говорю сквозь зубы. — Отцепитесь от меня. — Эй? — К нам подошла эта девушка. — А ну тихо! — Ты кто вообще? — Богдана, — представилась она. — А ты, Алиса, я знаю. Тебя тут уже все знают. — Она смотрит на врача. — Значит мне так и передать? — Передай. — Хорошо. — И то, что мне на фиг всё это не нужно! — Кричу. — Это преступление держать меня тут, когда у меня такое произошло! Богдана вернулась очень и похоже, что она бежала. — Ирина Витальевна сказала забрать Тарасову. — Сейчас докопается, Богдана, подержи её руку. Богдана подошла и наклонившись схватила меня за руку. Врач ушла из лазарета. — Отпусти! — Пытаюсь вырвать руку, но девушка не даёт. — Успокойся, — она присела на край кровати. — За что тебя сюда упекли? Она прям долго смотрела на меня, а после усмехнулась. — Ты испугаешься если скажу. — Живодёрство? — Нет, просто убила троих насильников своей сестры. Всё. Смотрю на эту Богдану. Ну она на вид крепкая такая. — Насильники были дрищи? — Нет, я просто с шести лет спортом занимаюсь. Борьбой. У них просто не было шансов. — А сестра? — Во рту пересохло, когда я представила как эта Богдана убивает, по-видимому, без посторонних предметов троих мужиков. — Ну вот её, к сожалению, уже нет. А ты за что сюда попала? — Из-за мачехи. — М. — Я ей не понравилась. И вот мой отец умер, а она… она так понимаю завладела всем состоянием сплавив меня сюда. Не удивлюсь что, когда я выйду её уже не будет, а в квартире которой мы жили будут жить другие люди. — Сюда так просто не попадают, — не поверила она. — Если есть деньги, то попадают. — У моих родителей тоже были деньги. Но прокурор на суде предложил сделку и вместо тюрьмы я попала сюда. — Тебя на каникулы отпускают? — Нет. Я и лето тут провожу. — И как? — В начале было очень сложно. Сейчас привыкла. — А директриса? — Что она? — Она тебя… насиловала? — У меня нет никакого с ней интима. И никогда не было. Ясно всё. Значит надо было заниматься борьбой. Наверное, Миронова боится, что эта Богдана её уложит. — У тебя всё, — Богдана потянулась к системе и опустила синее колёсико вниз. — Инесса Петровна?! Врач пришла весьма быстро и сняв с меня капельницу заклеила место прокола пластырем. Откидываю одеяло и тут же прикрываюсь им обратно. Богдана всё равно успела заметить мою обнаженную грудь. — Где моя одежда? — Даже без пижамы. — Богдана, сходи в мой кабинет и принеси её форму. На стуле лежит. Богдана задержалась на несколько секунд и вышла. Вернулась быстро и протянула мне форму. Вот только уходить не спешила. — Я могу помочь Тарасовой одеться, — заявила вдруг она. — Хорошо, — неожиданно для меня согласилась врач и просто вышла. — Нет, — говорю, но это не помогает и Богдана схватив блузку начала натягивать на меня. — Хватит! — Тебе больно одеваться. — И что? — А то, — девушка стала застёгивать на мне блузку, а после подняла воротник и застегнула галстук. — Юбку я могу, и сама надеть. — Ты стесняешься? Хоть она никак меня и не лапала, но мне всё равно неприятно. — Да брось, Алиса, у меня всё так же, как у тебя, — она усмехнулась. — Могу показать. — Не стоит, — вздыхаю понимая, что от неё так просто не отделаюсь. — Можешь отвернуться или глаза закрыть? — Когда в душе будем так же будешь говорить? — А с чего мы будем в душе? — Душ принимаем все. Так же я могу организовать ванную. Она тоже есть. — Пошли лучше к директрисе. Почему-то у меня заполыхали щёки. В целом мне не нравился весь этот разговор. — Ну пошли, — она всё же натянула на меня юбку и гольфы. Застегнула неудобную обувь, и мы пошли. Меня правда после наркоза всё же пошатывало. Директрисы ещё и не оказалось на месте и нам пришлось некоторое время стоять под её дверью и ждать. Причём эта Богдана никуда и не собиралась уходить. Она стояла рядом со мной и такое чувство что она разглядывала меня. — Что? — Не выдерживаю. — Просто смотрю. — Зачем? — Хочется. Не удивлюсь если она после решит меня трахнуть. — Тех троих наказали. В начале высекли прилюдно на улице, а после куда-то увели. Молчу дальше. Палец ноет от боли, и я кусаю губу. — Может вообще попросить Ирину Витальевну заселить тебя к себе? — Смотрю на неё. — Ты будешь под контролем. — Я в целом не против и в карцере посидеть, — закрываю глаза. Может вот сейчас сбежать? Директрисы ещё нет. Я же могу сбежать. — Мне в туалет надо. — Да? — Богдана улыбнулась. — Ну давай я тебя провожу. — Ты не обязана за мной ходить как нянька. — Я выполняю то, что мне сказала выполнить Ирина Витальевна. — Может мне ещё тогда приоткрытой кабинке делать свои дела? — Я сомневаюсь, что ты сможешь в целом сбежать из закрытой кабинки. Так что можешь закрываться. — Мы на острове? — Я не знаю. — Ты вообще не выходила? — Выходила. Да я даже участвовала в поисках беглянок. — Тебе настолько доверяют? — Видимо. — Долго ты тут? — Второй год пошёл. — А потом что? — Не знаю. Может и вовсе тут останусь. — А так можно? — Да. Стану сотрудником. — Я пойду попью в столовой. — Пошли. У меня появился конвой. Но делать нечего, и я пошла в столовую и Богдана за мной. — Слушай, ну раз у тебя такое хорошее отношение с директрисой. Может дашь совет? — Спрашивай. — Что мне делать чтоб она отстала от меня? — Ничего. Она тебя выбрала. — Ну а чем я могла ей зайти так? — Я не знаю. — Куда собрались? — И, как назло, за поворотом я прям налетела на Миронову, которая положила руку мне на голову. По коже побежали мурашки, когда она провела рукой по лысой её части. — Тарасова предпринимает попытку сбежать, — сказала вдруг Богдана. — Выдумывая новый повод чтоб её оставили без присмотра. — Понятно, — она достала ключ и протянула его Богдане. — Отведи её в мою комнату и подожди пока я не приду. Вот это что-то новое. Это насколько Миронова доверяет этой Богдане что аж ключи от своей комнаты отдала?! — Пошли, — сказала Богдана и повела меня к лестнице держа за плечо. — Слушай, — пытаюсь тормозить, но ничего не выходит. — Не надо. Ясно же что будет. Я не хочу, чтоб она меня изнасиловала. Опять. Просто отпусти. — Алиса, мне взять тебя на руки и отнести? — Начинаю активно вырываться, но ничего не выходит. Богдана же спокойно стоит, удерживая меня одной рукой и просто ждёт пока я устану. — Ты же понимаешь, что об этом мне следует потом доложить? — Я не совершала никаких преступлений! — Кричу и ловлю на себе испуганные взгляды какой-то мелкотьни. — Меня это не волнует, Алиса. Я посредник. — Пожалуйста. То, что ты сейчас совершаешь. Ты же становишься соучастником преступления. — Алиса, успокойся, — Богдана говорила спокойным голосом. — Всё хорошо. — Да нет! — Показываю на свой шрам. — Я вскрыла вены, когда директриса сказала, что будет рвать меня. Сомневаюсь, что сейчас она будет гладить меня по голове и утешать. Пожалуйста, отпусти. Я… я ничего не делала. Правда.