Сквозь ад и обратно

Открываю глаза чувствуя, как ужасно болит шея. Правая рука тоже болит. А ещё я не понимаю, что произошло. Как-то даже и не помню, что в целом произошло. Не сразу как-то до меня даже дошло что я сижу на стуле голая и связанная. Причём так некрасиво привязанная, ноги раздвинуты и свести их вместе никак нельзя. Руки заведены за спинку стула. Связали меня верёвкой и достаточно туго. Верёвка больно впивается в кожу. Она буквально режет её. — Что забыла в документах? — Вздрагиваю при голосе Мироновой. Она стоит в халате на голое тело и смотрит на меня сверху вниз. — Я… — даже говорить больно. В месте удара прям чувствую, как там печёт. — Я просто… — Ты думала эта папка на тебя? Я даже не знаю, что сказать. Ну не сидела же она столько времени над пустой папкой. Хотя она очки как оказалось носит, может и не видела, что текста там нет. — Мне снова начать считать? — Да я знаю, что вы только до трёх умеете, — дальше последовала такая пощечина что я упала на пол вместе со стулом. Правую руку пронзила боль и больше от того, что верёвки затянулись и что в целом я упала на эту руку всем своим весом и ещё стулом защемила. — Мне повторить вопрос? — Она схватила стул за спинку и без особых проблем поставила вместе со мной на место. — Я просто… мне просто было интересно. — Твой отец говорил, что три месяца назад ты стала пакостить мачехе. Подсыпать битое стекло той в еду. — Этого точно не было! Я… он говорил об этом со мной. Но она сама себе это делала. Я даже не знаю где она битое стекло находила. Она себе и в обувь подсыпала. И даже в соль, для ванн которой обычно пользовалась. Она везде это сыпала, а потом «неожиданно» находила и устраивала истерики. Я этого не делала. Даже мысли не было. Не понимаю верит она мне или нет. Я вообще по её лицу ничего не понимаю. Что за херня в целом? Почему меня то в одном обвиняют то в другом? — Я ничего не делала против мачехи. Хоть она ещё та сука, но я её не трогала. Да я сомневаюсь, что и директрису убить бы смогла. Не смогла бы. Даже не смотря на всё что она делает. — По поводу кота, где ты именно его видела и как он выглядел? — Как кот. Белый. — Но на территории данной школы нет животных, и они запрещены. — Значит кто-то притащил. Мне откуда знать? — Что ж, — она посмотрела на дверь словно кто-то стучал хотя я никакого стука не слышала. — Разберёмся значит. — Вы меня развяжите? — А надо? — Очень! — Хочу сжать ноги, когда взгляд Мироновой застыл на моей промежности. И тут раздался телефонный звонок. Миронова прошла мне за спину к своему столу. — Слушаю? — Прислушиваюсь, но ничего не слышно. Вот когда мачеха болтала по мобильному я прям всё слышала, а у неё не на громкой связи было, а тут какой-то проводной телефон и вот вообще не слышно. — Хорошо. Соберите всех во двор тогда. Так, определённо что-то произошло раз нас опять всех сгоняют на улицу. — Так, котёнок, — слышу с каким грохотом она повесила трубку, а после вздрагиваю, когда её рука опустилась мне на голову. — Я бы тебя тут оставила бы, но ты должна это увидеть со стороны. Может что-то поймёшь. — Вы кого-то пытать будете? — Она освободила мои руки, а после опустилась на колени и стала развязывать мне ноги. Даже стоя на коленях, она была выше меня. — Посмотрим, — она выпрямилась. — Одевайся. Оделась она куда быстрее меня хоть одежды на мне было меньше. А ещё, что самое неправильное, у неё было нижнее белье. — Будешь стоять в первом ряду, — сказала Миронова застёгивая на мне блузку. — И вот сможешь нормально выстоять и я переведу тебя в комнату. — К этой Ярославе? — Меня прям скривило. — Нет, к Богдане, — даже удивило, но это всяко лучше. — Можно обезболивающее? — Сомневаюсь, что таблетка тебе поможет. Но после этого скажу Богдане чтоб отвела тебя к Инессе Петровне. Мы вышли в коридор, и я уже собиралась было пойти, но женщина схватила меня за шиворот и придержала. Заперев дверь в свою комнату, взяла меня за левую руку и повела. Уже на лестнице я видела учениц. Кто-то был в пижаме, а кто-то в форме. Большинство сонные. На первом этаже встретила Богдану которая посмотрела на меня и ничего не сказала. Мы вышли на улице и наконец-то Миронова отпустила мою руку. Вижу, как все стал собираться в кучку. Богдана встала позади меня и положила руки мне на плечи. Вздрагиваю от этого её действия и оборачиваюсь. На улице было достаточно прохладно и изо рта шёл пар. Пока все собирались, а это ещё минуты три я уже успела замёрзнуть. Богдана же прижалась к моей спине и в какой-то степени мне даже стало тепло. — Что ж. — сказала Миронова оглядев все нас. — Раз вы все пришли, то думаю, что и объяснять вам не стоит. Дверь школы открылась с каким-то скрипом, и кто-то в толпе ахнул. Оборачиваюсь и вижу того с бакенбардами, он шёл, держа за шкирку белого кота. Пройдя мимо все нас бакенбарды протянул кота директрисе, и та его взяла так же за шиворот. Подняв бедное животное высоко вверх Миронова всех нас оглядела. — Чей кот?! — Тишина. Все только переглядываются, а я прям чувствую, как Богдана меня обняла. — Я услышу ответ?! — Она ждёт. — Что ж, кот я смотрю не голодал. Ринат! — Бакенбарды протянул ей охотничий нож. Кот задёргался и замяукал. — Чей кот?! Она же не станет его резать? — Та, кто подкармливал и притащил его сюда, прошу выйти, — чувствую, как Богдана крепко сжала меня. Она думает, что это мой кот? Или думает, что я сейчас что-то начну говорить? — Что ж, — и она прижала кивнула этому Ринату, тот подошёл и схватив кота за лапы вытянул его. Кот шипел и кричал, когда Ринат держал его головой вниз. Миронова же схватила одной рукой кота за шкирку, а нож прижала к животу. — Значит вскрою. И тут кот закричал да таким воплем что я дёрнулась вперёд чтоб его спасти, но Богдана крепко меня сжала в своих объятиях не позволив сдвинуться с места. Она даже зажала мне рот ладонью. — Это мой кот! — Из толпы выскочила какая-то рыжая школьница. Я не знаю из какого она класса. Может из девятого или восьмого. — Пожалуйста, Ирина Витальевна, не трогайте его! Причём она остановилась в метре от них и не ясно то ли боялась приблизиться то ли что. Я же всё пыталась вырваться из хватки Богданы, но не могла. Она прям вжала меня в себя. Кот дёргался и мне стало плохо при виде крови на его белой шерсти. — Алиса, — прошипела Богдана. — Тише. Если эта рыжая боится спасти кота, то я не боюсь. Наступаю на ногу Богдане, но та не ослабевает хватку. — Цветкова, — недовольно сказала Миронова не убирая нож от кота, тот продолжал вырываться, а его кровь окрашивать белую шерсть. — Как ты протащила сюда кота? — Я… — она обернулась, глядя на нас. Вижу её побелевшее как мел лицо. — Я нашла его и… — Она запнулась и её плечи задрожали. — Пожалуйста, отпустите Маркуса. — Ты ему ещё и имя дала, — с каким-то укором сказала женщина. — Очень даже зря. — Пожалуйста, — она упала перед директрисой на колени. Мне даже больно стала от этого падения. — Не убивайте Маркуса. Почему она не подбегает и не вырывает своего кота? Дёргаюсь снова, но Богдана ни на секунду не ослабевает хватку. — Алиса, тише, — прошептала Богдана. — Неужели ты хочешь, чтоб тебя наказали? Ну что она такая сильная? Я бы сказала, что это Миронова, но более молодая её копия. А может это её дочь? Хотя нет, они вообще не похожи. — Алиса, хватит, — Богдана даже немного назад меня отодвинула. Пытаюсь стукнуть её, но ничего не выходит, а та рыжая уже во всю рыдает и даже не пытается спасти своего кота! — М-м-м! — Вот чем Миронова лучше той же старосты? Та убивала животных, а эта мучает не в чём неповинного кота! — М-м-м! — Пожалуйста, я всё сделаю, только не убивайте его! — Разденься, — и та стала раздеваться. Она сняла пиджак и положила его на землю. — Сто ударов розгами. Сто! Даже мне тогда досталось меньше. — Все должны понимать, что животных тут не должно быть! — Она наконец-то убрала нож от кота. Смотрю на лезвие и как с него капает на землю кровь. — Ринат, принеси розги и убери кота. Смотрю как этот Ринат перехватывает вопящего от боли и страха животное за шкирку. Всё брюхо кота было в крови. Кот стал махаться лапами и как-то извернулся, и вцепился этому Ринату в руку. Тот закричал и с размаху бросил кота об землю. — М-м-м! — Пытаюсь укусить Богдану, но не могу. Пытаюсь отдавить ей ноги, но тоже ничего не выходит. Богдана словно удав только крепче сжимает меня в своих объятиях и что-то шепчет. — Не смотри, — да мне и так не видно, что там с котом. Я пытаюсь увидеть, но из-за некоторых учениц ничего не видно. Но я слышу, как кто-то ахнул и несколько человек заплакали. Бакенбарды вернулся достаточно быстро и не с одной розгой, а с пучком. К тому времени рыжая уже стояла полностью голая и прикрывала руками интимные части тела. Она добровольно подошла к столбу и дала себя привязать. — Если хоть кто-то повторит данную выходку, — Миронова кивнула на жертву. — Будет двести ударов. — А-а-а! — В начале я услышала, как розга разрезала воздух. Услышала этот свист, а уже потом крик. Да такой что всё внутри меня похолодело. Неужели я так же кричала? — А-а-а! Оттого места, где я стояла всё прекрасно видно было. Я прям видела, как на теле девушки появлялись новые полосы. Они были красные, а после белели, а кожа вокруг них краснела. Вижу выступившую кровь. — А-а-а! — Ноги девушки подкосились, и она упала. Верёвка натянулась, и она вновь закричала, но уже от боли причинённой верёвкой. Новый удар и опять крик. Оглядываю всех. Большинство стоит, уставившись себе под ноги. Не понимаю почему они все такие? В чём проблема заступиться? Она просто подкармливала кота. — Ш-ш-ш, — Богдана обжигает меня своим дыхание, а бакенбарды тянет за верёвку, и рыжая с криком вытягивает, встав на место. Новые удары и крики боли, а после она и кричать перестаёт. Вглядываюсь и не понимаю потеряла она сознание или нет. Просто висит и не издаёт никаких звуков. Директриса даже обходит и заглядывает в лицо женщине, а после наносит той удар по животу. Девушка дёргается и сразу получает новый удар, от которого розга разлетается на три куска. Миронова просто берёт новую и продолжает. — Скоро всё закончится. Я не знаю сколько мы так стояли, но рыжая раз пять теряла сознание от боли. Всё её тело было в крови. Под конец Миронова даже не приводила ту в чувство. Я не знаю правда ли было сто ударов, но девушка выглядела ужасно. — Всё свободны! — Сказала директриса и Богдана сразу увела меня в школу. И даже в школе она меня не выпустила. — Хватит! — Кричу, пытаясь вырваться на лестнице. — Отцепись! — Алиса, — Богдана просто перехватила меня на талии и высоко подняв быстро понесла наверх. — Да отвали! Что ты ко мне пристала?! А я честно не понимаю, что ей от меня надо. — Отпусти! — Отпустила меня Богдана только на четвёртом этаже в своей комнате. Оказавшись на ногах, хочу выйти из её комнаты, но она не позволяет, преградив своей тушей выход. — Что ты творишь?! — Толкаю левой рукой её в грудь. — Зачем?! — Алиса, спокойней. — Вы все стояли! Все всё видели, и никто не попытался спасти кота! Эту били до потери сознания! Тоже никто не заступился! — Мне надо было тебя отпустить? — Да! — Ты бы не помогла. Ещё и досталось бы больше. — А тебе-то что?! — Пытаюсь отпихнуть её в сторону, но Богдана только обхватывает меня за талию и садится на нижний ярус кровати и сажает меня к себе на колени. — Пусти! — И куда ты пойдёшь? — Куда-то! — Хочешь пойти обратно к Ирине Витальевне? — И тут я застыла. — Она тебя сразу заберёт как увидит без меня в коридоре. Тебе это надо? — О чём вы тогда договорились? — Я не могу сказать, но поверь, я за это расплатилась. — Я этого не просила. — Я и не требую ничего с тебя взамен. — Пусти. — Зачем? Чтоб ты побежала искать приключения на жопу? — У меня рука болит. Мне бы обезболивающее принять. — Пошли тогда, — она встала и поставила меня на ноги. — Я ещё помыться хочу. Не знаю правда как с такой рукой. — Лучше позже. — Почему? — Не уверена, что тебе понравится то, что ты можешь увидеть в душевой. Мы вышли в полупустой коридор. Проходим мимо туалета, а после мимо двери, где я прям слышу шум воды. — Тут такая же душевая, как и в подвале? — Без перегородок, — мы стали спускаться. — И лучше, конечно, перед отбоем идти или прям ночью. Ночью только всё равно осторожней иначе можно попасть на Ирину Витальевну или на других сотрудников школы. — Как вы вообще привыкли к такому? Мыться при друг друге. Неужели никто не стесняется? — Если ты как-нибудь сходишь в общую душевую, то поймёшь, что там уже никто не стесняется. Прозвучало достаточно странно. — Инесса Петровна? — Богдана постучала в дверь медкабинета и вошла, я следом. — Можете дать Алисе обезболивающее? — Я хочу посмотреть твою руку, — сказала блондинка и кивнула мне в соседнюю комнату. — Идём. Та комната была по размеру, как и её кабинет, вот только везде плитка, а по середине стол. Смотрю вдоль стены на шкафы с разными медикаментами. — Положи руку на стол, — она поставила стул, на который я села. Кладу правую руку на стол и отворачиваюсь. Смотреть на свою руку после того, что сделала Миронова я не хотела. Это было просто ужасно. Слышу, как она разрезает бинт ножницами, а после аккуратно его снимает. — Сейчас помажу тебе руку и вновь забинтую. Вздрагиваю от боли, когда она чем-то смазывает. Чем-то горячим. Руку мне забинтовали быстро после чего врач кивнула на стол. — Ляг на живот и задери юбку. — Зачем? — Укол поставлю. — Зачем? — Вскакиваю со стула прижимая забинтованную руку к груди. — Обезболю. Таблетка подействует не сразу. Да и ненадолго её хватит. — Да я как-то и таблеткой могу отделаться. — Ирина Витальевна велела укол тебе поставить. — Ну я значит… — Инесса Петровна, — вздрогнув оборачиваюсь и смотрю на Богдану. — Алиса что-то не хочет? — Уложи её на сто, — а та уже достала какую-то коробку и извлекла ампулу. — Эй?! — Возмущаюсь, когда меня схватила Богдана и потащила к столу. — Нет! Да мне и таблетки достаточно! Богдана прям закинула меня на стол да так что я едва не перелетела через него. Прижав меня к металлическому столу, она держала меня. — Нет! — Врач подошла и задрала на мне юбку. — Богдана, не смей смотреть! — Да я и не смотрю. — Ай! — Вздрагиваю, когда мою правую ягодицу начинают протирать спиртовой салфеткой. — Я ещё не уколола, — сказала врач и вонзила в меня иглу. — А-а-а! — Мне кажется, что своим воплем я оглушила всех. Ну у меня лично в ушах звенело. — Тарасова, — поморщилась женщина. — Тебе шестнадцать, а не шесть. Что так кричать-то? — Ой, а у вас есть пакет? — Зачем тебе? — Я помыться хочу, а бинты мочить не хочу. — На, — и мне протянули одноразовую шапочку. — Намотаешь на руку. Шапочка была так себе. И в целом сомневаюсь, что воду она не пропустит. Да и порвётся моментом. Но я всё равно взяла её. — А ведёшь ты себя прям как директриса, — вышли мы из кабинета. — Для тебя же стараемся. — Ага, — недовольно говорю, потирая зад. — Ты лучше скажи, как отсюда свалить. — Идём, — каким-то таким странным тоном сказала Богдана. — Ты работаешь на Леди Димитреску? — Я просто предпочитаю следовать правилам. — Ну это ведь всё неправильно. — Для тебя может быть и да. Но потом ты привыкнешь и поймёшь, что всё нормально. — Наверное надо мне не одно сотрясение оформить. — Кстати, в воскресенье будет кинопоказ. — Где?! — Ну хоть какое-то разнообразие. — В актовом зале. У нас обычно каждый месяц кинопоказ. Если, конечно, кто-то не вытворит чего-то такого из-за чего кино отменят. Обычно показывают три фильма на выбор Ирины Витальевны. Обычно это мультик, комедия и либо драма, либо детектив. — Ужастиков видимо не показывают поскольку их и в этой школе достаточно, — киваю. — Триллеров ты тоже не увидишь. — Три фильма всего? — Да. И скажу тебе так, поскольку тут мало развлечений то за кино тут и убить могут. — А дискотеки есть? — А с кем тут танцевать? Парней нет. — А кроме кино и наказаний есть ещё что-нибудь? — Уже представляю соревнований в которых победителя не съедает заживо директриса. — У нас есть футбол, баскетбол, волейбол. Ты можешь разрешение Ирины Витальевны записаться на это и после уроков ходить. Я на все три хожу. Как по мне весьма неплохое разнообразие. — А ещё что-то есть? — Можешь ходить в библиотеку и читать. Есть ещё кружок по лепке, рисованию, оригами. В целом для тебя же будет лучше если ты куда-то запишешься. Это и скрасит времяпровождение и так же пойдёт в плюсик в твоё личное дело. — А если ничем не заниматься? — Это будет в твоём деле. Тут все считают, что раз ты чем-то занята, то значит идёшь на исправление. А значит и следить за тобой можно менее пристальней. Наказывать не так сильно. Думаю, ты меня поняла. — А если записаться и не ходить? — Тогда будет очень долгий разговор с Ириной Витальевной. А дальше наказание. Тебе никто не говорил про эти плюсики? Один плюс — это один бал. Если у тебя набирается за четверть больше шестидесяти баллов значит тебя могут отпустить на каникулы домой. То есть ты стараешься, зарабатываешь эти баллы чтоб поехать наконец-то домой, а потом из-за кого-то тебя лишают этой возможности. Тут если ты не заметила, практически все ходят в какие-нибудь кружки. Музыкальный есть. Хор есть. — Она задумалась, вспоминая что ещё есть. — Полный список всё равно у Ирины Витальевны. Ты можешь к ней потом подойти и просто сказать что хочешь записаться на кружок. Представляю, как подхожу к ней и говорю про кружок, а Миронова начинает раздеваться и заявлять, что для меня существует только один кружок, кружок секса. Я как представила меня аж передёрнуло. — Боль прошла? — Да, — причём пока поднимались. — Я получается теперь с тобой буду в комнате? — Ну если ты не облажаешься где-то, то да. Зная себя, я везде смогу облажаться. Даже там, где нереально это сделать. Мы вошли в комнату, и я посмотрела на пустую койку. Так понимаю это моя. В целом комната Богданы ничем не отличалась от комнаты Ярославы. — И всё же я хочу пойти помыться, — наматываю одноразовую шапочку на руку. — Я же говорю, чуть позже. Просто выхожу из комнаты и пройдя по коридору решительно захожу в душевую. Как я зашла, так и застыла не сразу даже поняв, что именно меня смутило из-за пара. А когда разглядела сразу почувствовала, как моё лицо перекосило в ужасе. Я словно попала в монастырь. — Боже! — Меня всю затрясло и мне кажется, что после такого я поседела. Но к психологу мне теперь ходить точно придётся. В душевой было не меньше десяти человек. Все они были голыми и… Если я думала, что Миронова самая главная извращенка этого места, то я очень сильно ошибалась. Оргия что тут творилась была в разы хуже. Хоть лиц я и не разглядела, но чужие жопы и груди достаточно. Кто-то был парами, а кто-то и по трое. Они гладили друг друга, намыливали и целовались. Кто-то стоял на коленях уткнувшись лицом в чужую промежность. Меня они не замечали, а я закрыв глаза вылетела из этого места и на полном ходу в печаталась в Богдану. В начале я даже испугалась, думала, что это директриса. Став вырываться только после того, как услышала голос Богданы успокоилась. Меня всю трясло, а перед глазами всё ещё стояла эта ужасная картина. — Что это за херня?! — Кричу Богдане. — Я как бы об этом и говорила, — она повела меня обратно в комнату. — Они там все совокуплялись между собой, — меня усадили на кровать, Богдана села рядом и обняла. — А… директриса вообще знает, что тут происходит? — Наверное да. — Да как так-то? — Алиса, это как в монастыре. Замкнутое пространство. Один коллектив. Это обыденность в таких местах. — Я вообще не буду больше мыться. — Я тебе говорю. Ночью или поздним вечером. Их тогда там не будет. Сходим после отбоя. — Я не знаю, тут есть настолки? — Допытываю Богдану спустя полчаса после кошмара. Я уже стояла у окна и смотрела на улицу. Вообще неинтересный вид. Забор и какой-то лес за ним. Причём конца леса я не вижу. — Нет. Но ты можешь начать делать уроки. Сама Богдана сидела за столом и решала алгебру. Причём так легко и быстро что мне было даже завидно. — Слушай, а почему ты в целом одна в комнате? — У нас тут часто так. Те, например кто мелкие их по четверо или шестеро в комнатах. Так что нормально всё. — А в целом почему захотела, чтоб я с тобой была? — Я вижу какой ты человек, — она посмотрела на меня отложив ручку. — И не хочу чтоб ты окончательно потерялась в этом месте. — Ты про кота знала? — Нет, — врёт ведь. Хоть и сказала так словно и правда ничего не знала, но я ей не верю. И в целом какие они тут все запуганные или безразличные что спокойно могут смотреть на весь этот ужас. — Ладно, наверное, уже эти закончили свою оргию, — за окном уже была темень. — Может подождёшь меня? — Я просто хочу побыстрее помыться и в целом я из стеснительных, — быстро выскакиваю из комнаты и с опаской подойдя к душевой захожу. Тут влажно и чувствуется запах мыла и пара, но самое главное никаких голых тел. Смотрю на дверь. К сожалению, никакого замка или шпингалета. Быстро раздевшись насколько мне позволила травма руки я обматываю бинт в одноразовую шапочку и вступив на плитку надеюсь, что не подхвачу никакой грибок. Дойдя до середины, оглядываюсь прикидывая, где меня не увидят и встаю в углу. Тут хотя бы не так жутко, как от той душевой в подвале. Включив воду, беру мыло и начинаю намыливаться понимая, что в какой-то степени мне нужна и бритва. Сомневаюсь, что в этом месте мне её вообще одобрят после попытки. Вся в своих мыслях неожиданно чувствую чьи-то руки сжавшие мои плечи. — Какого! — Обернувшись вижу Богдану, она стоит полностью голая и прижимает меня своей грудью к плитке. — Богдана, какого чёрта?! Стараюсь не смотреть ниже её лица. — Пошла на хер из душевой! — Да тише ты, — Богдана схватила меня за руки. — Всё хорошо. — Да каким это местом?! — Она меня точно поимеет. Если на фиг это случится я пойду к Мироновой. Лучше торчать с той извращенкой. Она хотя бы не двуличная. — Отвали! — Всё хорошо, — она сжала обе мои руки одной своей и взяв мыло начала натирать им мне шею и грудь. Пинаю Богдану и поскользнувшись едва не падаю на пол. — Алиса, ты что творишь? — А ты что?! Что сейчас происходит?! Я тебе секрет открою: я не из этих! Меня парни привлекают, а не такие как ты или Миронова или ещё кто-то в этом месте! Богдана только вздохнула и покачав головой натирает мылом мне живот. — Хватит! Мне неприятно! Рука с мылом спускается к моей промежности. — Хватит! — В глазах у меня слёзы. — Прекрати немедленно! — Богдана застыла. — За что ты так со мной?! Я не хочу такого. Отпусти меня пожалуйста, я не хочу. Богдана застыла на секунду хотя казалось, что прошла целая вечность, когда она убрала руку и отпустила меня. Протискиваюсь мимо неё и стеной и прям на мокрое мыльное тело натягиваю форму. Вылетаю из душевой и пошатнувшись иду к лестнице. Спустившись на пару ступенек, опускаюсь на них. Меня всю трясёт, а слёзы бегут по щекам. В какой-то степени я надеялась, что Богдана окажется нормальной, но на деле она чёртова извращенка. — Алиса, прости! — Вздрагиваю и не обернувшись сжимаюсь вся, прижавшись к перилам. — Я… я просто не знаю как тебе… С трудом встаю и не глядя на Богдану спускаюсь вниз. — Алиса? — Не ходи за мной, — тихо говорю, но голос на пустой лестнице звучит достаточно громко. — Пожалуйста. Богдана осталась на месте, а я спустилась на первый этаж. Одежда неприятно прилипла к телу и мне было холодно. Вода стекала с мокрых волос на форму, когда я шла по коридору первого этажа. Мне просто хотелось скрыться. Исчезнуть. Но вместо этого сразу за поворотом я в печаталась в Миронову. — Что случилось? — Ничего, — делаю шаг назад и вытираю лицо рукой. — Всё нормально. — Ты должна быть с Богданой. — Я не хочу быть с ней. — Тогда будешь со мной, — она протянула руку и взяла меня за левую. — Ты не должна разгуливать по школе во время отбоя. — Она повела меня не в сторону лестницы, а своего кабинета. Туда мы и вошли. Смотрю на камин, и рука тут же начинает неприятно ныть. — Погрейся. Нерешительно подхожу к камину и опускаюсь на пол возле него. Миронова прошла и села за стол. Стараюсь не смотреть на неё, всё моё внимание уделено огню. Слышу, как трещат дрова. Огонь просто завораживает. Слышу сквозь шум огня как Миронова что-то пишет. — Я хочу начать ходить на кружок, — говорю и смотрю на женщину. Та поднимает глаза поверх очков и смотрит на меня. — Можно? — Сомневаюсь, что тебе это вообще будет интересно, — она сняла очки и посмотрела на меня. — Да и не вызываешь ты доверие как человек, который в целом будет хоть куда-то ходить. — А вы поверьте, — поворачиваюсь в её сторону уже всем корпусом. — У тебя было много шансов показать и доказать мне что тебя стоит записывать в какую-нибудь секцию. — Да я даже не знала, что они есть! — Встаю и подхожу к ней. — Ты тут находишься больше месяца, — как-то даже устало сказала женщина. — У тебя была не одна возможность, всё разузнать. Но ты решила, что искать неприятности на свою пятую точку куда интересней. И записав тебя на кружок я рискую к тому, что ты можешь либо сорвать этот кружок, либо вытворить что-то нехорошее, а мне это не надо. — И что мне сделать? Ноги раздвинуть? Так я не шлюха и себя такой не считаю. Недовольно смотрю на Миронову. У неё просто равнодушное лицо. Ну правильно, ей плевать. — Я тут несправедливо нахожусь! — Кричу. — Мачеха мне никто и вы не имеете права меня тут вообще держать! — Я эту песню слушаю из раза в раз, — вздохнула Миронова. — Можешь переключить пластинку? — Так я тут по ошибке если! Я не должна быть в этом месте! Мне плевать, ну заплатили вам, оставьте себе эти деньги, я же не хочу торчать в одном месте с людьми что убивают животных и не понятно, чем ещё занимаются. — Поверь, ты на своём месте. И я так психанула от её этих слов что просто сбросила на пол всё что было у неё на столе. На пол полетели какие-то бумаги, телефон и микрофон. Миронова только сняла очки и сложив их поднялась. Я даже дёрнуться не успела, когда она схватила меня за пиджак и рывком перетащила через стол к себе. Окончательно осознала я что произошло, когда уже оказалась у неё на коленях. Причём животом. Юбку на мне задрали и с размаху шлепнули. — Ай! — Вскрикиваю, даже этот простой шлепок оказался весьма болезненный. — Ну что поделаешь если ты по-другому не понимаешь? — И новый шлепок. — Больно! — Да ну? Вроде как так и планировалось. Вздрагиваю от нового шлепка. Причём я прям чувствую, как зад печёт. Пытаюсь спасти его, прикрыть руками, но Миронова просто берёт и заводит обе мои руки мне за спину продолжая шлепать. — Мне продолжить тебя шлепать или достаточно? — Она усмехнулась, и я вздрогнула, когда она провела пальцем по ложбинке между ягодиц. — М? — Я просто хочу себя чем-то занять, — говорю сквозь зубы. — У тебя две беды, — усмехнулась Миронова и уперла палец в моё отверстие. — Ничем не хочешь заниматься и хочешь. — Она надавали пальцем, и я вскрикнула от боли. — Расслабься. — Не вставляйте в меня ничего! Меня резко усадили на стол, и я поморщилась от боли. Нормально, только отшлепала и тут же сажает. Миронова встала, и я съёжилась. Она упёрлась руками об стол поставив их по бокам от меня. — И я посмотрела кто такая твоя Леди Димитреску, — сказала она, наклонившись ко мне. — В целом симпатичная женщина, хоть и вампир. Но у меня нет дочерей, и я куда ниже её ростом. Но если ты такая любительница ролевых игр, я так уж и быть, закажу такое же платье и шляпу и буду иметь тебя в этом наряде. Меня как-то даже в холод бросило. Как представила эту картину так сразу подумала о каком-то фанфике. Хотя вся эта ситуация выглядит как фанфик какого-то озабоченного автора. — Не стоит, мне и обычный секс с вами не особо приятен чтоб и до ролевых игр дойти. — Я думаю и до такого может дойти, — она серьёзно? — Ещё скажите, что вы такое практикуете? — Но платье я уже заказала. Спасите помогите! — И чёрную шляпу? — И её тоже. — М, может и на цепи меня подвесят? — Договоришься и будешь висеть. — А вы игрофильм смотрели или читали в википедии? — Поиграла тут. — То есть у вас есть интернет? А можно я кое-что посмотрю? Даже при вас. — Нет конечно. — Но мне надо. — По правилам школы нельзя. Или ты не обратила внимания что тут ни у кого нет мобильного, а у меня проводной телефон с диском. — Она усмехнулась. — Ты хоть понимаешь как таким работать? — Конечно, у моей бабушки был такой, — у бабушки со стороны отца. — Я просто знаю, что мачеха ведёт соцсети и вот хочу посмотреть, что она там выложила. Мне правда это надо. Я не стану от вашего имени ничего ей писать. Просто хочу посмотреть. Я почти на всё готова, только не надо заниматься со мной сексом. — Ну тогда это не интересно. — То есть, если вы меня поимеете значит дадите доступ в интернет? — Тебе ремня надо дать, а не доступ в интернет. — Вы заходили к ней в соцсети? — Миронова только вздохнула и стала расстёгивать ремень. — Погодите! Нет, ну правда? — Расстегнув она вытянула его из брюк. — Ирина Витальевна?! — Женщина закинула ремень мне на шею и затянула. Чувствую себя собакой. — Ну правда? Сжимаю левой рукой ремень и пытаюсь ослабить, но ничего не выходит. — Ну что, будешь ночь проводить со мной? — С вами? — Голос мой прозвучал как-то испуганно. — А вы меня своим авторитетом не раздавите? Ух! Она затянула ещё крепче ремень. — А тебе всё шутки шутить, — она улыбнулась как хищник. — Да просто скажите, что мне нужно сделать? — Ничего, правила существуют для все. — Ну тогда вы посмотрите и расскажите. Она вздохнула, а после дёрнула ремнем в верх заставив задрать голову. — Где галстук? — Вытаскиваю из кармана пиджака помятый галстук. — И почему он не на тебе? — Нет! — Вскрикиваю, почувствовав её пальцы между ног. Сжимаю ноги вместе, но Миронову это не останавливает, и она начинает меня гладить. — Хватит! Прекратите! — Тебе приятно, — она усмехнулась, проникая пальцем. — Уже мокрая. — У меня просто не держание, — морщусь от её пальцев. — Мне больно. — Для этого надо чаще заниматься сексом. А может поэтому Богдана и хотела меня? Чтоб она разрабатывала меня для Мироновой? — Больно! — Она разводит пальцы внутри меня в стороны. — Правда, хватит! Хватаю её уже забинтованной рукой. Руку пронзает боль, но я продолжаю держать её несмотря на боль. — Выньте! — Вынуть? — Притворно удивилась она. — А зачем? — Больно! — В меня проникли третьим пальцем. — Хватит! Ну пожалуйста! — Ты такая горячая и узкая, — Миронова вытащила пальцы и выдвинув ящик стола достала страпон. — Нет! — Хочу спрыгнуть со стола, но женщина не позволяет. — Вы хотя бы это протираете?! — Спиртовыми салфетками два раза в день, — усмехается женщина, закрепляя его на себе. — Это вы столько раз насилуете? — Какой же он большой. — Я не согласна! — Можно подумать твоё мнение мне очень интересно, — она развела мои ноги ещё шире. — Я не умею садиться на шпагат чтоб мне так ноги раздвигать! — Ничего, научишься, — и она резко вошла в меня. — Ух! — Мне прям дух перехватило. Резкая боль пронзила мне живот и промежность. Застонав, упираюсь руками в женщину пытаясь отодвинуться, но ничего не выходит. — Ты такая тугая, — прошептала Миронова. — Мне нравится. — Больно! — Кричу, а слёзы бегут по лицу. — Больно! Хватит! Мне даже дышать тяжело. — А-а-а! — И это он ещё не весь в тебе, — Миронова обняла меня и стала давить буквально заставляя насадиться. — Меня тошнит, — причём на самом деле. — М, ещё что мне скажешь? — Выньте, — пытаюсь отстраниться, но вместо этого Миронова хватает меня и буквально снимает со стола, не сняв при этом со страпона. Она села, и я словно с кола скатилась в глубь. — А-а-а! В глазах от боли темнеет. Мне кажется, я теряю сознание просто упираюсь лицом в грудь женщине тяжело дыша и захлебываясь слезами. — Сама захотела со мной быть, — она положила руку мне на голову и стала давить. — А-а-а! — Если я до того думала, что он целиком во мне, оказывается я жестко ошибалась. — А-а-а! — Ты очень тугая, но будем надеяться, что я тебя не порвала. Не хочу, чтоб тебя снова зашивали. — Я… не… могу… Говорить тяжело, а во рту какой-то кислый привкус. И вот страпон во мне и такая боль. Печёт причём. — Ночь проведёшь у меня, — она сняла свой ремень с моей шее. — Там уже посмотрим. — Выньте… только… страпон… Почему так тяжело дышать? — Ах! — Вскрикиваю, когда женщина просто схватила меня за талию и легко подняла. Страпон царапающи вышел из меня. Женщина поставила меня на ноги, и я тут же упала на пол. Юбка задралась, но мне было так плохо что я даже и не заметила этого. Прижимаю руки к промежности не слыша, как Миронова встала и наклонившись взяла меня на руки. Она отнесла меня к креслу у камина и усадила в него. Сама вернулась за стол. Я же уставилась в огонь то ли засыпая то ли теряя сознание.