Сквозь ад и обратно

Мы сидели в комнате у Богданы. Я просто сидела на нижнюю койку и смотрела в пол. — Давай я поговорю с Ириной Витальевной и попытаюсь её убедить тебя сильно не наказывать? Мне уже плевать. Даже если она что-то со мной сделает, а какая разница? Отсюда мне не выйти. Видимо просто остаётся ждать, когда Миронова переборщит и убьёт меня. — Я хочу уйти отсюда. — Тебя никто не выпустит. — Тогда она меня убьёт. — Ирина Витальевна тебя не убьёт. Не выдумывай. — Всего-то до полусмерти изобьёт. — Алиса, — Богдана опустилась передо мной на колени чем весьма сильно смутила меня. Она положила руки мне на колени и посмотрела в глаза. — Просто извинись перед ней. Директриса не такой уж и монстр как ты думаешь. Она видит, когда человек искренне пытается исправиться. Просто приглядись. У неё правда меняется отношение к тем, кто меняется. Даже если ты где-то накосячишь. Но она будет видеть, что ты меняешься. Она тебя по всей строгости не накажет и может даже закроет глаза на твой поступок. — Да с чего бы?! — Меня она никак не наказала. С ужасом я дождалась ужина. Если ещё я думала, что смогу поесть, но как только в поле моего зрения попала директриса, всё, еда в меня больше не влезла. Я просто сидела за столом и смотрела в тарелку с гречневой кашей. Даже сладкая булочка в меня не лезла. Просто сижу вся в напряжении и думаю, как бы отсюда свалить. Я не смогу в целом пережить эту ночь. — Алиса, — наклонилась ко мне Богдана. — Ешь давай. — Я, пожалуй, в туалет пойду. — Я с тобой. Может как-то смогу там сбежать? Вот только я не смогла. Богдана торчала и в туалете со мной и в целом даже не давала ускориться. — Пошли к Ирине Витальевне, — сказала Богдана, когда я вышла из туалета. — Она уже ждёт. И тут меня накрыло. Расплакавшись, я сползла по стенке вниз. Сжимаюсь в комок. Меня всю трясёт. — Алиса, не заставляй Ирину Витальевну тебя ждать, — Богдана наклонилась ко мне уперевшись руками себе в колени. — Ты своим поведением только хуже сделаешь. Не усложняй и без того сложное положение. — Скажи ей что я сбежала. Придумай что-то. Я просто буду прятаться. Я не… — Алиса, — вздохнула Богдана. — Директриса может спокойно сама за тобой прийти. Только от этого твоё положение лучше не станет. Так что пошли. Шмыгаю носом ничего не видя из-за слёз. — Она меня инвалидом сделает. И тут я услышала стук каблуков. Внутри всё сжалось. Уже ясно кто это. — М, страдания, — закрываю глаза при этом голосе. Хочу просто слиться со стеной. — Тарасова, тебе бы в театральное. Богдана, свободна. — Мне на голов опустилась тяжелая рука. Вздрагиваю. Миронова гладит меня по голове. — Тарасова, поднимай зад и пошли. От судьбы не уйдёшь. — Так себе судьба, конечно, — подавленно говорю. — Мне тебя на ручки взять? — И она взяла меня. — Нет! — Пытаюсь вырваться, но женщина крепко держит, прижимая к себе. — Пустите! Самое ужасное что Миронова тяжело задышала. От этого мне стало ещё страшней. Она уже возбудилась. — Побудем пока в моём кабинете, — она даже терпеть не хочет, её кабинет тут вообще рядом в отличии от комнаты. Меня внесли в кабинет и Миронова поставила меня на пол. Она заперла дверь и таким страшным взглядом посмотрела на меня что я готова была потерять сознание. — Сядь на стол. Отхожу от неё. Меня всю трясёт. Миронова же развязала на себе галстук и расстегнула пиджак. Она выглядела как хищник. Её глаза горели адским пламенем. — Тарасова, на стол, быстро! — Подскакиваю на месте и спотыкаясь подхожу к её столу. Женщина вальяжно подошла ко мне и схватив меня за талию усадила на стол. Сжимаюсь вся, а женщина снимает пиджак и кладёт его на стол справа от меня. — Я прям чувствую запах твоего страха. — Она реально понюхала меня. Проверяла что ли обделалась я или нет? — Тарасова, не помри мне тут от страха. Я уже и голову руками готова закрыть, но женщина сжимает руками моё лицо и начала целовать. Крепко зажмуриваюсь до боли, а она целует меня избегая губ. Мне кажется, что сейчас от страха я лет десять жизни потеряла. Не удивлюсь если выйду отсюда седая. Если вообще выживу. — Ну и что плачешь? — Она сняла с меня пиджак и бросила его на пол. Стала расстёгивать на мне блузку. — Не надо, пожалуйста, — еле слышно говорю, пытаясь отбить блузку, но её стягивают едва не порвав. Прикрываю грудь, а слёз, кажется, стало ещё больше. — Пожалуйста. — Уже и не орёшь так как в коридоре. Тело начинает отторгать, когда женщина стала гладить меня. Я вся сжимаюсь, кусая себя за губы до крови. Во рту уже металлический привкус. Она определённо получала удовольствие от моей реакции. — В коридоре ты была куда смелее. Не боялась меня так как сейчас. Я, кажется, ещё немного и сознание от страха потеряю. — Не сомневайся, после проведённого со мной времени, ты окажешься в лазарете. Меня опять порвут? — Сиди, — Миронова отошла от меня и обойдя стол, я услышала, как она открыла ящик. Ясно что именно она достала. — Можешь лечь. Потом будешь уже на животе лежать. — Смотрю на дверь. Понимаю, что она заперта, но всё равно так хочется сбежать. Но Миронова меня убьёт тогда точно. — Без смазки. Её ты не заслужила. Даже на страпон смотреть не стала. Просто не захотелось расстроиться ещё сильней. И так ясно что будет ужасно больно. — Ой! — Вскрикиваю, когда Миронова без предупреждения хватает меня за бёдра и рывком дёргает на себя. Я падаю спиной на стол ударившись затылком, а женщина раздвигает мои ноги и рывком проникает страпоном. — А-а-а! — Туго идёт, — низ живота пронзила боль. Я прям чувствую, как организм сопротивляется, всё внутри сжимается лишь бы не допустить проникновения. Но это не помогает. Меня только больше травмирует. — А-а-а! — От крика горят лёгкие. Такое чувство что у меня сейчас откроется внутреннее кровотечение. В глазах от боли темнеет а страпон обволакивает меня изнутри. Я даже понять не могу, проникает он медленно или быстро. Как же тяжело дышать от боли. Пытаюсь сделать вдох, но из-за боли даже не понимаю вдохнула я или нет. — Жива? — Слышу её так, словно Миронова стоит в километре. — Он даже на половину не вошёл. Видимо она желает мне смерти. Иначе просто непонятно как можно было взять такой размер. — Не теряй сознание, — я прям почувствовала её прохладную руку под своим затылком и меня посадили. — Побелела как. А я в каком-то полуобморочном состоянии. И боли вроде уже и не чувствую. Вроде… — Ну и как можно быть такой слабой? — Недовольно сказала Миронова и рывком вытащила страпон из меня. — М? Мне просто было дурно. Дурно от боли. А может я слишком испугалась и поэтому такая реакция организма? — Нашатыря у меня нет, так что в твоих же интересах прийти в себя как можно быстрее. Она сдёрнула меня со стола и ноги подкосились. Я бы упала лицом в пол, но Миронова не позволила и поставив меня на ноги как какую-то куклу, развернула к себе спиной и уложила животом на стол. Я не сопротивлялась. Сил просто не было. Я словно всё ещё находилась где-то, но не здесь, когда… Даже не закричала. Просто сил не было когда страпон стал проникать в зад. Боль на секунду вернула меня в ужасную реальность, но потом слилась с телом и кажется, что я всё же да потеряла сознание. — …пока анальный секс придётся отложить, — слышу третий голос. Я и открыла глаза, но мне так плохо что даже плевать, где я. — Так же я зашила её. В данной ситуации не стоит брать такие большие размеры. Всё плывёт и, кажется, я вновь теряю сознание. Когда я проснулась в следующий раз, за окном шёл дождь, а в лазарете я была одна. Низ живота ужасно болел, как и жопа. Морщась от боли и еле сдерживая крик, я кое как села. Кусаю себя за губы, зад прям печёт. Всё печёт. В глазах уже слёзы. Боль не проходит. Держась за изголовье кровати я поднимаюсь. Еле передвигаясь, подхожу к двери. Она закрыта. Тяжело вздохнув, иду к окну. Конечно, я так не сбегу, но на подоконник всё равно сажусь. И так, и так больно, а от окна хотя бы прохладой веет. Прижимаюсь лбом к стеклу и просто слушаю шум дождя. Где-то мелькнула молния, а после раздался такой грохот что я едва не упала с подоконника. Почему такое произошло со мной? Я ведь не заслуживаю находиться тут. Или я стала чудовищем за то, что не отправилась с мамой на холод? Эта Алёна сука. Ведь смогла же найти такое место. Даже не знаю кого я больше ненавижу. Мачеху или Миронову. Может постараться вести себя иначе? Не знаю как смогу, но кажется, что Миронову это не остановит. Она найдёт до чего докопаться. Я и так, и так буду виноватой и наказанной. Дверь открылась. За шумом дождя я не услышала, как отпёрли замок. Миронова вошла в палату не включив свет. Вошла согнувшись пополам. Она словно стала ещё выше, чем ранее. Стояла в белом длинном платье и чёрной шляпе. Сглатываю чувствуя, как меня уже всю трясёт. — Вот ты где, — голос причём был какой-то странный. И вроде бы её, а вроде бы актрисы озвучки. Я лично проходила эту игру в русском дубляже. Я как-то и сказать не знаю что. Так понимаю она хочет отыметь меня в этом наряде? — А где мне ещё быть? — С трудом выдаю из себя не понимая, что это ещё за ролевая игра. — Ещё и дерзишь! — И тут у неё выскочили когти из руки. — Да я уже поняла, что вы отличный косплей сделали! — Я так и свалилась с подоконника на пол и вскрикнула от боли вдруг проснулась в кровати. На мне была пижама и она вся промокла от пота. Сердце ещё так билось словно я бегала. Надеюсь, никогда не увижу её в этом наряде. Никогда! Мне так было больно что даже во сне снилась боль. Я лежала при этом на животе укрытая одеялом едва ли не с головой. — Алиса, ты проснулась? — Вздрагиваю от голоса Богданы и в палате зажигается свет. — Мне позвать Инессу Петровну или Ирину Витальевну? — Только не Димитреску! Богдана очень странно на меня посмотрела. — Ты что тут делаешь? — Хочу сесть, но сил нет. — Смотрю за тобой. Очевидно же. — Зачем? — Ирина Витальевна велела. — Она думает, что я в таком состоянии сбегу? — Я не знаю, что она думает. — Я хочу уйти, — а ещё обезболивающего. Богдана только вздохнула. — Я хочу в туалет. Богдана помогла мне встать. Я еле сдерживала вскрики, когда вставала. Передвигаться было так же больно, как и во сне. Только тут мне пришлось даже облокачиваться на одиннадцатиклассницу. Девушка крепко удерживала меня не позволяя упасть. Мы вышли в узкий коридор и пройдя меня завели в туалет. Там Богдана от меня отстала и отвернулась. Стягиваю пижамные штаны и вижу мелкие пятна крови. Их всего два, но от этого мне не легче. Со стороны попы. Глядя на эти пятна, еле сдерживаю стон. Внутри всё полыхает. В глазах появляются слёзы. Я такого не заслуживаю. — Тебе помочь? — Спрашивает Богдана. — Как? Подержишь за руку? — Вышло грубовато. — Можешь в целом от меня отстать. Я не из тех, кто оценит. — Я и не прошу ценить. — И не надо. Сделав свои дела, натягиваю штаны. — Что будет потом? — Богдана повернулась, когда я нажала на кнопку смыла. — Она оставила меня на ночь тут? — Пока у тебя не заживут раны. Мы вернулись в лазарет. Спать я уже не планировала. Мне в целом ничего не хотелось. Было такое чувство что ещё немного, и я впаду в депрессию. — Алис, поздно, ложись лучше спать. Делаю для себя пометку что дверь в лазарет не заперта. Значит есть шанс сбежать. Без возражений я просто укладываюсь и делаю вид что засыпаю. Тело от насилия со стороны Мироновой ужасно болит, но я терплю. Мне плевать что Миронова потом за такое сделает с Богданой. Я просто хочу спастись. Даже если придётся где-то прятаться тут, я готова на такое. Готова голодать лишь бы не попасться Мироновой. По идее можно как-то попасть на чердак. Ну в подвале я точно прятаться не хочу. Прошло, наверное, часа полтора. Богдана лежала на соседней койке и кажется спала. Она не укрылась одеялом. Так и лежала поверх покрывала. Смотрю на неё и пытаюсь понять спит она или нет. Морщась от боли, сажусь на кровати и сверлю взглядом девушку. Та особо и не шевелится. Встаю и стараясь не шаркать ногами по полу иду к двери. Весь путь мне казалось, что Богдана вскочит с кровати и не даст мне уйти. Но она спала дальше. Выхожу из палаты и иду в сторону кабинета врача. Хоть там и горел свет, но блондинки не было. Были мысли отыскать скальпель или что-то похожее, но это лишнее время. Подхожу к двери и вижу ключ что торчал из замочной скважины. Поворачиваю его и толкаю дверь. В коридоре было темно и мрачно. Я словно в фильм ужасов попала. Но пока я шла по этому коридору всё думала, а не попробовать ли прятаться на улице? Хотя там прожектор и почти лысые кусты. Построек никаких я не видела. Ладно, попробую на чердак всё же попасть или отыскать хоть какое-то помещение чтоб там прятаться. И только на полпути я поняла, что надо идти туда, где точно меня искать никто не станет. Я была в подвале. Ужасное место. Но ведь Миронова же явно не подумает, что я прячусь именно там. Может я просто иду на свою смерть? Пытаюсь дойти до точки невозврата, когда либо меня просто убьют, либо я сама себя. В подвал дверь была открыта и хоть меня всю трясло, но я спускалась вниз. Оказавшись там и глядя на эти камеры, я боялась услышать крики или стоны. Но ничего я не услышала. Сомневаюсь, что тут никого нет, но прислушиваться стоя у каждой двери я не стану. Просто прохожу вперёд, пытаясь понять, где бы мне тут спрятаться. Я даже не сразу заметила поворот направо. Тут просто было темно и поворот как-то даже в глаза особо не бросался. И вот я поворачиваю и вижу только коридор. Ничего прям такого тут нет. Только сырость. Она прям бьёт в нос. На полу были лужи. Не понимаю откуда они тут взялись, с потолка ничего не капает, да и не бежит нигде тут. Похоже тут был какой-то склад. Вижу кучу наваленной мебели. Что-то сломано, а что-то нет. Какие-то шкафы, столы, стулья. Хоть наклоняться и в целом напрягаться больно, я встаю на четвереньки и пробираюсь под стол в глубь проникая в самую тьму. Там заползаю за какими-то коробками и сжавшись в комок сижу на сыром полу. Пижамные штаны, конечно, намокли, а изо рта пошёл пар. Я даже землю нащупала что меня весьма сильно смутило, но своё убежище я не покину. Главное, чтоб по мне ничего не стало ползать. Удобно устроиться не получается. Тело просто ноет от боли. В какой-то степени мне даже становится неловко. Я поставила Богдану. Но и терпеть такой ужас я не хочу. Хотя даже если я и выберусь отсюда, мне и идти некуда будет. Меня никто не ждёт. Даже если выживу тут и выйду. Куда я пойду? Хоть умирай. Не знаю сколько прошло времени. Наверное, Богдана меня уже ищет. Наверное, уже сообщила Мироновой, и та меня тоже ищет. А может она вновь всех выставила на улицу и, наверное, меня ищут на улице. Хотя я не открывала там дверь. Входная, наверное, заперта и тогда Миронова, наверное, вычеркнет этот вариант. При каких обстоятельствах она спустится сюда? Какова вероятность что она отыщет меня в этой куче? А может сгонит кого-то искать. Вытянув ноги, я в начале пыталась сидеть так, а после и вовсе легла. Закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Ужасно неудобно, но я настолько вымотана что даже при таких обстоятельствах умудряюсь заснуть. Я не поняла проспала я несколько часов или минут. Мой сон никак не отобразился на местности. Но зато хотелось есть и в туалет. Вот только куда ходить я не знала. Я же вполне могу спалиться таким образом. Да и, наверное, запах почувствуют. В какой-то степени парням проще. Ёрзаю на месте. Тут просто не пописать. Уже и есть не хочется. Меня просто тошнит от голода. Во рту противный кислый вкус. Я вообще закрыла дверь в подвал? Не помню. Может кто-то из сотрудников это заметит и доложит. Меня всё равно не видно. Сомневаюсь, что они будут пробираться в эту кучу. Тем более я за коробками лежу. Даже заглянув под столы, они увидят тока коробки, а не меня. Шея ныла, поясница вся замёрзла, а спина похоже стала отказывать. Но я всё равно смогла повторно заснуть. Тут уже и есть не хотелось даже. Но проснулась я от какого-то крика. Проснулась, так дёрнувшись что коробки посыпались. В них что-то было, но не тяжелое. Я застыла, а чей-то крик эхом отражался от стен подвала. Богдана? Нет. Не такой голос. Причём крик был явно от причинения боли. Вот только второго голоса кто именно мог причинить саму эту боль я не слышала. Надеюсь, шума падения коробок не услышали. Я никогда не думала, что кричать можно было ещё громче. Но раздался какой-то режущий звук. Словно хлыстом или чем-то таким что разрезало воздух. Меня всю затрясло, а крик стих. Потом режущая слух тишина. И всё же в туалет я рискнула сходить. Выползла из своего укрытия поправив коробки при этом и выглядев из-за угла сходила в лужу. Потом вернулась обратно. Не знаю сколько мне так прятаться, но жажда уже начала мучить. Во рту пересохло, а губы стали трескаться. Я даже стала думать повторно выбраться из укрытия и попить из лужи. Правда не знаю, что я могу там подхватить. Надеюсь ничего. Прислушиваюсь. В ушах звенит эта тишина. Такое чувство что, если тут кто-то появится я просто не услышу. Подбираюсь к другой луже. Сюда я точно не ходила. Но она слишком маленькая. Не зачерпнуть рукой. Попить я так и не смогла. Кто-то вошёл в подвал да с таким грохотом что я как могла быстро забралась под столы. — Тарасова? — От её голоса я похолодела. — Ты тут? — Он почему-то даже эхом не отражался. — Тарасова, в твоих же интересах немедленно выйти ко мне. Как же меня трясло. Я попыталась залезть ещё глубже. — У тебя есть ещё шанс пострадать не так сильно, как я планирую тебя наказать. То, что я сделала с тобой у себя в кабинете покажется тебе поощрением, а не наказанием. Слышу голоса, а после шаги. Не могу определить сколько народу. — Разгребайте эту кучу да осторожней чтоб на Тарасову ничего не посыпалось, — велела Миронова. — Она вообще уверена, что эта тут? — Слышу чей-то тихий голос. — Наверное, — это была точно Богдана. Столы отодвигались. Что-то где-то падало, а я уже не знала куда мне отползать. Меня просто сейчас отыщут. — Осторожно! — Рявкнула Миронова, когда при очередном движении что-то где-то упало. — Это недоразумение явно там, и я не хочу, чтоб она пострадала из-за вашей рукожопности. И тут меня схватили чьи-то руки и рывком выдернули из моего укрытия. — Ирина Витальевна, нашли! Меня повели к директрисе. Миронова стояла, скрестив руки на груди и недовольно сверлила меня взглядом серийного убийцы. — Ты думаешь, что самая умная? — Какой же она была злой. Помимо меня тут трясло всех. — Почему тебя должны искать все? Мне прилетела пощечина, звон от которой эхом отразился от стен. Почти все, кто меня искал вздрогнули. — Выведите её на улицу и держите! Будет публичное наказание. И меня потащили по коридору подвала на выход. Пытаюсь вырваться, но сил нет и вот меня спотыкающуюся на лестнице выводя на первый этаж. Там уже и на улицу. Спустя пару минут из школы стали выходить и ученицы, и сотрудники. Миронова вышла самая последняя с розгами. — Раздевайся! — Приказала она. Народ стоял вокруг нас. Убежать не выйдет. Да и эти из одиннадцатого класса, кажется, ещё немного и сами меня разденут. — А как же первое правило бойцовского клуба? — Говорю, машинально сжимая пижаму. Оголяться я тут не хочу. — Никто не должен знать о бойцовском клубе. Она замахнулась, но я успела отскочить, но какая-то сволочь поставила мне подножку, и я упала. Розга прилетела мне по голове, и я прям услышала, как лопнула кожа. Кровь мощным потоком потекла у меня по лицу. Вытираю лицо руками, глаза залила кровь и розгой мне попало по руке, прямо по мизинцу. — А-а-а! — Это было больнее чем по голове. Мне словно повторно отрезали палец. Прижав руку к груди, я едва ли не выла от боли сжавшись в комок. Новый удар уже по спине. Пижамная кофта задралась и мне прилетело по пояснице. — Вздумала она сбежать! — Меня хватают за кофту и рывком стягивают её с головы. Мне так больно что я даже и не обращаю внимания на то, как меня раздевают. — Сбежала из лазарета! — Розгой прилетело по заднице. — Я пожалела тебя. Отправила на лечение и вот твоя благодарность. Думаешь, что ты лучше остальных? Чем же? Ты не ценишь хорошего к себе отношения. Ты ничего не ценишь. После удара по спине розга сломалась и меня стали бить вновь. Я просто плакала. Вся в крови и соплях. Тело жгло болью, и я уже даже не понимала бьют меня или нет. Просто в какой-то момент меня окатили водой и все раны что появились на моём теле вспыхнули такой болью, словно меня заживо сварили. Но вода не была кипятком. Она была холодной и солёной. Меня всю трясло от боли. Я и не обратила внимание что все уже расходятся. Вода смыла с моего тела кровь, но соль ужасно въелась в раны. Дышать даже тяжело. — Вставай! — Велит Миронова, но я не могу. Я не в состоянии. Я, кажется, вообще умерла. Не чувствую себя живой. Никакой себя не чувствую. — Я слишком рано всех отпустила? Я была на груни потерять сознание. Это чувство, когда накатывает дурнота и появляются мушки перед глазами. Когда тело перестаёшь чувствовать и контролировать. Я вроде бы и встала, и почти сразу упала. Пытаюсь вновь встать и вновь падаю. Сил никаких нет. Я готова уже просто умереть. Как вышло так что я осталась одна. Даже Миронова ушла, а я лежу голая, избитая и мокрая в грязи. Я не поняла теряла ли я сознание или нет. Я просто лежу и всё. Может это мой последний день. Так глупо я закончу свою жизнь. Обидно до ужаса. — Алиса, вставай, — слышу я где-то вдалеке голос и даже не понимаю чей он. Но раз ко мне обращаются не по фамилии, то значит не Миронова. Чувствую чьи-то руки на своей талии и меня ставят на ноги, но ноги не держат и тогда меня облокачивают на себя. — Ты вообще жива? Я даже не думала, что она тебя тут оставит. Ладно хоть разрешила тебя забрать. Ты тут ночь проторчала. Я даже не помню, как оказалась в школе. Не помню, как оказалась в лазарете. Меня буквально согревали грелками. Инесса Петровна укутала меня в толстое одеяло и грелки ещё подложила. И вот вроде бы тело стало согреваться, но внутри всё было ледяным. А потом пришла Миронова. На меня она не смотрела. Они вышли и видимо ей докладывали о моём состоянии. Потом у меня появился кашель. Тяжелый и с мокротой. Она вылетала и была как стекло. Блондинка слушала мои лёгкие, а после ушла. Когда она вернулась то стала меня одевать. Причём в мою одежду. Не в ту в которой меня украли, а именно в ту в которой я обычно гуляла, когда жила у себя дома. Я бы удивилась, но мне было так плохо что я не была в состоянии сидеть. И судя по тому, как на мне висела моя одежда, я похудела. Миронова вошла, когда меня уже одели. Взяв меня на руки, она прижала меня к груди и понесла. Закрываю глаза кашляя. Во рту снова это стекло. Я отплёвываюсь. И вот я уже лежу на заднем сидении машины. Мирона сидит за рулём. Моргаю и вот я уже в какой-то клинике лежу на каталке. Вновь моргаю и опять на заднем сидении. Я даже не понимаю сон это всё или нет. Помню только уже потом слышала разговоры о пневмонии. Если первые дни я была как овощ. Мне ставили уколы и капельницы. Я и не ела. Но помню, что кто-то приходил и гладил меня. Это точно было. И судя по тяжести руки, это была Миронова. Она обычно садилась на край кровати и гладила меня по голове. Просто сидела молча и ничего не говорила. Но от её присутствия было не по себе. И это чувство появилось, когда я стала идти на поправку. — Ошейник на твоей шее. Я теперь всегда буду знать где ты. Так же, если будет ещё нарушение. Я просто сдеру с тебя кожу. Либо с руки, либо с ноги. Может вообще со спины. Поэтому веди себя хорошо. Видимо она решила ещё больше меня унизить. Правда я не понимаю как её долбанный галстук буду носить с ошейником. — Будешь моим щеночком. Раз не умеешь вести себя как человек. Думаю, ходить на четвереньках и на поводке в какой-то степени вправит тебе мозги. Меня передёрнуло, когда женщина просунула два пальца под ошейник и потянула заставив меня сесть. Чувствую, как ошейник впился мне в шею. — Ошейник ты не снимешь, — она самодовольно смотрела на меня. — Я бы оставила тебя там, на улице. Так что поблагодари Богдану. Она всю ночь умоляла меня разрешить вернуть тебя внутрь. И ведь стала со мной спорить, когда я напомнила ей о твоей подставе. С Богданой ты поступила ужасно. — А она со мной нет? — Грудь болит. Мне даже интересно, в больнице куда она меня привезла, вопросы были по поводу ран на моём теле? — Или для вас то, что она попыталась со мной сделать в душе норма? — Хочешь, чтоб я высекла её прилюдно до крови? — Нет. Она долго смотрела мне в глаза. — Тогда и не возмущайся, — она дёрнула меня на себя, я едва не упала ей на колени. И не взирая на то, что я болею и мне плохо, Миронова просто взяла и впилась мне в губы. Зажмуриваюсь словно меня избивают, а не целуют. Дёргаюсь, чувствуя губами её язык. Упираюсь в женщину руками, я не хочу, чтоб её язык оказалась у меня во рту. Я брезгую таким. Чувствую вторую руку Мироновой и не разорвав поцелуй, женщина сажает меня к себе на колени. — Что сопротивляешься? Она усмехнулась и прижимая одну руку к моей спине, пальцами второй она вцепилась мне в челюсть насильственно разжав зубы. Её язык проник в мой рот, и я поморщилась, пытаясь хоть как-то спастись. Мне было противно, когда её язык коснулся моего. Стал его гладить. Когда она провела им по моим зубам, деснам. Это всё было таким ужасным. До рвотного рефлекса, который и спас в какой-то степени меня. Миронова отстранилась, когда решила, что я сейчас блевану. — Я тебя хочу, — прошептала женщина и поцеловала меня в лоб. — Очень сильно. Сука, она опять тяжело задышала. — Вам бы проверить лёгкие, вдруг у вас астма? — И я точно скучала по твоим фразочкам, — меня вновь поцеловали в лоб. — Я бы не назвала это комплиментом ваше скучание по мне. Неужели тут никто ей ничего не говорит? Я одна такая смертница? — Ну почему же? — Она стала гладить меня по голове. — Пока я трахала одних, я всё представляла тебя. По коже побежали мурашки от её поглаживаний. — С фантазией у вас всё настолько печально, что хочется вам только посочувствовать. Или я вам настолько в душу запала что вы развидеть меня не можете? — Ещё как, — вздрагиваю, когда она коснулась пальцами моих губ. Сглатываю замолчав. — Сколько процентов того, что сюда прибудет та, на кого вы перейдёте, оставив меня в покое? — Ноль. Сомневаюсь, что тут будет кто-то интересней тебя. — Богдана? — Она очень скучная и придерживается правил до тошноты. Её и наказывать не интересно. Ты вот, совершенно другое дело. — Её рука сжала волосы у меня на затылке. — Отращивай давай волосы. Я люблю девочек с длинными волосами. — Я терпеть длинные не могу. — Но тут решаю всё я. Теперь я хочу быть лысой. Так и сделаю. — Я бы поимела тебя прямо сейчас. Вот только совершенно недавно тебя переодевали, раны от наказания у тебя открылись, и вся пижама и постельное оказались в крови. Я не особо хочу пачкать одежду. — И тут она встала. Но видимо ронять она меня не планировала, всё же держала меня, я же от неожиданности схватила её за шею. — Пока ты болеешь, ты не учишься. Но потом ты будешь отрабатывать все свои прогулы. Богдана будет контролировать и докладывать мне. Учителя так же будут докладывать. И помни что за пределы школы даже во двор выходить тебе запрещено. Я могу сделать и так, что ты за пределы моей комнаты даже выйти не сможешь. — Она развернулась и наклонившись усадила меня на кровать. — Я всегда буду знать где ты. И да, ошейник будет не только докладывать мне о твоём местонахождении, но и бить тебя током и громко пищать. В подвал и на чердак дорога тебе закрыта. Я ещё подумаю, может где-нибудь ещё перекрою тебе дорогу. Она поцеловала меня в лоб и выпрямившись вышла из лазарета.