Сквозь ад и обратно

Я лежала в лазарете. Первые сутки. Лежала на животе под обезболивающим. Даже удивительно что Миронова разрешила обезбаливать. Причём обезбол был настолько сильным что временами я просто забывала, где я и что со мной. Даже как-то попыталась встать, но это заметила Инесса Петровна и уложила меня обратно. Потом меня забрала к себе Миронова. Так что я лежала на животе уже у неё в комнате. — Болит? — Очень странно такое слышать от самой директрисы. Миронова сидела на краю кровати и смотрела на меня. Только киваю. Даже говорить больно. Напрягать спину больно. Приподниматься так же больно. Любые действия причиняют боль. Миронова сама поставила мне укол боли, от которого я даже и незаметила. Легче стало становиться спустя несколько минут. — Не вставай, — сказала Миронова, я почему-то, как только становилось легче, пыталась подняться. — Вы меня сильно ненавидите? — Я не ненавижу тебя, — говорит она серьёзно как-то странно при этом глядя на меня. Я в целом не понимаю её эти взгляды. — Но отношение к тебе немного поменялось. — В какую сторону? — В хорошую для тебя. Ладно, отдыхай, пока тебе только это и надо. Старайся не вставать и не шевелить руками. В целом не напрягай спину. Не хочу прийти и увидеть тут всё в крови. — А потом вы заставите меня отрабатывать все долги. Вот реал, так оно и будет. Так что я пробую встать, но Миронова только качает головой и опускает руку мне на голову. — Лежи, не хотелось бы тебя привязывать к кровати. Просто жду, когда она свалит. Она и свалила правда всё поглядывала на меня, словно ожидая что я сейчас вскочу на ноги и побегу учиться. Я не вскочила, ждала минимум полчаса. Разумеется, Миронова не стояла за дверью и не дожидалась пока я встану. Но я всё равно перестраховалась. Поднимаюсь и обезбол резко перестаёт действовать. Вскрикиваю от боли и застываю в ожидании, когда боль утихнет. Она утихает слишком долго. Меня слегка пошатывает, когда я направляюсь к подоконнику, где лежит аккуратно сложенная форма. Смотрю на неё несколько секунд и иду к подоконнику. Одеваться было ужасно больно. Я, то дело и вскрикивала от боли. Застывала пока боль не проходила. Абсолютно все движения вызывали боль. Мышцы напрягались и мне кажется, что я буквально услышала, как одна из ран на моей спине лопнуло. Ну я по крайней мере почувствовала, как тонкая струйка крови стекает по спине. Натягиваю белую блузку, и она прилипает к спине. Ужасно больно от прикосновения ткани к ранам. Дышать от боли тяжело, но я застёгиваю дрожащими руками блузку. Натягиваю юбку и чуть не падаю. Всё же рука без мизинца ослабела. Держать что-то не так удобно. Галстук. Долбанный галстук. Завязать его у меня так и не получается. Накидываю пиджак и не найдя обувь направляюсь к двери. Спину жжет от боли. Вся блузка уже прилипла к спине. Кровь стекает на ягодицы. Я не хочу допустить очередного наказания. По фиг, я отработаю всё это. Мне вот не хватало вновь калеченья тела. Дверь закрыта. Тут и удивляться нечему. Так что иду по старому пути. Ищу то, чем сломать ручку. Найдя какую-то толстую книгу в кожаном переплёте, я взяла её. Тяжелая, явно килограмма два не меньше. Держать её в руках было больно. Особенно больно замахиваться на дверную ручку, но мне хватило одного удара чтоб её сломать. И всё же интерес берёт верх и открыв книгу я смотрю содержимое. Ничего интересного. Просто много чего написанного от руки. Возможно даже самой Мироновой. Возможно, будь бы я не травмированной, решила бы почитать. Сейчас же мне плевать. Выхожу в коридор и сделав несколько шагов падаю на четвереньки. Смотрю на пол и вижу, как из меня капает кровью. Это слишком плохо? Но в любом случае надо пойти на урок. Чтоб Миронова потом не докопалась до меня. Я не такая плохая. Я не заслуживаю находиться в этой школе. Получать все эти наказания. С трудом нахожу в себе силы чтоб подняться. Как же больно. Морщусь от боли. Кровь уже и по ногам стекает. Ладно. Думаю, никто не заметит. Так я дошла до лестницы и буквально скатилась с перил. Пошатнувшись, врезаюсь в стену. Надо дойти до расписания, а там и на урок. Следующий лестничный пролёт я чуть не пролетела, когда неожиданно врезалась в Ярославу, едва не сбив ту с ног. — Ой! — И это из неё вырвалось похоже только при одном взгляде на меня. Я даже не думала, что смогу ей обрадоваться хоть и терпеть не могу. — Я бы, конечно, прокомментировала бы твоё состояние, но… Где Ирина Витальевна? — Мне на урок надо. — Смеёшься? Тебе бы к Инессе Петровне. Ты выглядишь как героиня фильма Тарантино. Где твоя катана и желтый костюм Брюса Ли? — Я не хочу, чтоб она наказала меня. — А так ты всего-то умрёшь, — Ярослава огляделась. — Пошли к медику. Она схватила меня за плечо. — Погоди! — Как же тяжело стоять. — Ты вся белая. На себя посмотри, ходячий труп. — Тебя когда поймали? — Когда дротиком в жопу выстрелили. Я лицом буквально в кучу говна упала. Богдану так понимаю поймали одну из последних. Идём. — Погоди, какой сейчас урок? — Серьёзно? Нет, я понимаю, что Ирина Витальевна может выбить всё дерьмо, но никак не подозревала что тебе вот настолько вправили мозги что ты даже полумёртвая решила начать учиться. Как по мне лучше уж быть живой и наказанной чем мёртвой и… ну ты поняла. — На мне и так нет живого места. — А я про что? Ты просто тут сейчас пол кровью заливаешь. И тем более, правда думаешь, что Ирина Витальевна накажет тебя за то, что ты не в состоянии учиться? Слушаю её и чувствую, как мне становится плохо. В какой-то момент перед глазами появляются мошки, а после и темнеет. — Эй?! Бля, Тарасова, не смей умирать мне тут! — Сломала дверной замок, — слышу недовольный голос и открываю глаза. — Опять. Сбежала. Испортила школьную форму. Чуть не умерла. Тарасова, вот что с тобой не так? Открываю глаза и не сразу понимаю, где я. Постепенно до меня доходит что я в лазарете. Миронова стоит тут надо мной, нависая и недовольно сверкает глазами. — Вас, Ирина Витальевна, не понять, — говорю еле тихо, но женщина слышит меня, это я понимаю заметив, как у неё на лице поднялась одна бровь. Я как-то даже не понимаю, как она это делает. У меня вот не выходит. Может у неё инсульт? Может мышечный паралич? Неудачно подтяжку лица сделала? — Не пошла на уроки — плохо. Пошла — плохо. — Мне не нужен труп на занятиях, и я дала тебе официальный больничный. И, разумеется, после того как ты отойдёшь, будет наказание. И видимо мне со всеми вами тут придётся установить какую-то иную дверь. Лежи и не смей подниматься. У тебя строгий постельный. Узнаю, что поднималась, не только твою спину будет украшать рисунок, но и оставшееся тело. Она ушла, а я провалилась в сон. Проснулась только от очередных голосов. Открываю глаза и вижу Богдану и Ярославу. Обе о чём-то спорят. При этом Ярослава недовольно размахивает руками. — О! — Говорит Ярослава глядя на меня. — Смотрите, кто проснулся. Ты знаешь, как меня напугала на лестнице. Я думала ты помрёшь прямо у меня на руках. А ведь Ирина Витальевна явно не поверит, что тебя прикончила не я. — Она посмотрела на Богдану. — И просто, зачем в таком состоянии идти на уроки? Видимо, чтоб всё уделать кровью. И тут я вспомнила о том, что на моей спине невиданный рисунок. — Что Миронова у меня на спине оставила? — Купола, — выдала Ярослава, и я застыла. — Знаешь, как в тюрьме, один купол ровняется одному году жизни за решёткой. Вот. — Купола? — Ой! — Вскрикнула Ярослава, когда получила тычок локтя от Богданы. — Больно так-то! — У тебя не купола, — сказала Богдана. — А паук в паутине. На всю спину. Она причём так детально всё на тебе вырезала. — Тоже кстати тюремное, — самодовольно сказала Ярослава. — Видимо наша директриса любит тюремную романтику. — У нас раньше пауки были, — сказала Богдана и села на кровать напротив. — Я ещё этот момент застала. В кабинете террариум стоял. Она некоторых учениц предпочитала ими пугать. — Это как? -Спрашиваю в глубине души радуясь, что сейчас никаких пауков у неё нет. — Пауки же яйца откладывают. Она могла отобрать у паука яйцо и засунуть его куда-нибудь ученице. В целом неприятная процедура. Засовывала так, что самостоятельно без помощи врача не вытащишь. А паук шёл за жертвой чтоб вернуть своё яйцо. А если яйцо вылуплялось, там же не один паук, их там много. Ну вот. Представляете такое в ухе или… — …в жопе иметь, — закончила Ярослава. — Я застала такое. Она мне тоже угрожала яйцом. Но их уже у неё на тот момент не так много было. — Одна ученица как-то смогла в её кабинет проникнуть и уничтожить всех пауков. — Ого! — Да прям героиня какая-то. — Да, — кивнула Богдана. — Вот только Ирина Витальевна её супер быстро вычислила. Наказание было крайне неприятным. — Каким? — Змеи. Конечно неядовитые, но в них ещё нужно разбираться. Она засунула провинившуюся в ящик и туда змей сунула. Та ученица помню вышла вся седая и заикавшаяся. — Я думала это легенда, — сказала Ярослава. — Я её застала. Она нормально после этого случай говорить не могла. Её прям очень сложно понимать было. — И где она сейчас? — Выпустилась. Пару лет назад. И тут до меня кое-что дошло. Дошло, совершенно внезапно глядя на девчонок. — А вы что тут делаете? Нам после побега разве можно взаимодействовать? — Ну а что нам ещё остаётся делать? — Пожала плечами Ярослава. — Мы и так в полной жопе. Да и я уже не вижу смысла больше сбегать. Вот реально. Проще доучиться остаток и всё, выйти на свободу. Она же нас всё равно поймает. Как бы мы долго от неё не бегали, у нас нет её денег и связей. Вот реально, Ирина Витальевна может делать с нами абсолютно всё что захочет, и мы не может ей в этом помешать. Мы ничего не можем. Просто надо играть роль послушных кукол и всё. Тебе вон, какое шрамирование сделала модное. Знаешь сколько люди за такое платят? — Оно давно уже не в моде, — сказала Богдана поморщившись. — И в целом, Алиса, я даже не представляю как тебе хреново сейчас. Это ни спину напрячь, ни руки поднять. Ничего по сути. Чуть-что, сразу кровить начинает. Ты зачем на такое согласилась? Азарт настолько дал своё? Или захотелось доказать что-то директрисе? Кроме как своей тупости, прости за выражение, ты ничего ей не доказала. Она не оценила. Просто сделала для себя определённые выводы. — Я даже под наркотой на такое не согласилась бы. Тарасова, да ты отчаянная. — Я не предполагала, что не выдержу, — простонала я, уже ожидая чтоб они побыстрее свалили. — А чего ты ожидала? Тарасова, Ирина Витальевна такой человек, она никогда в убыток себе играть не станет. Если она на какую-то херню и согласилась, то согласилась сугубо, потому что знает, что выиграет. Я понимаю если бы она дала тебе нож и сказала, чтоб ты её порезала, а она там сдержала бы крик и не потеряла бы сознание. У неё с болевым пороком всё нормально. Мне даже кажется что если она сломает себе что-то, она даже не почувствует. Да даже если её укусит ядовитая змея. Это змея сдохнет, а не она. Ты не с той тётей играть решила. — Вы мне мозг решили вынести? — Да! — Хором сказали они. — У нас, кстати, новенькая, — сказала Ярослава. — Борзая до ужаса. Прикинь, ищет самых таких, и начинает их бить. Её уже Миронова пару раз наказала. Высекла на глазах у всех. — Так что будь осторожной. Ярославе уже чуть зубы не выбили. — Эй?! Можно было и не говорить. Она представляешь, почему-то решила, что я приближённая к Ирине Витальевне. Без понятия с чего она так решила, ведь с должности старосты меня давно попёрли. Но не суть. Она тут узнала о тебе. Вообще не знаем откуда. Кто-то ей натрепал что Миронова очень любит тебя трахать. Если что, это не я. Я не настолько больная. — Как она выглядит? — Вот только ещё такой проблемы мне не хватало. — Достаточно крупная. — Халк! — Нервно усмехнулась Ярослава. — Ладно, тебя в лицо она не знает. Хотя у тебя палец. По обрубку может определить. Короче, руки прячь тогда. — У тебя что вообще с ухом? — Миронова. — Ну короче, береги свою жопу. Если с твоей жопой что-то произойдёт, пострадаем все мы. Как бы, стремно для твоей жопы это не звучало, но пока тебя дерёт Миронова, наши жопы не так жестко страдают. Они ещё побыли со мной некоторое время, а после ушли, оставив меня одну. Без них сразу стало скучно. А ещё у меня неприятно стала болеть спина. Она онемела от боли и хоть я и старалась сдержаться, но после просто стала стонать и каждый раз мой стон становился всё громче. Я кусала подушку. Просто не знала, что мне делать от такой боли. Инесса Петровна пришла сразу со шприцом и сдёрнув с меня одеяло вонзила иглу мне в зад. Я даже и не поняла, что мне поставили укол. Вот вообще за болью его не почувствовала. А потом боль стала проходить и меня стало тянуть в сон. Но я всё равно не заснула несмотря на это. Не знаю, что вообще мной двигало, но я просто попыталась встать. Встать я смогла, но в ту же секунду так сильно пошатнулась что едва не упала, успев вцепиться в изголовье кровати. Стою так несколько минут не в силах отцепиться от изголовья. И вот когда пальцы с огромным трудом разжимаются я вновь пошатываюсь, умудрившись в печататься спиной во что-то. Не смотря на обезболивающее, спина вспыхнула с новой болью. — Может мне откусить тебе второе ухо? — Процедила Миронова и меня уложили в кровать. — А после привязать тебя ремнями к кровати чтоб твоя беспокойная жопа наконец-то нашла покой. — Куда собралась? Она ждёт несколько секунд сверля меня неприятный пристальным взглядом. — Что молчишь? — Я не хочу тут быть. — А где ты хочешь быть? — Она усмехается, наклонившись ко мне. — М? — У вас. — Да ты что, — она выпрямилась. — Не верю, милая. По твоим бесконечным побегам ты больше мечтаешь о розгах. В любом случае с тобой разбираться буду позже. — У меня был глупый поступок с этой пыткой? — Я в целом не думала, что ты согласишься. — Зачем вы меня так изуродовали? — Голос срывается, а в глазах у меня слёзы. — Такое сделали с моей спиной. У меня половины уха теперь нет. Я урод. — Не говори так, никаким уродом я тебя не считаю. Но думаю, сказать Инессе Петровне чтоб она тебе вколола снотворное. И будешь ты так спать пока твоя спина не заживёт. Шрам, конечно, останется. И в голосе никакого сожаления нет. Безразличие больше. От этого даже как-то обидно. Хотя чего я могу хотеть от неё? Любить меня она точно не станет. А её особое отношение ко мне не такое ужи особенное. — Тарасова, не смей даже поднимать свою тощую тушку, — вот тут я прям уловила дольку усмешки. — Иначе накажу. Ну раз хоть так я смогу получить от неё внимание. Такая мысль даже напугала на секунду. Не думала, что захочу добиваться внимание от такого человека. Но ведь серьёзно, я ведь такая никому не нужна. Ни один парень на меня никогда не посмотрит. Я просто стала уродом. Ещё и с чёртовым пауком в паутине на спине. — Ты серьёзно? — Хоть моё тело и трясло от перенапряжение, но я всё равно поднялась. Повернувшись с вызовом, смотрю на Миронову. — Да! Накажите меня! — Тарасова, ляг, — уже голос стал снисходительный чем меня прям сильно задело. — Я хочу, чтоб меня наказали! — Чётко и громко говорю и даже делаю к ней неуверенный шаг. Слишком тяжело ходить. Не понимаю, пострадала же спина, почему меня тогда шатает как пьяную. — Наказали так, чтоб я надолго запомнила! Она шагнула ко мне, и я дёрнулась, да, я испугалась что она меня ударит, но вместо этого её рука легла мне на затылок, а сама женщина наклонилась и коснулась губами моего лба. — Я вроде не умерла чтоб вы со мной уже прощались! — Недовольно говорю и пытаюсь отшатнуться, но Миронова только прижимает меня к себе и начинает гладить по голове. — И никаких поглаживаний от вас мне тоже не надо! — Да, — усмехается она и целует меня в макушку. — И именно поэтому ты прямо сейчас требуешь моего внимания. — Да оно у вас какое-то больное. — Твоё не проще, милая, — и тут она села усадив меня к себе на колени лицом к лицу. Напрягаюсь и сжимаюсь, я всё же полностью голая. — Я бы с удовольствием тебя бы поимела, да рана на твоей спине откроется. — А вам ли не всё равно? — На тебя нет. И тут я поплыла. Знаю, звучит тупо. Но вот реально, я едва ли не прослезилась. — Полежим, я не буду никуда проникать, просто гладить. И она легла на кровати уложив меня на себе. В начале я напряглась, а потом от её нежных поглаживаний расслабилась. Кусаю себя за губы сдерживаясь. Просто хочется плакать. Обидно что единственный кто может дать мне хоть какое-то внимание и ласку мой заклятый враг. — Ну и что такая надутая? — Она самодовольно усмехнулась и поцеловала меня в лоб. Она провела по моему затылку рукой и по спине побежали мурашки что ещё вдобавок вызвали мимолётную боль. — Получила что хотела? — Да собственно нет. Я как бы свободы хотела. — Вот как, — она усмехнулась. — У тебя был шанс. — Почему именно паук? — Потому, — она как-то на меня странно посмотрела. — Конечно хорошо, что ты нашла всё же подруг. Правда я в некотором роде удивлена что среди них есть Ярослава. С учетом всего это даже странно. Хотя вы вместе сбежали, тогда и удивляться не стоит. Побеги укрепляют связи. — Ирина Витальевна, что со мной будет потом? — В плане? — У меня нет мизинца, половины уха и этот шрам на всю спину. Просто… — слова застревают в горле. — Это на всю жизнь. Я молодая и умирать ближайшие года не собираюсь. Я просто не знаю как мне с этим всем жить. Меня и на работу никто такую уродливую не возьмёт. Люди просто шарахаться будут. У меня конкретно так разрывает душу. — По сути я буду одинока всю жизнь. — У тебя ещё не всё так плохо. Ты же не собираешься оголять спину перед всеми. Да, о пляже или аквапарке тебе стоит позабыть. Всё же если в обычное время шрам не так будет бросаться в глаза, то на загоревшей коже вполне. Ухо ты можешь прикрыть волосами. Про палец просто сказать, что был несчастный случай. Всё. Не надо строить трагедию на ровном месте. Вздрагиваю, когда Миронова провела рукой по моей голове разделяя пальцами пряди волос. Как же ей легко об этом говорить, сама при этом она не имеет никаких шрамов. Ничего её не уродует. Вот правда, я сомневаюсь, что будь на неё шрамы, она бы не комплексовала. — Отдыхай. — Вы тут будите? — Некоторое время да. Ты же так желала моего внимания, вот и получай. А когда твои шрамы заживут я так тебя драть буду, что тебе не только ходить, но и сидеть больно будет. Не сможешь даже лежать. — Это вы меня так порадовать пытаетесь или напугать? — Возможно. И вот вроде бы я всё же смогла заснуть. Правда вздрогнув, проснулась, когда в палату быстро ворвались Богдана с Ярославой. — Твою ж! — Резко замолчала Ярослава, когда Богдана зажала ей рот ладонью. — Да не кричу я. — Уже шепотом сказала девушка. — Ты решила придавить Ирину Витальевну своей тушкой? — Она живая, — шепотом говорю, глядя на женщину, она спит. — Ну не умирать же мне от твоего худощавого тельца, — слышу вдруг голос Мироновой, и женщина открыла глаза. — Ой! — Забыв совершенно про раненную спину дёргаюсь чтоб встать, но женщина не позволяет. — Надеюсь вы не новый план побега готовите. — Никак нет, Ирина Витальевна, — сказала Богдана. — Хорошо, иначе выдеру всех троих. Женщина села прижимая меня к себе, а после поднялась, поставив меня на ноги. Хочу пойти, но Миронова укладывает меня на живот. — Раз вы тут, святая троица, — она оглядела всех нас. — Следите чтоб Тарасова не поднималась. Поднимется она, выдеру вас. Ясно? Девушки закивали. — Тарасова, чтоб ты не тупила, твои попытки встать отдаляют твоё выздоровление. Так что просто отдыхай и не ищи неприятностей на свою жопу. Она ушла, а мы, наверное, целую вечность смотрели друг на друга. — Я бы не хотела бы быть на твоём месте, — выдала Ярослава. — И так спина изуродована, так ещё и… — …и только об этом ты ранее мечтала, — перебила её Богдана. — Не ну Алису она нежно обнимала. — Так давай, пусть Ирина Витальевна твою спину испортит и будет нежничать. — Вы сейчас решили начать ругаться? — Просто не понимаю сколько мне вот так лежать на спине. — Короче, смотри, видишь девушку среднего роста с лысой головой и без бровей, берегись. — Меня больше всего удивляет что она не какая-то накаченная. Просто такая, крепкая. — Она, кстати, сегодня на Богдану наехала. Единственное что спасло появление Ирины Витальевны. — Я причём не поняла, что она ко мне полезла. — Эта пипетка причём ниже даже тебя. Но костяшки у неё просто жопа, конечно. Все разбитые. — А почему её сюда взяли? — Деньги, да и не забывай, Ирина Витальевна любит дерьмо выбивать. Так же бывает и такое. Но это только, между нами. Обычно если ученица не настолько плоха, но накосячила, Ирина Витальевна обязана занести этот косяк в личное дело. Вот только не говорится в чьё. Обычно такие косяки вносятся вот к таким вот безбровым. — Даже не думала, что Миронова может такое делать. — Может, — подтвердила Богдана. — Половина учениц об этом точно знают. Ну или по крайней мере догадываются. — Я сомневаюсь, что в твоём личном деле указаны прям все твои косяки. И мне захотелось почитать своё дело. — Я, кстати, думала, что вы там на кружках. — Если бы, — сказала Ярослава усевшись на подоконник. — Нас наказали, исключив из всех кружков. — А меня наказали, не зачислив ни в один. И всё же было скучно. Всем нам. Так что Ярослава нашла себе занятие, просто пошла и стырила у врача стетоскоп. Та правда спустя полчаса заметила пропажу и выгнала девчонок из лазарета. В одиночестве оказалось ещё хуже. Да и на животе надоело лежать. Без понятия сколько мне придётся проторчать тут. Плевать что по этой школе ходит какая-то безбровая угроза моей жизни. Мои мучения в лазарете длились где-то неделю. Каждый день ко мне приходили Богдана с Ярославой. Мы не обсуждали больше побег. Просто общались. Один раз, вроде как в среду, Ярослава пришла с фингалом. Выяснилось, что это безбровая втащила ей. Причём никто не понял за что. — И прикинь, эта сука ещё и пригрозила мне, что если я нажалуюсь директрисе, то мне все зубы выбьют. — А ты что? — Как-то даже страшно стало. — Пошла и рассказала Ирине Витальевне, так понимаю безбровую отправили в изолятор. Дальше мне разрешили наконец-то сидеть, но не облокачиваться спиной ни обо что. Потом можно было ходить по лазарету, но вот ничего тяжелого брать нельзя. Сама Миронова ко мне приходила, но уже реже. Ни за что бы не подумала бы, что без Мироновой, без моей леди Димитреску будет так скучно. Я буквально по ней скучаю и это меня очень сильно пугает. Так не должно быть. Я не должна по ней скучать. Это всё неправильно. Почему я по ней скучаю? Почему?! Может из-за того, что она меня так изуродовала? А может я ей не нужна? Изуродовала и решила, что меня уже и трогать не надо. Я же уродина. — Ты что страдаешь? — Как-то сказала Ярослава за день до моего освобождения из лазарета. — Тарасова, я вот в шоке с тебя. Реально, никогда бы не подумала, что ты начнёшь сохнуть по Ирине Витальевне. — Я не сохну по ней! — Я буквально испугалась. Неужели это настолько видно? — Мне ли не знать? Я тоже в неё была влюблена. Но скажу так, это обычное типичное состояние. Мы в замкнутом пространстве многим тут просто не хватает дома. Не хватает родителей. Директриса тут в целом годиться нам всем матери. Может ты её как маму воспринимаешь. — Я не воспринимаю её за маму. — Мне она чувствами не ответила. Алиса, она играется нами. Я это поняла слишком поздно, и да, я сожалею что отрезала тебе палец. Не нужно было так радикально поступать. Я же смотрю на тебя, и постоянно думаю, что не стоило. А она смотрит, и ей плевать. — Я не люблю Миронову, — вот только не хватало чтоб про меня тут думали. — Да ладно тебе, эти твои любимые обзывания её. Это же всё для привлечения внимания. Вот она и обратила на тебя внимания. Алиса, надеюсь ты всё же понимаешь, что такая женщина любить тебя не будет. Заботу точно не даст. Ничего не даст. Она просто тебя сломает. Вот и всё. И всё же когда меня выписали я надела эту форму. Она на мне болталась. Да и я выглядела, конечно, явно не очень. Иду по школе чувствуя себя не очень. Спина больше не кровит, но рубцы от порезов натягиваются и причиняют мне боль. Испытываю страх что если как-то резко дёрну руками, то шрамы снова откроются и я начну истекать кровью. Иду, совершенно позабыв что тут есть кто-то кто меня уже ненавидит. Иду к Мироновой чтоб узнать, где буду ночевать. Что если я решу, что ночую у директрисы, а этот Слендермен уже спит с кем-то. Может мне можно будет вернуться в комнату к Богдане ну или к Ярославе. Я уже и с ней готова в одной комнате быть. Как-то дожить до своего выпуска, а дальше даже не знаю, что будет. Как каникулы пройдут? Так понимаю торчать буду в этом месте. До кабинета Мироновой я не дошла метров десять, наверное, когда мне неожиданно прилетело по лицу. Причём я даже не поняла, что произошло, когда от сильного удара пошатнулась, еле устояв на ногах. Лицо пронзила боль, а после мена впечатали затылком в стену и швырнули на пол. Юбка неприлично задралась, когда меня пнули по животу. Вскрикиваю от боли и тут же получаю по лицу. Всё происходит быстро. Меня просто избивают не позволяя встать. Я только успеваю прикрывать лицо и голову руками, когда мне прилетает с ноги по голове. Я даже боль не успеваю чувствовать, когда в глазах начинает темнеть. Просто крики, а после всё вдруг прекращается. Я даже не понимаю потеряла ли я сознание или что. Просто всё резко оборвалось.