My Roman Empire

      Голос вырвал его из воспоминаний о прошлом. Тот самый голос, что звенел в его ушах с самого детства, но теперь в нём появились новые, бархатные нотки повзрослевшей девушки.       — Я так и думала, что найду тебя здесь, Крис.       Он поднял голову и застыл. В проёме маленького входа, залитая золотым светом утра, виднелась Лисс. Её улыбка была той самой, светлой и открытой, какой он помнил из детства, но сейчас в ней читалась новая, сокровенная нежность, а ещё чуточку дерзости. Она ловко забралась внутрь, и пространство домика вдруг наполнилось ароматом её духов — сладковатых, с ноткой спелого персика (он знал что она любила этот фрукт), что заставило сердце биться чаще.              — В детстве казалось, что тут очень много места, — её голос прозвучал очень звонко, пока она устраивалась рядом с ним на старом одеяле, — даже когда мы втроём тут сидели, всем хватало места.              Через мгновение она приподнялась на локтях, её взгляд скользнул по знакомым стенам. Он увидел, что в её глазах плескалась та же ностальгия, что была и в его разуме.              — А сейчас… сейчас здесь едва хватает места для наших взрослых тел и всех этих невысказанных слов…       Он смотрел на неё, заворожённый, не в силах оторвать взгляд. Она была такой знакомой — в изгибе брови, в ямочке на щеке, когда она улыбалась, — и в то же время абсолютно новой, загадочной и чужой. Эта девушка с мягкими чертами лица и умными, пронзительными глазами — была ли это та самая девчонка с растрёпанными косичками? Его мозг отказывался соединять эти два образа.       — Ты… кхм… — Он прокашлялся, пытаясь прогнать хрипоту, вызванную смесью похмелья и внезапного волнения. Голос звучал чужим. — Ты… выросла… в такую… ослепительную красавицу.       Уголки её губ дрогнули, и в глазах вспыхнули озорные искорки.       — О, спасибо за комплимент, Бан Кристофер Чан. Но, знаешь, я и раньше была милашкой. Просто ты был слишком занят, чтобы это заметить. — Она смотрела на него в упор, без тени стеснения, и её взгляд был настолько прямым, что ему захотелось отвести глаза, но он не смог.       — А ещё стала остра на язык, — парировал он, снова чувствуя себя тем мальчишкой, который любил её дразнить. — Раньше ты не могла и слова мне сказать в ответ, только щёки надувала и убегала.       Лисс лишь многозначительно пожала плечами, и этот жест был полон такой грации и уверенности в себе, что у него снова перехватило дыхание. Её молчание было красноречивее любых слов.       — Кстати, — начал он, переворачиваясь на бок, чтобы быть к ней лицом. Он опёрся на локоть, и теперь их лица были настолько близко, что он чувствовал тёплый мятный воздух, который она выдыхала. Это флешбеком вернуло его снова на секунду в прошлое, когда на его губах была её мятная помада. — Перед тем как ты пришла, я как раз вспоминал нашу последнюю встречу в этом домике. Много лет назад. Тогда, когда мы были тут только вдвоём…       — О, я помню, — её губы тронула лёгкая, почти призрачная, ностальгическая улыбка. Она откинулась на одеяло, и её волосы рассыпались тёмным ореолом вокруг головы. — Кстати, теперь счёт стал 1:1. — Она повернула к нему голову и снова посмотрела в глаза, — Теперь мы квиты.       Он притворился, что не понял, хотя от волнения сердце застучало где-то в горле.              — Не понимаю, о чём ты…       — Ну как же, — она снова села, и теперь возвышалась над ним. Её тень упала на него, и в её глазах читалась смесь вызова и уязвимости. — Тогда, много лет назад, это я тебя поцеловала. Вчера… вчера это сделал ты. Так что мы в расчёте. — Она сделала паузу, и он видел, как напряглись мышцы на её шее. Соблазнительно. — Но не бери в голову, я всё понимаю. Алкоголь, атмосфера праздника… Это ничего не значило. Всё в порядке, не переживай. — Сказав это, она резко отодвинулась от него, словно боялась услышать его ответ. — Я вообще за чем пришла — мы все собираемся на пляж, посёрфить, позагорать. Давай, вылезай уже из своего убежища и пошли с нами. Отказы не принимаются.       И прежде чем он успел что-либо сказать, она так же стремительно, как и много лет назад, поползла к выходу, легко спрыгнула с лестницы и пустилась бегом к дому, оставив после себя лишь облако лёгкого аромата.       — Чёрт… — снова выдохнул Чан, и в этом слове был целый океан его эмоций — смятение, досада, вспыхнувшая надежда и жгучее, буквально физически ощущаемое воспоминание о её губах на своих.       Медленно он выполз из домика и спустился вниз, чувствуя, как земля немного кружится и уходит у него из-под ног. Мир перевернулся с ног на голову меньше чем за сутки и это явно только начало…

***

      Их любимый с детства пляж, когда-то бывший тихим уголком их маленькой детской вселенной, преобразился в настоящее время до неузнаваемости. Воспоминания рисовали в голове Чана почти дикий берег, куда их приводили родители — без проката досок, без шумной толпы, без навязчивого аромата жареных закусок из соседней палатки. Тогда здесь был только золотой песок, бесконечный океан и их беззаботное детство. Теперь всё изменилось. И они сами изменились, повзрослели, обросли историями и шрамами. Незыблемой оставалась лишь братско-сестринская связь между Чаном и Ханной — такая же прочная и вечная, как скалы, о которые разбивались волны.       — А я говорю, ты сбежал и плакал в домике на дереве, как в детстве! — донёсся до него насмешливый голос сестры. Прервав его размышления, Ханна показала язык и пустилась бегом к кабинкам для переодевания, оставив его с лёгкой улыбкой.       «Младшие… что с них взять…» — мысленно вздохнул Чан, по-доброму качая головой. Он обернулся к своей шумной компании.       — Друзья мои, вот оно — место моего детства! Давайте отдохнём и повеселимся! — объявил он с отеческой улыбкой, окидывая взглядом многочисленную толпу. Его взгляд на мгновение, всего на пару секунд дольше, чем следовало, задержался на Лисс, выхватывая её из общей массы, прежде чем он заставил себя отвести глаза.       Компания стала рассредотачиваться. Чан наблюдал, как ребята расстилали покрывала, кто-то уже ложился загорать и погружался в музыку из наушников. У кромки воды замерли Минхо и Хаён — девушка, зайдя по талию в воду, ободряюще манила его за собой. Чан знал, что Минхо побаивается больших водоёмов, предпочитая им безопасный бассейн, но ради любимой он, собравшись с духом, делал робкие шаги вперёд. Хёнджин и Ынхян дурачились на песке, зазывая всех на пляжный волейбол. Но внимание Чана снова, словно магнитом, притянула Лисс.       Она вышла из кабинки вместе с Ханной. Если его сестра была облачена в практичный, полностью закрытый гидрокостюм, то наряд Лисс был ему полной противоположностью. Открытые плечи, короткий низ, подчёркивающий стройные бёдра… Чан почувствовал, как пересыхает в горле, и заставил себя резко отвести взгляд, ощутив прилив жара к щекам.       Подружки весело пробежали мимо него, о чём-то оживлённо болтая, и его взгляд снова, против его воли, прилип к Лисс. А точнее — к её несколько оголённой спине. На правой лопатке красовалась татуировка: морда волка, воющего на луну, а ниже, от шеи волка и вниз, спускался причудливый орнамент из цветов. Стильно, красиво… но волк? Почему он? Эта дикая, свободная символика так контрастировала с его детскими воспоминаниями о ней.       Пока он размышлял, девушки уже схватили сёрфы и побежали к воде. Лисс уверенно заплыла, легла на доску и, поймав момент, легко встала во весь рост, поджидая подходящую волну. Чан, не в силах больше оставаться в стороне, взял свой сёрф и тоже медленно направился к океану.       — Эй! — Минхо окликнул его из воды, и по хитрому блеску в его глазах Чан сразу понял, о чём речь. — Я вижу, куда ты смотришь. — Минхо многозначительно приподнял брови, кивнув в сторону Лисс.       — Ничего подобного, — отрезал Чан, стараясь придать голосу невозмутимости. — Я смотрю на волны. Я не такой, как вы. — Он сделал серьёзное лицо и зашёл в воду.       Вода всегда была его стихией, смывала тревоги и усталость. Но сегодня даже прохлада океана не могла остудить разгорячённое тело и пляшущие шальные мысли. Он поймал волну, но её сила сразу же сбросила его с доски. Вынырнув, он услышал сбоку знакомый смех.       — Эй, ты разучился сёрфить? Скоро из-за своей айдольской жизни совсем всё забудешь! — дразнила его Ханна.       — Перестань, — мягко одернула её Лисс, и её голос прозвучал для Чана как бальзам. — Ты в порядке, Крис? Не ушибся?       Он покачал головой, чувствуя, как глупо выглядит, и поплыл к берегу. Сегодня явно не его день для сёрфинга. Лучше присоединиться к волейболу.       Но и там его преследовали навязчивые мысли, особенно когда Ханна и Лисс решили тоже играть. Лисс слегка расстегнула молнию на костюме, обнажив шею, изящные ключицы и крошечный, дразнящий участок кожи между грудями. Чан на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как по телу снова разливается волна жара.       «Либо это я так обострённо реагирую, либо она намеренно меня провоцирует…» — пронеслось в его голове.       Он играл в одной команде с Ыхнян и Лисс, и каждая их случайная встреча взглядов, каждое мимолётное касание кожи при передаче мяча отзывалось в нём электрическим разрядом. Он пропускал подачи, скользил по песку, и голова отказывалась думать о тактике, будучи занятой лишь одним образом.       Вскоре все, уставшие и довольные, стали собираться домой, двигаясь в сторону кабинок для переодевания. Чан ненадолго задержался, отвечая на звонок.       Лисс, зайдя в кабинку, повернула защёлку, отгородившись от внешнего мира. Она положила сумку на скамейку и принялась раздеваться. Расстегнув молнию, она с облегчением стянула тугой костюм с плеч до талии, ощущая прохладу воздуха на разгорячённой коже. В этот момент ручка двери повернулась, и внутрь, не ожидая никого встретить, вошёл Чан.       Он замер на пороге, приковав взгляд к открывшемуся виду. Лисс стояла перед ним, без верхней части одежды, с обнажённой грудью. И его взгляд, против воли, прилип не просто к её совершенной форме, а к детали, которая свела с ума — её изящные соски украшали серебряные серёжки-полумесяцы с крошечными камнями, которые словно с вызовом смотрели прямо на него.       — Нравится? — её голос прозвучал спокойно, без тени смущения.       — Ч-что? — выдавил он, заставив себя поднять взгляд на её лицо, но он снова, предательски, соскользнул вниз.       — Эй, Крис, мои глаза вот здесь, — легонько щёлкнула она пальцами, но не сделала ни малейшей попытки прикрыться.       Чан резко поднял глаза, встретился с её насмешливым, но тёплым взглядом и, сгорая от стыда, отвёрнулся к двери.       — Извини, прости, я думал, тут никого… Минхо сказал… — он провёл рукой по лицу. — Чёрт, он подшутил надо мной.       Щёки запылали огнём, а по телу разливалось знакомое тепло возбуждения — у него напрягался член. Он потянул ручку, но дверь не поддавалась. Замок видимо заклинило. За спиной он услышал её шаги, а потом почувствовал лёгкое прикосновение её ладони к своей спине и её горячее дыхание обожгло ухо.       — Ты боишься замкнутых пространств? Или, может… проколотых сосков? А, Чанни-оппа?       Этот шёпот, полный вызова и дерзости, сорвал последние тормоза. Он резко развернулся и одним рывком притянул её к себе, его руки обхватили её талию. Секунда молчания, взгляд, в котором смешались вызов, вопрос и ожидание — и он накрыл её губы своими. Поцелуй был не идеальным, смазанным и резким, в нём была вся накопленная напряжённость. Он чувствовал, как её обнажённая грудь прижимается к его торсу, а прохладный металл серёжек колет кожу, вызывая мурашки. Со стоном он прикусил её нижнюю губу, заставив её вздрогнуть, а потом спустился губами по шее, оставляя влажные, горячие поцелуи и покусывая нежную кожу.       Его ладонь накрыла её грудь, сжимая и лаская. Тихий, едва слышный стон-всхлип вырвался из её губ, и это звук окончательно лишил его рассудка. Он опустился ниже, захватив один из сосков в рот. Вкус её кожи, смешанный со слабым привкусом соли и металла, сводил с ума. Он сосал и покусывал его, чувствуя, как всё её тело выгибается в его объятиях.       — Ох… не так сильно… — её голос дрогнул. — Они… очень чувствительные…       Он с рычанием отпустил один сосок и перешёл ко второму, отдавая ему такое же внимание. Его рука соскользнула с талии на её упругую ягодицу, сжимая её с силой, от которой Лисс коротко вскрикнула. Продолжая играть с её грудью, он запустил пальцы под край её костюма и стянул его вниз, обнажая её до чёрных, обтягивающих трусиков.       Мир за пределами этой кабинки перестал существовать для них двоих окончательно. Их не волновали уставшие друзья, томящиеся на солнце и мечтающие о прохладе кондиционеров. Существовали только они, их учащённое дыхание и нарастающее напряжение.       Его рука скользнула от груди вниз, по плоскому, напряжённому животу, и он без колебаний запустил пальцы под резинку её трусиков. Кожа под его пальцами была обжигающе горячей и невероятно влажной. Он простонал, прижавшись лбом к её груди, и в ответ услышал её сдавленный стон. Вернулся к её губам, целуя её теперь нежнее, глубже, вкладывая в поцелуй всю накопившуюся страсть. Его палец легко вошёл внутрь из-за обильной влаги, и он замер, поражённый тем, насколько она тесная и горячая. От одной этой мысли его собственное тело отозвалось дрожью, а по позвоночнику словно прошёл ток. Колени Лисс подкосились, когда он нашёл внутри ту самую, особую точку. Он крепче обхватил её за талию, не давая упасть.       — Тш-ш-ш, Лисси… — прошептал он ей прямо в ухо, так, что губы касались мочки, а потом нежно коснулся губами её щеки.       Она уткнулась лицом в его шею, её прерывистое дыхание обжигало кожу. Он начал двигать пальцем, задавая ритм, в то время как его большой палец выписывал круги на её клиторе. Когда он добавил второй палец, она впилась зубами в его плечо, глухо вскрикнув, и обвила его шею руками, ища дополнительной опоры. Его движения стали быстрее, настойчивее, увереннее.       — Я… я сейчас… — её прерывистый шёпот был полон мольбы и предвкушения.       Он заглушил её предупреждающие слова своим поцелуем, не прекращая своих действий. Через несколько секунд её тело затряслось в мощной волне оргазма, и она пронзительно, протяжно простонала прямо в его губы. Когда волна отпустила её, она отстранилась, пытаясь отдышаться.       — Это… ох… — она не могла подобрать слов.       Их прервал настойчивый стук в дверь.       — Эй, кто там? Скоро уже? — послышался голос Чанбина.       Чан резко выдохнул, вытаскивая руку из трусиков Лисс.       — Да, да, у нас… кхм… дверь заклинило. Позови кого-нибудь из сёрф-клуба с инструментами.       — Окей. Сейчас! — шаги за дверью стали удаляться.       Чан вернул внимание к Лисс. Та в этот момент уже натягивала через голову просторную футболку. Когда её лицо показалось из ворота, он, не сводя с неё взгляда, медленно, на её глазах, поднёс к своим губам пальцы, ещё влажные от неё самой, и откровенно показательно облизал их. На её губах дрогнула вызывающая, одобрительная улыбка, но она отвернулась, чтобы надеть шорты.       — Это ничего не значит, Крис. Так ведь? — бросила она через плечо, поправляя волосы.       Он хотел возмутиться, но в этот момент снаружи раздались скрежещущие звуки, и дверь со скрипом отворилась.       — Не знаю, что тут у вас… последнее время она заедает, — пробормотал сотрудник клуба и удалился.       В проёме возник Чанбин, и раздался характерный щелчок затвора камеры. Он присвистнул.       — Извините, мисс Лисс, но этот компромат на нашего хёна мне очень пригодится, — он рассмеялся.       Лисс подхватила свою сумку и, грациозно обойдя ошеломлённого Чана, вышла наружу, похлопав Чанбина по плечу.       — Всё в порядке, Бинни, не переживай. Мы просто застряли в раздевалке.       Чанбин остался стоять в дверях, уставившись на Чана с немым, но красноречивым вопросом во взгляде и самой хитрой улыбкой, которую только можно себе представить.