My Roman Empire

      Проводы Чана в Сеул в этот раз прошли для него как в тумане — скомкано и торопливо, будто он разучился говорить на одном языке со своей семьей. Он парил где-то примерно в стратосфере. Он был настолько оторван от реальности, что даже пропустил мимо ушей многозначительную шутку отца о его загадочной «аллергии», которая почему-то не желает проходить. Чан несколько раз возвращался в дом под разными предлогами — то забыл зарядку, то наушники, — но на самом деле его подсознание искало хоть малейший след присутствия Лисс, оправдание задержаться ещё на минуту. Его разум, обычно чёткий и организованный, отказывался работать, будучи полностью занятым одним-единственным образом. Одной-единственной девушкой, если быть точнее. Поверх его одежды в дорожной сумке, словно немой союзник, лежал маленький плюшевый волк — красноречивое доказательство того, что всё происходившее на этой неделе было не сном, а явью.       Аэропорт, как всегда, гудел многоголосием сотен жизней и историй. Перед тем как выйти из отцовской машины, Чан на автомате облачился в свою стандартную броню: чёрная маска, кепка, натянутая до бровей, и капюшон, завершавший образ невидимки. Идеальная маскировка от посторонних глаз.       — Сын, — отец положил руку на его плечо, когда Чан уже взялся за ручку двери. — Я хочу тебе кое-что сказать, пока ты не умчался в свой мир танцев и музыки, — Чан обернулся, встретившись с его серьёзным, но тёплым взглядом. — Просто делай то, что велит тебе сердце. Поверь взрослому человеку — так будет правильно. Не бойся. Ничего не бойся. Мы с мамой всегда за тебя.       — Спасибо, пап, — голос Чана дрогнул. — Скоро увидимся.       Он крепко обнял отца, чувствуя на мгновение всю тяжесть предстоящей разлуки, и вышел из машины.       Чан втянул свежий воздух, и он, даже пройдя через фильтр из ткани маски, пах родным Сиднеем — океаном, эвкалиптами и свободой. Сделав ещё несколько глубоких вдохов, Чан направился в здание аэропорта. На входе, у рамки досмотра, его внимание на секунду привлекла сцена у соседней рамки: сотрудница аэропорта в форме что-то настойчиво объясняла девушке, одетой в такой же анонимный «ниндзя-стайл» как у него — oversize-толстовка с капюшоном, кепка, маска. Разговор был про какой-то предмет, который нельзя провозить. Чан, не желая лишнего внимания, поспешил прочь, чтобы сдать свой багаж. Получив посадочный талон, он на мгновение задержался у киоска с журналами, на обложке которого улыбались хорошо знакомые ему лица — мемберы Stray Kids. Горькая ирония, что он стоял здесь, скрытый под маской и смотрел на себя же.              Попятившись назад, он налетел на кого-то.       — Извините, — пробормотал он, а девушка, не глядя на него, быстро подняла обронённую вещь и растворилась в толпе у стойки багажа. Ему показалось, что это была та же девушка, что и у рамки досмотра.       Пройдя все контроли, Чан наконец оказался в зоне выхода на посадку. Он двигался как робот, избегая любых взглядов. Предъявив документы у трапа и буквально на секунду сняв маску для удостоверения личности, он вошёл в салон самолета и занял своё место в первом классе. Эти места были спасением — возможностью отгородиться от мира высокими перегородками. Но сегодня, опустившись в своё кресло, он забыл даже об этом. Достал ноутбук, поставил его на колени, но не включил, просто уставившись в тёмный экран, в котором отражался его потерянный взгляд.       Из оцепенения его вывел тихий, сдавленный смешок, донёсшийся с соседнего места. Чан инстинктивно напрягался, но не повернулся, сохраняя маску безразличия. Та же самая девушка в маске, кепке и огромной толстовке устроилась рядом, поставив небольшую сумку у ног. И тут волна воздуха от её движений донесла до него аромат. Тот самый. Сладковатый, с ноткой спелого персика — запах Лисс. Какова вероятность, что другая девушка могла пахнуть так же? Или может ли быть совпадением, что это была сама Лисс? Сердце Чана пропустило удар. Он медленно, осторожно, повернул голову, сканируя соседку. Никаких видимых примет Лисс. Но потом она снова тихо рассмеялась, и что-то в этом звуке заставило его наклониться ближе к ней.       — Лисс? — его шепот был едва слышен даже ему самому.       Девушка замолчала, прижав руку ко рту, скрытому за маской, но её плечи предательски вздрагивали от беззвучного смеха. И он понял. Это была она. Со спокойствием, которого он не чувствовал ещё минуту назад, Чан поднял перегородку со стороны прохода и жестом показал ей сделать то же самое. Она повиновалась, и тогда, словно открывая тайну, сняла кепку и маску.              — Невероятное везение, что наши места рядом, — повернулась к нему Лисс, прищурившись. — Прямо насмешка судьбы, не находишь?       — Эй, а что в моей компании такого неприятного? — он отзеркалил её выражение, чувствуя, как в груди загорается маленькая, но упрямая надежда. Он не смог дозвониться до неё, но теперь она тут, на соседнем месте с ним и до Сеула.              — О, ничего особенного. Всего-то двенадцать с половиной часов в обществе человека, который не может ни в чём определиться. Будет очень весело, — она с театральным сарказмом закатила глаза и потянулась к кнопке, чтобы возвести стену из перегородки уже между ними.       Его рука резко легла поверх её, останавливая движение.       — Лисс… Прости. Я… Я не знаю, что ещё сказать. Но я…       — Ладно, забудем, — её губы тронула хитрая, победная улыбка, и он с облегчением понял, что это была очередная её провокация.       Он всё ещё держал свою ладонь на её руке, и она перевела взгляд с его лица на их соприкоснувшиеся руки, многозначительно приподняв бровь. Чан, осознав это, поспешно убрал руку, будто её рука была огнём.       — Так это у тебя что-то забрали на досмотре? И с тобой мы столкнулись у киоска… — вспомнил Чан.       — Да, забрали, папа отправил мне домашний алкоголь, грустно. — Они оба посмеялись.       В проходе появилась стюардесса, напоминая о необходимости пристегнуться перед взлетом. Лисс засуетилась, оглядывая кресло в поисках ремня. Чан, заметив её замешательство, наклонился к ней, его пальцы нашли пряжку и щёлкнули ею. В этот момент он почувствовал тепло её тела так близко, и его память тут же услужливо подкинула куда более откровенные образы — её обнаженную кожу под его ладонями. Щеки предательски вспыхнули, и он отстранился, торопливо пристёгивая свой ремень.       Самолет тронулся и начал движение. Лисс вцепилась в подлокотники, её взгляд был прикован к экрану впереди, где мигала бессмысленная реклама.       — Всё в порядке? — его голос прозвучал тише и нежнее, заметив перемены в её поведении.       — Д-да… — её ответ был похож скорее на выдох.                    — Лисси, посмотри на меня.       Она медленно, с трудом отвела взгляд от экрана. И он увидел в её глазах то, чего не видел никогда раньше, даже когда они были маленькими — чистую, детскую тревогу и беззащитный страх.       — Я… я… — она начала и подняла руку, прижимая её к уху. — Я впервые лечу…       Чан на секунду замер, а затем его рука легла поверх её сжатых пальцев на подлокотнике.       — Смотри только на меня, хорошо? Я буду с тобой разговаривать, пока не станет легче.       Она лишь молча моргнула, её широкие глаза были полны доверия.       — Это нормально, что закладывает уши и прижимает к креслу. Сейчас пройдёт. Видишь, — он позволил себе улыбнуться, слегка сжимая её пальцы, — оказалось даже хорошо, что я рядом.       Второй рукой он мягко отвел её ладонь от уха. И тогда она улыбнулась в ответ — это была слабая, но самая искренняя улыбка за последние дни.       — Давай посмотрим фильм, чтобы отвлечься? У меня на ноутбуке есть пара комедий. — Он попытался убрать руку, но её пальцы неожиданно сжались, не отпуская его. Его сердце сделало сальто. Он улыбнулся и одной рукой пододвинул ноутбук и включил его. — Подвинься ближе, Лисси. Не бойся, я не укушу, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали те самые, знакомые с детства, нотки-дразнилки.              Лисс ещё пока нервно, но рассмеялась, а после скинула обувь и подтянулась к нему, устроившись поудобнее.       Так и прошли следующие несколько часов полёта. Они смотрели комедию, их плечи и бёдра иногда соприкасались, и с каждым таким мимолётным касанием тело Лисс расслаблялось всё больше. Они смеялись над шутками в фильме, их взгляды встречались, и всё это ощущалось на удивление естественно и правильно.       До того самого момента, когда Чан почувствовал, как голова Лисс тяжелеет и опускается ему на плечо. Она уснула. Осторожно, движением полным невысказанной нежности, Чан опустил спинку своего кресла чуть ниже, увлекая её за собой. Теперь она лежала, прижавшись щекой к его плечу, а его рука сама собой обвила её плечи, ладонь легла на её спину.       И тут, в тишине салона, под монотонный гул двигателей, его накрыла лавина мыслей. И совсем неосознанно, почти рефлекторно, его пальцы начали медленно водить по её спине, поглаживая ткань толстовки, а потом запутались в её распущенных волосах, мягко перебирая прядь за прядью. Это было просто. Это было правильно. И это было страшно.       — Крис… м-м-м… — этот сонный, будто блаженный, шёпот заставил руку Чана замереть в её волосах.       Пальцы, которые всего секунду назад нежно перебирали пряди, застыли, будто пойманные на месте преступления. Чан сидел, пытаясь осмыслить бурю в своей голове и душе. Раньше его мысли были кристально чисты и упорядочены: работа, забота о младших, бесконечная музыка… Он выстроил прочную стену, за которой не должно было быть места личным драмам и тем более — отношениям. Они были в планах где-то в далёком, туманном будущем. Но сейчас, когда такая реальная Лисс лежала на его плече в этом металлическом коконе, несущемся сквозь облака, все эти барьеры вдруг рухнули. Мысли путались, смешиваясь со сном, и он провалился в дрёму, на этот раз — с лёгкостью в душе.       Сознание возвращалось к Лисс постепенно, как рассвет проникал сквозь шторы в окно. Первым, что она ощутила, был не звук и не свет, а тепло. Живое тепло, исходящее снизу и сбоку. Она лежала, крепко прижавшись щекой к груди Чана, и сквозь тонкую ткань его футболки чувствовала ровный, мощный ритм его сердца — неторопливый и успокаивающий, как прибой на пляже в Австралии. Её собственное дыхание синхронизировалось с его мерными, спокойными вдохами, создавая странное, гипнотическое единство. Воздух вокруг был наполнен его запахом — чистым, с лёгкими нотами мыла и чего-то мужского, что заставляло её бессознательно глубже вдыхать, словно пытаясь впитать этот аромат в себя.       Где-то вдали, за пределами их маленького уединённого мирка, слышался голос стюардессы, предлагавшей еду, но это казалось таким неважным сейчас. Взгляд Лисс, ещё затуманенный сном, упал на его руку, лежавшую на животе. Длинные, изящные пальцы музыканта были расслаблены во сне. На одном из них — безымянном — покоилось простое серебряное кольцо, матовый обруч без всяких дополнительных украшений. Оно выглядело на удивление гармонично на его руке, как неотъемлемая часть его самого, символ чего-то постоянного и надёжного в его стремительно бегущей жизни.       Не в силах удержаться, она легонько, почти невесомо, кончиком своего указательного пальца коснулась холодной поверхности металла. Контраст между прохладой серебра и исходящим от его кожи теплом вызвал у неё лёгкую дрожь. В этот момент её собственное тело напомнило о себе настойчивым, смущающим урчанием в животе. Голод был настойчивым и неуместным, словно назойливый будильник, звонящий в самый разгар прекрасного сновидения.       С бесконечным сожалением, с чувством, будто она покидает самое безопасное место на земле, Лисс начала нехотя, с осторожностью выбираться из его объятий. Каждое движение давалось с трудом: она боялась резко пошевелиться, боялась нарушить это хрупкое равновесие, этот миг его совершенного и такого редкого покоя. Она медленно, миллиметр за миллиметром, приподнимала голову с его плеча, чувствуя, как прохладный воздух салона заменяет тепло его тела, и наконец, с тихим вздохом сожаления окончательно отделилась от него, оставив в душе щемящее ощущение потери.       Чана настигла пустота и прохлада воздуха там, где только что было тепло её тела. Чан приоткрыл глаза и увидел, как Лисс, уже обутая, осторожно опускала перегородку между её креслом и проходом. Она обернулась, и в её глазах блеснула тёплота, а на губах была немного виноватая улыбка.       — Прости, разбудила тебя… Я хочу взять еду, ты будешь? — прошептала она, словно боясь разрушить хрупкую ауру, возникшую между ними.       — Да, спасибо, — его голос был хриплым ото сна. Он потёр глаза и потянулся. — Возьми и мне на свой вкус.       Через некоторое время Лисс вернулась, а вслед за ней подошла стюардесса, вручив два подноса с едой. Они снова возвели свой маленький мирок, отгородившись от всего самолета. Некоторое время они ели молча, но тишина между ними была уже не напряжённой, а скорее комфортной.       — Так ты тоже летишь в Сеул, — наконец нарушил молчание Чан, накалывая вилкой помидор черри. — Работа?             — Да, — её губы тронула загадочная улыбка, игравшая лишь в одном уголке. — Я могла бы рассказать тебе по секрету, но хочу, чтобы и для тебя это какое-то время оставалось загадкой.       — Хорошо, понял, не буду давить, — он отпил из бумажного стаканчика, собираясь с мыслями. — SMM-специалист… Интересно, где же я тебя увижу?.. Тогда… — он замолчал, чувствуя, как сердце забилось чаще. — Могу я задать другой вопрос?       — Конечно, — Лисс перевела на него полный внимания взгляд, и от этого прямого, открытого контакта он на секунду потерял дар речи.       — Так… кхм… — он откашлялся. — Почему ты тогда уехала… не попрощавшись?       — Хм, ну… — она на мгновение задумалась, и её палец обвёл край стаканчика. — Я приехала к Ханне. Своей лучшей подруге с детства. На её день рождения. — Каждую новую мысль она произносила с небольшой паузой, — Ты — её старший брат. Почему я должна была отчитываться перед тобой, что уезжаю к своим родителям?       Чан отвёл взгляд, уставившись перед собой. Он боялся, что она увидит в его глазах то, что он и сам с трудом осознавал — вспышку глупого, детского разочарования и щемящую боль, будто его лишили чего-то важного.       — К тому же… — начала было Лисс, но он перебил её.       — Прости. Прости, что начал этот разговор. — Его голос звучал искренне раскаивающимся. — Да, я сам виноват. Вёл себя как последний грубиян и эгоист, пытался свалить на тебя собственную нерешительность. Хотя как минимум половина ответственности, если не вся, лежит на мне. Я… я просто запутался. В себе. В том что чувствую. Во всём.       Лисс лишь мягко пожала плечами, и её улыбка стала теплее, она молчаливо прощала его. Оставшееся время полёта пролетело в лёгких разговорах. Они говорили обо всём: о его сумасшедшей жизни айдола, о её визите к родителям («Они, кстати, передавали тебе привет!»), о планах в Сеуле.       Когда самолёт, наконец, коснулся взлетно-посадочной полосы в Инчхоне, они снова облачились в свою защитную «броню». Лисс, окинув Чана опытным взглядом, сама поправила ему капюшон и заправила выбившуюся прядь волос под кепку, чтобы его никто не узнал. Особенно здесь, в Сеуле, где папарацци и фанаты могли подстерегать айдола за каждым углом.       Они вышли на подземную парковку, где ждала машина Чана. Лисс уже хотела попрощаться и направиться к выходу, но Чан остановил её.       — Э-э, Лисс… — он почувствовал, как глупо прозвучит его предложение, но не мог его не сделать. — Можно я тебя подвезу?       — Не стоит, Крис, — она мягко улыбнулась. — Потратишь время, я прекрасно доберусь сама на такси.       И в этот момент её телефон, зажатый в руке, завибрировал. Лисс поднесла его к уху, её лицо стало серьёзным. Она слушала, но её взгляд скользил по Чану.       — О, понятно… Хорошо, спасибо, что предупредили. Тогда поеду в отель, — сказала она и положила трубку.       — В отель? — Чан нахмурился. — Что-то не так с твоим жильём?       — Да… нет… — она вздохнула. — В общем, да. Соседи сверху устроили потоп. Пока с работы будут искать новую квартиру или ремонтировать старую, придётся пожить в отеле.       — Но это же неудобно! И дорого, — Чан задумался, прикусив нижнюю губу, — это движение не ускользнуло от внимания Лисс. — Может… Может, пока поживёшь у нас? Мы с Чонином живем вместе.       — Не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой Лисс. — Чонину будет неловко, если на его территории появилась незнакомая девушка. Одно дело — быть гостями в доме твоих родителей, где много места и других людей, а тут…       — Чонин не будет против, — твёрдо заявил Чан. — Так что, если других отговорок нет… Поехали.       И прежде чем она успела что-то возразить, он забрал её сумку из рук и решительно зашагал к своей машине. Лисс оставалось только развести руками и с покорной улыбкой последовать за ним.       Пока они ехали по ночному Сеулу, Лисс неотрывно смотрела в окно, любуясь огнями мегаполиса.       — Ох, — прошептала она, когда машина остановилась на светофоре. — Я не была в Сеуле с самого детства и видела его только на фотографиях… Чувствую себя так, будто… — Она запнулась, подбирая слова.       — Вернулась домой? — тихо закончил за неё Чан.       — Да, — она повернулась к нему, и её улыбка в полумраке салона показалась ему самым ярким светом в этом городе. — Именно так.       Чан застыл, забыв о том, что они в машине, забыл о светофоре… Забыл о целом мире. Он не заметил, как красный сменился зелёным, пока нетерпеливый гудок сзади не вернул его к реальности.       Их «общежитие», как иронично называли свою квартиру Чан и Чонин, оказалось прекрасным местом в тихом, уютном районе. Когда лифт поднял их на нужный этаж и Чан открыл дверь, пропуская её вперёд, Лисс внезапно охватили сомнения. Но отступать было уже поздно.       — Чан-хён, ты приехал! — радостный возглас Чонина прозвучал из глубины квартиры, и через секунду он сам появился в прихожей, одетый лишь в шорты, заряжая всё вокруг своей энергией. Увидев девушку рядом с Чаном, он застыл на месте, его глаза округлились от удивления, и он инстинктивно скрестил руки на груди, прикрываясь. — Ты… это… — это было всё, что он смог выдавить.       Лисс рассмеялась, одновременно снимая маску и кепку.       — Чонини, не пугайся так, это я, — она подняла ладони в извиняющем жесте. — Ты что, не предупредил его? — уже с лёгким укором спросила она, глядя на Чана.       — Упс, забыл, — рассмеялся Чан, направляясь в сторону своей комнаты.       — Прости, что вторгаюсь в ваше личное пространство, — обратилась Лисс к Чонину. И, снова тихо рассмеявшись, прикрыла рот рукой. — И… когда мы были на пляже, ты не стеснялся ходить полуголым, а сейчас вдруг смущаешься? — она с комичной точностью изобразила его позу и широко раскрытые глаза.       — Да нет, всё в порядке! Я же не знал что это ты! — засмеялся Чонин, наконец расслабившись. — Ты тоже в Сеуле? По делам?       — Ага, по работе, — кратко ответила она, улыбаясь. — А что… — Лисс прищурилась, — Чан часто приводит домой девушек?       Чонин испуганно замотал головой и замахал руками.       — Эй, ладно, поболтаете потом! — крикнул Чан из своей комнаты, прерывая их. — Лисс, иди сюда!       Лисс улыбнулась, кивнула Чонину и пошла на голос Чана. Проходя мимо младшего, она легонько ткнула его в плечо.       — Спасибо, — тихо прошептала она и скрылась в комнате лидера, оставив Чонина в прихожей с самой довольной и понимающей улыбкой, которую только можно представить.