Цитрус на солнце
8 ноября 2025 г., 12:16
♪ Она так счастлива — словно звезда. ♪
Дверь гаража поднялась, впуская еле тёплый утренний свет, который уже начинал с трудом бороться с нарастающей прохладой в воздухе. В солнечных лучах плавала пыль, оставляя размытые полосы на инструментах, разбросанных по бетонному полу, и на оборудовании, висевшем вдоль стен. Всё пространство пропитал резкий запах бензина и машинного масла, но Вайолет, которая всегда обожала этот аромат, почти не замечала его.
Но она плачет, плачет, плачет...
На старом тёмно-синем одеяле лежали разные болты, винты и пустой овальный топливный бак цвета армейской зелёнки. Посередине комнаты на подставке стоял мотоцикл. Перед ним Вай стояла на одном колене, отчаянно сражаясь с гаечным ключом, пытаясь открутить ещё один наполовину съеденный ржавчиной болт.
Несмотря на то что на ней была лишь серая футболка, испачканная маслом, и потёртые рваные джинсы, от жары и усилий на лбу у неё всё равно выступили капли пота.
— Если всё на месте... — бубнила она, подпевая строчке из старой песни. Голос сорвался от напряжения — деталь явно застряла: либо от ржавчины, либо от накопившейся пыли.
♪ То почему слёзы льются по ночам? ♪
Она на миг замерла, с облегчённым вздохом отложив винт на ткань, а потом провела ладонью по лбу, оставив чёрную полосу смазки на коже.
— Потерялась в образе...
Голые кирпичные стены были уставлены полками, заваленными всяким хламом: инструменты, коробки с рождественскими и хэллоуинскими украшениями, старые кубки, которые Вай выиграла в юности на своих первых соревнованиях. Ржавый металлический шкаф стоял распахнутый, переполненный до отказа. Перед ним лежал выдвинутый до упора ящик, забитый винтами, — он покоился прямо на полу.
♪ Но некому разбудить её... ♪
Она слегка покачивала головой в такт мелодии, доносившейся с колонки на старом деревянном столике в углу комнаты. С потолка свисали неоновые лампы, ярко освещавшие пространство. Некоторые из них время от времени мигали, но их тихое жужжание тонуло в музыке. Рядом с постером старинного гоночного мотоцикла висел выцветший календарь, застывший на феврале какого-то неведомого года.
— До сих пор не могу поверить, что такая здоровенная и крутая мадам, как ты, слушает Бритни Спирс.
Вай обернулась к двери — она узнала голос сестры. Паудер стояла в проёме, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к косяку. Она наблюдала за ней с привычной хитрой ухмылкой, слегка приподняв одну бровь и кивнув в сторону колонки.
— Эй, она великая артистка, — отозвалась Вай, помахав ей гаечным ключом.
— Ну конечно... — протянула Паудер хрипловато и саркастично, усмехаясь с явной издёвкой. — Конечно.
— Чего тебе надо, Паудер? — спросила сестра, не отрываясь от последнего болта. Она надеялась, что, наконец увидев внутренности двигателя, поймёт, откуда доносился этот дребезжащий звук, когда она в последний раз заводила мотоцикл.
— Ничего, честно! Просто заглянула поздороваться с сестрёнкой, — с невинным выражением лица отозвалась Паудер. — Узнать, как твои дела после того поцелуя с твоим адвокатом.
— Я тебя слишком хорошо знаю, — хрипло бросила Вай, игнорируя колкость, и снова упёрлась взглядом в болт. — Чего тебе нужно?
Паудер вздохнула, прочистила горло и шагнула ближе.
— У Экко сломался микшер, — сказала она уже гораздо мягче.
— Очень жаль, — коротко ответила Вай.
— Ага, спасибо, — продолжила Паудер, заложив руки за спину и слегка склонив голову набок. — Дело в том, что у нас через неделю концерт...
— Помню. Я там буду.
— Да ладно, Вай, без микшера мы вообще ничего не сделаем! — рявкнула Паудер, прекрасно понимая, что та отлично знает, о чём речь, и нарочно прикидывается дурой, чтобы вывести её из себя.
— Купите новый, — невозмутимо парировала Вай, кладя ключ на ткань рядом с открученным винтом. Затем она осторожно принялась распутывать провода под местом, где раньше стоял топливный бак.
— Так и планирую... — протянула Паудер, подходя ближе с хитрой ухмылкой. — Просто одолжи мне сотню.
— Сотню? — Вай подняла глаза на сестру и бросила на неё злобный взгляд из-под ресниц. — Как так получается, что ты постоянно без гроша?
— Потому что я всего лишь бедная студентка, которая сидит за книгами целыми днями, а ты — чемпионка, которая гребёт деньги лопатой, — с ледяной невинностью ответила та.
— Лестью меня не размягчишь... — предупреждающе процедила Вай, возвращаясь к мотоциклу. — И ты всё время тут околачиваешься, чтобы что-то выпросить, хотя могла бы жить у Вандера, — добавила она раздражённо.
Угроза была, конечно, пустой — Паудер лучше всех знала, что Вай готова на всё ради неё. Ей нравилось, когда сестра была рядом, особенно когда та не в университете.
Вайолет заботилась о ней каждый божий день с тех пор, как они остались сиротами, — заполняя те пустоты, которые Вандер не мог заполнить. Она учила Паудер заботиться о себе, играла с ней, заставляла смеяться, когда та просыпалась ночью в ловушке кошмаров. Пыталась отвечать на тысячи детских вопросов о жизни. Старалась быть той матерью, в которой нуждалась Паудер, притворяясь взрослой и ответственной, хотя сама едва переступила порог подросткового возраста.
И та глубокая, бескорыстная любовь была совершенно взаимной. Если Вай всегда защищала её физически, то Паудер всегда прикрывала ей спину — не боялась вступать в перепалки и с учителями, и с полицией. Защищала её острым язычком и порой даже брала вину на себя за то, что натворила Вайолет.
Они выросли, научившись держать друг друга в поле зрения, — и это никогда не изменится.
— Потому что ты же знаешь: я не могу от тебя оторваться, — тихо сказала младшая, опускаясь на колени рядом с Вайолет и заглядывая ей в глаза. Её большие голубые зрачки расширились, выражая наивную, почти детски-умоляющую просьбу.
— Всё враньё, — проворчала Вай, даже не взглянув на неё и упрямо не поддаваясь на эти щенячьи глазки.
— Да ладно, Вай, ну пожалуйста, — заныла Паудер, беспокойно перебирая ногами и слегка покачиваясь на согнутых коленях. — Если мы не сыграем, ты не сможешь пригласить Кейтлин нас послушать... — добавила она сладким, уговорным тоном, пытаясь убедить сестру.
— Ты такая хитрюга, а? — пробурчала Вайолет, всё же повернувшись к ней и на миг замерев в работе. Она стиснула челюсти, глядя на сестру, та молчала, но в глазах у неё уже поблескивали слёзы. Вайолет тяжело вздохнула — сдалась.
— Ладно! — воскликнула она раздражённо, подняв руки в жесте капитуляции. — Бери мою кредитку и проваливай отсюда! — рявкнула она, махнув в сторону стола, где лежал кошелёк.
Паудер широко ухмыльнулась, замахала руками и бросилась в объятия сестры, обхватив её за шею и совершенно не обращая внимания на то, что та вся в масле и грязи. Она крепко прижала Вай, а та, хоть и напряглась, всё же обняла её в ответ, стараясь не испачкать розовый худи сестры ещё больше.
— Спасибо! — завопила Паудер ей прямо в ухо, заставив Вай щуриться от резкой боли в барабанной перепонке. Затем младшая чмокнула её в щёку — и Вай невольно улыбнулась, хоть и не хотела этого.
— Проваливай, пиявка, — сказала она, едва сдерживая смех, в голосе её слышалась лёгкая, тёплая насмешка.
⠅⠑⠯⠞⠺⠁⠯
— Ни за что. Кейтлин остановилась всего в нескольких шагах от витрины магазина, её белая трость была зажата под мышкой, а руки скрещены на груди. Она слегка покачала головой, давая понять, что окончательно отказывается. Мэл вздохнула. Она тоже остановилась, развернулась к Кейт и быстро собрала свои густые тёмные локоны в небрежный пучок. — Да ладно, Кейт, просто примерь — посмотришь, как сидит, — с досадой, почти жалобно произнесла она. — Может, ты забыла, но я не вижу, как я выгляжу, — сухо парировала та, с явной издёвкой на лице. — Так что для меня это пустая трата времени. Мэл закатила глаза цвета лесной хвои к потолку: — Зато я могу сказать, идёт тебе или нет. — И зачем мне это? — Может, захочешь что-то новенькое купить, — попыталась подбодрить Мэл. Она потянула за жёсткую ткань элегантной тёмно-полосатой блузки Кейтлин и с досадой покачала головой. — Я уже сто лет вижу на тебе одни и те же наряды. — Тогда давай зайдём в магазин рубашек, — с сарказмом откликнулась та, поправляя пальцем ткань там, где Мэл её смяла. — Зачем мне примерять нижнее бельё из Victoria’s Secret? — Кто знает... — игриво и наивно подмигнула Мэл. — Может, кому-то будет приятно его увидеть. Кейт выдохнула с раздражением и отвращением, провела ладонью по лицу, приподняла очки и на долгий момент зажала переносицу между большим и указательным пальцем. — Я же знала, что не стоило ничего говорить, — резко бросила она, разведя руками в жесте отчаяния. — Вы болтаете о Вайолет больше, чем я сама. Может, вам просто предложить тройничок — раз уж вы оба так одержимы ею? — закончила она с горькой гримасой. — Перестань проецировать, милая, — снова поддразнила Мэл, скрестив руки на груди, и в ответ услышала резкое «цок» языком от Кейтлин. — Я не проецирую. — Ладно, пошли уже, — перебила Мэл, положив ладонь на плечо Кейтлин и мягко подтолкнув её вперёд, будто подгоняя корову. Кейтлин раздражённо вздохнула, слегка пожала плечами и покачала головой. Наверное, действительно проще было просто сдаться, чем пытаться отвязаться от Мэл. — Боже мой... ладно, — с явным раздражением произнесла она, зажав трость между большим и указательным пальцами и вытянув её перед собой. — Но я ничего покупать не буду. — Конечно, милая, — ответила та, и в голосе её звучала ирония. Мэл тихо хихикнула и вернулась к Кейтлин, встав рядом так, чтобы та могла при желании дотронуться до неё. Вместе они вошли в магазин. Кейтлин плавно водила тростью перед собой, проверяя путь на препятствия. Иногда закруглённый наконечник едва касался ножки стеллажа — почти беззвучно. Её тут же обволокли тихая, почти неслышная музыка и стойкий аромат роз — и она сразу пожалела, что попалась в эту ловушку. Стены, выкрашенные в нежно-розовые пастельные тона, создавали атмосферу изысканной умиротворённости. Мягкий свет подчёркивал выставленное бельё: яркие комплекты в витринах и на полках. У самого входа размещались более скромные модели — тёмные, в классическом стиле. Но чем глубже они заходили в магазин, тем откровеннее и роскошнее становились комплекты. Мягкий хлопок уступал место шёлку, кружеву и перламутровым инкрустациям между чашечками бюстгальтеров. Трусики становились всё меньше — до едва уловимых полосок ткани. Мэл остановилась и аккуратно дотронулась до Кейтлин, давая понять, что пора остановиться и самой. Она сняла с вешалки кружевной бордовый бюстгальтер с перламутровыми вставками и поднесла его к лицу Кейтлин, чтобы посмотреть, как цвет ляжет на её кожу. Кейтлин чуть отстранилась, почувствовав движение подруги. — Что ты вообще делаешь? — спросила Кейтлин, и в голосе её сочился сарказм. — Мм, нет, — после паузы ответила Мэл, полностью проигнорировав вопрос. — Ты точно зима. — Я понятия не имею, о чём ты, — сказала Кейтлин, нахмурившись и слегка покачав головой. — Цветотип! — раздражённо выдохнула Мэл, широко распахнув глаза от изумления перед её непонятливостью. — У тебя холодный подтон кожи и тёмные волосы. Нам нужно держаться холодных оттенков. Кейтлин снова тяжело вздохнула и неохотно последовала за подругой, когда та углубилась в магазин. Лицо её оставалось спокойным, но в голове уже давно бурлил клубок мыслей и сомнений — спутанный, неразрывный, как моток ниток, случайно брошенный в воду. Если даже Мэл решила, что Вайолет чего-то ждёт от неё, — так чего же на самом деле хочет Вайолет? Чего она действительно ждёт? И, что важнее всего, — когда? Сам тот факт, что они поцеловались, до сих пор приводил её в замешательство. Логическая задача, которую она никак не могла решить, сколько ни пыталась перебрать все варианты. Никакие вычисления не давали результата. Ощущения, всё ещё теплящиеся на коже, сталкивались с чёрной, душащей смолой, бурлящей у неё в животе. Призрак мягких губ Вай не отпускал её, разжигая в груди огонь и заставляя чувствовать себя живой. Она не могла перестать думать об этом — снова и снова. Представляла, какими должны быть эти губы — такие нежные, такие сладкие. Какой формы, какого цвета они были, когда прижались к её собственным, захватив нижнюю губу. Но потом, вечером, лёжа под одеялом в одиночестве, этот огонь быстро сменялся холодом. Ночь за ночью она не могла не думать: справится ли она с ожиданиями другой? Успеет ли за её потребностями, за её требованиями? Достойна ли она её вообще? Или, наоборот — не окажется ли она запертой в чём-то, чего не хочет, с кем-то, кто ей не подходит? Несчастной и покорившейся судьбе, просто потому что однажды опустила стены и позволила кому-то войти внутрь. Именно этот монстр, поселившийся у неё в груди, заставлял её годами прятаться в своей норе — подальше от глаз, которые она всё равно не видела. Именно он испортил её, словно цитрус, оставленный гнить на солнце. Убедил, что ей лучше быть одной — и что знакомства с другими — лишь ненужная ноша. — Заходи. Резкий голос Мэл вырвал Кейтлин из размышлений, и она машинально повернулась к подруге. — А? — Я сказала: заходи. Ты прямо перед примерочной, — без церемоний ответила Мэл, взяла свободную руку Кейтлин и положила в ладонь два плечика. — Пока что примерь вот эти два. — Что? Нет. Мэл снова вздохнула, положила ладонь Кейтлин на спину и не слишком нежно подтолкнула её внутрь примерочной. Кейтлин сделала пару вынужденных шагов, пока её трость не коснулась дальней стены крошечного помещения. Занавеска задвинулась за ней. Кейтлин постояла секунду, чувствуя, как плечики слегка покачиваются у неё в руке. — Да ладно, Кейтлин, пожалуйста, хотя бы примерь, — почти умоляюще донёсся голос Мэл сквозь ткань занавески. Кейт вздохнула, поставила трость в угол и села на маленький табурет, чтобы раздеться. — Честно, не понимаю, что я такого натворила в прошлой жизни, чтобы заиметь тебя и Джейса в друзья, — горько бросила она, голос её приглушила футболка, которую она стягивала через голову. — Наверное, что-то прекрасное, — серьёзно ответила Мэл. Кейт не удержалась и коротко фыркнула, снимая джинсы и вставая, чтобы повесить их. — Или что-то ужасное, — пробормотала она себе под нос. Потом её ладонь скользнула по гладкой фанерной стене, пока она не нащупала одно из плечиков. Она взяла бюстгальтер и сжала набивные шёлковые чашечки в пальцах, затем провела по украшениям. Те были острыми, чётко выстроенными, маленькими и квадратными — она предположила, что это стразы или какой-нибудь дешёвый камень. С ещё одним вздохом она молча натянула бретельки, застёгивая крючок за спиной. То же самое проделала с трусиками — и на лице её мелькнуло раздражение, когда она осознала, насколько мало ткани в них вообще содержалось. — Открой занавеску, хочу посмотреть, как сидит, — донёсся голос Мэл через несколько секунд, пока Кейтлин на ощупь пыталась понять, во что она одета, проводя ладонями по телу. Ткань ощущалась невероятно мягкой и была сшита с ювелирной точностью. Она провела пальцами по краю чашечек — те сидели идеально, — и слегка вздрогнула, осознав, насколько тонким было шёлковое полотно на бёдрах: казалось, будто оно сделано из папиросной бумаги. — Мэл... я чётко чувствую, насколько мало на мне ткани, — с сарказмом сказала она. — Кейт, открывай, — приказала та, и Кейтлин вновь тяжело вздохнула. — Ладно, — проворчала она, потянулась к занавеске, раздвинула её и вышла в дверной проём примерочной. Она чувствовала себя совершенно нелепо, стоя там, пока Мэл молча её разглядывала. Она понятия не имела, как выглядит то, что на ней, и какие части тела — и следы аварии — сейчас видны. Мэл уже давно знала её тело лучше, чем она сама: столько раз помогала ей переодеваться, ухаживать за ранами, ориентироваться. Но что подумает кто-то, кто никогда не видел этого изуродованного тела? Тела, которое сама Кейтлин не могла увидеть целиком, не зная, что изменилось, а что осталось прежним. Она знала, где искать шрамы пальцами: один — за левым локтем, другой — на правом боку. Третий — скрытый в волосах, там, где осколок металла пробил кость и нанёс необратимый урон мозгу. Но как они выглядели — она не знала. Может, они были красными, припухшими и ярко выделялись на её бледной коже. Может, они стали выпуклыми и растянутыми от долгих лет, когда она водила по ним пальцами, пытаясь хоть как-то осмыслить случившееся. А может, они побледнели до цвета кожи, но остались большими и отталкивающими, как мерзкие паразиты. Она могла лишь воображать это, гадая, что видят другие. Что они думают, сталкиваясь с этим опустошением. — Ммм... не убедительно, — наконец произнесла Мэл, задумчиво поглаживая подбородок. Кейтлин вздохнула. — Надеюсь, что так. — Попробуй второй, — сказала Мэл, резко задёрнув занавеску прямо перед Кейтлин. — Думаю, ты лучше смотришься в чёрном. — Серьёзно? — недоверчиво переспросила Кейтлин. — Да, — твёрдо ответила Мэл, но тут же смягчила голос, почти ласково: — Давай, перестань ныть хоть на секунду и просто сделай это для меня. — Ладно, ладно, — после паузы вздохнула Кейтлин. Она сняла первый комплект и повесила его обратно на плечики, а затем взяла второй. Если уж в первом трусиках было мало ткани, то здесь их почти не было: сзади — всего лишь тонкие шнурки, соединённые крошечным круглым камешком. Неохотно натянув второй комплект, она почувствовала, как в животе всё свернулось от стыда и тревоги, а затем снова отодвинула занавеску. — Теперь довольна? — Ого, — вырвалось у Мэл с искренним изумлением, и Кейтлин сразу же покраснела, услышав в её голосе восхищение. Она обхватила себя за талию, пытаясь хоть как-то прикрыться и сохранить остатки собственного достоинства. Внезапно она почувствовала себя голой, беззащитной. — Я, кажется, начинаю сомневаться в своей сексуальности, — через мгновение добавила Мэл. — Мэл, — строго одёрнула её Кейтлин. — Ты потрясающе выглядишь, Кейт, — продолжала та, разглядывая подругу широко раскрытыми глазами. Глянцевый чёрный атлас обтягивал её стройную фигуру, почти ничего не оставляя воображению. Мэл наклонилась чуть вбок, чтобы поймать отражение Кейтлин в зеркале за её спиной. — Обязательно бери, — решительно сказала она, кивая самой себе в подтверждение. — Даже не думай об этом, — с отвращением отозвалась Кейтлин. — У меня такое чувство, будто на мне зубная нить, — презрительно добавила она, вызвав у Мэл смех. — Было бы жестоко лишать Вайолет... — Мэл неопределённо махнула рукой в сторону тела Кейтлин, — ...всего этого. — Мы буквально поцеловались один раз, — Кейтлин почувствовала, как жар подступает к лицу, а краснота расползается вниз по шее. Ей очень хотелось просто отключить такие намёки. Это напоминало, как давно она вообще не была с кем-то. И как, по сравнению с Вайолет, она, наверное, будет полной дубиной. Не говоря уже о том, что та, скорее всего, ждёт от неё куда больше, чем она сможет дать. — Может, завтра поведёшь меня мерить свадебные платья? — съязвила она, пытаясь спрятаться за привычной маской сарказма. — Почему бы и нет? — ухмыльнулась Мэл. — Ты будешь роскошно смотреться в платье с открытой спиной. Кейтлин не ответила. Губы её сжались в привычной гримасе неодобрения. Она лишь раздражённо фыркнула и резко задернула занавеску, услышав за ней смех Мэл.⠅⠑⠯⠞⠺⠁⠯
Выбор ужина на протяжении многих лет был для неё просто скучной обязанностью — настолько скучной, что она часто вовсе пропускала ужин, лишь бы не тратить на это нервы. Стоя перед открытой дверцей холодильника, она пыталась вспомнить, что ещё осталось после последнего похода в магазин. Её пальцы нащупали в глубине переспелый авокадо, лежавший на почти пустой полке. Готовить — всегда было делом, которое она делила с матерью с самого детства. Бывало, они запирались на кухне, чтобы испечь новый торт по непроверенному рецепту, или с ужасом обнаруживали, что тесто так и не поднялось. Они смеялись, когда нос Кассандры покрывался мукой, или когда Кейтлин настаивала на том, чтобы съесть сырое тесто — и потом корчилась от боли в животе. Или когда находили Тобиаса на кухне: он уже резал ломтик свежеиспечённого пирога, не в силах дождаться утра, чтобы попробовать. Всё, что она знала о кулинарии, она научилась у матери: как взбивать белки в крепкую пену или добавить щепотку соли в десерт, чтобы усилить сладость. Хотя Кассандра часто отсутствовала из-за работы, она всегда прикладывала огромные усилия, чтобы оставаться в жизни дочери живым, тёплым присутствием — чтобы показывать свою любовь и проводить вместе настоящее, ценное время. Конечно, они не раз расходились во взглядах, спорили о тысячах мелочей и обе упрямо настаивали на своей правоте. Но любовь между ними всегда была не просто очевидной — она была редкой, глубокой и неоспоримой. Теперь у Кейтлин остались лишь воспоминания об этих вечерах — каждый раз, когда она открывала холодильник или шкафчик. Каждый раз, когда определённые запахи доносились до неё и уносили назад, в прошлое. В ту жизнь, которая теперь казалась чужой — будто она наблюдала за ней сквозь треснувшее стекло старого телевизора. А её вина отчаянно пыталась переключить канал с помощью мёртвого пульта. Неожиданный звонок в дверь заставил её подскочить, вырвав из задумчивости. После мгновенной паузы она резко захлопнула дверцу холодильника и пошла к входной двери. Пальцы нащупали кнопку интеркома, и она нажала её, включив связь снаружи. — Кто там? — резко спросила она, сделав паузу. — Хей, — Кейтлин сразу узнала голос, слегка искажённый микрофоном, — это... э-э, Вай. Кейтлин нахмурилась, недоумевая. — Привет... У нас что, была договорённость, о которой я забыла? — спросила она всё ещё серьёзно, лихорадочно прокручивая в голове список встреч в календаре — тот самый, который Siri повторяла ей по несколько раз в день. — Нет, никакой договорённости, — с лёгким смешком ответила Вай, явно позабавившись её привычной грубоватостью. Это уже давно стало частью её обаяния. — Ты занята? Мешаю? — Нет, я просто... — Кейт машинально покачала головой. — Я только что закончила работу. Мэл только ушла, — добавила она, и голос её чуть смягчился. — Может, ты и не из тех, кто любит сюрпризы, но... — Вай запнулась, будто не зная, как продолжить. Вздохнула, и в голосе её появилась лёгкая хрипотца. — Я завтра уезжаю на несколько дней — у меня бой. И если не увижу тебя перед отъездом, то, наверное, просто сойду с ума и полностью провалюсь. — Она выпалила это на одном дыхании. У Кейт сердце дрогнуло, будто воздушный шарик, вырывающийся из детской ладони. Она чуть не рассмеялась. — А, так ты уже готова свалить провал на меня? — поддразнила она. — Точно, забыла про твой пессимизм... А я-то думала, что говорю что-то романтичное, — парировала та, голос её звучал легко, но сквозь интонацию просачивалась нервозность. Или, может, нетерпение. Или что-то такое, что Кейтлин не могла точно определить. — Мм... — Кейтлин сделал вид, что задумалась. — Так твой великий сюрприз — это весь вечер разговаривать со мной через интерком? — Вообще-то, мне срочно нужен хороший юридический совет, — продолжала Вай, пытаясь говорить серьёзно, но совершенно безуспешно. — И кто-то сказал, что ты чертовски толковый адвокат. — Мои консультации обычно стоят недёшево, — ответила Кейтлин, подыгрывая. — Но для тебя сделаю исключение. Вай не удержалась и коротко вздохнула, смеясь, прежде чем продолжить: — Допустим, у меня есть подруга, у которой есть заведение. И вот она вдруг, совершенно спонтанно, решает добавить в меню веганский бургер. Ты бы согласилась попробовать и дать мне честную оценку? — В чисто гипотетическом смысле, ты имеешь в виду? — Кейтлин не смогла сдержать улыбку. — Да. — Сказала бы, что, по крайней мере, обязана попробовать, — ответила Кейтлин, ещё больше насмешливо протягивая слова, а по шее её снова разлилась тёплая волна — смесь смущения и удовольствия. — Гипотетически, конечно, — добавила она. — Отлично, потому что у меня как раз пара таких бургеров прямо здесь, и они уже остывают, — сказала Вай, подняв пакет в руке и помахав им перед микрофоном. Хруст бумаги отчётливо донёсся до ушей Кейт. — Ох... — Кейт притворилась удивлённой. — Тогда тебе лучше быстрее подниматься. Она нажала кнопку, открывая подъездную дверь. Кейтлин распахнула дверь своей квартиры и услышала привычный ритм быстрых шагов Вай по лестнице. К этому моменту она уже точно узнавала этот звук — и не могла не чувствовать, как её сердце само собой вступает в этот ритм. Воздух наполнился лёгким, нейтральным ароматом Вай, когда та переступила порог и закрыла за собой дверь. Вай сделала пару шагов к Кейтлин, но её тут же перехватил Стеб, весело семеня навстречу и явно намереваясь поприветствовать гостью первым. — Стеб! — воскликнула Вайолет, опускаясь на колени и почесала пса за ушами. — Я знала, что ты не устоишь перед моим обаянием! Кейтлин коротко хмыкнула, пока Вай возилась с золотистым ретривером, который упрямо пытался лизнуть её в лицо. Когда Вайолет поднялась, Стеб всё ещё крутился вокруг неё, жаждая внимания. Наконец Вай преодолела последние шаги и оказалась совсем близко к Кейтлин, а Стеб тут же переключился на хозяйку, тычась носом в её ноги в поисках ласки. — Привет, — тихо сказала Вай, жадно вглядываясь в лицо Кейтлин. Та улыбнулась — и Вай на миг пошатнулась, заметив маленькую щербинку между её зубами. — Привет, — ответила Кейтлин. Вай подошла ещё ближе, остановившись всего в нескольких сантиметрах. Её взгляд приковался к губам Кейтлин. — Мне, кажется, снова понадобится юридическая консультация. — Чтоб ты знала: начиная с третьей, я буду брать плату, — с усмешкой сказала Кейтлин, перенося вес на одну ногу и слегка откидывая бедро вбок, всё ещё улыбаясь. Руки она скрестила на груди и ждала. — Справедливо, — быстро бросила та, с жаром. — Говори. Вай сглотнула, и голос её прозвучал низко и хрипло: — Если бы я очень захотела тебя поцеловать... могла бы я это сделать? — Всё ещё в гипотетическом смысле? — не удержалась от подколки Кейтлин, чувствуя, как тепло тела Вайолет притягивает её, будто солнце притягивает свежераспустившиеся цветы. Ей хотелось прижаться к ней, вдавить Вай в дверь и целовать до потери сознания. Хотелось ощутить, как чужие руки обхватят её — крепко, безвозвратно. — В самом что ни на есть реальном, — ответила Вайолет, переводя взгляд на стеклянистые глаза Кейтлин. Она считала в них отражения: то — глубокие, как океан, то — прозрачные, как весеннее небо, — в тех неподвижных, неровных радужках. — Не знаю... Есть ли соглашение между сторонами? — продолжала Кейтлин, упрямо отказываясь первой сдаваться в начатой Вай игре. Но не смогла устоять перед искушением дотронуться — её пальцы нашли плечи Вайолет, медленно сползли вниз, к грудине. Она поправила воротник куртки, аккуратно подогнула его и разгладила кончиками пальцев. Вайолет резко сглотнула при этом жесте. — Не знаю такого. Пальцы Кейтлин вцепились в ткань, слегка потянув Вай ближе. — Тогда тебе просто придётся попробовать и посмотреть, что будет. Боец сократила расстояние между ними, положив свободную руку на талию Кейтлин и притянув её ещё ближе. Кейтлин улыбнулась ей прямо в губы — и только потом ответила на поцелуй. Ощущение полностью накрыло Вайолет. Ей захотелось проглотить её целиком, парой укусов, будто любимое лакомство. Кейтлин не знала, как Вай умудрилась вернуть к жизни эту её сторону. Ту самую — молодую, беззаботную, что хотела флиртовать, подталкивать другую к краю. Что хотела играть и провоцировать. Что искала кнопки, нажав которые, можно было бы заставить её сорваться. Та часть, что жаждала отпустить контроль и довериться кому-то. Та, что хотела смеяться. Щёки Кейтлин вспыхнули, когда губы Вай прижались к её губам, на миг захватив нижнюю и мягко засосав. Она провела ладонями по груди Вай, поднялась к шее, почувствовала щетину коротко стриженных волос. Пальцы утонули в них, наслаждаясь бархатистой текстурой, к которой уже успела пристраститься. Когда Вай довольно вздохнула, Кейтлин поняла: нашла уязвимое место. В этот миг все страхи и сомнения, давившие на неё последние дни, показались почти глупыми. Рука Вайолет обвила её талию, притягивая ближе, губы двигались нежно, в унисон с её собственными. Кейтлин ощутила ту заботу и внимание, с которыми та попросила разрешения коснуться её. Это сделало её сомнения ненужными — будто их заперли в ящике, где они и останутся, по крайней мере, на эту ночь. — А если бы я сказала «нет»? — спросила Кейтлин, тихо смеясь, когда они чуть отстранились. Её пальцы всё ещё ласкали плечи Вайолет. — А? — отозвалась та, всё ещё немного оглушённая, мысли её ещё крутились вокруг поцелуя. — Что бы ты сделала с бургерами? — уточнила Кейтлин. Вай рассмеялась, провела ладонью по спине Кейтлин, не давая отойти. — Глупо думать, будто я не справлюсь с двумя бургерами. Кейтлин слегка покачала головой, и смешок сорвался у неё с губ. Да. Вайолет определённо умела заставить её смеяться.
