Медуза
8 ноября 2025 г., 20:12
— Когда речь заходит о животных, которые появляются во снах людей, змеи занимают одно из первых мест: их часто включают в топ 3-5 самых частых зверей, встречающихся во снах. В целом, змея во сне может олицетворять трансформацию, возрождение или отказ от устаревших привычек и убеждений.
Кейтлин покачала головой, пока экранный диктор безэмоциональным голосом продолжал зачитывать остальную часть статьи. Пальцы нащупали на ноутбуке кнопку «назад» — и голос резко оборвался на полуслове. Это был уже сотый раз, когда она слышала одни и те же четыре предложения, настолько часто, что могла бы без запинки процитировать первую страницу этого поискового запроса в Google — от первой ссылки до десяти циферок внизу экрана.
Вздохнув, она постучала пальцами по краю ноутбука несколько секунд, затем отодвинула кресло — оно противно заскрипело по полу. Кейтлин перекинула длинные ноги вбок: под стол они всё равно не помещались. Её ступня нервно подпрыгивала в воздухе, точно в такт бегущим в голове мыслям. Потом она нащупала указательным пальцем кнопку, чтобы снова включить микрофон.
— Поиск, — сказала она и замолчала на несколько секунд, вспоминая все запросы, которые уже вводила за последние часы. Она совершенно игнорировала кипу отчётов для клиентов, аккуратно разложенную по папкам и подпапкам на рабочем столе. — Кошмар, в котором чёрная змея кусает меня за шею, — наконец произнесла она.
— Сон, в котором змея кусает вас за шею, может означать, что вы чувствуете себя подавленным или атакованным какой-то ситуацией в реальной жизни. Возможно, это страх принять неверное решение или ощущение собственной уязвимости.
Кейтлин открыла третью ссылку, нажав ещё одну кнопку, чтобы пролистать результаты. Затем позволила экранному диктору продолжать — монотонным мужским роботизированным голосом. «Может, если бы он был женским, — подумала она, — это не раздражало бы так сильно».
— Да-да, знаю, — пробурчала она с досадой, махнув рукой, пока компьютер повторял заголовок, имена авторов и все подзаголовки на сайте. Она слегка кивнула, сосредоточившись, когда ассистент наконец начал зачитывать толкование сна — на этот раз, казалось, там было что-то новое.
— В целом это может символизировать чувство уязвимости, беспомощности и страха. Также это может означать своего рода эмоциональную или психологическую атаку. Возможно, такой сон — знак того, что в вашей повседневной жизни требует внимания какая-то нерешённая проблема.
Резкий звук захлопнувшейся входной двери подсказал Кейтлин, что Мэл вот-вот появится в её кабинете. В панике она судорожно застучала пальцами по клавишам, нажимая наугад, лишь бы как можно скорее остановить чтение.
— Это может быть признаком того, что вы проявляете чрезмерную пассивность в определённой ситуации и вам нужно занять более увере...
Она резко захлопнула ноутбук, наконец оборвав монотонный голос экранного диктора. Не зная, что ещё делать, скрестила руки на бёдрах — будто пыталась их спрятать. Затем просто сидела, выпрямив спину и застыв в полной неподвижности, неловко стараясь придать этой напряжённой позе видимость естественности.
Она почти физически ощущала, как карие глаза Мэл пристально впиваются в неё, пока та стояла в дверном проёме, на секунду замерев.
— Ты что, решила изобразить Мону Лизу или всегда так расслабленно сидишь? — поддразнила Мэл, скрестив руки и приподняв бровь.
— Нет, эээ... я просто искала... — Кейт откинулась на спинку кресла и обхватила себя за грудь, слабая, почти прозрачная попытка соврать без зазрения совести. — Гороскоп на сегодня.
— С каких пор ты читаешь гороскопы?
— Уже давно, — ответила она, слегка пожав плечами и стараясь звучать убедительно хотя бы для самой себя. Тишина, повисшая после этих слов, заставила её вообразить, с каким выражением отвращения Мэл, наверное, на неё сейчас смотрит.
— Ты правда думаешь, что я такая дура? — фыркнула подруга, явно не в восторге.
— Ладно, — вздохнула Кейтлин спустя мгновение, сдаваясь, и небрежно махнула рукой в сторону компьютера. — Я... Мне пару ночей назад приснился кошмар.
— Понятно... — Мэл смягчила тон и подошла ближе. — Давно у тебя не было кошмаров. По крайней мере, давно ты мне о них не рассказывала.
— Да, точно... — Кейт подтвердила, поморщившись, и слабо провела ладонью по лбу.
— И что ты искала? — не отставала Мэл, приподняв бровь и опершись бедром о её стол. — Значение своего сна?
— Да... Просто не могу понять. На этот раз всё было по-другому. То есть авария — та же, но руль вдруг превратился в змею и укусил меня за шею. — Кейтлин невольно коснулась места, куда вонзились клыки гадюки, осторожно проведя пальцами по коже, будто рана была настоящей. — И мне снова приснилась змея прошлой ночью. Это был не совсем кошмар, но... передо мной появилась огромная чёрная змея, словно готовая напасть, а я не могла пошевелиться.
Та вздохнула, на миг задумавшись, и слегка склонила голову.
— И что ты нашла?
— Похоже, это про перемены... — Кейт нахмурилась, не слишком уверенная, и слегка махнула рукой. — Наверное, мне нужно что-то оставить в прошлом или есть какая-то новая проблема, которая давит, и с ней надо разобраться.
— Ну, по-моему, это в точку. Разве нет?
Кейт на секунду прикусила нижнюю губу, затем опёрла локоть о стол и подпёрла подбородок ладонью.
— Да, — пробормотала она хрипловато.
— Что тебя тревожит больше всего? — спросила Мэл, мягко положив ей руку на плечо. — Ты же знаешь, как справляться с кошмарами. Это уже случалось раньше: тебе всегда чаще снится мама, когда ты нервничаешь, а стоит пережить трудный период — и сны прекращаются.
— Не знаю, Мэл. У меня не было кошмаров месяцами, может, даже годами... А потом я вдруг начинаю встречаться с кем-то после вечной паузы — и они возвращаются. — Кейт не могла усидеть на месте. Она вскочила со стула и отступила на пару шагов, повернувшись к Мэл спиной. — Очевидно, я что-то упускаю. Что-то, что мне самой не на пользу. Нужно понять, что именно, и избавиться от этого. — Она жестикулировала, подчёркивая каждое слово.
Мэл на секунду вздохнула и скрестила руки на груди.
— А может, ты просто боишься признать, что Вай тебе нравится, и что придётся выйти из зоны комфорта, покинуть свой маленький монастырь? — поддразнила она, намекая на что-то большее. — И твоё подсознание просто пытается подтолкнуть тебя к решению.
Кейт долго молчала, обдумывая её слова. Потом засунула руки в задние карманы спортивных штанов и снова пожала плечами, будто пыталась спрятаться от этих слов.
— Не знаю.
— Кейт, совершенно нормально волноваться. Встречаться с Вай — это огромная перемена для тебя, — продолжала Мэл, смягчая голос, будто заманивала испуганного котёнка. — Можно нервничать и из-за хороших вещей, понимаешь?
Кейтлин не ответила, застыв на месте — напряжённые плечи, поднятый подбородок, будто она пыталась разгадать неразрешимое уравнение. Опять она ловила себя на мысли: а правильный ли это выбор? Стоит ли вся эта тревога одного человека? Стоит ли дрожать посреди ночи, только чтобы целовать мягкие губы Вайолет?
Может, она зашла слишком далеко — и теперь её разум сопротивляется.
— Вай заставляла тебя делать что-то, что тебе некомфортно? — осторожно спросила Мэл, прервав поток её мыслей.
— Нет, совсем нет, — ответила Кейтлин, наконец повернувшись к Мэл и медленно вернувшись к столу. Она протянула руку, нащупала край и села на него, слегка наклонившись вбок. — Она просто... идеальна, — наконец призналась она, и уголки губ слегка дрогнули в едва уловимой улыбке.
— Это же замечательно, правда? Тебе не нужно бросаться в омут с головой и жениться на ней через два дня, — сказала Мэл, пытаясь успокоить, и откинула непослушные локоны со лба. — Ты можешь идти в своём темпе, привыкнуть к новой ситуации, прежде чем двигаться дальше. Кошмары пройдут — так же, как и вернулись.
— Просто... я не привыкла быть не у руля, — призналась Кейтлин после долгой паузы. Она на миг прикусила нижнюю губу, и тревога напрягла черты лица. — А с ней... как я вообще могу держать всё под контролем? Как можно управлять чем-то, если мне понадобились годы, чтобы вернуть хотя бы часть своей независимости?
— Дорогая, никто из нас на самом деле ничего не контролирует, — мягко сказала Мэл, слегка покачав головой. — Жизнь не подчиняется, сколько бы ты ни старалась. Она будет делать своё дело, нравится тебе это или нет. Так что, может, просто пусти всё на самотёк... с кем-то, кто тебе нравится и кто смотрит на тебя так же, как Стеб.
Она улыбнулась, внимательно наблюдая за реакцией Кейтлин.
Кейт молчала, позволяя словам Мэл осесть внутри. Неужели было так очевидно, что ей нравится Вайолет? Хватило ли одной ночи, чтобы друзья прочитали всё это у неё на лице? Потому что если Мэл и Джейс это заметили, то уж Вай — точно. А значит, она уже переступила черту, за которую уже не вернуться.
И до сих пор не понимала — хорошо это или плохо.
— Никто никогда не будет смотреть на меня так, как Стеб, — наконец вздохнула Кейтлин, пытаясь пошутить, но сжала губы в своё обычное недовольное выражение.
— Ну, может, когда ты ешь что-то особенно вкусное — да, — рассмеялась Мэл и игриво похлопала Кейт по бедру. — Но когда ты улыбаешься...
Кейтлин ничего не ответила, только снова прикусила край нижней губы.
Просто не могла. Не сейчас.
⠅⠑⠯⠞⠺⠁⠯
Простое белое здание выделялось на фоне аккуратно подстриженной зелени вокруг. Архитектор явно обожал цветы и яркие растения, поскольку центральное место в саду занимал не сам дом, а растения. Пальмы, олеандры и пёстрые клумбы встречали гостей, симметрично расставленные по обе стороны от дорожки к входу. Кустарники, усыпанные крошечными жёлтыми цветами, тянулись вдоль краёв, скрывая металлический забор. Сбоку огромная ива нависала над небольшим искусственным прудом, в котором плавали яркие кои. Когда Вай вошла в музей современного искусства, она огляделась. Пространство было залито тёплым светом, а мебель — простая, из дерева и металла. В нескольких шагах от неё она заметила билетную кассу. За стеклянным окном, отделявшим молодого кассира от посетителей, уже стояла пара человек. — Справа, — сказала она Кейтлин. Та держалась за её руку, а белая трость выстукивала ритм на метр впереди. Синие пряди волос падали ей на щёки, отчасти скрытые тёмным шёлковым шарфом. Вай сняла головной убор — в душном музейном воздухе он начал казаться чересчур тяжёлым. Они встали за двумя парнями, молча ожидая своей очереди за билетами. Вай не могла не бросить ещё один взгляд на Кейтлин. Та смотрела строго перед собой, с той напряжённой скованностью, которой Вай не замечала уже давно. Уже несколько дней Кейтлин держалась особенно отчуждённо и холодно. Вай не могла сказать, будто Кейт её избегает — они всё ещё разговаривали по телефону, — но в голосе больше не было той лёгкости, того непринуждённого тона, который Кейт научилась использовать, когда они вместе. Осталась лишь её острая ирония — и Вай уже не была уверена, что за этим не скрывалось нечто большее. Незнание того, что происходит за этими холодными глазами, начинало давить ей на желудок, будто камень. Кейтлин казалась такой же далёкой, как в их первую встречу, и Вай чувствовала, что бегает по кругу. Она мчалась и мчалась, сжигая все силы. Отдала всё, чтобы победить — лишь для того, чтобы вновь оказаться у старта и понять, что впереди ещё десять кругов. Когда Вай пыталась спросить, Кейтлин только отмахнулась, ссылаясь на гигантскую кучу дел, с которой никак не могла справиться. Тогда Вайолет постаралась дать ей пространство и не засыпать вопросами. Просто молча терпела эту неопределённость, будто скороварка, которую забыли снять с огня — и та вот-вот рванёт. Пока всё это тянулось, она пыталась унять тревогу единственным знакомым способом — качалкой. Дни проводила в зале, выжимая из себя всё до последней капли, пока солнечный свет не сменялся полной темнотой. Волочила себя домой с дрожащими руками и ноющими ногами, лишь чтобы рухнуть лицом в подушку. Она ненавидела это чувство неопределённости и упрямое молчание Кейтлин. Из всех людей на свете именно она, Вай, всегда шла навстречу проблемам, полагаясь на инстинкты. Она, которой пришлось пройти через ад, чтобы научиться гасить пожары, вспыхивающие у неё в груди. — Два билета, пожалуйста. Голос Кейтлин вернул её в реальность. Вай моргнула пару раз. Только теперь она поняла, что Кейтлин наконец ответила кассиру после долгого, неловкого молчания. Не говоря ни слова, та запустила руку в сумку, достала кошелёк, провела пальцами по рельефным цифрам карты, чтобы проверить номер, а затем нащупала терминал и приложила карту к считывающему устройству. Вай быстро взяла два билета из рук кассира. — В каждой комнате вы найдёте экспонаты, адаптированные для людей с нарушениями зрения. Табличка с описанием всегда находится справа от входа и дублируется на английском и шрифте Брайля, — с дружелюбной улыбкой пояснила кассирша. Они обе поблагодарили её и не спеша двинулись прочь от стойки. — Ты не обязана была платить, спасибо, — сказала Вай, скользнув ладонью по спине Кейтлин, мягко направляя её. Кейтлин не отреагировала на прикосновение, снова сосредоточившись на трости, чтобы проверять путь на препятствия по дороге к первой выставочной комнате. — Да не за что, — ответила Кейт коротким кивком. Вай потянулась к руке Кейтлин и переплела с ней свои пальцы. Краем глаза она заметила её реакцию — Кейтлин на миг замерла, будто с трудом сглотнула, но руку не отняла. В этот момент Вай так страстно захотела обладать ключом, способным распахнуть замок в сознании Кейтлин — узнать, что её мучает, и размотать этот клубок тревожных мыслей, чтобы наконец освободить её. Музыка из огромного зала, открывавшего экспозицию, достигла их ещё до того, как они переступили порог. Вай окинула взглядом стены, потом подняла глаза к потолку. Пространство казалось бескрайним, ещё более зыбким и невообразимым из-за гигантских проекций картин Ван Гога, которые плавно перетекали одна в другую в такт музыке. Скорее всего, это был специально созданный для выставки синтвейв или электронный трек — каждая нота и каждый переход идеально сочетались с темой проецируемых в данный момент полотен. Мелодия замедлилась, взмывая в высокие тона, когда жёлтые подсолнухи слились с нежно-голубыми миндальными цветами. Затем ритм ускорился, фоны продолжали меняться, пока всё пространство не заполнила грандиозная «Звёздная ночь». А потом звучание стало глубже, насыщеннее, басы потяжелели, когда по стенам начали танцевать более мрачные и скорбные полотна, словно призраки. Кейт отпустила руку Вай и потянулась вправо, нащупывая табличку, о которой упомянула кассирша. Её пальцы скользнули по поверхности, и она начала читать пояснение на шрифте Брайля. Вайолет встала рядом, наклонившись ближе, чтобы различить текст при тусклом свете проекций. Затем она последовала за Кейтлин к стене — та приложила ладонь к поверхности. Под её пальцами находилась тактильная версия анимированных картин. Невероятно талантливый художник воплотил полотна в жизнь, комбинируя разные материалы — ткани, пластик, резную древесину — чтобы передать то, что другие могли увидеть глазами. Кейтлин не смогла сдержать улыбку, ожидая, когда музыка снова начнётся, чтобы следовать её ритму, как советовала табличка. Она не торопилась, позволяя пальцам изучать каждую деталь. Она будто вырвалась из того напряжённого оцепенения, в котором пребывала последние дни. Её лицо снова озарилось светом, а отблески цветных проекций играли на коже. Погружённая в волшебство момента, она потянулась взглядом к Вайолет. Та последовала за её движением, прижав свою ладонь к стене — и рука Кейтлин легла поверх её собственной. — Чувствуешь, как они воссоздали мазки? — с воодушевлением спросила она, ведя пальцы Вай по тем самым участкам, о которых говорила, их руки вновь сплелись. — Это потрясающе. — Да, — ответила Вай, не в силах отвести глаз от лица Кейтлин. Её взгляд упал на улыбку — и она вдруг осознала, как сильно скучала по ней. — Потрясающе. Они двигались вместе медленно, ощущая каждый элемент инсталляции, покрывавшей все четыре стены. Старались держать ритм с музыкой — останавливались, когда Вай говорила Кейт подождать, потому что анимация ещё не сменилась. Кейтлин явно расслабилась, снова улыбнувшись, когда Вайолет обвила её талию и мягко притянула ближе. Она провела ладонью по щеке Вай, нашла губы и на миг прижалась к ним — короткий, тёплый поцелуй — прежде чем они покинули зал и направились к следующему. Вторая инсталляция оказалась куда компактнее первой. Небольшая комната с двумя зеркалами на противоположных стенах, отражавшими бюст в центре. Он напоминал воспроизведение одного из многих автопортретов художника. Поверхность была шероховатой, неровной, будто сделанной из смеси гипса, бумаги и каких-то переработанных материалов. Вай смотрела, как Кейтлин осторожно проводит пальцами по чертам, не спеша, точно так же, как недели назад на пляже касалась её лица. Пальцы Кейт задержались на знаменитом правом ухе — том самом, часть которого отсутствовала. Вай не могла оторваться от отражения Кейтлин: та была полностью погружена в момент, и её образ бесконечно повторялся между двумя зеркалами. В груди Вай вдруг вспыхнуло что-то жгучее — прямо между рёбер, за грудиной. Там, где пульс, поддерживающий её сердце, вдруг стал таким горячим, что она невольно затаила дыхание. — Вай? — окликнула Кейтлин спустя мгновение. Вай сглотнула — во рту пересохло. — Я здесь, — ответила она хрипловато и сделала шаг ближе к статуе, чтобы коснуться её. Кейтлин слегка улыбнулась, почувствовав, как пальцы Вай скользнули по её собственным. — Ты знаешь, почему у него не хватает уха? — спросила она, снова остановившись, чтобы потрогать отсутствующую часть. Вайолет повторила её движение, коснувшись того же места. — Если я правильно помню, он отрезал его бритвой. — Да! — воскликнула Кейтлин, легко рассмеявшись. — Видимо, тебе не нужна была презентация. — Я же говорила, я полна сюрпризов, — улыбнулась Вайолет, наблюдая, как Кейт покачала головой. — Честно говоря, меня теперь ничем не удивить. — Значит, мне придётся повысить ставки, — поддразнила Вай с игривым фырканьем. — Не могу позволить тебе заскучать так рано. — Именно, — согласилась Кейтлин, поправив очки на переносице с лёгкой улыбкой. Затем взяла свою белую трость и направилась к выходу из комнаты вместе с Вайолет. Та отодвинула занавес, отделявший второй зал от слабо освещённого коридора, ведущего к третьему, и Кейт поблагодарила её, проходя мимо. Короткий вскрик боли и резкий стук трости о что-то твёрдое заставили Кейтлин замереть на месте. — Простите, — сразу же сказала она, подняв руку с неловкой, слегка напряжённой улыбкой. Вай оказалась рядом с ней за секунды, наблюдая, как парень перед Кейтлин слегка потёр голень. Его лица не было видно, но он не сказал ни слова — просто выпрямился и прошёл мимо, даже не взглянув на неё. — Ёбаная сука, — прошипел он себе под нос. И в тот же миг вся ярость, которую Вайолет так долго сдерживала, ворвалась в неё с такой силой, что разум помутился. Всё разумное превратилось в кипящее чёрное месиво. Во рту защипало, будто от кислоты, и она резко развернулась, толкнув его за плечо. — Что ты, блядь, сказал? Он обернулся, окинул её взглядом с ног до головы. — Ничего, — пробурчал он, бросив мимолётный взгляд на Кейтлин за спиной Вай. Та сделала ещё один шаг вперёд. — Успокойся, — добавил он, приподняв брови. Эти слова ударили, как бензин в огонь. Она подалась так близко, что их носы чуть не соприкоснулись, плечи напряглись, а адреналин хлынул в кровь. Это было то самое ощущение — знакомое, жгучее, как перед боем. Парень отступил на шаг, подняв руки, пытаясь отстранить её. — Извинись, — тихо и твёрдо произнесла Вайолет, не дрогнув ни на миллиметр. — Вай, забудь об этом, — раздался за спиной голос Кейтлин — хриплый, с интонацией, какой Вай раньше не слышала. Вайолет не сводила глаз с парня, полностью игнорируя Кейтлин. — Извинись, козёл, — рявкнула она, голос дрожал от злости. — Вайолет, — снова окликнула Кейтлин, и в её голосе звенело странное, почти пугающее спокойствие. — Я сказала: забудь об этом. Вайолет чуть расслабилась и на миг обернулась. Пальцы Кейтлин крепко стискивали трость — костяшки побелели от напряжения. Вай заметила жёсткость её лица, тени коридора, ложившиеся на скулы. Челюсть была сжата, дыхание — медленным, но тяжёлым. Такой Кейтлин она ещё не видела: даже в ту ужасную утреннюю пору в больнице, когда та едва держалась на ногах, она оставалась собранной. А сейчас в ней читалась ярость, которую она уже не могла скрыть. Это мгновение вернуло Вайолет в реальность — кислород ворвался в мозг, выдернув её на поверхность. Она бросила последний взгляд, полный отвращения, на парня, а затем развернулась и вернулась к Кейтлин. Кулаки всё ещё были сжаты, но она засунула их в карманы, пытаясь стряхнуть злость, всё ещё ползущую под кожей. Кейтлин ничего не сказала. Через мгновение она просто пошла дальше по коридору. — Уёбок, — бросила Вай сквозь зубы.⠅⠑⠯⠞⠺⠁⠯
Они шли молча, от центра города к окраине, где жила Кейтлин. Она держала подбородок высоко, губы сжала в тонкую линию. Очки сидели ровно на переносице, выражение лица — непроницаемое. Когда Вайолет мягко предложила ей руку, Кейтлин просто подняла свободную ладонь — отказ без слов. Вай достала телефон, сверилась с маршрутом и тихо подсказывала повороты всякий раз, когда Кейтлин сбивалась. Ощущение, что она всё испортила, становилось невыносимым. Хрупкое равновесие, которое у них было, трещало под ногами, будто тонкий лёд над глубоким, тёмным озером. Поднимаясь по лестнице к квартире Кейтлин, Вай чувствовала себя так, будто идёт на собственную казнь. В животе клокотало жгучее, тошнотворное желание знать — как дешёвый алкоголь, поднимающийся к горлу. Ей хотелось спросить, почему Кейтлин снова закрылась, почему опять спряталась в этот купол враждебности, и этот вопрос уже полз по языку, готовый вырваться наружу. Она не выдержит ещё одного дня этой тишины, не зная, что сделала не так и как это исправить. Едва переступив порог, Кейтлин вошла в привычный ритуал — каждое движение следовало за другим с механической точностью. Не сказав ни слова, она направилась на кухню; звук её каблуков, отстукивающих шаг за шагом по полу, напоминал метроном. Вайолет медленно последовала за ней, остановившись в паре шагов, скрестив руки на груди. Она ждала, что Кейтлин заговорит, с трудом сдерживая себя. В груди уже закипала бомба, а фитиль, опасно близкий к пороху, она не знала, как потушить. Кейтлин достала бокал из прозрачного шкафчика над стойкой, подошла к холодильнику и нащупала бутылку вина, оставшуюся с того вечера несколько дней назад. Поставила её на столешницу, вытащила наполовину вдавленную пробку и налила себе. Затем развернулась, оперлась спиной о холодный край стальной поверхности и зажала ножку бокала между пальцами. Она сделала глоток, позволив вину пересушить язык и обжечь нёбо, пока в голове роились мысли — как же начать. — Я честно не понимаю, что с тобой сегодня приключилось, — наконец выпалила Кейтлин, голос низкий и острый, как лезвие. Она пыталась удержать остатки привычного спокойствия — того самого, что хранила на работе, когда эмоции нельзя было выпускать на волю, ведь чья-то жизнь зависела от её хладнокровия. Но в этот момент она чувствовала, будто тонет, едва не сбиваясь с ног в этом потоке ярости, которую держала взаперти до самого этого мгновения. — Он на тебя налетел, — сказала она, пожав плечами, будто и так всё было очевидно. — И оскорбил тебя, будто это твоя вина, — добавила она, уже повысив голос. Ей казалось странным — даже нелепым — сейчас объяснять свои поступки. Как будто кто-то вроде Кейтлин, такой гордой и требовательной к уважению, мог просто стерпеть такое обращение от незнакомца. — Мне плевать! — голос Кейтлин стал ещё резче, она резко махнула рукой, подчёркивая каждое слово. — Ты не можешь так себя вести! — Прости, что? — Вай нахмурилась, слегка покачав головой. — Я пыталась тебе помочь. Кейтлин с презрением фыркнула, из горла вырвался горький смешок. — Мне не нужна твоя помощь, — отрезала она ледяным, колючим тоном. — Я думала, это и так ясно: я сама справляюсь. — Конечно, справляешься, — ответила Вайолет, делая шаг ближе и стараясь смягчить голос. — Но... — Мне не нужна телохранительница с проблемами гнева, — перебила Кейтлин, лицо её покраснело от злости, брови сошлись на переносице. Она уже не могла поддерживать ту отстранённую маску, которую обычно надевала, когда требовалась концентрация. — У меня нет... проблем с гневом, — сказала Вайолет, проводя рукой по волосам и отбрасывая растрёпанные пряди назад. По венам снова хлынула волна адреналина, и она не выдержала — начала мерить шагами кухню. — Я бы ничего не сделала! Мне просто хотелось, чтобы он проявил хоть каплю уважения. — Это ты меня не уважаешь, — прошипела Кейтлин, и в её голосе звенел яд, — обращаешься со мной, будто я ребёнок, которому нужна защита. У Вай вырвался раздражённый смех, она снова покачала головой и в отчаянии подняла руки. — Ты ведёшь себя как сумасшедшая, — бросила она, явно потрясённая. — Мне нужен кто-то, кто наравне со мной, Вайолет! — Кейтлин продолжала, игнорируя её, погружённая в собственную бурю. Привкус вина снова пересушил рот. Она ощутила себя той самой змеёй из своих снов — свернувшейся в кольцо, готовой к удару. Готовой ужалить и выплюнуть весь яд, который глотала последние дни. Он уже подступал к горлу — жгучий, горький, неудержимый. — Ты должна быть со мной на одном уровне, а не вести себя как мой чёртов... сторожевой пёс. — Я не твоя собака! — рявкнула Вай, и сдерживаемое раздражение наконец вырвалось наружу. Вся эта ссора казалась ей настолько нереальной, что она не могла понять, как они вообще дошли до такого. — Забавно, но это выглядело именно так, — огрызнулась Кейтлин, пряча лицо за бокалом и делая ещё один глоток вина. Вайолет стояла, впившись в неё взглядом, зрачки расширены от ярости. Она пыталась прочесть выражение её лица, понять, почему Кейтлин так зла, когда настоящим ублюдком был тот парень в музее. А теперь получалось, что наказание достаётся ей — за чужую гадость. И всё же, как бы Кейтлин ни отрицала это, её лицо выдавало правду. Под этой разъярённой маской, за сжатыми челюстями скрывалось нечто гораздо более глубокое. — Я не позволю никому причинить тебе боль только потому, что ты слишком упрямая, чтобы принять помощь, — наконец сказала Вайолет, голос низкий и тяжёлый. Она шагнула вперёд, сократив расстояние между ними. Остановилась прямо перед Кейтлин, та напряглась ещё сильнее. — Ты не единственная, кто прошёл через ад, ладно? Не единственная, кого гложет вина. Не единственная, кто боится, — выдавила она сквозь стиснутые зубы, почти не делая пауз между словами. — Но время идёт, Кейт, и оно не вернётся назад. Если хочешь и дальше тратить свою жизнь, цепляясь за свои чёртовы правила — вперёд. Кейтлин молчала. Губы, которые до этого были приоткрыты, сжались в тонкую, белую линию. — Но не проси меня просто смириться с этим, — добавила Вайолет. Ответа не находилось. Слова Вайолет обрушились на неё, как ледяной душ, коротнув в мозгу. Они пронзили кожу, будто острые сосульки, сорвавшиеся с крыши зимой. Кейтлин просто стояла, окаменев, пальцы сжимали бокал, слегка дрожа. Одно предложение. Всего одно — и оно пробило броню, вонзилось прямо в самое больное место. И в этот миг Кейтлин почувствовала, что ненавидит её. Или, может, ненавидела всё — вообще всё — не зная толком, что именно. Или кого. Она услышала быстрые шаги Вай, отдающиеся эхом по дому — знакомый ритм теперь звучал резко и тяжело, пропитанный гневом. Кейтлин осталась на месте, пытаясь сделать ещё глоток вина, но оно царапало горло, перехватывая дыхание. Она провела тонкими пальцами по виску, чувствуя, как начинает пульсировать уже знакомая, неумолимая мигрень. Она будто окаменела. Заперта в нерушимом мраморе собственной гордости — словно статуя древнего языческого божества, застывшая в вечном одиночестве. Она слегка вздрогнула, когда услышала, как хлопнула дверь.⠅⠑⠯⠞⠺⠁⠯
Голос Мэл едва пробивался сквозь гул огромного супермаркета. Вокруг Кейтлин улавливала как минимум три разных разговора одновременно. Сверху доносились объявления по громкой связи, лязг бросаемых в тележки товаров, гул холодильных установок и непрерывный шум людей, суетящихся вокруг. Звуки и ощущения сплелись в один клубок — не только с её словами, но и с собственными мыслями, ещё больше запутывая и без того разрозненные кусочки головоломки в её голове. Ссора с Вай накануне, страхи, сомнения, кошмары... Как бы она ни пыталась собрать всё воедино, ни один фрагмент не становился на своё место. — Кейт, ты же сама знаешь, насколько ты строга в таких вещах, — сказала Мэл, заставив её уже в который раз пересказать историю про музей. Она упрямо вытаскивала из неё детали, пытаясь понять обе стороны спора. — Ты никогда не прощаешь промахов. Кейтлин протянула руку, надавила пальцами на авокадо, проверяя спелость, и бросила его в прозрачный пакет в другой руке. — Мне просто не нужен кто-то, кто считает, что может говорить за меня или обязан меня защищать, — вздохнула она, явно раздражённая. — Она просто действовала импульсивно. Не будь к ней такой жёсткой, — ответила Мэл, слегка оперевшись на ручку тележки. — Честно, если бы кто-то оскорбил тебя, я бы поступила точно так же... — задумавшись, она нахмурилась. — А если она всегда импульсивна? — тут же парировала Кейт, лицо её сморщилось, и она резко сдавила несколько других фруктов в ящике, будто они виноваты в её раздражении. — Что мне делать в следующий раз, когда какой-нибудь ублюдок обидит меня или полезет в драку? Надеть на неё намордник и пристегнуть поводок? — съязвила она, и сарказм прозвучал отчётливо. Мэл закатила глаза от её ядовитого тона, на миг вздохнула и чуть покачала головой. — Поговори с ней, — ответила она, растягивая слова, будто объясняла ребёнку. — Вай не дура, поймёт, если ты объяснишь. Ты всегда ждёшь, что люди сами поймут, что можно, а что нельзя, но всё не так просто, Кейт. Кейтлин не ответила, лишь молча завязывала пластиковые ручки пакета между пальцами. Она казалась полностью погруженной в это простое действие, но мысли снова унеслись далеко. Попытка найти выход из этого тёмного лабиринта вызвала головную боль всего за несколько минут. — Подумай, сколько раз Джейс и я налажали, — настаивала Мэл, протянула руку, взяла у неё пакет и бросила в тележку. — Это нормально. Дай ей хотя бы шанс лучше узнать тебя и понять. По-моему, она уже неплохо справляется. Кейтлин тяжело вздохнула, по-прежнему упрямо держа оборону. Где-то за запертой дверью внутри неё она знала: она сама всё испортила. И открыть эту дверь казалось невыносимо трудным. Прежде всего потому, что это значило отступить от безупречного образа, за который она цеплялась годами, и признать, что ошиблась. А ещё — признать, что Вайолет читала её как открытую книгу. И была права. Что она пряталась. Потому что иногда проще и безопаснее просто выживать, чем по-настоящему жить. Они сделали несколько шагов вперёд. Пальцы Кейтлин слегка коснулись холодного металла тележки рядом — чтобы не потерять точку опоры. Она прикусила нижнюю губу, глядя в пол, пока они проходили мимо фруктового отдела и сворачивали в овощной. — Ты просто боишься, потому что тебе она реально нравится, — вмешалась Мэл, как всегда не церемонясь с жёсткой правдой. — И ты ищешь любой повод сказать себе, что Вай тебе не подходит, чтобы снова сбежать. Сначала кошмары, теперь эта ссора... Кейтлин фыркнула, явно раздражённая. — Ну и повезло мне, что ты моя подруга, — съязвила она цинично, приподняв бровь. — Не представляю, что бы ты мне сказала, если бы ненавидела. — Ты злишься только потому, что я права. Кейтлин цокнула языком, раздражённо мотнула головой и снова отказалась отвечать. — Просто скажи, где тут кабачки, — сухо попросила она, пытаясь сменить тему. Мэл не смогла сдержать усмешку, заметив выражение лица Кейтлин.
