Gaze at me with your soul

Индикатор уровня жидкости тихо запищал, когда вода коснулась одного из двух измерительных датчиков. Кейтлин выключила кран и убрала кувшин от струи, прежде чем тот мог переполниться. Она вернулась к стойке, скользя пальцами по её краю, пока не наткнулась на кофемашину. Найдя её, она на ощупь отыскала крышку резервуара для воды и медленно наполнила его. Кейтлин достала бумажный фильтр из дверцы шкафчика прямо над головой и потеребила его между большим и указательным пальцами, чтобы раскрыть, в то время как её вторая рука искала отсек, куда его нужно было поместить. Звук телефона и голос голосового помощника, объявивший, что её отец звонит в какую-то невообразимо раннюю пору, прервали её на полпути. Она быстро достала телефон из заднего кармана и ответила на звонок. — Пап? Привет, — тихо сказала она, прижимая телефон к уху. Через секунду зазвучал тёплый, мягкий голос Тобиаса, наполняя её привычным, успокаивающим звуком. Она не могла сдержать лёгкую улыбку, мысленно пообещав себе выделить время вскоре его навестить. Она знала, что он никогда не попросит об этом, не желая вызывать у неё чувство вины, но также знала, что он хотел бы видеться чаще. Она приподняла правое плечо, чтобы зажать телефон, а руки снова потянулись к металлической столешнице, снова отыскивая кофемашину. Затем она взяла банку с кофе, аккуратно поставленную рядом, и провела пальцами по пластиковой этикетке, выполненной шрифтом Брайля. Металлическая ложка внутри мягко позвякивала, когда она поворачивала банку. Привыкнуть к тому, что всё в доме подписано, оказалось не так уж сложно. Её одержимость порядком просто обрела новую форму, определённо иную, но привычную. Они с Мэл потратили часы, создавая тактильные метки, чтобы наклеить их повсюду. Банки, контейнеры, одежда, мелочи — всё, что можно было спутать с чем-то другим, было подписано и возвращено на своё место. Такая точность помогла ей обрести независимость быстрее, чем она ожидала. — Да, у меня всё хорошо, — ответила она с улыбкой на вопрос отца, её голос прозвучал в микрофон тихо и мягко. Она открыла контейнер, отмерила три ложки кофе, нащупала кончиком указательного пальца фильтр и закрыла отсек с характерным щелчком. — А как ты? Она нажала кнопку включения на боковой панели кофемашины, затем медленно провела ребром ладони по столешнице, собирая просыпавшиеся крупинки кофе. Аккуратными движениями она сгребла их к краю, поймала в ладонь другой руки и выбросила в раковину. — Я уже не подросток, мне не нужно, чтобы ты присылал мне деньги, — сказала она, и смешок сорвался с её губ из-за постоянной отцовской заботы. Каждый раз Тобиас не мог удержаться: вечно предлагал что-нибудь переслать или перевести немного денег. — У меня настоящая работа, — добавила она, в её голосе звучала лёгкая улыбка, пока она снова подносила телефон к уху. Низкое бульканье кофемашины, достигающей нужной температуры, не могло заглушить ни чёткие шаги Вай, ни её чрезмерно бодрый голос, которым она приветствовала Стеба. Тихий смешок вырвался у неё, когда она услышала, как Вай что-то бормочет снова и снова золотистому ретриверу, который, судя по быстрому цокоту когтей по полу, кружил вокруг неё в возбуждённых витках. — Да, я знаю... — сказала она, возвращаясь к нити разговора, который Тобиас в основном вёл в одиночку. — Но мне это не нужно, — повторила она, на этот раз чуть более решительно, когда он мягко, снова, напомнил ей, что Кассандра позаботилась оставить ей более чем достаточно денег. Как будто она и так не была болезненно осведомлена об этом. Как будто она не позволяла телефону звонить снова и снова, игнорируя звонки из банка. Как будто одна лишь мысль о тех цифрах, хранящихся где-то в банковском компьютере, не вызывала тошноту. Они всё ещё были там, нетронутые. Часть её даже подумывала просто пожертвовать деньги, избавиться от них как-нибудь, дать им исчезнуть, принося при этом какую-то пользу. Но мысль о том, чтобы разбираться с этим, о необходимости идти в какое-то учреждение и говорить с клерком, сжимала ей горло, словно камень, проглоченный с глотком воды. Как будто она приняла антибиотик, который был непозволительно велик. Она слегка вздрогнула, когда руки Вай внезапно обхватили её талию, а грудь другой упёрлась в её спину. Неожиданное движение заставило её опереться ладонью свободной руки о холодную столешницу, чтобы не пошатнуться. Удивлённый звук вырвался у неё, но она быстро превратила его в тихое мычание, соглашаясь с тем, что говорил отец. Вай обняла её крепче, мягко, но уверенно удерживая на месте. В тот миг Кейтлин почувствовала себя ужасной дочерью — она больше не имела ни малейшего понятия, о чём говорит отец. Её мысли полностью испарились в тот самый момент, когда губы Вайолет коснулись обнажённой кожи её шеи, не прикрытой толстовкой. — Пап, прости, но у меня... срочный рабочий звонок, — перебила она его, сама не зная, какой сегодня день недели. Её голос дрогнул, когда рука Вай скользнула под подол её футболки, проводя ладонью по животу и оставляя за собой мурашки. — Мне правда нужно бежать. — Да, я тебя тоже люблю, — проговорила она, закусывая губу и пытаясь поскорее закончить разговор, пока пальцы Вай скользили по её грудине. Она прикрыла свободной рукой руку Вай, мягко пытаясь её удержать. — Скоро созвонимся. Пока! Она положила трубку, не дожидаясь, пока Тобиас закончит прощаться, и отложила телефон на столешницу резким движением. Тем временем руки Вай продолжали бродить по её телу, проникая в каждую щель, оставшуюся открытой под одеждой. — Это был мой отец, Вай, — отчитала её Кейтлин, хватая её за запястье, когда та попыталась просунуть руку за пояс её брюк. Затем она развернулась к ней лицом, не выходя из объятий. Вайолет не колебалась, обхватив талию Кейтлин и притянув её ближе. — Привет, Тобиас, — прошептала Вай с игривой ухмылкой, проводя губами по шее Кейт. Кейтлин не смогла сдержать смех, и всё её самообладание мгновенно испарилось. — Вайолет. — Прости, — пробормотала она, продвигаясь губами вверх по шее Кейтлин и останавливаясь чуть ниже уха, вжимаясь бёдрами и прижимая её к краю столешницы, — я просто не удержалась. — Да, пожалуй, — ответила та с ноткой иронии, её ладони легли на грудь Вай, а затем медленно поползли вверх к её лицу. — Я скучала по тебе, — прошептала Вай, её руки вновь скользнули к бёдрам Кейтлин, забрались под толстовку и принялись ласкать тёплую, мягкую кожу под ней. — Я проснулась совсем одна в холодной, пустой постели. Кейт тихо рассмеялась. — Трагедия библейских масштабов. — Именно. — Глаза Вай прикрылись, когда большие пальцы Кейт нежно провели по её скулам, а затем поднялись к бровям. Они задержались, как всегда, на вертикальном шраме, рассекающем одну из них. — Где ты пряталась? — Выводила Стеба на прогулку, — объяснила Кейтлин, чувствуя, как мышцы на лице Вайолет дрогнули в улыбке. Она повторила этот жест, — Заодно купила тебе завтрак. — Правда? Кейт слегка нахмурила брови, её голубые глаза уставились в неопределённую точку на лице Вай. — Ага... а что тут удивительного? — Нет... ничего, просто, наверное, ещё не привыкла, — сказала Вай, мягко покачав головой. Её голос был хриплым, с оттенком чего-то, что Кейтлин не могла точно определить. — Что купила? — Кексы. Ответ на мгновение ошеломил её. Она застыла, взгляд прикован к лицу Кейтлин, пока любопытство медленно не вернулось к её чертам. Кейт слегка склонила голову набок, когда тишина затянулась на несколько секунд, её длинные пальцы переместились к затылку Вай, отыскивая ту бархатистую кожу, которой она не могла сопротивляться. Она сглотнула, её глаза почти закрылись под нежными прикосновениями пальцев другой женщины. Она задавалась вопросом, имеет ли Кейтлин хотя бы малейшее представление о том, что может значить такой простой жест. Возможно, для неё это не значит ровным счётом ничего. Может быть, она просто выросла с тихой уверенностью, что отдавать и получать в равной мере — это... норма. Она, наверное, привыкла, что другие помнят её любимый десерт, её любимый цвет или то, что она больше всего хотела на Рождество. Но сама она никогда не была той, кто всё запоминает. Той, кто следит, чтобы окружающие были счастливы, поели, получили то, чего хотят. Может, она привыкла получать любовь и внимание напрямую. Не собирать крошки, оставшиеся на скатерти, не выискивать их кончиками пальцев среди узоров, отпечатанных на ткани. Не пытаться найти собственное счастье, отражающееся в радости других, словно в зеркале. Не улыбаться только потому, что улыбается Паудер. Не молча кивать, когда Вандер говорит ей заботиться о сестре или их друзьях. Когда он говорил, что она сильная, что она должна держаться ради них. И как бы он ни вкладывал в это любовь, пытаясь уберечь её от неприятностей и не дать совершить очередную глупую ошибку — было ли это действительно справедливо? Когда он был строг, надеясь, что груз ответственности удержит её на земле, словно якорь, впившийся в скалы на морском дне, — было ли это действительно правильно? Она задавалась вопросом: получение всегда ощущается так странно, когда ты привык только отдавать? — Я сделала что-то не так? — спросила Кейт, разрывая странное молчание, повисшее между ними, в котором слышался только равномерный звук — Стеб, лакающий воду из миски. — Нет, вовсе нет, — быстро заверила её Вайолет, заметив, как лёгкая тень беспокойства на лице Кейт смягчилась. — Вообще-то, я подумала... из тебя выйдет отличная жена, — добавила она с насмешливой ухмылкой. — Я не верю в институт брака, — заявила Кейтлин, её тон был резок, но на губах играла лёгкая улыбка. Вайолет подняла на неё взгляд, закатила глаза и затем расхохоталась. — Как я могла забыть о твоём хроническом пессимизме? — Я бы назвала это скорее отсутствием веры, — прагматично ответила та, её руки сползли на шею Вай, чтобы нежно погладить её. Притянув её ближе, она коснулась её губ лёгким, нежным поцелуем. — М-хм... — промычала Вай в её губы, поддавшись на мгновение, а затем отстранилась. — Ты свободна в эти выходные? — Пытаешься спросить, не назначила ли я свидание кому-то из своей тысячи поклонников? — поддразнила Кейтлин, насмешливо приподняв бровь и слегка покачав головой. Губы Вай изогнулись в озорной ухмылке. — Именно. — Нет, не думаю, — пробормотала Кейтлин, уткнувшись лицом во впадину на шее подруги. Её тон был мягким, с оттенком насмешки, почти шёпотом. — Экко будет диджеем на вечеринке в Зауне, — сказала Вай, и лёгкая дрожь пробежала по ней, когда тёплое дыхание Кейт коснулось её кожи. Её руки скользнули на бёдра Кейтлин, пальцы мягко сжали, притягивая её ближе. — Хочешь пойти со мной? — В клуб? — Кейтлин тихо рассмеялась, и в её смехе прозвучала горькая нотка, пока её губы медленно скользили вверх по шее Вай, остановившись прямо возле уха. — Я не делала этого лет десять. Щека Вай нежно коснулась её щеки, а голос прозвучал тепло, с улыбкой. — Похоже, самое время начать снова. Кейтлин на мгновение замолчала, позволяя словам Вай улечься в сознании. Смутные, обрывочные воспоминания мелькнули в её голове — ночи давно минувших дней, потерянные в хаосе переполненного клуба с её бывшей и их друзьями. Проявилось лицо Мэдди, размытое и поблёкшее, краски стёртые и потерянные за годы, словно кто-то разлил воду по свежей картине. Она никогда не любила толпу, но в тех ночах была странная радость. Но теперь, когда она не может даже видеть... Каково это будет? Будто тонуть? Задыхаться? Потеряться? — Хм... — ответила она, её голос слегка сиплый, неуверенный. — Можем попробовать. Кончики пальцев Вай медленно провели по её спине, поднялись к лопаткам, а затем снова поползли вниз. — Ты доверяешь мне? — спросила она, её тон мягкий и неотразимо низкий. Уголки губ Кейтлин дрогнули в улыбке, и она прижалась губами к шее Вай. — Да.

⠅⠑⠯⠞⠺⠁⠯

Густой, сладковатый дым хлестал из скрытых машин по бокам диджейской будки, наполняя огромный зал. Он вился между морем тел, двигавшихся более-менее в такт нарастающему гулу басов. Он перебивал другие запахи: едкую остроту пота, удушающее облако парфюма от тех, кто переборщил перед выходом. Огромный зал был набит людьми, одетыми в хаотичный визуальный винегрет, бредущими сквозь темноту, разрываемую лишь вспышками цветного света с потолка. За пультом Экко сильнее прижал наушник к уху, одной рукой ловко орудуя ручками и кнопками, сводя следующий трек, поднимая ритм ещё выше. Кейтлин на мгновение закрыла глаза, зажмурившись, чтобы стряхнуть зудящее жжение от дыма, и поймала себя на непроизвольной улыбке. Руки Вай лежали на её бёдрах, удерживая близко, пальцы скользили по обнажённой коже, открытой её чёрным топом в форме ромба. Шершавые ладони вызывали тёплую волну, доходившую до самой шеи. К счастью, подумала она, в клубном мраке Вай, вероятно, не заметит. Она почти чувствовала, будто плывёт в густоте оглушительной музыки и жаре, прилипшей к её коже словно плёнка. Это возвращало её в юность, в те редкие случаи, когда она позволяла себе пойти потанцевать на вечеринке. Время от времени чей-то голос пробивался сквозь шум, но Кейтлин улавливала лишь обрывки случайных, бессмысленных разговоров. Или кто-то натыкался на неё, и руки Вай мгновенно обвивали её, прижимая к тому бурлящему, устойчивому присутствию, которое она находила таким успокаивающим. Она думала обо всех сомнениях, что терзали её насчёт этой ночи, обо всех вопросах, что она задавала себе и Мэл, обо всех сценариях, которые они придумывали и планировали, чтобы хоть как-то усмирить её тревогу. Все эти переживания растаяли в клубном дыму в тот самый миг, когда руки Вай направили её в центр танцпола, а музыка захватила её разум, заглушив все остальные звуки. — Ты выглядишь потрясающе, — губы Вай на секунду коснулись её уха, а затем это нежное прикосновение превратилось в поцелуй чуть ниже мочки. — Боюсь, вся заслуга принадлежит Мэл, — с лёгким вздохом ответила Кейт, обвивая рукой шею Вай, чтобы та не отдалялась. — Она потащила меня по магазинам, потому что, по её словам, мой гардероб выглядит так, будто им пользуется скучная карьеристка лет пятидесяти, — добавила она, дословно повторяя формулировку подруги. Чего она не признавала, так это того, что даже не пыталась сопротивляться предложению Мэл. Напротив, часть её тайно надеялась, что та сама предложит отправиться за покупками вместе. Она сдалась сразу, позволив тащить себя по бесконечной череде магазинов, движимая ничем иным, как простым, искренним желанием выглядеть хорошо для неё. Услышать, как Вай произносит те тёплые, сладкие слова, что будоражат в её животе что-то первобытное, необъяснимое и жгучее. Шёпотом, с опасной чувственностью обещания и неотразимой интонацией предложения, достойного вечного проклятия. Чувствовать, как руки Вай бродят по её коже, притягивая её с таким собственническим чувством, что даже малейшее расстояние между ними кажется неправильным. Чувствовать в каждом твёрдом, уверенном прикосновении, насколько ясно Вай показывает ей, что нет на этой планете ничего, чего она хотела бы сильнее. Даже сейчас простые комплименты Вай быстро превращались в прилив адреналина, того рода, что ощущался опасно близко к возгоранию. Вай коротко рассмеялась, прижавшись губами к обнажённой ключице Кейтлин, прежде чем снова наклониться и прошептать ей на ухо: — А у меня всегда была слабость к карьеристкам за пятьдесят. — Ты так хорошо начинала, — с раздражённым фырканьем сказала Кейтлин, легонько шлёпнув её по плечу. — Зачем всё испортила какой-то похотливой фразой двадцатилетки? — А разве мы все не такие? Кейтлин нахмурилась и слегка покачала головой. — Абсолютно нет, — провозгласила она, а затем рассмеялась вместе с Вай, которая уткнулась лицом в её шею. Она потянулась к её губам, свободная рука мягко легла на щёку Вай, а их носы случайно коснулись в этом движении. Она улыбнулась прямо в её губы, развеселившись, прежде чем нежно провести своим языком по её. Руки Вай снова скользнули вокруг тонкой талии, пальцы коснулись обнажённой кожи, открытой деликатной тканью. — Я всё-таки думаю, что не вся заслуга принадлежит Мэл, — добавила розововолосая, отступив назад, чтобы снова взглянуть на неё. — Спасибо, — улыбнулась та, прикусывая уголок нижней губы. Она склонила голову достаточно, чтобы длинные синие пряди волос упали вперёд и частично скрыли румянец, подступающий к её лицу. — И ты тоже ничего так, — пошутила она наконец, её руки медленно скользнули по до неприличия прямым плечам Вай, а спустя мгновение спустились ниже по её рукам. Вайолет рассмеялась, слегка качнув головой. Кейтлин была безумно высока в этих каблуках, выглядывающих из-под её тёмных брюк-палаццо. Наблюдать, как она двигается в такт, было зрелищем, которое, вероятно, затмило бы любое Венецианское произведение искусства, которым та была одержима. Вай не могла не задаться вопросом, возможно ли заполучить синдром Стендаля от человека, потому что прямо сейчас, просто глядя на неё, она буквально чувствовала, как сердце застревает у неё в горле. Она обеими руками откинула волосы назад, заправив пряди за уши, и Кейтлин улыбнулась этому жесту, на мгновение закрыв глаза. Вай наблюдала за её лицом, пока стробоскопы выхватывали её черты, делая их ещё более резкими. Её высокие скулы прорезали лицо под острым углом. Её синие радужки мерцали оттенками фиолетового и зелёного, меняясь в такт прожекторам, скользящим по стенам. — Хочешь что-нибудь выпить? — крикнула Вайолет, повышая голос поверх грохочущей музыки. Та медленно кивнула, наклонившись к самому уху Вай. — Джин с тоником звучит идеально. Вай ухмыльнулась. — Уже командуешь парадом, да? — поддразнила она, касаясь губами щеки Кейт, их лица разделяли считанные сантиметры. — Время от времени я не прочь почувствовать себя принцессой, — сказала она, слегка пожимая плечами. — Хм, поняла, — ответила Вай с понимающей улыбкой. Вайолет прижала губы к уголку рта Кейтлин, всё ещё изогнутому в игривой улыбке. Затем она развернулась, мягко направляя руку Кейтлин себе на бедро. Через мгновение вторая рука Кейтлин легла на плечо Вайолет, и Вай начала прокладывать путь через толпу. Она уверенно скользила между телами, без колебаний рассекая море движений, чтобы очистить путь для Кейтлин. Время от времени она чувствовала, как хватка Кейтлин на её плече крепчает, и замедляла шаг, стараясь не потерять её в накатывающей волне людей вокруг. Было странно отпускать контроль, подумала Кейт. Передавать его кому-то другому, доверять им принятие решений и выбор направления. Позволять чужим рукам вести себя вместо собственных, шагать так, как она сама не выбирала. Но было что-то до невозможности притягательное в том, как двигалась Вай — так уверенно и твёрдо. В той уверенности, с которой она вела её. Кейт чувствовала напряжение в плечах Вай, когда та расчищала путь, убирая людей с дороги, чтобы обеспечить ей пространство для манёвра. Было что-то неприлично прекрасное в том, чтобы отдаться воле другого человека, позволить себе, на этот раз, просто отпустить всё и дышать. Вай остановилась, её рука мягко легла поверх руки Кейтлин, слегка сжав, чтобы та не отдалилась. Шум толпы вихрился вокруг, голоса взмывали над музыкой, пока люди выкрикивали свои заказы в баре. Кейтлин наклонилась, склонив голову, чтобы оставить нежный поцелуй на плече Вайолет. В ответ Вайолет обвила рукой её спину, притянув ещё ближе, их тела слились в единое целое посреди хаоса. — Хочешь выйти на улицу, подышать свежим воздухом? — спросила Вай, её голос едва пробивался сквозь окружающий гам. — Да, определённо, — ответила Кейтлин, принимая стакан, который Вай мягко вложила ей в ладонь, предварительно коснувшись её пальцев. Она поднесла его к губам; напиток, холодный и слегка горький, стал острым облегчением после жары и жажды, что окутали её словно тяжёлое, удушающее одеяло. Спустя мгновение Вай снова двинулась в путь, мягко вернув свободную руку Кейтлин себе на плечо, пока они пробирались сквозь толпу. Воздух начал казаться менее спёртым по мере приближения к выходу, откуда доносился свежий ветерок. Тяжёлая противопожарная дверь со скрипом отворилась, и, оказавшись снаружи, Кейтлин глубоко вдохнула, позволяя прохладному, чистому воздуху наполнить её лёгкие. — Всё в порядке? — спросила Вай, когда они остановились прямо у выхода, ступив во внутренний дворик клуба, где несколько компаний курили и общались. — Да, не беспокойся, — ответила та с лёгким кивком. — Просто нужен был глоток воздуха, который не пахнет потом, — пошутила она, отпивая из стакана, пока Вай смеялась. — Вай?! Вай повернулась на голос, улыбаясь, когда увидела нескольких своих друзей, приближающихся к ним. — Привет! Кейт молчала, чувствуя, как тепло быстро покидает её кожу, открытую холодному ночному воздуху. Она слегка вздрогнула, когда порыв ветра откинул её волосы назад, коснувшись плеча. Голос Вай смешивался с голосами её друзей и фоновым гомоном вокруг. Бас из-за стен пробивался наружу, словно сердцебиение какого-то массивного существа. Затем рука Вай легла на её бок, притягивая ближе и возвращая из мыслей. — Кейтлин, это Клэггор, шеф, который добавил веганские бургеры в меню, — сказала Вай, заставляя её улыбнуться при воспоминании, и она протянула руку, чтобы представиться. Через мгновение ладонь Клэггора встретилась с её — огромная, как дно сковороды, и невероятно гладкая, словно постоянный жар, которому он подвергался каждый день, стёр его отпечатки пальцев. — Спасибо, Клэггор, это были лучшие бургеры, что я когда-либо ела. — Рад это слышать, — прозвучал низкий, слегка хриплый голос другого. Огромная рука Клэггора вскоре сменилась более мелкой и узкой рукой Майло; ещё одного друга детства Вай. Затем последовала мягкая рука Герт, подруги и старой одноклассницы Паудер. После этого появилась куча шершавых, мозолистых ладоней, таких же, как у Вайолет, от разных парней и девушек, тренировавшихся в зале Вандера. Кейт пыталась запомнить все имена, сопоставляя их с голосами и рукопожатиями, но это было слишком сложно. Кейт чувствовала, как пальцы Вайолет мягко лежат на её боку, удерживая близко, словно та не хотела, чтобы она чувствовала себя лишней. Она изо всех сил старалась следить за разговорами компании и отвечать на вопросы, которые ей бросали. Время от времени Вай наклонялась, чтобы тихо сказать ей, кто говорит, или вкратце пересказать историю, от которой все покатывались со смеху. Было завораживающе наблюдать за Вайолет с её друзьями. Кейтлин замечала все мелочи: как менялись голоса людей, когда они обращались к ней, как они смягчались, становясь чуть легче и искреннее. Как шутки летали туда-сюда, наполненные той старой, привычной болтовней, что рождается только из многолетнего знакомства. Вай выглядела так расслабленно, словно она здесь родилась. В ней была эта лёгкая харизма, мягкий голос, и она всегда знала, что сказать, чтобы вызвать у людей улыбку. Вай не просто любили, её обожали. Восхищение, которое люди испытывали к ней, было очевидным, искренним. Кейтлин чувствовала это в их голосах, в их вздохах, даже в том, как они двигались вокруг неё, вращаясь по неуверенным траекториям вокруг тёплого, яркого центра. Сильнее всего её поражало, с какой лёгкостью Вайолет перемещалась сквозь всё это, словно в нём не было ничего особенного, вероятно, потому что она сама этого даже не осознавала. И, возможно, именно это делало её такой притягательной для всех, кто пересекал её путь. Так совершенно непохожей на неё саму. У Кейтлин всегда была лишь горстка по-настоящему близких друзей, по сути, только Джейс до самого университета. У неё были одноклассники, знакомые, коллеги... но сколько из них действительно значили что-то глубокое? Такую связь, что выходит за рамки правил и долга, за пределы логики и ожиданий, за гранью душевной боли и сложностей. Она могла пересчитать их по пальцам одной руки, и даже не используя все. И так же, как все остальные, она не могла не попасть на одну из тех орбит, что вращались вокруг Вайолет, чувствуя себя всё более притягиваемой к ней с каждым разом. Влюбляясь в неё снова и снова, даже если это означало обжечься или разбиться в момент, когда она коснётся её атмосферы. И она не могла не любить это в ней. То неизбежное притяжение, что Вай оказывала на людей, даже не стараясь и не осознавая этого. Любовь. Её горло сжалось, когда эта мысль ударила её, оглушительно, как раскат грома перед бурей. Внезапно её охватил жар, несмотря на зимнюю стужу, что заставляла её дрожать мгновением ранее, словно кого-то швырнули её в кастрюлю на плите. Она почти слышала, как сердце колотится в ушах, пока только что признанная себе правда обрушивалась на её сознание, как волна, которую невозможно остановить. Она врезалась в берег её одиночества, смывая все остатки сомнений в том, что она чувствовала, и оставляя её полностью обнажённой. Каким странным был вкус такого простого слова.