Gaze at me with your soul

Я тоже тебя люблю. Четыре слова. Разве может быть сложно произнести четыре слова? Очевидно, нет, это невероятно просто. И она ведь привыкла набивать рот словами, не так ли? Правильными, утончёнными, профессиональными: идеально подходящими к контексту, идеально встроенными в беседу, идеально отвечающими на любой заданный ей вопрос. Она всегда была превосходна со словами, даже в письме. Сочиняя эссе для школы или причудливые истории в свободное время. Писала забавные открытки Джейсу во время отпуска с родителями или тёплые записки бабушке и дедушке на дни рождения. Я. Тоже. Тебя. Люблю. Так просто. И всё же она промолчала. Она не ответила Вайолет, просто уткнулась лицом в её шею на целую вечность. И так же внезапно, как наступил тот момент, он и ускользнул. Тишину разорвал звук дверного звонка, и их тихий вечер был прерван возвращением домой Джейса и Мэл со Стебом. И сколь бы безумно милым ни было взаимодействие Вай с собакой — эти двое теперь практически неразлучны — Кейт провела весь вечер с кончиком языка, буквально пылавшим огнём. Между ними висела завеса невысказанного. Вещей, которые, вероятно, следовало бы объяснить и разделить, но возможность сказать их так и не представилась. Фраза, слишком долго балансировавшая на кончике её губ, застоялась, превратившись в горький ком, что царапал горло, когда она проглатывала его обратно. Она оказалась совершенно неспособна произнести её, больше не в силах разглядеть подходящий момент. Ужин с друзьями определённо не был подходящим временем, а после этого Вайолет не задержалась надолго, поскольку на рассвете следующего дня у неё была ранняя тренировка. И теперь всё, что она могла, — это повторять её про себя, пока слова не теряли всякий смысл, и она ловила себя на мысли, почему люди вообще решили, что эти пять букв означают именно это. Или кто первым решил, что яблоко означает яблоко, а те четвероногие животные называются собаками. — Мисс Кирамман? Кейтлин слегка встряхнула головой, возвращаясь к реальности, когда скучающий мужской голос прорвался через динамик её компьютера. Она тихо прочистила горло, пытаясь вернуться в русло этого бесконечного рабочего звонка. Она сконцентрировалась, пытаясь вспомнить слова, которые её уши, несомненно, уловили, но мозг не зарегистрировал. Она была абсолютно уверена, что где-то там были фрагменты информации, которые ей были нужны. Она была благодарна, что её освободили от необходимости включать веб-камеру в тот момент, по крайней мере, коллеги не увидят дискомфорт, написанный крупными буквами у неё на лбу. — Да, мистер Болбок, — наконец сказала она, её голос прозвучал слегка слишком высоко, когда до неё наконец дошло. — Что касается дела мисс Кайл, суд назначил слушание на следующую среду. Оно всё ещё будет проводиться в письменной форме, и я уже поделилась черновиками с мисс Медарда, которая просмотрит их вместе со мной. Они должны быть готовы к завтрашнему дню. — Очень хорошо, я буду ждать полную версию в ближайшие дни, — ответил другой, его тон не изменился от новости. — Вам есть что добавить, мисс Медарда? — Нет, мистер Болбок, — кратко ответила Мэл. Кейтлин представила её сидящей в своей гостиной, прямо напротив, через площадку. Ноги скрещены под стеклянным столом, руки сложены на бедре. — Очень хорошо, — наконец провозгласил мистер Болбок, в его голосе даже можно было различить лёгкую нотку облегчения. — Если больше нет комментариев, полагаю, мы можем завершить собрание. Благодарю всех за вклад и пунктуальность. Желаю вам всем продуктивного дня. Кейтлин присоединилась к хору прощаний коллег, пробормотав «до свидания». Затем она на ощупь нашла пальцем кнопку завершения звонка, и когда звуковой сигнал программы подтвердил, что она наконец одна в уединении своего кабинета, она с облегчением вздохнула. Она опустила экран ноутбука, прежде чем поднести руку к шее, чтобы мягко помассировать её. В тот момент она отдала бы всё, чтобы пальцы Вай сейчас работали над тем, чтобы размять узел, впивающийся в её спину в нескольких дюймах от лопатки. Вместо этого руки другой были заняты бог знает чем, находясь за несколько часов езды на машине. Она упустила свой шанс сказать Вайолет, что чувствует. Сказать ей, что чувствует то же самое. И с того дня говорить это становилось только сложнее; каждый момент — более неловким, каждая возможность — менее подходящей. Теперь она чувствовала себя почти смущённо, хотя Вайолет не сделала и не сказала ничего, что могло бы вызвать у неё такие ощущения. С тихим вздохом она оттолкнулась от стола и вышла из кабинета. Стеб оказался рядом с ней через секунды после того, как дверь открылась. Она слегка наклонилась, протянув ладонь к его морде, и слабо улыбнулась, нащупав его влажный нос. — Привет, парень, — поприветствовала она его, тихо рассмеявшись, когда услышала, как его хвост начал хлестать воздух ещё быстрее. Она выпрямилась, слегка потянулась, прежде чем направиться к входной двери. Она взяла ключи из чаши у входа и вышла на улицу, позволив Стебу следовать за ней по пятам. Звук его лап по мрамору отдавался эхом рядом с ней, пока её рука не нащупала дверь Джейса и Мэл. Она нажала на звонок, и через несколько секунд дверь распахнулась. — Ты же знаешь, что я ещё даже не взглянула на черновики, да? Кейт не смогла сдержать смешок, вырвавшийся у неё из губ, когда Мэл пропустила мимо любые приветствия. Она слегка покачала головой. — Я не за этим. — О... — ответила та, явно удивлённая. Кейтлин провела рукой по волосам, слегка взъерошив их и откинув от лица. — Джейс дома? Мэл нахмурила брови, затем отошла от двери, чтобы впустить её. — Да... заходи. Кейт переступила порог, а Стеб последовал за ней по пятам, пёс тут же принялся приветствовать Мэл, пока та закрывала за ними дверь. Кудрявая женщина наклонилась, чтобы почесать его под подбородком, прошептав ему несколько ласковых слов, и бросила взгляд на Джейса, который выходил из кухни, вероятно, привлечённый голосом Кейтлин. Он ответил на её взгляд лёгким наморщиванием лба, беспокойство мелькнуло на его лице, пока он слегка пожимал плечами, отражая то же беспокойство, что чувствовала она. — Привет, Тростинка, — сказал Джейс, подходя к Кейт, которая остановилась в нескольких шагах от дивана. Он обнял её и поцеловал в щёку. — Что случилось? — Ничего, — ответила Кейт, отстраняясь от объятий. Они направились к дивану, Джейс молча направлял её, положив руку между её лопаток. — То есть, ничего плохого, — уточнила она, когда они сели. — Хорошо... — ответил Джейс, в его тоне сквозили сомнения. Стеб подбежал к нему, упёрся мордой в колено Джейса и яростно вилял хвостом, явно ожидая своей доли внимания. Джейс рассеянно протянул руку, чтобы погладить его, ладонь двигалась автоматически, пока он бросал взгляд на Мэл. Та лишь слегка покачала головой, поднимаясь на ноги. — Вайолет пригласила меня на один из своих поединков, — прямо объяснила Кейт, каким-то образом уловив безмолвный обмен между её двумя друзьями. Она скрестила ноги и откинулась на мягкий диван, скрестив руки на груди. — И дала мне два билета на следующий вторник... Мэл уселась в кресло рядом с диваном, поджав ноги и обхватив их руками. — И ты не хочешь идти? — Нет, я хочу пойти... по её тону было очевидно, что для неё это много значит, — ответила Кейтлин, испуская долгий вздох. — И я хочу сделать её счастливой. — Но? — настаивала Мэл, слегка склонив голову и изучая выражение лица Кейт. — Но я не хочу идти одна, — закончила Кейт. Она не знала, как ещё объяснить это грызущее чувство предвкушения, что разъедало её изнутри уже несколько дней. Ощущения были точь-в-точь как перед её самыми первыми делами, когда ей снилось, что она в зале суда, окружённая искажёнными, почти нечеловеческими фигурами, которые критиковали каждое её движение и каждое слово. То, как она одета. То, как она говорит. Тон её голоса. Её волосы. То, что она говорит. Очки, которые, несомненно, скрывали какие-то гротескные, уродливые глаза. И они тихо смеялись. Над ней. Часть её отсчитывала дни до поединка, желая встретить его лицом к лицу и доказать себе, что бояться нечего. Но другая часть просто хотела спрятаться в тёмной комнате и оставаться в темноте, продолжая притворяться, что жестокость ММА не имеет ничего общего с той милой, вдумчивой личностью, которую она знала. Она боялась, что нервы сдадут в ту же секунду, когда она ступит на арену и полностью осознает, насколько опасен мир Вай. У неё уже было как минимум два кошмара, в которых лицо Вайолет, или, по крайней мере, то, как она его представляла, было искажено и разорвано какой-то невидимой силой. — Хочешь, я пойду с тобой? — предложил Джейс, зная, что она сама никогда не попросит. — Да... Парень ухмыльнулся, подмигнул Мэл, которая ответила улыбкой, затем подошёл ближе к Кейтлин, обнял её за плечи и притянул к себе. — Конечно, Кейт. Она фыркнула, застигнутая врасплох этим жестом, но не стала сопротивляться другу, который тряс её со слегка чрезмерным энтузиазмом. — Спасибо. — Не за что благодарить, думаю, я получу даже больше удовольствия, чем ты. — Вероятно, — признала Кейтлин, наконец сдаваясь и расслабляясь в объятиях друга, положив голову ему на плечо. Она снова вздохнула. — Что тебя тревожит? — спросила Мэл, упираясь подбородком в колено. — Не знаю... — Кейт слегка пожала плечами, пока Джейс нежно проводил рукой по её руке. — Мысль о том, чтобы быть там и чувствовать себя беспомощной, пока ей причиняют боль, действительно выбивает меня из колеи. А то, что я даже не смогу видеть, что происходит, лишь усугубляет всё. — Я уверена, что поединки хорошо регламентированы, Кейт, — сказала подруга, пытаясь успокоить её. Она взглянула на Джейса, который медленно, но твёрдо кивнул в знак согласия. — Если что-то случится, рефери вмешается и вовремя остановит бой. — Ага... — задумчиво пробормотала Кейтлин. Она высвободилась из объятий Джейса и выпрямилась, прежде чем её шея успела начать ныть. — Но я всё равно узнаю о случившемся лишь от кого-то другого, постфактум, и это... удручает. Мэл и Джейс обменялись коротким, серьёзным взглядом. Стеб, вероятно, почувствовав нарастающее напряжение у своей хозяйки, подошёл к Кейтлин, запрыгнул на диван и уложил свою большую голову ей на колени. Он довольно вздохнул, когда её пальцы вскоре нашли его золотистую шерсть, нежно почесав за ухом. — Я сделаю всё возможное, чтобы держать тебя в курсе, — пообещал Джейс, проводя рукой по своим иссиня-чёрным волосам. — Джейс, — голос Кейт прозвучал серьёзно и предупреждающе, — клянусь Стебом, если ты в тот день выкинешь какую-нибудь шутку, я убью тебя сама. — Я бы никогда, — тут же защитился он, на его губах играла хитрая улыбка, которую он осмеливался показывать лишь потому, что Кейтлин не могла её видеть. — Ты лжешь... — Ладно, возможно, я бы смог, — игриво признался он, весело подняв руки в знак капитуляции, — Но я обещаю, что буду безупречен. Кейтлин вздохнула, помолчав мгновение. Она провела пальцами по морде Стеба, и, как всегда, он фыркнул от щекотки, но не отстранился. Он всегда заставлял её улыбаться. — Когда ты начал использовать такие заумные слова? — спросила она, приподняв бровь, чтобы поддразнить его. Джейс усмехнулся, поднимаясь с дивана, чтобы вернуться на кухню и закончить готовить ужин. — Мэл каждый вечер читает мне твои рабочие отчёты, чтобы помочь мне заснуть. Кейтлин рассмеялась, слегка покачав головой, прежде чем откинуться назад, полностью погружаясь в мягкие, тёплые подушки дивана. — Останешься на ужин? — спросила Мэл, поднимаясь с кресла и направляясь к шкафам, чтобы взять всё необходимое для сервировки стола. — Джейс готовит? — голос Кейт прозвучал с оттенком подозрения. — Да. — Тогда нет, спасибо, — мгновенно ответила Кейт, её тон источал иронию, пока она слегка похлопывала Стеба, чтобы тот слез с дивана, и она тоже могла встать. Она пару раз провела ладонями по своему серому кардигану, в слабой попытке стряхнуть собачью шерсть. — В прошлый раз его соус был настолько солёным, что у меня чуть не случился сердечный приступ. — Я готовлю фо, неблагодарная ты дылда, — голос Джейса донёсся с кухни, слегка приглушённый стеной, отделяющей её от гостиной, вместе с лязгом посуды. — Тебе же всегда нравилось! — Ммх... ладно, уговорил. — Кейтлин улыбнулась, позабавившись поддразнивающим тоном друга. — Я пойду возьму ужин для Стеба и скоро вернусь, — сказала она, поворачиваясь к входной двери. Собака быстро последовала за ней, показывая дорогу. Хотя она довольно хорошо знала дом, иногда перемещаться по-прежнему было немного неловко. Они прожили здесь не так долго, и она ещё не совсем запомнила планировку или расстановку мебели. Она тихо закрыла за собой дверь и направилась обратно в свою квартиру. Она не рассказала друзьям о том, что сказала ей Вай, ни о своей полной неспособности ответить. Может, она не хотела слышать поддразнивания Джейса или советы Мэл. Или, может, она просто не могла признать, насколько совершенно неспособна выражать свои чувства. А может, она надеялась, что в этом не будет необходимости, потому что она скоро найдёт подходящий момент, чтобы сказать ей. Чтобы наконец дать имя всем тем запутанным чувствам, с которыми она боролась последние несколько недель. Чтобы открыться полностью и отпустить тот последний якорь, что удерживал её в комфорте её одиночества. Ту последнюю, хрупкую нить, что привязывала её к причалу, не позволяя уплыть в открытое море. Она сказала себе, что сделает это в ночь поединка. Независимо от того, что может случиться.

⠅⠑⠯⠞⠺⠁⠯

Огненно-красные компрессионные шорты слегка врезались в её бёдра, а спортивный лиф почти впивался в плечи. Оба ощущения лишь усиливались адреналином, заливавшим её тело, зажигавшим кожу и оставлявшим её гиперчувствительной. Она чувствовала себя наэлектризованной, прямо как в свой самый первый поединок в зале Вандера. На том старом, потрёпанном татами с провисшими канатами, давно потерявшими упругость. Она будто сбросила десять лет. Жаждала победы. Отчаянно хотела доказать, что у неё есть всё, что нужно. Доказать что-то Кейтлин. Всем. Она даже не знала точно, что именно пыталась доказать. Запах пыли смешивался с искусственным освежителем воздуха, когда Вайолет вышла из раздевалки. Она слегка расстегнула молнию толстовки, освобождая голову от капюшона, пытаясь бороться с внезапным жаром, поднимавшимся в груди. Обычно ей удавалось сохранять относительное спокойствие перед поединком, вибрируя скорее от возбуждения и эйфории, вероятно, благодаря адреналину, чем от настоящей нервозности. Но на этот раз она знала, что ей придётся сильно сосредоточиться, чтобы не позволять себе постоянно прочёсывать взглядом толпу в поисках лица Кейт. Она точно знала, где будет сидеть Кейтлин: не слишком далеко от её угла, но достаточно близко к динамику, чтобы слышать комментарии. И она знала, что её мозг будет снова и снова тянуть её глаза в том направлении, притягиваемый к Кейт, как магнитом, отчаянно жаждая очередной дозы эндорфинов. Она снова кивнула, вполуха слушая, как Вандер в очередной раз повторяет те же советы. Его голос был низким и твёрдым, но нёс ту же ровную ноту обнадёживания, которую он всегда умудрялся предложить, независимо от того, насколько высоки были ставки. Продолжай двигаться. Иллаой сильна, но медлительна. Двигайся вокруг неё. Держись низко. Уворачивайся от её ударов ногами. Когда бросает правой, теряет равновесие. Это твой шанс, попробуй повалить её. — Да, — пробормотала она, когда мужчина спросил, поняла ли она, медленно проходя по слабо освещённому коридору, ведущему на арену. — Спокойна и сосредоточена, как всегда, — продолжал Вандер, его голос был низким и ровным. Он всегда был великолепным актёром, когда дело доходило до сокрытия беспокойства от дочери, но к настоящему моменту Вай научилась читать его слишком хорошо. Её дыхание было медленным и ровным, глаза опущены, она следила, как её ступни ритмично поглощают пол под собой. Голоса толпы нарастали с каждым шагом к двери. Рука Вандера легла ей на плечо, слегка сжав его за мгновение до того, как они шагнули внутрь. Она услышала, как её имя выкрикивает низкий голос диктора, разносясь эхом по стадиону, а затем раздался рёв одобрения, отражаясь от тёмных стен. Инстинктивно она на мгновение закрыла глаза, когда её ослепили огни арены, прежде чем попытаться осмотреться. Затем она подняла кулак в воздух, чёрная перчатка с набивкой туго обхватывала её запястье. Толпа взревела ещё громче, одобрительные крики и насмешки в равной мере. Кто-то болел за её победу, другие надеялись на её поражение. Она прошла короткое расстояние до своего угла вместе с Вандером, по пути протягивая руку, чтобы коснуться ладоней тех, кто перегибался через ограждение, жаждая мгновения её внимания. Она подмигнула Паудер, которая сидела прямо за её скамьёй, широко ухмыляясь среди зрителей. Затем она подняла взгляд и заметила Кейтлин в толпе, именно там, где и ожидала её увидеть. Та аплодировала, на её лице было странное выражение, частично скрытое за тёмными солнцезащитными очками, которое Вай не могла до конца разобрать. Вероятно, смесь волнения и нервов, отражающая вихрь эмоций, крутящийся в её собственном животе. Она сглотнула, пытаясь протолкнуть ком в горле, и подняла руку в сторону Джейса. Он кивнул в ответ и наклонился, чтобы сказать что-то Кейтлин. Та улыбнулась и подняла руку в ответ, и Вайолет не смогла сдержать ухмылки. Она не могла остановить довольную улыбку, тянущую её губы, которую пыталась скрыть, прикусывая уголок нижней губы. Она уселась на скамью, пока Вандер продолжал говорить поверх оглушительного шума арены, всё ещё раздавая наставления. Вайолет рассеянно кивала, пока стягивала с себя толстовку и бросала её на пластиковую поверхность рядом. Она слегка пожала плечами, разогревая мышцы, пока диктор представлял её соперницу. Толпа снова взревела, когда другая спортсменка вошла и направилась в противоположный угол ринга. Затем представили директора ринга и ассистентов, а затем рефери, который наконец вошёл на ринг и вызвал обоих бойцов в центр. Её желудок сжался в тугой узел чуть ниже грудины, пока она поднималась по двум ступеням. Она приподняла один канат, пролезла под ним, затем переступила через нижний. Вайолет приблизилась к рефери и протянула кулаки, прижав их к кулакам Иллаой. Иллаой замерла, сверля её интенсивным зелёным взглядом, который сулил войну. Вайолет не могла не подумать, что та сейчас получит именно то, чего хочет. Войну. До победного конца. Как бы ни была готова Иллаой сражаться, она не имела ни малейшего понятия об огне, пылающем в груди Вайолет, которая смотрела в ответ спокойно и сосредоточенно. В тот день у Вайолет определённо было на одну причину больше для победы.

⠅⠑⠯⠞⠺⠁⠯

Удар, рёв толпы, Джейс, слегка ёрзающий рядом, и, наконец, голос комментатора, описывающий действие. Цикл, повторявшийся снова и снова, пока она чувствовала, как кровь в её венах становится гуще и болезненнее, тревога поднимается, поглощая всё больше и больше её. Начиная с груди и медленно расползаясь, как пятно масла в воде. Запах еды, смешанный с потом, голоса людей вокруг, сливающиеся с выкриками и тем, что Джейс шептал ей на ухо. А тем временем Вайолет была где-то там, в десятках метров, принимая удары по лицу. В предыдущие месяцы она всегда пыталась не думать об этом. Игнорировать то, через что, возможно, проходила Вай, когда сражалась на поединке. Погружаться в работу, как всегда, чтобы не позволять разуму блуждать и рисовать картины, как другая истекает кровью на жёстком резиновом мате. Она оценивала последствия лишь кончиками пальцев, когда снова видела Вай, касаясь синяков и мелких порезов на её лице, где кожа расходилась под ударами. Сидя на диване с головой Вай на коленях, пытаясь улыбаться, пока Вайолет с энтузиазмом пересказывала, как она победила. Говоря ей, что она счастлива за неё. И она была счастлива, как только проглатывала собственную тревогу глотком холодной воды. — Что? — спросила она, закидывая прядь синих волос за ухо, пытаясь лучше расслышать друга. — У неё отлично получается! — крикнул Джейс, пытаясь перекрыть шум толпы. — С Иллаой практически покончено. — Не вдавайся в подробности, — тут же сказала Кейтлин, её голос был тихим и серьёзным, пока она поднимала руку, чтобы остановить его. — Просто говори, что происходит. — Да! — выкрикнул Джейс, скорее как возбуждённый возглас, чем ответ на её вопрос, хлопая в ладоши сразу после, — Вперёд, Вай! Кейтлин оставалась напряжённой, пытаясь читать реакции толпы и Джейса, пока её уши ловили слова комментатора. Она изо всех сил пыталась осмыслить упоминаемые приёмы и то, какой эффект они оказывали на бойца. Каждый раз, когда она слышала имя Вай, она ловила себя на беззвучной молитве. Не зная, кому или чему молиться — она всегда была глубокой атеисткой — но не могла не повторять эти слова снова и снова, прося вселенную сохранить её в безопасности. Надеясь, что бой скоро закончится, независимо от исхода. Конечно, она хотела, чтобы Вайолет победила и была счастлива, но больше всего в тот момент она просто хотела, чтобы та была в безопасности. И невредима. — Она сдаётся! Иллаой сдаётся! — Крики комментатора ещё больше разожгли толпу, и они почти в унисон начали скандировать имя Вайолет. Кейтлин задержала дыхание, не понимая, что это значит, прежде чем мужчина продолжил: — И рефери останавливает бой по сабмишну! Невероятная победа Вайоленс, которая выигрывает бой за считанные минуты до окончания последнего раунда! Кейтлин вскочила на ноги, не в силах сдержать возглас, вцепившись в плечо Джейса, чтобы сохранить равновесие. Он кричал вместе с ней, затем прижал два пальца к губам, чтобы издать резкий свист. Их голоса слились с рёвом толпы и продолжающимся комментарием, выкрикивая несвязные фразы и слова, которых, возможно, не существует. Имя Вайолет эхом разносилось по арене, скандируемое толпой. Внизу, в центре арены, Вай с трудом поднялась на ноги. Её рассечённая губа всё ещё кровоточила, лицо было отмечено усталостью. Она позволила рефери поднять её руку, пока её глаза лихорадочно искали лицо Кейтлин, которая всё ещё неистово аплодировала. Когда Джейс крикнул новость на ухо Кейт, та высоко подняла руки, пытаясь помахать в ответ, дать Вай знать, что она здесь, с ней. На покрытом потом и забрызганном кровью лице Вайолет пронеслась череда эмоций, словно слайды в презентации. Эйфория, смешанная с болью, радость, переплетённая со страхом, что она напугала Кейтлин. И всё же та была здесь, улыбалась. С ней. Ради неё. Её сердце готово было разорваться, бешено колотясь о грудную клетку от напряжения и переполненное всем, что она чувствовала. Она хотела кричать, выпустить все эмоции наружу. Бежать милю за милей, пока ноги не подкосятся, а вены не иссякнут от адреналина. Затем, внезапно, её дыхание перехватило, лёгкие сжало чем-то, что ударило её, как таран. — Что за...? — голос Джейса внезапно прорезал поток мыслей Кейтлин. В то же время толпа издала ужасный, единый вопль; явно реагируя на что-то, чего Кейтлин не могла видеть. Всё произошло так быстро. Леденящий момент тишины, затем тысяча голосов взорвалась, громче, чем прежде, заглушив возмущения комментатора. Кейтлин вцепилась в руку Джейса, парализованная чем-то, чего она даже не могла назвать. — Что происходит? — Её дрожащий голос едва прорвался сквозь голосовые связки. — Иллаой... — начал Джейс, в его голосе звучало неверие, пока он слегка качал головой, пытаясь подобрать слова, чтобы не напугать её. — Она... Чёрт, она набросилась на Вай. Впечатала её в стойку ринга... Оцепенение. Кейтлин застыла на месте, её желудок пронзила глыба льда. Неправда. Это должно быть неправдой. — Она ударилась головой? — снова спросила Кейтлин, впиваясь ногтями в плечо Джейса, боясь, что ноги подкосятся. Он ответил, обвив рукой её талию и притянув к себе. — Думаю... да, думаю, да... — проговорил он низким, хриплым голосом. — Медики уже бегут. Кейтлин внезапно почувствовала, как голова становится лёгкой, а болезненно знакомый звон наполнил её уши. Она надеялась, что не упадёт в обморок, пока её тело, казалось, сопротивлялось отчаянному порыву мозга сбежать вниз по лестнице и добраться до Вайолет. Она просто хотела знать. Знать, что с ней всё в порядке, что ничего не случилось. Что Вай здесь, целая, с улыбкой, ждущей только её. Она хотела видеть. — Я спускаюсь, — прошептала она, пытаясь вырваться из хватки Джейса. — Кейт, нет, там слишком много людей... — сказал он, всё ещё с ужасом глядя на медиков, столпившихся вокруг тела Вайолет и неизвестно что делающих. — Дай им сделать их работу. Всё будет хорошо, — мрачно добавил он. Он ведь и сам не верил в то, что говорил, да? Он лгал, просто чтобы успокоить её? Незнание. Незнание убивало её. Она чувствовала себя сбитой с толку, потерянной. Запертой в чём-то, что мешало дышать. Это не может быть правдой.

⠅⠑⠯⠞⠺⠁⠯

Тошнота. Больше ничего не регистрировалось. Никаких других ощущений. Только стук её собственного сердца, сливающийся с эхом её шагов по гладкому полу. Или, может, она всё это воображала. Воображала оглушающую тишину вокруг. Воображала звук её резиновых подошв, ударяющихся о пол. Воображала собственное сердцебиение, стучащее в ушах, сжимающее горло, словно петля, оставленная каким-то жестоким охотником. Часть её знала, что приёмное отделение больницы никогда не бывает тихим местом. Всегда есть спешащие медсёстры, стонущие пациенты, осматривающие врачи и повторяющийся, невыносимый писк мониторов. И всё же в тот момент её уши были наполнены лишь невнятным жужжанием ламп на потолке, вибрирующим, как массивное, чудовищное насекомое. Это не может быть правдой. Единственные слова, крутящиеся в её сознании, бесконечно повторяющиеся, как беззвучная, непрерывная молитва. Она больше не знала, что было реальным, а что — кошмаром, вытащенным из самых тёмных уголков её памяти. Голоса врачей. Руки медсестёр. Тяжёлые одеяла кровати, в которой её держали. Грубая наволочка о её лицо. Резкий запах дезинфицирующего средства. Спертый воздух. Бесчисленные провода тянулись от её рук, её головы, её груди, повсюду, соединяя с какой-то машиной, чей вентилятор равномерно шипел. — Кейт, дорогая. — Пап... где мама? Она услышала, как Джейс открывает дверь, и шершавая, крупная рука парня провела её через неё в другой коридор. Она слышала, как он что-то шепчет, но не могла разобрать что. Словно её уши были полностью отключены от внешнего мира. Он пытался успокоить её? Он направлял её? Такси. Она даже взяла такси, чтобы просто быстрее добраться до больницы. Она села в машину, спустя сколько лет? Семь? Почти восемь? Она даже не заметила. Она просто вцепилась в ручку на пассажирской стороне, пытаясь не блевать. — Где она? Пап, скажи мне! Темнота. Было слишком темно. И боль. Голова, ноги, бок. Всё, слишком сильно. — Кейтлин, дорогая, тебе нужно успокоиться. — Лицо Тобиаса было мрачным, с тёмными, глубокими мешками под глазами, такими же тёмными, как отчаяние, которое он пытался скрыть от дочери. Он пытался говорить спокойным, успокаивающим тоном, но дрожь в голосе выдавала его. — Скажи мне, где она. — Кейтлин попыталась сесть на кровати, игнорируя боль. Отчаяние смешалось с растерянностью, оставив её дезориентированной, но одержимой одной мыслью. Темнота и обжигающая боль в голове. Ярая, всепоглощающая, подавляющая. — Кейтлин. Она подняла руку к лицу, нащупав два марлевых тампона, заклеенных над глазами. Из-за этого она не могла видеть? Она была ранена? — Кейтлин. Кейтлин попыталась подняться, но руки отца быстро удержали её на кровати. — Кейт. — Кейт! — Она дёрнулась, разбуженная голосом Джейса, пока он мягко тряс её, его руки на её руках, а лицо в нескольких дюймах от её. Она чувствовала его парфюм, насыщенный и землистый, что лишь усиливало тошноту. — Мы на месте. Вандер здесь. — Да... х-хорошо, — пролепетала она в ответ. — Привет, Кейтлин. — Вандер мягко взял её руку в свою, полностью обхватив её тыльную сторону своей крупной, сухой ладонью. — Жаль, что мы встречаемся при таких обстоятельствах. — Мне тоже... — Она чувствовала, как её голос становится густым и тяжёлым, слова спотыкаются. Рот пересох от тревоги, мышцы едва откликались на команды мозга. — У вас... у вас уже есть новости? — Да, она в сознании, и с ней всё в порядке, — объяснил мужчина, наконец отпуская руку Кейт. Несмотря на его спокойный и взвешенный тон, она могла почувствовать тяжесть усталости и напряжения, только что отступившую за его словами. — Лёгкое сотрясение, но она быстро восстановится... её голова крепче мрамора. Кейтлин едва кивнула, сжав губы, не в силах даже попытаться улыбнуться шутке Вандера. Её пальцы, застывшие в воздухе, слегка дрожали, прежде чем она опустила руку обратно. Она чувствовала тень слёз, таящуюся прямо под веками, несмотря на все усилия сдержать их. — Её подержат под наблюдением несколько часов и проведут анализы, но к вечеру должны выписать, — заключил Вандер. — Хорошо. — Кейтлин с трудом узнала собственный голос, дрожащий и неуверенный. Она не усвоила и половины из того, что объяснил мужчина. — Можешь навестить её, если хочешь, как только вернётся Паудер, — продолжил Вандер, мягко кладя руку на дрожащее плечо Кейтлин. — Сказали, по пять минут на каждого, потом придётся уйти. — Да... хорошо, спасибо, — прохрипела Кейтлин, не в силах вымолвить больше. Она застыла на месте, ожидая, когда вернётся сестра Вай. Сотрясение. Именно это ей сказали сначала, вероятно, чтобы успокоить. Сотрясение. Но затем оно превратилось в прокол, в разрыв чего-то, в необратимое повреждение. Для её матери это попросту означало смерть. Она чувствовала холод и дрожь, словно кто-то проломил лёд, покрывающий замёрзшее озеро, и столкнул её под поверхность. Лишь затем, чтобы запечатать дыру над её головой. Она с трудом дышала, голова пульсировала, пока головная боль разъедала каждый дюйм её мозга. Ранние признаки панической атаки были теперь слишком знакомы, чтобы спутать их с простым страхом. Она пыталась тихо вдохнуть, скрывая это от Джейса, одновременно борясь, чтобы оттолкнуть то, что прокрадывалось через самые тёмные уголки её разума. Во рту у неё стояла горечь желчи, когда воспоминания сплетались с кошмарами, превращаясь в образ Вайолет, лежащей на кровати в её любимом платье, неподвижной и холодной. Её лицо бледное и восковое, застывшее в безжизненной маске. И сквозь всё это она продолжала слышать голос отца, снова и снова повторяющий, чтобы она успокоилась. Это была мантра: простая, ужасающая, словно предвещающая нечто невыразимое. Затем послышались тихие шаги, и сладковатый, слегка приторный аромат Паудер заполнил чувства Кейтлин, на мгновение перебив стерильную остроту антисептика в воздухе. — Привет, Кейтлин... — тихо сказала Паудер, останавливаясь в паре шагов от неё. — Можешь заходить, если хочешь. — Спасибо, — пробормотала Кейт, её голос дрожал, пока она слегка кивала. Она поправила тёмные очки на переносице и тихо прочистила горло. — Джейс, можешь показать дорогу? — Да, конечно, — быстро ответил Джейс, мгновенно возвращаясь к ней и мягко предлагая руку. Кейтлин продёрнула свою через его, благодарная за поддержку. Они прошли по короткому коридору в тишине, следуя указаниям Паудер к комнате приёмного отделения, где Вай держали под наблюдением вместе с несколькими другими пациентами. Каждый звук казался усиленным, резко отражаясь от голых, вероятно, выкрашенных в белый стен. Каждый шаг, каждый отдалённый голос, каждый тихий писк монитора обрушивался на уши Кейтлин волной, словно мир специально прибавил громкость, чтобы досадить ей. — Привет, Кексик. — Хриплый голос Вайолет приветствовал её в тот момент, когда Кейтлин переступила за занавеску, отделяющую кровать Вай от остальных. — Привет, Джейс. Джейс слегка кивнул Вай, затем мягко сжал руку Кейтлин, его тихий способ попытаться снова её успокоить. Через секунду он отпустил её и бесшумно ретировался обратно, закрыв за собой занавеску, чтобы оставить их наедине. — Привет... — прохрипела Кейтлин, неуверенно. Ноги дрожали под ней, подкашивались. — Здесь, рядом с кроватью, есть стул. Садись, — сказала Вай, её голос усталый, отягощённый последствиями травмы головы. Кейтлин двинулась, даже не осознавая этого, пол под ногами казался мягким, неустойчивым, словно батут. Её белая трость наткнулась на что-то, и она остановилась, протянув одну руку, она нащупала стул, о котором говорила Вай. Она медленно обошла его, не теряя контакта, пытаясь сообразить, как сесть. Она даже не знала, что чувствовать. Это было слишком. Слишком много воспоминаний, слишком много страхов, слишком много мыслей. Всё это было невыносимо тяжело, и она больше не могла сдерживаться. Она не могла справиться, потому что не была достаточно сильной. Никогда не была и никогда не будет. Она всегда будет просто лгуньей, притворяющейся, что может выдержать всё, пока в конце концов вещи не рассыпаются у неё между пальцев. Падают на землю и разбиваются на миллиард осколков, которые она никогда не сможет собрать обратно. Она была просто тем, кто притворяется, что держит всё под контролем. Актрисой, носящей маску сильного, взрослого человека, когда внутри всегда чувствовала себя такой слабой. И маленькой. — Кейт... это ерунда, я в порядке! — продолжала Вай. — Не плачь, пожалуйста. Но это была неправда, что-то случилось, и это было попросту слишком, чтобы выдержать. Неприемлемо. Так же неприемлемо, как и то, что сейчас Вай утешала её, а не наоборот. Вай тоже заслуживала кого-то сильного. Кого-то, кто поддержит её, позволит ей, хоть раз, почувствовать, что она имеет право расслабиться, потому что о ней позаботится кто-то другой. А она была не способна на это. Кейтлин инстинктивно поднесла руку к щеке, поймав кончиками пальцев слезу, просочившуюся за край очков, и почувствовала, как дрожит её рука. Она даже не осознавала, что сломалась, потеряла контроль, который тщательно удерживала с момента их ухода со спортивной арены. Она попыталась сглотнуть, как-то оттесняя слёзы обратно, совершенно не в силах ни на что реагировать. Она не могла этого сделать. Никогда не сможет. — Со мной всё в порядке, правда. — Голос Вайолет стал почти приглушённым, пока уши Кейтлин наполнялись звуками палаты: писк мониторов, гул инфузионных насосов, голоса других пациентов. Рыдание вырвалось у неё, пока она сдерживала позыв к рвоте, и она почувствовала, как рука Вайолет потянулась к ней с кровати, нашла её, лежащую где-то на её коленях. — Эй, — снова сказала Вай, мягко сжимая, — Ты доверяешь мне? Кейтлин не ответила, закусывая нижнюю губу. Она просто опустила голову, позволяя синим прядям упасть на её щёки. Она попыталась как-то сжать ладонь в ответ, словно этого могло быть достаточно. Словно это могло удержать её на плаву, не давая соскользнуть в чёрную смолу, собирающуюся у её ног; готовую поглотить её целиком и утащить в удушающую темноту её страхов и её полной неспособности встретиться с ними лицом к лицу. Она верила, что может сбежать от кошмаров и удушающего чувства быть сломленной и не подлежащей починке. Она думала, что может выбраться из лабиринта, держась за руку Вай и освобождаясь от своего одиночества. Она верила, что может быть достаточно храброй. Достаточно сильной, чтобы быть счастливой. Но она взлетела слишком высоко, слишком близко к солнцу. И теперь её крылья таяли. И впервые она захотела ответить «нет».