Император в клетке

Возможно, в тот вечер я переборщил с пощёчиной. После той ночи Сяо Ду действительно больше не приходил ко двору Юси, и я пожалел о содеянном. Волка еще даже не научили быть собакой, а ты уже избил его так, что он теперь не узнает своего хозяина. Все усилия насмарку. К счастью, Сяо Лань был очень занят после церемонии возведения императрицы на престол: теперь он должен был провозгласить и наследного принца. Сяо Ланю чуть больше тридцати лет, но у него уже есть четверо сыновей. Согласно здравому смыслу, наследником должен был стать старший сын, но его старший сын Сяо Юй родился от наложницы. Он непослушный, импульсивный и высокомерный. Второй сын Сяо Цзин и третий сын Сяо Мо – близнецы, рожденные от принцессы, на которой он женился, когда был подданным императора. Один из них порочный и ревнивый, а другой молчаливый и замкнутый. Он подчиняется только брату. Четвертый ребенок – Сяо Юань – девочка, а младший – волчонок Сяо Ду, наполовину варвар. Со всеми ними нелегко иметь дело. Более того, императрица только что взошла на трон и еще не зачала ребенка. Естественно, ей невыгодно объявления наследника сейчас. Однако Сяо Лань не станет возводить на престол ребенка, рожденного принцессой из другой страны, в качестве наследного принца государства Мянь, что посеет семена катастрофы. Это головная боль. Министры очень обеспокоены этим вопросом, и у Сяо Ланя пока нет времени докучать ко мне. Воспользовавшись этой передышкой, я приказал тайной страже проникнуть во дворец и переставить мои шахматные фигуры, чтобы подготовить условия к возвращению на престол в будущем. Сяо Лань внимательно следил за министрами при дворе. Я не хотел тревожить врага, поэтому отправил секретное письмо, чтобы связаться со своим дядей, Бай Яньчжи, князем Северо-Запада, который находился за тысячи миль отсюда. Семья Бай была богатой и могущественной, и они расположились в Цзичжоу, охраняя северную границу, вместе с 30 000 элитных солдат. После того как меня вынудили отречься от престола, я находился под домашним арестом во дворце и не мог рассказать Баю Яньчжи о своем истинном положении. Поэтому он не стал действовать опрометчиво и не присутствовал на церемонии коронации Сяо Лана, объяснив это тем, что на границе свирепствовали варвары и он не мог оставить свои владения в этот непростой период. Сяо Лань не мог дотянуться до него и навредить ему, министру-ветерану трех династий. У Бай Яньчжи и моей матери была глубокая связь. Когда-то мы вместе сражались на поле боя. Помимо отношений между монархом и его подданными, нас также связывали и дружеские узы. Потому я свято верил, что он не будет сидеть сложа руки и наблюдать, как я прозябаю в таком жалком положении. И действительно, три месяца спустя я получил ответ от него. Он послал своего младшего брата, министра Бай Чэна, в столицу империи Мяньцзин, чтобы заплатить дань, но путешествие было долгим, и на то, чтобы добраться до Мяньцзина, ушло бы больше нескольких месяцев. Я не был нетерпелив и умел ждать, плетя свою паутину во дворце. Время летит незаметно, и вот уже наступило начало нового года. Вопрос о наследном принце, однако, еще не был решен. Во дворце состоялась церемония верховой езды, предназначение которой состояло в том, чтобы, во-первых, воздать почести Хоу И* и отпраздновать наступление нового года, а во-вторых, позволить юным принцам продемонстрировать свои таланты и удаль. Дети дворян тоже могли принять участие в этом мероприятии или понаблюдать со стороны. * Хоу И – один из знаменитейших героев китайских мифов, борец с чудовищами, сбивший из лука девять солнц, угрожавших погубить всё живое на Земле. Часто его называют «китайским Гераклом». Даже я, экс-император*, был приглашен – впервые за долгое время затворничества. (автор использует понятие 太上皇 tàishànghuáng – ист. тайшанхуан, экс-император, отец императора (титул императора, передавшего при жизни престол наследнику). Я буду просто называть его «экс-императором») На самом деле, я не очень-то хотел идти. Было очень холодно, а я был слаб и не выносил ветра. Когда паланкин покачнулся и опустился, я все лежал на подушках, с грелкой для рук, закутанный в лисий плащ, и не желал шевелиться. Вдалеке послышался свист стрел, пронзающих небо, который напомнил мне о моих прошлых сражениях на поле боя. Я поднял усталые веки, откинул занавеску паланкина и выглянул наружу. Надо же, территория перед дворцом за Северными воротами была переполнена людьми – народу было даже больше, чем когда я сам участвовал в церемонии верховой езды. На самой высокой трибуне сидели Сяо Лань, его императрица и наложницы. От вида красного зонтика с золотыми кисточками у меня защипало глаза, поэтому я закрыл глаза и поднялся по ступенькам с помощью евнуха. — Экс-император прибыл, — приветствовал меня пронзительным голосом дворцовый слуга. Сяо Лань сидел, а женщины встали и поклонились. Они не восприняли меня, свергнутого императора, всерьез. Я был слишком ленив, чтобы льстить им. Я кивнул и сел на специально отведенное для меня место, прикрылся рукавом и несколько раз кашлянул. Сяо Лань наклонил голову, и его взгляд жадно скользнул по мне, словно он хотел сорвать с меня плотную одежду. Я хладнокровно избегал его взгляда и смотрел на ограждение внизу. Ветер донес до моих ушей его голос: — Лисий мех действительно хорош, он придает тебе ослепительный вид. С твоей белой кожею ты похож на застывшее изваяние из нефрита. Мне стало противно, когда я услышал эти слова. Настолько, что захотелось сорвать с себя этот меховой плащ и немедленно сжечь его. — Если он понравится императору, я прикажу дворцовым служанкам сшить завтра ещё один. — Очень хорошо, давайте сделаем его в стиле лисьей накидки, которую носит император. Я взял чашку, отхлебнул крепкого чая, прополоскал рот, выплюнул содержимое обратно в чашку, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Затем швырнул чашку об пол: — Этот чай отвратителен, замените! Я знал, что Сяо Лань, должно быть, заметил это, и саркастически приподнял уголки губ. Евнух сделал, как ему было сказано. Когда чайную чашку поставили на стол, стол затрясся. Я поднял глаза и увидел, как девять орлов, держащих в когтях золотые сферы, взмыли в небо. Затем я услышал оглушительный бой барабанов, и врата с грохотом распахнулись. Появилась кавалькада всадников, вооружённых луками. Это были участники соревнования по стрельбе. Несколько стрел, пронзив облака и небо, нацелились на парящих орлов. Я был заворожён этим зрелищем: перед моими глазами пронеслись воспоминания о моём первом участии в церемонии верховой езды. И легкая грусть наполнила мое сердце. В то время мы с братьями еще не прошли сквозь кровавую бурю. Мы были просто компанией непослушных подростков. Тогда я и представить себе не мог, что через несколько лет мы будем убивать друг друга и сражаться друг против друга. За исключением Сяо Ланя, все остальные братья стали ступеньками на моём пути к власти и превратились в груду костей, погребенных под императорским троном у моих ног. Даже если я по-прежнему умею ездить верхом и стрелять из лука, у меня больше не осталось братьев, с которыми я мог бы посоревноваться. Я не знаю, кого похоронят следующим, Сяо Ланя или меня? Пока я думал об этом, мой взгляд скользнул по всадникам, демонстрирующим публике искусство верховой езды. Впереди ехал человек, несущий знамя Хоу И, за ним следовали несколько юношей. Их волосы были собраны на затылке, а на головах у них были повязки, которые могли носить только принцы, вуали закрывали глаза, и они были одеты в яркую форму для верховой езды. Доспехи на их телах ослепительно блестели на солнце. Всадник в серебристо-белых доспехах бросился вперед. Я услышал, как служанка рядом со мной прошептала: "Старший принц!", а затем увидел, как молодой человек поднялся с седла и встал на стремена. Его поза была преисполнена грации и великолепия. Он выхватил лук из-за спины одной рукой, положил стрелы на тетиву и выстрелил. Стрелы с белыми перьями просвистели, как молнии, и устремились в летящего в небе орла с золотой сферой. Неожиданно, будто из ниоткуда, появилась стрела с черным опереньем, она насквозь пробила белые стрелы и попала орлу в голову. Издав предсмертный крик, орёл начал падать. Я перевёл взгляд вниз и увидел, что порыв ветра развевает флаг короны. Из-за флага показался всадник в черной одежде и черных доспехах. Привстав в седле на одно колено, он резко развернулся и натянул тетиву лука на полный оборот. Он резко разжал пальцы, и более десяти стрел с черным опереньем пронзили облака и небо, сбив всех девятерых орлов с золотыми сферами. Все эти действия были совершены на одном дыхании, как властные и произвольные росчерки чернил, и это было завораживающее зрелище. Золотые сферы падали на землю одна за другой. Всадник в чёрном тем временем натянул поводья, оставив всех остальных принцев далеко позади, и поскакал галопом вокруг ограждения. Всадник и лошадь остановились в центре арены, он одной рукой высоко поднял флаг короны и повернул голову, чтобы взглянуть на трибуны в свете огней. Эта горделивая поза напоминала изображение Асуры, бога смерти, и демонстрировала ауру, не свойственную юному возрасту. Сяо Ду в этом году исполняется всего пятнадцать лет. Вот что значит «молчал-молчал, а как сказал – весь мир удивил». Если он продолжит в том же духе, то отнимет все лавры у старшего принца и перетянет внимание к себе. Я тоже был удивлен, но в моё сердце закралось беспокойство. Сегодня он одержал победу. Но это был рискованный шаг. На его месте я бы никогда не привлекал столько ненужного внимания к своей персоне и не вызывал зависти, но, боюсь, теперь Сяо Лань и министры не смогут игнорировать его существование. Пожалуй, в каком-то смысле это и хорошо. Кажется, пришло время наладить отношения дяди и племянника с этим маленьким волком, чтобы он не держал на меня обиду за ту пощечину в будущем. Я опустил голову и отхлебнул чаю, размышляя о том, что следует делать. Возможно, теперь нескольких ласковых слов будет недостаточно. У мальчика в этом возрасте очень развито чувство собственного достоинства, поэтому я должен сделать ему несколько хороших подарков. Призадумавшись, я достал кровавый нефритовый кулон, который носил всё это время. Когда я был императором, я украшал себя множеством сокровищ, но сейчас этот кулон остался единственным, чем я мог по-настоящему похвастаться. С наступлением темноты торжественная церемония завершилась, и начался банкет императорской семьи, проходивший при дворе Фухуа. Я не желал видеть ни Сяо Ланя, ни моих бывших министров и хотел остаться в стороне под предлогом плохого самочувствия, но, чтобы поговорить с Сяо Ду, я все же отправился в паланкине до двора Фухуа. Дорога от северных ворот до Фухуа была очень долгой. Меня клонило в сон, и я почти заснул, пока добрался до места. Я прибыл последним, когда все императорские родственники уже заняли свои места. Евнухи помогли мне сойти с носилок и поприветствовали при дворе. Сяо Лань сидел на возвышении, подле него находились его наложницы и императрица, а принцы и приближенные министры расселись по обе стороны от него. Сев, я сразу заприметил Сяо Ду среди принцев и обнаружил, что всего за полгода он очень изменился. Несмотря на то, что он сидел на полу, было видно, что его рост стал намного выше, чем раньше. Его черные одеяния, украшенные змеиным узором, придавали ему вид, даже более внушительный, чем у старшего принца Сяо Юя. На его лице уже отчетливо проступали черты представителя смешанной расы, резкие черты мужчины-варвара, очень красивого. Его брови были выразительными, глазницы глубокими, а удлиненные зеленые глаза были спрятаны в тени, немного глубже, что затрудняло угадывание его эмоций. Я снова и снова бросал в его сторону взгляды, но волчонок опускал глаза и поджимал тонкие губы, как будто не хотел обращать на меня внимания. Тск, он все еще злится на меня? А этот ребенок довольно упрям. Это была просто пощечина. Разве я ударил его так сильно? Я саркастически улыбнулся, и евнух подошел, чтобы налить мне вина. Все подняли чаши, чтобы выпить за Сяо Ланя, восхваляя принцев за их блистательное выступление на церемонии и династию Сяо за то, что у нее были такие выдающиеся преемники, но я в глубине души проклинал Сяо Ланя и желал, чтобы у него вовсе не было потомков. Разумеется, я не осмелился выпить вино. Хотя было маловероятно, что Сяо Лань отравит меня прямо на семейном ужине, я всё же несколько месяцев назад заставил его потерять лицо перед сыном. Так что не было никакой гарантии, что это не Хунмэньский пир*, и я был настороже. * 鸿门宴 hóngményàn досл. Хунмэньский пир (в 206 г. до н.э. полководец царства Чу - Сян Юй по совету своего советника Фань Цзэна в местечке Хунмэнь устроил в честь Лю Бана пир, во время которого предполагалось убить Лю Бана и занять циньскую столицу Сяньян), обр. пир со злым умыслом; пир-ловушка (с целью убить приглашенного гостя); пир-западня. Я просто смочил губы и незаметно вылил вино в рукав, подзывая евнуха и приказывая налить еще. После трех порций вина и пяти видов еды министры начали беседу. Они не обсуждали государственные вопросы напрямую, но ходили вокруг да около о назначении наследного принца. Наложницы не желали отставать, и все они находили способы похвалить своих собственных отпрысков. Семейный банкет был полон неожиданностей, и у каждого были свои скрытые мотивы. Один лишь Сяо Ду оставался в стороне. Хотя он был усыновлен матерью старшего принца, наложницей Ли, она, в конце концов, не была его родной матерью, поэтому не заботилась об интересах этого маленького ублюдка, нагулянного на стороне. В ее глазах был только ее собственный родной сын. Глядя на высокомерное и злобное лицо Сяо Юя, такое же, как у его матери, я не мог не почувствовать легкой жалости к Сяо Ду. Если не брать в расчёт его последнюю выходку, этот маленький волчонок на самом деле довольно мил. Однако мне, свергнутому императору, не пристало на банкете вступать в обсуждение вопроса о наследном принце. Но я решил, что приложу усилия, чтобы помочь Сяо Ду претендовать на это место. Сяо Ду, это твоя удача или неудача, что ты встретил меня? Поживём – увидим. Возможно, он почувствовал, что я смотрю на него, потому что Сяо Ду вдруг искоса взглянул на меня, и его глаза встретились с моими, но он мгновенно отвернулся, поднял свою чашу с вином и залпом выпил. Как будто мучаясь от невыносимой жажды, он торопливо осушил ещё несколько чаш подряд. У него покраснели кончики ушей, он поднес кулак ко рту и закашлялся. Я покачал головой и усмехнулся. Он не умел пить, но так безрассудно налегал на вино. Странно, что он не унаследовал от варваров их умение пить. В этот момент голос Сяо Лань прервал мои размышления: — Почему экс-император не ест? Я специально распорядился о том, чтобы были приготовлены эти деликатесы, но у экс-императора нет аппетита? Я лениво подпёр подбородок рукой и небрежно ответил: — Нет, мне нехорошо, у меня болит голова, и я совсем не голоден. Как насчет того, чтобы император позволил мне вернуться к себе пораньше и отдохнуть? Министры, которые когда-то подчинялись мне, теперь смотрели на меня с жалостью, вероятно, им было жаль видеть молодого императора, который в прошлом был полон сил и амбиций, опустившимся до такого состояния. Я усмехнулся про себя. Если я когда-нибудь снова взойду на трон, первое, что я сделаю, это отрублю головы этим олухам. Нет, просто отрубить головы недостаточно, они заслуживают линчи («смерть от тысячи порезов»). Сяо Лань с интересом взглянул на меня, а затем хлопнул в ладоши, и в комнату одна за другой вошли дворцовые служанки. Две из них, возглавлявших процессию, держали в руках комплекты великолепных красных костюмов с узорами пламени, символизирующих Сихэ, – именно такие я носил раньше. Меня охватило дурное предчувствие. И дворцовые служанки действительно поднесли этот наряд мне. Сяо Лань улыбнулся и сказал: — Я слышал, что экс-император любит петь и выступать по ночам, играя роль Сихэ, чтобы помолиться о хорошей погоде в нашей великой Мянь. Все во дворце говорят, что император очень хорошо поет. Не соблаговолит ли Ваше Высочество выступить передо мной и моими любимыми министрами? Я нахмурился и одарил его холодным взглядом. Сяо Лань поставил свою чашу с вином на стол и спросил: — Император не желает переодеться сам? Как только он закончил говорить, несколько служанок подбежали, чтобы схватить меня, и поспешно сорвали с меня лисью накидку, верхнюю мантию и внутреннюю одежду. На глазах у всех меня раздели догола и переодели в костюм. У меня не было сил дать отпор даже женщинам-служанкам. Я сопротивлялся и весь покрылся испариной, чуть не упав в обморок. Затем они накрасили меня, надели женский головной убор и серьги и вытолкали в центр банкетного зала. Я рухнул на пол, захлёбываясь кашлем. На некоторое время в банкетном зале воцарилась тишина. Никто не ожидал, что Сяо Лань устроит такое чудовищное представление. *Хлоп, хлоп, хлоп* Кто-то захлопал в ладоши и нарушил тишину. Это был старший принц Сяо Юя. — Я слышал, что дядя-император необычайно красив, но я не ожидал, что он будет таким ослепительным в сценическом костюме. Верно говорят, увидеть – значит поверить. Я поднял веки и посмотрел на него покрасневшими глазами. Сяо Юй был поражён моим взглядом и перестал улыбаться. Я обвёл взглядом зал, и мой взгляд случайно скользнул по Сяо Ду, но я увидел, что он не смотрит на меня. Его рука судорожно сжимала чашу с вином, лицо его было красным, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Я закрыл глаза, оперся о пол и с большим усилием поднялся. Стиснув зубы, я улыбнулся, взмахнул рукавами и запел: "Я приказал Сихэ остановиться, посмотреть на гору Куньлунь, но не спешить..." Сяо Лань приказал мне петь, и мне пришлось подчиниться. Потому что хоть титул Тайшанхуан обозначает «отставной император», этот статус всё же ниже, чем у императора. Сяо Лань, я сторицей отплачу тебе за сегодняшний позор в будущем. Когда песня закончилась, банкетный зал зааплодировал, но для меня это прозвучало как похоронный бой барабанов. Я прерывисто дышал и кашлял кровью. Только тогда Сяо Лань отпустил меня. Дворцовые служанки помогли мне сесть в паланкин и перед уходом передали целый кувшин вина. Вино оказалось афродизиаком из оленьей крови, горячительным и возбуждающим. Некоторое время я, сонный, лежал в паланкине, а потом мне стало жарко, кровь закипела, и я весь задрожал. С тех пор как я отрекся от престола, я долгое время коротал ночи в одиночестве и был вынужден сдерживать свои плотские желания. Сейчас же мне не хотелось сдерживаться, и я запустил руку в нижнее белье, чтобы медленно поласкать себя. Но алкоголь был таким крепким, а я таким слабым, что у меня не было сил даже ублажать себя. Мои дрожащие и слабые пальцы некоторое время оглаживали член, но я не чувствовал, что приближаюсь к разрядке, хотя с каждой минутой мне становилось все жарче и жарче. Я прикусил край рукава, чувствуя себя недовольным и раздражённым. Мне хотелось уже позвать дворцовую служанку, чтобы та помогла выплеснуть мою неудовлетворённость. Я протянул руку и приподнял занавеску в паланкине, чтобы посмотреть, далеко ли я от своего двора. Но дворцовые аллеи были незнакомыми. Это явно не был путь во двор Юси. Я вздрогнул и закричал дворцовым слугам, которые несли носилки: — Вы свернули не на ту дорогу. Куда вы идете? — Вы возвращаетесь к императору и направляетесь в его спальню. Ты смеешь... возвращать меня обратно! Я схватился за занавеску, наклонился и скатился с паланкина на холодный, покрытый изморозью каменный. У меня закружилась голова, и мой разум затуманился. Внезапно я услышал стук лошадиных копыт, доносившийся издалека. Я с трудом поднял веки и увидел всадника, который, словно порыв ветра, мчался ко мне. Он натянул поводья и аккуратно спешился. Его жёсткие сапоги ступали по каменному полу, издавая чистый и холодный звук. Мужчина подошел ко мне, протянул руку и поднял меня, подхватив на руки. — Пятый... Пятый принц! — Я посмотрю, кто из вас посмеет его забрать. Услышав хриплый, по-мальчишески ломающийся голос волчонка, я расслабился и отключился.