Император в клетке

Я сделал два неуверенных шага, прежде чем смог восстановить равновесие, и подоспевший евнух поспешно бросился, чтобы поддержать меня. – Ваше Величество! Услышав этот давно забытый титул, я вздрогнул и оглянулся. И увидел лицо, похожее в лунном свете на лицо Лян Шэна. Я был потрясен и некоторое время молча рассматривал его, пока не догадался, что этот евнух был младшим братом Лян Шэна, Лян Жанем. Раньше он служил мне вместе с Лян Шэном, но позже его забрала моя наложница. Во время дворцового переворота его местонахождение было неизвестно. Я думал, что он тоже сгорел заживо в запретном саду, но, оказывается, он все еще жив. Наверно, он скрывался во дворце Чуньсу. Поскольку я души не чаял в Лян Шэне, я хорошо относился и к Лян Жаню, часто вознаграждал его и позволял ему развлекаться с дворцовыми служанками. Следовательно, Лян Жань, должно быть, вспомнил о старом одолжении. – Это князь Северо-Запада попросил тебя прийти? – тихо спросил я, переводя дыхание. Лян Жань огляделся и кивнул: – Князь попросил меня передать это императору, – сказал он и достал из рукава письмо, – Опалите его огнем, чтобы можно было разобрать слова. После того, как император прочтет записку, нужно уничтожить письмо. Я кивнул и спрятал письмо в рукав. – Только что... Мне показалось, что кто-то напал на императора. Император ранен? Я покачал головой. Если не считать боли в шее, со мной все было в порядке, но я все еще был напуган. Если это был действительно Сяо Лань, мое положение становилось все хуже и хуже. Лян Жань помог мне дойти до дворца Чуньсу и сказал: – Ваше величество, возвращайтесь на банкет как можно скорее. Здесь небезопасно. Я взял шелковый носовой платок и тёр губы, пока не содрал кожу. – Хорошо, ты уйдёшь первым. Приходи ко мне почаще, когда у тебя будет время. Твой брат служил мне много лет. Я не буду плохо с тобой обращаться. – Да, Ваше Величество, я не забыл Вашу доброту, – ответил Лян Жань с почтением, а затем отступил в темноту. Я вернулся во дворец Чуньсу и увидел Сяо Ланя, сидящего на троне дракона. Он пил и вел беседу с У Дунем. Непохоже, что он только что вернулся. Я не мог не заподозрить неладное. Подумав хорошенько, я пришёл к заключению, что Сяо Лань не стал бы бросать послов других стран ради того, чтобы навредить мне. Но если это был не Сяо Лань, то кто бы это мог быть? Я сел за стол и огляделся. Я не обнаружил, что некоторые почетные гости уже отсутствовали, но многие министры сидели рядом с красавицами из племени варваров, а те подливали им вино и смеялись. Это была сцена, полная разврата. Должно быть, Сяо Лань сговорился об этом. Я не думаю, что он был мудрым правителем. Его подавляли десятилетиями, а теперь, когда он воссел на трон, он постепенно начал потакать своим желаниям. Думая об этом, я невольно перевел взгляд на Сяо Ду, и мои глаза неожиданно встретились с глазами волчонка. Я видел, как он пьяно прикрыл веки. В это время У Чжу предложила ему чашу вина. Он же протянул руку и заключил У Чжу в свои объятия на виду у всех и наклонил голову, чтобы сделать глоток. Его поза была чрезвычайно дерзкой и развязной, как будто он в одно мгновение стал взрослым мужчиной, что вызвало шепотки среди министров и других принцев. Я усмехнулся. Этот волчонок оказался сговорчивым и послушным и, казалось, больше не сердился на меня. И тут я вспомнил сильный запах алкоголя от губ человека, который напал на меня. Я не удержался и снова обратил взор на Сяо Ду. Нет, это нелепо. Разумеется, это не мог быть этот волчонок. Я его дядя. Он должен был быть сумасшедшим или глупцом, чтобы осмелиться на такое. Забудь об этом, скорее всего, какой-нибудь пьяный чиновник случайно забрел в густой лес и принял меня за дворцовую служанку. Я втайне горько посмеялся над собой. Я стал таким слабым. Тем временем У Дунь встал, провозгласив тост за Сяо Лань, а затем повернулся, и, взглянув на меня, поднял чашу повыше и громко рассмеялся: – Помнится, в битве при Ланъягуане император серьёзно ранил меня стрелой. Я до сих пор отчетливо помню это и впечатлён храбростью императора. Теперь, когда наши государства пришли к согласию, я поднимаю тост также и за императора. Как насчет того, чтобы выпить за то, чтобы забыть все старые обиды? – Хорошо, выпивка – отличный способ забыть все обиды! – сказал я с фальшивой улыбкой и поднял чашу. Сделав глоток, я вылил остатки на землю, чтобы почтить память душ моих солдат, погибших от рук У Дуня. У Дунь был человеком, который часто принимал участие в сражениях, потому он понял мой жест. Он немного изменился в лице, но улыбнулся и тоже отпил вино. Если бы я все еще был императором, его слова порадовали бы моё сердце, но сейчас они прозвучали как издёвка. – Экс-император слаб, ему не следует пить слишком много, – Сяо Лань немедленно попытался сгладить ситуацию, вероятно, потому что увидел, что я выгляжу несчастным. Я вспомнил ту ночь, когда он заставил меня выпить афродизиак из крови оленя, и почувствовал отвращение, мне захотелось разбить свою чашу о землю. У Дунь повернулся к принцам и провозгласил тост за каждого из них. Чтобы продемонстрировать соседним странам манеры принцев, Сяо Лань приказал им показать свои таланты. Я знал, что, хотя это и было представление, оно могло повлиять на назначение наследного принца, поэтому я взглянул на Фэй Яня и обменялся с ним взглядами, а затем перевел взгляд на Сяо Ду. Но он все еще обнимал У Чжу с таким наглым видом, как будто вокруг никого не было. Я забеспокоился. Старший принц исполнил танец, ударяя в боевые барабаны с такой силой, что земля сотрясалась. Чиновники зааплодировали и похвалили старшего принца за его мужество и намекнули, что у него стать истинного короля. С древних времен существует традиция назначать наследным принцем старшего сына. Несмотря на то, что старший принц родился у Ли Фэй, которая когда-то была наложницей, он, несомненно, является самым сильным соперником. Однако я боюсь, что чем выше его ожидания, тем сильнее он будет разочарован. Старший принц – воин, а второй принц Сяо Цзин – ученый. Он исполнил на публике песню "Ваншу Юйюэ", которая также вызвала похвалу, но не была встречена с таким восторгом, как выступление Сяо Юя. Он не такой общительный, как Сяо Юй и больше увлекается музыкой, пением и танцами. У него были глаза цвета персика, придававшие его облику романтичный вид. Однако, учитывая мой предыдущий опыт с Сяо Ланем, чем больше он демонстрирует такой отрешенный вид, тем больше сомнений у меня возникает. Третий принц – посредственность. Он всегда был молчаливым, поэтому написал для Сяо Лань картину, на которой изобразил плывущие облака и воду. Его навыки в живописи были куда лучше, чем у сяо Ду, и Сяо Лань остался доволен. Но когда Сяо Ду вышел на сцену, он был пьян. Одолжив меч у стражника, он исполнил танец с мечом, но он был не таким самонадеянным, как в прошлый раз, на церемонии Верховой езды. Его обычное бесстрашие новорожденного теленка, не боящегося тигра, было сильно сдержано. Я не знаю, был ли это продуманный ход или он просто был слишком пьян и рассеян. Но это было верное решение. Сяо Лань никогда всерьёз не планировал сделать его наследным принцем. Только избегая до поры до времени излишнего внимания и вреда, можно отточить свои когти и зубы. После танца Сяо Ду опустился на одно колено, чтобы выразить почтение Сяо Ланю. Когда он наклонил голову, налобная повязка внезапно соскользнула и упала на пол. Я взглянул на эту замшевую повязку, вышитую ночным жемчугом, и вспомнил, что лента, которой мужчина в лесу завязал мне глаза, тоже, кажется, была из мягкой кожи. У меня задёргался глаз.