Император в клетке

Стояла ранняя весна, на дворе был март, и погода все еще была прохладной. Я вошел в храм Сихэ в тусклом утреннем свете, преклонил колени перед статуей богини и принял благословение великого жреца Фэй Яня. Он нанес мне на лоб немного киновари, смешанной с золотой пудрой, и я почувствовал знакомый с детства запах ладана, исходящий от его рукавов. На самом деле, мы с Фэй Янем всегда были гораздо ближе, чем с моим отцом. По сравнению с моим многодетным отцом, могло создастся впечатление, что он больше похож на моего родителя, но на самом деле это не так. Я начал испытывать к нему неприязнь с тех пор, как узнал о его романе с моей матерью, когда мне было двенадцать лет, но Фэй Янь – один из немногих людей, которым я могу доверять во дворце сейчас. Хотя жрец не обладает реальной властью, то, что он говорит и делает, олицетворяет волю богов. – Император нездоров и нуждается в лечении, – сказал Фэй Янь дворцовым слугам Сяо Ланя, следившим за мной. В последнее время психическое состояние Сяо Ланя было не очень стабильным, но он не ослабил надзор за мной. Отравляющие пилюли доставлялись периодически. Однако я чувствую себя лучше, чем прошлой зимой. Я уже не так сильно кашляю, хотя у меня по-прежнему нет сил. Я последовал за Фэй Янем в павильон Шэньинь, расположенный за статуей и увешанный разноцветными флагами, где совершил омовения и воскурил благовония. Слуги раздели меня и помогли окунуться в бассейн со святой водой, которую набрали у горы за храмом. Фэй Янь отпустил слуг, а сам опустился на колени у бассейна, снял с моих волос заколку и, как младенцу, смыл водой три тысячи бед и страданий. Мы поговорили о последних событиях при дворе. Бай Яньчжи отправил посланника племени Чи обратно на северную границу, но Бай Чэн остался и служил при дворе. Благодаря своему выдающемуся литературному таланту он вошел в государственную канцелярию и был назначен ученым и по совместительству министром церемоний. С ним также осталась группа элитных воинов семьи Бай, известных как Белая гвардия. Все они скрываются в районе красных фонарей Мяньцзина, ожидая подходящего момента, когда я подам сигнал атаковать дворец. Но сейчас еще не подходящее время. Военная мощь государства по-прежнему контролируется семьей Мэн, которая поддерживает Сяо Ланя. Я должен пошатнуть власть Сяо Ланя изнутри. Сейчас сезон дождей, и в южном Синьцзяне наблюдаются наводнения. Корсары воспользовались случаем и вторглись на остров Инчжоу*, который находится недалеко от моря на юге страны, вызвав тем самым гнев небес, стихийное бедствие. * 瀛洲 yíngzhōu миф. Инчжоу – остров бессмертных, своеобразный вариант даосского рая. Если Сяо Ду отправится сражаться с врагом и поднимет боевой дух армии, а после вернется с победой, то даже Сяо Лань не сможет изменить решение о выборе наследного принца. А если Сяо Ду успешно закрепится на месте наследника, то в будущем мне будет намного легче вершить свои дела с его помощью. Сейчас у Сяо Юя повреждены ноги, и неизвестно, сможет ли он восстановиться. Пока он может передвигаться только в инвалидном кресле. Он не может поехать в Инчжоу, чтобы проявить себя, но он не позволит Сяо Цзину и Сяо Мо воспользоваться этой возможностью. – Ты был сегодня на утренней аудиенции, как всё прошло? – спросил я Фэй Яня. – Пора действовать. Принц Пинлань сделал свой ход. Императору следует быть осторожным. Как и Лян Жан, он по-прежнему называл меня императором, а Сяо Ланя – принцем Пинланем, что делало меня очень счастливым, но то, что он мне сказал, повергло меня в глубокую озабоченность. Фэй Янь рассказал мне, что, хотя Сяо Лань еще был нездоров, он всё же принял меры против государственной канцелярии. Кто-то тайно сообщил, что в доме великого секретаря Ян Цзиня были найдены доказательства государственной измены. Говорили, что это был фрагмент секретного указа моего отца. Сяо Лань не стал предавать огласке содержание секретного указа, но признал секретаря виновным и заключил в тюрьму на том основании, что почерк покойного императора был подделан. Поговаривали, что в это дело были вовлечены и другие министры кабинета. Мне стало не по себе. Я не знаю, подставил ли он Ян Цзиня или секретный указ действительно существовал, потому что я не унаследовал трон законным путем. Хотя мой отец объявил всему миру, что передаст трон мне, перед смертью он передумал. Он сказал, что я молод и слишком хладнокровен, и что я был бы жестоким императором, который убил своих братьев и сестер. Поэтому он намеревался лишить меня титула наследного принца и передать его другим принцам. Но я слышал от своей матери, мадам Юй, что настоящая причина была в том, что отец сомневался в моём происхождении и подозревал, что я не его сын. С юных лет я свято верил в то, что мне суждено унаследовать трон, поэтому, естественно, я не дал своему отцу шанса изменить своё решение. Великий секретарь Ян Цзинь помог мне в этом деле, но я не знаю, сохранил ли он настоящий секретный указ. Если Сяо Лань действительно узнает об этом, я потеряю свой статус императора навсегда. – Если император беспокоится об этом, то не стоит. Секретный указ был сожжен давным-давно, и Ян Цзинь не смог бы его сохранить. Вероятно, это дело было затеяно принцем Пинланем, чтобы помешать Ян Цзиню раскрыть какие-либо секреты, которые раскрывать не стоит... Я сразу понял, что имел в виду Фэй Янь, прищурился и кивнул. Я не верю, что во мне не течёт императорская кровь. Я не верю в те тайные и ужасные слухи, которые исходили из чьих-то уст…что я на самом деле якобы сын Фэй Яня. – Император все больше и больше становится похож на наложницу Юй. Погрузившись в свои мысли, я вдруг услышал, как Фэй Янь вздохнул и произнес эти слова. Его тон был таким печальным, как будто он увидел во мне тень моей матери. Я почувствовал беспричинное отвращение, с плеском вышел из воды, подошел к зеркалу и стал ждать, пока он нанесет тигровую мазь для укрепления тела. Фэй Янь подошел ко мне сзади, и я увидел его лицо в зеркале. У него были удлинённые брови и ясные глаза, похожие на звезды. Его волосы и борода были полностью седыми, он приближался к среднему возрасту, но его внешность оставалась такой же, какой я запомнил в детстве, как будто он действительно был бессмертным. Моё же лицо совсем не походило на его, я был похож на свою мать. Я саркастически скривил губы: – Удивительно, что жрец всё ещё помнит мою мать. Глаза Фэй Яня потускнели, и он вылил мне на спину тигровый жир, смешанный с золотой пудрой, и медленно растёр его руками. – Императора волнуют только дела при дворе, разве он никогда не думал, что завоевание расположения женщин из гарема тоже полезно? И вправду, разве сам Фэй Янь не поднялся от звания мелкого жреца до высокого положения, угождая моей матери? Однако он был прав. Женщины в гареме – не простые люди, как и моя мать и королева Мэн. – То, что сказал верховный жрец, справедливо. Мы* проявили халатность. * 朕 zhèn уст., офиц. Мы (император о себе, с дин. Цинь) Я слегка вздернул подбородок, и когда произнес это "Мы", мне показалось, что я перенёсся в другой мир. Я взглянул на свое отражение в зеркале. Мне было двадцать три года, я был ещё молодым, но выглядел слабым и больным. С этой бледной, бескровной кожей я был похож на скульптуру изо льда, которая могла разбиться от малейшего прикосновения. Доживу ли я до того дня, когда снова смогу называть себя императорским "Мы"? Даже если Сяо Лань больше не будет давать мне отраву, яд, отложившийся в моём организме, полностью разрушил мое физическое состояние. Я больше не могу ездить верхом, охотиться и сражаться с врагами, как раньше. Я могу только поддерживать это болезненное состояние. Я изо всех сил старался не думать о будущем. Фэй Янь собрал мои волосы в пучок и закрепил их заколкой из персикового дерева, отгоняющего злых духов. Как раз в тот момент, когда он собирался стереть с меня тигровый жир, снаружи раздался пронзительный крик: – Император прибыл... Выражение лица Фэй Яня слегка изменилось: – Ваше величество, пожалуйста, подождите немного. Я должен выйти поприветствовать его". Я кивнул и, когда он ушел, взял ткань, чтобы наспех вытереть жир со своего тела, и скрылся за красочными флагами. Явился не только Сяо Лань, но и несколько его отпрысков и наложниц. За исключением Сяо Юя, который был ранен, все остальные присутствовали. Их также сопровождал отряд дворцовой стражи, вооруженной так, словно они собирались сразиться с армией врагов. Я пришел слишком рано, намного раньше того времени, когда они поклонялись Богине. Рана на лбу Сяо Ланя уже затянулась, оставив после себя лишь светло-красный шрам, который прикрывали золотые кисточки короны. Он выглядел сносно. Интересно, действительно ли он иногда страдал помутнением рассудка, как рассказывал Шуньдэ. Я надеялся, что Сяо Лань либо при смерти, либо серьезно ранен, но если он станет еще непредсказуемее, это будет плохо. После того, как император принес жертвы, наследники один за другим подошли к статуе. Я обнаружил, что Сяо Ду за столь короткое время стал выше ростом и превзошел даже своих братьев и отца. Его голова касалась колокола, висевшего наверху. На его голове красовался обруч, который могли носить только наследные принцы. Возможно, причина была в том, что Сяо Лань объявил, что он будет назначен наследным принцем. Непослушные вьющиеся волосы волчонка растрепались и выбивались из-под обруча, что так соответствовало его необузданному характеру. В его осанке, жестах и движениях также появилась доля высокомерия, отличающая члена императорской семьи. Маленький волчонок, скрывающийся в человеческой коже, выглядит вполне прилично. Я прищурился и заметил, как он достал красную сандаловую палочку и вставил ее в курильницу. Волчонок огляделся по сторонам, взял горсть пепла от благовоний и спрятал его в рукав. У меня замерло сердце: этот пепел от благовоний ядовит, и его всегда настрого запрещалось использовать в личных целях. Что он задумал? Он собирается кого-то отравить? Пока я размышлял, Сяо Ду убрал руку, спокойно поклонился и отступил. В этот момент по залу пронесся порыв ветра, разметав разноцветные знамена, за которыми я притаился. У меня не было времени спрятаться, и я услышал крик: – Здесь убийца! Это кричал Сяо Лань. После того инцидента со снежным шаром он походил на испуганную птицу. Десятки дворцовых стражников бросились вперед, выхватили мечи и обрушились на знамена. Разноцветные лоскуты флагов упали на меня. Я был бессилен и, сделав два шага назад, упал на землю. Я был погребён под всеми этими цветными знаменами. Дворцовая стража набросилась на меня и прижала к полу. – Оставьте его в живых, я допрошу его лично. Фэй Янь в шоке воскликнул: – Ваше величество, это отставной император! – Уберите руки и пошли вон отсюда! Руки, держащие меня, немедленно разжались, я услышал поспешные шаги, а затем красочные флаги, опутавшие меня, были разорваны в клочья. Я понял, что остался почти голым, и попытался ухватиться за уголок цветного полотнища, чтобы сохранить лицо, но пара чрезвычайно сильных рук подняла материю, и передо мной внезапно появилось лицо Сяо Ду. Увидев меня обнажённым, он на мгновение остолбенел, но тут же снова обернул меня тканью и почтительно помог подняться. Сейчас я ощущал себя ещё более неловко, чем когда-либо прежде. Это было даже хуже, чем тогда, когда Сяо Лань заставил меня петь на семейном ужине. Сяо Лань посмотрел на меня с интересом и сказал: – Интересно, что император делает в храме? Стражи испытующе глядели меня, но у меня все тело болело так, что я даже не мог стоять прямо. Я оперся на Сяо Ду и тихо сказал: – В последнее время я неважно себя чувствовал, поэтому я пришел сюда, чтобы попросить верховного жреца изгнать злых духов, – сказав это, я посмотрел в сторону и махнул рукой евнуху, – Шуньдэ, иди сюда скорее и помоги мне переодеться. Шуньдэ подошел ко мне и поддержал моё слабое тело, Сяо Лань тем временем ехидно улыбнулся: – Изгоняешь злых духов? Так получилось, что у меня при дворе остался знахарь из племени Чи, обладающий удивительными навыками врачевания. Недавно, когда я был при смерти, он спас меня, использовав искусство призыва души. Император, должно быть, испугался, не соблаговолит ли он отправился в мои покои, чтобы испытать медицинские навыки знахаря? Я внешне сохранял бесстрастный вид, но чувствовал, что задерживаться здесь не стоит, и у меня закружилась голова. – Благодарю вас, Ваше Величество, за проявленную доброту. Но я лучше вернусь к себе и лягу отдохнуть пораньше. Сяо Ду подошел и оттолкнул от меня Шуньдэ в сторону со словами: – Отец, я провожу нашего дядю. Сяо Лань посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Сяо Ду, и улыбка с его лица постепенно исчезла. В моем сердце зародилось зловещее предчувствие. Я сделал шаг вперед и упал. Сяо Ду схватил меня за руку, но я оказался в объятиях Сяо Ланя, который тоже бросился ко мне. Казалось, эти двое хотели разорвать меня пополам. Я не могу пойти в покои Сяо Ланя. Я не могу. Он... съест меня живьем. Я покрылся холодным потом и изо всех сил сопротивлялся, но руки Сяо Ланя крепко стискивали меня, как питон стискивает свою добычу. А пальцы Сяо Ду тем временем сжимались дюйм за дюймом, словно волчья пасть, держащая добычу. – Ду'эр, императору больно, что ты делаешь? Пальцы Сяо Ду не сдвинулись с места, и от них у меня заболели кости. Спустя долгое время они мало-помалу разжались. Я обернулся, чтобы попросить Фэй Яня о помощи, но мое сознание постепенно затуманилось. Я почувствовал, как Сяо Лань подхватил меня за талию. Он сумасшедший. По-настоящему сумасшедший.