Император в клетке

После кратковременного забытия я очнулся. Я находился в императорской колеснице, над моей головой покачивался золотисто-желтый стяг, на котором был вышит узор из девяти звезд. Сяо Лань, сидевший рядом со мной, смотрел на меня с улыбкой, а моя голова покоилась у него на коленях. Я попытался было приподняться, но Сяо Лань ущипнул меня за шею, а его пальцы нежно погладили мой кадык. Этот действие было непристойным и угрожающим. Я с насмешкой посмотрел в его потемневшие глаза: – Четвертый брат, не теряй достоинство. – Удивительно, что ты всё ещё называешь меня братом, – сказал он, опустив на меня глаза, – Какой смысл нам сейчас называть друг друга шестым и четвертным братом? Если старший брат не имеет хороших намерений, нет надобности в уважительных обращениях. Зачем притворяться? Рано или поздно ты всё равно станешь моим. После этих слов его рука скользнула к цветастому флагу, в который я был завернут. Я внезапно ощутил себя красавицей-наложницей, ожидающей императорской ласки, и почувствовал от этого такое унижение, что задохнулся от ярости. Я быстро высвободил одну руку и резко перехватил его запястье. Сяо Лань крепко сжал мою руку, запрокинул ее и прижал к сидению. Другой рукой он сорвал яркую ткань с моего тела и выбросил её из колесницы. Я предстал перед ним обнаженным, но Сяо Лан смотрел на меня с восхищением, и его глаза бесстыдно исследовали каждый дюйм моей кожи сверху донизу. – Сяо Лин, ты действительно прекрасен, – произнёс он и, сняв свою верхнюю накидку, закутал меня в золотистую императорскую материю, – Хот ты и пленник, ты всё равно выглядишь благородно. Тебе очень идет императорская мантия, но твоё место не на троне сына дракона, а в его постели. Его бесстыжие слова вызвали у меня отвращение, но я знал, что Сяо Лань не шутил. Этот ледяной снаряд, запущенный в его голову на соревнованиях, повредил его мозг и окончательно лишил рассудка. К счастью, Сяо Лань был не настолько безумен, чтобы сделать что-то непотребное прямо в императорской колеснице. Меня "пригласили" в его спальню, и дворцовые служанки и евнухи понесли меня по лестнице к его опочивальне – под бдительным взглядом наложниц. Согласно закону, королевским наследникам не разрешалось заходить в резиденцию императора. Я увидел, как Сяо Ду на мгновение остановился перед воротами внутреннего сада, а затем ускакал прочь. Императрица Хэ была потрясена неразумным поведением Сяо Ланя и выступила вперед, чтобы образумить его. У нее была волевая натура, сильная и ревнивая. Кроме того, она была глубоко беременна, и потому без колебаний указала на невысказанные намерения Сяо Ланя по отношению ко мне. – Ваше величество, я ваша первая жена, и вы никогда не обнимали меня вот так. Бывший император плохо себя чувствует, поэтому вам не следует вот так нести его в спальне. Или, может, Ваше величество хочет, чтобы экс-император разделил с вами ложе? Прежде чем она успела договорить, разгневанный Сяо Лань поднял руку и ударил ее, отчего она упала с лестницы. Придворные вкрикнули и бросились императрице на помощь. Кровь сочилась из нижней части ее тела, пачкая газовое платье, расшитое тысячей бабочек. Она надрывно кричала, но Сяо Лань повёл меня в спальню, даже не взглянув на неё. Теперь я окончательно убедился, что слухи об ужасных словах и безумных поступках Сяо Ланя после соревнований по фигурному катанию были правдивы. Говорят, что, очнувшись той ночью, он нес полную чушь и лично забил до смерти подсвечником несколько десятков дворцовых служанок и евнухов, заявив, что они были обиженными душами, которые он погубил и которые теперь сбежали из врат ада, чтобы прийти за ним. Убив кого-нибудь, он пил и веселился, а также неистово совокуплялся с только что вызванными наложницами и евнухами до рассвета, но днем при дворе вел себя вполне нормально, даже разумно. Он был сумасшедшим, но не только в этом крылась причина его безумного поведения. Он просто высвободил наконец свою истинную натуру, которую долго подавлял: тиранию, жестокость и подлость, скрытые в его душе. Пророчество, данное моему отцу, сбылось. Перед смертью он узнал, что будущий император Великой Мянь будет тираном, но этим тираном оказался не я. – Сяо Лань... ты понимаешь, что делаешь? – спросил я, затаив дыхание, когда дворцовые слуги довели меня до дверей. Серая амбра, горевшая в курильницах с благовониями по четырем углам спальни, испускала дым, но даже он не мог заглушить стойкий запах секса и крови, от которого меня подташнивало. Сяо Лань махнул рукой и приказал дворцовым слугам отнести меня к императорскому ложу. Это была кровать, которая ещё недавно принадлежала мне, и вот теперь я снова лежал на ней – правда, привязанный за руки и за ноги к четырем столбикам кровати. Над кроватью висело бронзовое зеркало. В отражении я видел себя, завёрнутого в золотистую накидку, которую мог носить только император, но под ней было не полагающееся одеяние дракона, а мое бледное и обнажённое тело, похожее на ягненка, приготовленного для заклания. Сяо Лань же был тем, кто держал нож для разделки мяса и направил его на меня. Я действительно был напуган. Старые министры канцелярии не смогли оградить меня, а сил волчонка, который еще не успел заточить свои когти, было недостаточно, чтобы защитить меня. А я тем более был не в состоянии защитить себя. Я опять недооценил Сяо Ланя. Его не так уж сильно волновало, сможет ли он стать мудрым императором, которого будут помнить многие поколения. По крайней мере, сейчас ему было все равно. Я не хотел терять самообладания, поэтому равнодушно взглянул в зеркало и, прищурившись, спросил: – Сяо Лань, если у императрицы случится выкидыш из-за твоих выходок и она пожалуется своей родне, ты знаешь, какой будет реакция союзного королевства Яо? Сяо Лань немного помолчал и сказал: – Если союзное королевство отреагирует, это будет хорошо: у меня появится причина отправить войска в атаку. Я не такой, как ты, я не стремлюсь сохранить нынешнюю территорию Мянь. Я давно хотел избавиться от этой занозы, именуемой союзным королевством. Я усмехнулся, призадумавшись: – Ты хочешь не избавиться от этой занозы, ты хочешь обзавестись личными достижениями. Сяо Лань, ты лично не сражался и не выиграл ни одной битвы с тех пор, как взошел на трон. Тебя это беспокоит, не так ли? Жаль, что ты не можешь выдернуть эту занозу сейчас. Если ты ее выдернешь, она будет только кровоточить и привлечет голодных зверей с запада, которые с жадностью на нее поглядывают... – Мне не нужно, чтобы ты учил меня, как управлять страной, – Сяо Лань ущипнул меня за подбородок, наклонился, чеканя слово за словом, – Ты всегда был таким самоуверенным. Ты думал, что ты любимец небес, и твой отец тоже возлагал на тебя большие надежды, но каков результат? Ты и твоя страна все-таки попали в мои руки. Ты был занят тем, что расправлялся с императрицей-матерью, старшим братом, вторым братом и третьим братом, но проигнорировал такого, казалось бы, ничтожного неудачника... Это действительно было большой ошибкой. Я закрыл глаза и перестал с ним спорить. С древних времен было много императоров, которые десятилетиями строили козни и терпеливо ждали, чтобы захватить власть, но, взойдя на трон, становились высокомерными, расточительными и недальновидными правителями. Сяо Лань, очевидно, является типичным примером. Однажды это погубит его. А до тех пор,... до тех пор я подожду. Но легко ли это вынести? – Знаешь, что в тебе самое очаровательное? – Сяо Лань распахнул газовую ткань и обнял меня за худые плечи, – Сяо Лин, в тебе от природы царственная аура. Ты лежишь на моей кровати, но выглядишь по-прежнему величественно, как будто на тебе мантия императора и ты восседаешь на императорском троне, чтобы принимать поклонение тысяч людей. Люди возбуждаются, просто глядя на тебя. – Бесстыдник! – выругался я, но слова застряли у меня в горле, заблокированные губами Сяо Ланя. Он разжал мою челюсть большим пальцем с перстнем, а его язык вторгся в мой рот, как змеиное жало. Я стиснул зубы, чтобы помешать этому проникновению, но вот остановить его руку, дюйм за дюймом опускавшуюся вдоль моей шеи, я не мог. – Сяо Лин, почему ты такой нечеловечески красивый, а твоя кожа более гладкая, чем у юной чаровницы? Как мог ты, с таким лицом и телом, отправиться сражаться на поле боя? Разве эти варвары за Великой стеной не решили бы, что Великой Мянь правит красивая женщина? Его слова были, пожалуй, даже более унизительными, чем его действия. Я был так зол, что дрожал всем телом и задыхался от кашля, но его действия стали еще более агрессивными. Он перевернул меня и приподнял за талию, заставляя принять позу покорной женщины. – Кхе-кхе! – я стиснул зубы, но закашлялся так сильно, что слёзы хлынули из глаз, смочив мои спутанные волосы, – Кхе-кхе... Мы оба наследники семьи Сяо. Если ты сделаешь это... Боги поразят тебя бедствиями, и ты умрешь жалкой смертью. Сяо Лань рассмеялся еще более безумно: – Сяо Лин, твое хладнокровное и высокомерное лицо действительно трогательно, когда ты плачешь. Сказав это, он задрал подол моих одежд. Внезапно снаружи раздался крик, и до спальни донеслись беспорядочные шаги. Кто-то крикнул: – Пожар! Пожар начался! Идите и спасите императора! Сяо Лань встал и приоткрыл окно, и тут я увидел огонь. Сложно сказать, из-за чего загорелось большое дерево, но чёрный дым валил столбом. Мне показалось, что я увидел в дыму очертания волка. Он поднял голову, взвыл и устремился прямо в небо по высокому карнизу. В мгновение ока он бесследно исчез. Огонь быстро распространялся, и дворцовые слуги бросились на помощь. Сяо Ланю пришлось временно отпустить меня. Спальня, где жили императоры королевства Мянь, обгорела до неузнаваемости. После расследования выяснилось, что причиной пожара стал небесный фонарь, который сбила падающая птица. Он случайно упал на занавеску на втором этаже, и та сразу же вспыхнула. Слушая испуганные объяснения стражника, я вспомнил о стреле, выпущенной Сяо Ду на церемонии верховой езды. Если это тоже дело рук волчонка, он был действительно... очень смелым. Надеюсь, Сяо Лань не заподозрит его. Изначально Сяо Ду был всего лишь удостоен устным обещанием стать наследным принцем, и император определенно не хотел, чтобы его утвердили. Я предполагаю, что император, вероятно, просто делал вид, чтобы удовлетворять желания тех старых министров во главе с Фэй Янем, которые поддерживали Сяо Ду, а сам тем временем искал возможность избавиться от них всех одним махом. Размышляя дальше, я подумал, что он также не хотел, чтобы власть семьи наложницы Мэн, матери его второго и третьего сыновей, доминировала при дворе. Теперь Сяо Юй стал инвалидом, что наносит ущерб его достоинству и не позволяет ему стать наследным принцем. Четвертая принцесса Сяо Юань уже обручилась с принцем государства Линь и собирается выйти замуж, поэтому он назначил Сяо Ду наследным принцем, надеясь, что силы семьи Юэ во главе с великим комендантом Юэ Юанем, стоящие за приемной матерью Сяо Ду, Ли Фэй, сдержат семью Мэн, которая обладает большой военной мощью. Как ни посмотри, Сяо Ду находится в эпицентре бури. После того, как пожар был потушен, дворец стал непригодным для проживания, поэтому Сяо Ланю пришлось перебраться в южный дворцовый комплекс Ся Яо. Однако он не позволил мне вернуться ко двору Юси, а поселил меня и своих наложниц в дворцовом саду на задней горе дворца Ся Яо. Я знал, что он был полон решимости заполучить меня, и так просто он не сдастся. В ту ночь у императрицы действительно случился выкидыш, и она была в критическом состоянии. Были опасения, что и мать, и ребенок могут умереть. Услышав эти плохие новости от евнуха, Сяо Лань изобразил сожаление и направился в спальню императрицы. Когда я сел в паланкин и направился в новую резиденцию, я встретил несколько человек, торопливо ехавших верхом на лошадях. Это были наследники и их стражники. Они, похоже, возвращались с охоты. Все были облачены в одежду для верховой езды, а в руках держали луки и стрелы. Сквозь занавески я увидел среди них Сяо Ду. Он держал на плече молодого оленя и ехал бок о бок с моим вторым братом Сяо Цзином и четвертой сестрой Сяо Юань. Сяо Мо с мрачным лицом следовал за ними троими и оказался единственным, кто остался в стороне. Когда мой паланкин приблизился к этой группе, несколько наследников спешились и поприветствовали меня. Я с отвращением вспомнил, как сам недавно стоял в коленопреклонённой позе, а на мне была только газовая накидка. Услышав, как они почтительно называют меня по титулу, я скривился и не пожелал даже поднимать занавес паланкина. Я просто холодно хмыкнул и приказал дворцовым служащим поднять паланкин и продолжить путь. Через некоторое время сзади послышался стук лошадиных копыт, и кто-то крикнул: – Остановите паланкин! Паланкин остановился. – Пятый принц? Кто-то прошептал: – Почему ты называешь его Пятым принцем? Зови его наследным принцем! – Кто разрешал вам останавливаться? – воскликнул я и схватился за занавеску, не желая, чтобы этот младший увидел мой растрепанный вид. К паланкину кто-то приближался уверенной походкой, и занавеска отодвинулась. Я крепко держал ее, не давая открыть ее полностью. – Дядя, к дворцу Ся Яо ведет дорога через склон холма, пользоваться паланкином в таком месте неудобно. Я тебя подвезу. Я откашлялся и лениво улыбнулся: – Не нужно. Я неважно себя чувствую и не могу сидеть в седле. – Не можешь... сидеть в седле? Я был удивлён, услышав, как он тихо повторяет мои слова, словно пробует их на вкус. Я знал, что этот волчонок, должно быть, опять что-то неправильно понял и додумал всякое, но у меня не было сил объяснять. Я нетерпеливо поторопил его: – Сегодня дворец был сожжен. Твой отец, должно быть, был напуган. У императрицы случился выкидыш. Необходимо как можно скорее провести церемонию жертвоприношения, чтобы изгнать злых духов. Как наследный принц, ты должен быть там. Иди скорее. Опоздание будет грубым нарушением этикета. Сяо Ду немного помолчал, а затем сказал с глубоким вздохом: – Тогда я навещу дядю-императора позже. *** Глубокой ночью я отпустил дворцовых слуг, погрузился в теплую воду и в одиночестве смыл, наконец, остатки тигрового жира со своего тела. Я словно хотел смыть этим и то унижение, которое нанёс мне Сяо Лань. Но то, что он сказал и сделал, было слово незаживающее клеймо, прожегшее мою кожу. Даже если у меня и холодное сердце, мне всё равно было трудно пережить это. Я отмокал в теплой воде, но мое тело было ледяным. Я не мог отделаться от мысли, что всё происходящее со мной было возмездием за убийство моих брата и матери. Но я не признаю своего поражения и не смирюсь со своей судьбой. Если мне и суждено умереть, то только на императорском троне. Если моё лицо и тело вызывают у Сяо Ланя порочные желания, то что будет, если я испорчу их? Для мужчины не трагедия быть уродливым. Если он сможет добиться власти, какое значение имеет его внешний вид? Родиться красивым – это, в конечном счете, проклятие, а не благословение. Я поднялся в воде на колени, снял острую серебряную шпильку с головы и медленно поднес острие к щеке. Закрыв глаза, я собирался всадить ее в кожу. Пока я размышлял, передо моим внутренним взором возникло красивое и утончённое женское лицо. У неё были такие же, как у меня, брови, глаза, губы и нос. Женщина грустно улыбалась, и мне вспомнились ее слова, сказанные однажды: "Лин, твое тело и лицо достались тебе от родителей, поэтому ты должен беречь себя. Посмотри на себя, ты получил столько ранений в своем первом бою, и твоя мать теперь очень расстроена. Моя рука задрожала, и я потерял решимость. Как я мог испортить это лицо, которое является почти точной копией лица моей матери? В этот момент раздался лязгающий звук, запястье пронзила боль, и шпилька выскользнула из моей руки, упав в воду. Я поднял глаза и увидел, как запрыгнувший в окно Сяо Ду бросился ко мне и схватил меня за руку. Его лицо было покрыто каплями воды, брови, похожие на мечи, были плотно сдвинуты, а глаза были полны шока и боли: – Дядя, что ты делаешь? Я подумал, что этот волчонок, должно быть, решил, что Сяо Лань довёл меня до того, что я решил покончить с собой. – Не думай слишком много, я просто... Хм, а это действительно трудно объяснить. Я просто перевёл тему: – Ты снова пришел ко мне посреди ночи. Что, если кто-нибудь обнаружит тебя тут? – Никто не найдёт меня. Я родился волком и умею хорошо ориентироваться по ночам. – Это ты устроил пожар сегодня? Сяо Ду ничего не сказал, но его взгляд бегал, а шея медленно краснела. Он стиснул зубы и выдавил несколько слов: – Отец успел сделать что-нибудь... Я замахнулся, желая ударить его, мое лицо было холодным: – Конечно, нет. Не упоминай больше о том, что произошло сегодня. Заметив, что он покорно замолчал, я смягчился и вместо удара лишь коснулся его головы, тихо сказав: – Ты поджег императорские покои, удивительно, что у тебя хватило духу на это. Ты действительно храбрый, но в будущем тебе следует быть осторожным и не давать отцу поводов усомниться в тебе. – Эту стрелу выпустил не я, дядя, не волнуйся. Лицо Сяо Ду немного смягчилось, он наклонился к моему уху: – Просто невежественный стражник повернул лук не в ту сторону, я ничего об этом не знаю. Я удивленно приподнял брови и усмехнулся: – А ты знаешь, как использовать чужие руки. Ты умён. Зрачки Сяо Ду сузились: – Придёт время, когда дядя-император ещё увидит, насколько я умён. Я с облегчением улыбнулся и повернулся к нему. Но я не учёл, что стоял слишком близко и случайно коснулся его губ. Сяо Ду словно обдало пламенем. Его пронзила дрожь, дыхание стало прерывистым, а глаза вперились в мои губы, не отрываясь. Услышав учащенное сердцебиение, я, наконец, опомнился, что я совершенно наг и нахожусь неприлично близко к нему. Моё сердце в страхе ёкнуло. В этом возрасте у него только начинают расцветать чувства и появляются желания, и если он не сможет контролировать их, то станет похожим на своего отца. Я встал в полный рост и выпрямился, чтобы он мог ясно видеть мое мужское тело. Сяо Ду не смотрел на меня. Он отвернулся, как будто я был женщиной. Я рассердился: – Ду’эр! – Дядя, – Сяо Ду сжал кулаки, и мышцы на его спине напряглись, – Не нужно так. Я беспомощно вздохнул: – Нет ничего постыдного в том, чтобы быть увлечённым мужчинами, пока ты молод. Я сам был таким раньше. Если хочешь, можешь найти молодого евнуха, с которым можно поразвлечься, но помни, что тебе все равно придется жениться на женщине, а продолжение рода – это самое важное... – Дядя! – Сяо Ду обернулся, его взгляд был пронзительным, – Я знаю. Я не такой, как мой отец. Я вздохнул с облегчением. В глубине души он знал, что всему есть границы. – Тебе следует вернуться пораньше, чтобы никто ничего не заподозрил, – сказав это, я поднялся, вылез из воды и взял сорочку, но тут услышал за спиной плеск воды. Сяо Ду подошел ко мне сзади и поспешно натянул на меня рубашку. –Дядя. Я помогу тебе одеться. Сяо Ду говорил, почти уткнувшись мне в шею. Его хриплый голос и горячее дыхание выдавали некую хищность его натуры, от которой у меня онемела кожа головы, будто меня лизнул кровожадный дикий зверь. Когда я не смотрел на него, он казался совсем другим человеком. ...Полным пугающей опасности. Совсем не похожим на шестнадцатилетнего юношу. Скорее он был похож на того...кто напал на меня в лесу. Тем временем он обхватил меня руками за талию, как будто держа в объятиях, и медленно завязал мне пояс. Этот процесс был для меня пыткой, потому что от такой близости мне становилось очень не по себе. – Дядя, у тебя такая тонкая талия. – Ты... – я почувствовал себя уязвлённым, обернулся и сердито уставился на него, – Что ты сказал? Сяо Ду опустил голову и потупил взор: – Тебе нужно больше есть. Мое возмущение внезапно улетучилось, и я почувствовал, что, должно быть, мне опять показалось, и я протянул ему руку: – Помоги мне добраться до кровати.