Император в клетке

Победа Сяо Ланя в битве укрепила его положение на троне. Даже несколько старых министров кабинета, которые первоначально были недовольны моим отстранением, изменили свое мнение, в результате чего мой план вернуть трон медленно, но верно проваливался. Мне очень не хотелось этого признавать, но я знал, что нельзя действовать слишком поспешно, иначе я могу поплатиться жизнью. В тот вечер, когда я услышал новость о победе Сяо Ланя, я только что закончил ужинать, и в мою дверь постучался незваный гость. Услышав нежный женский голос снаружи, спрашивающий Шуньде о моём самочувствии, я понял, что это, должно быть, служанка из дворца Шую, которая пришла, чтобы снова пригласить меня на семейный банкет наложницы Мэн, но я бы не пошел на этот банкет в Хунмэнь. При дворе есть много людей, которые считают меня, покинутого правителя, скрытой угрозой и хотят избавиться от меня как можно скорее, особенно семья Мэн, которая восстановила военную мощь с тех пор, как Сяо Лань взошёл на трон. Они не забыли мою мать, которая когда-то пыталась править, но погибла от моей руки. Эта наложница Сяо Лань - племянница моей матери, и я догадываюсь, что она замышляет. После ухода Сяо Ланя ко мне приставили дворцовых слуг, чтобы они внимательно следили за мной, а я сослался на то, что заболел, а потому не могу выйти, так что наложница Мэн была бессильна что-либо сделать мне. Видя, что действовать открыто невозможно, она прибегла к тайной уловке и послала наёмных убийц, чтобы устранить меня ночью. Но она не ожидала, что я подготовился и использовал белых стражей, которых Бай Яньчжи приставил к дворцовым служащим, чтобы в нужный момент защитить меня. Захватив убийцу живым, я приказал Шуньде пытать его до тех пор, пока он не лишится рассудка. На второй день я послал стражников заколоть великого коменданта Юэ Юаня, который отвечал за регента, и подбросить обезумевшего наёмника в его дом. Семья Юэ и семья Мэн, первая из которых обладала политической властью, а вторая - военной, всегда были в ссоре. Я же был озабочен тем, как внести огромный раскол в правление Сяо Лана. Так что этот конфликт семей был для меня как благословение небес. Конечно же, семья Юэ подозревала семью Мэн, и до того, как Сяо Лань вернулся во дворец, две семьи уже тайно враждовали. В ту ночь я слушал доклад Шуньде об интригах семей Юэ и Мэн, когда внезапно услышал птичий крик за окном. Это был сигнал белых стражей. Я распахнул окно и впустил белого стражника, переодетого служанкой из бюро Шаньи. Я увидел, что у Бая Ли, начальника Белой гвардии, который в течение десяти лет защищал мою биологическую мать, было озабоченное лицо, одна рука придерживала другую, а на одежде виднелись пятна крови. Я думал, что его остановили в особняке Юэ, но, расспросив, выяснил, что это не так. Когда наёмник пришел, чтобы убить меня, он встретил таинственного человека в маске. Они вступили в сражение, поэтому Бай Ли понял, что незнакомец тоже пришел, чтобы остановить убийцу. Увиднв, что Бай Ли поймал убийцу, он бесследно скрылся. На следующий день Бай Ли отправил убийцу в особняк Юэ и сам едва унёс оттуда ноги, но этот таинственный человек внезапно появился и помог ему. После побега из особняка Юэ Бай Ли проследил за ним до выхода из дворца, но был ранен и потерял след незнакомца. Мог ли это быть Сяо Ду, мой волчонок? Слушая этот подробный отчёт, я заподозрил неладное, но решил, что это маловероятно. Сяо Ду был далеко, в Инчжоу, боролся с землетрясением и захватчиками и был слишком занят, чтобы оставить службу. Да и описание Бай Ли также опровергло мои предположения. Этот человек, по его словам, был более восьми футов ростом, проворный, стройный и в совершенстве владел ятаганом. Очевидно, он не мог быть Сяо Ду. Когда я услышал, как Бай Ли упомянул, что у него не хватает двух пальцев на правой руке и что у него голубые глаза, я сразу же подумал о ком-то другом. Этот человек, должно быть, был человеком племени Чи по имени У Ша, а также свирепым полководцем под началом У Се, правителя государства Чи. Я сражался с ним и раньше. Он был искусен в убийствах и скрытности, свирепый и безжалостный воин. В пустыне он был известен как "призрачная тень". Когда У Дунь в тот день вошел во дворец в качестве посланника, У Ша, должно быть, пришел с ним. Думая об этом человеке, я невольно покрылся холодным потом. Почему У Ша прятался во дворце Великой Мянь? О нём так долго не было вестей. Где он скрывается и какова его цель? Хотел ли он расправиться с Сяо Ланем или желал отомстить за меня, брошенного правителя, который нанес тяжелый удар по народу Чи? Если последнее, то почему У Ша не предупредил белую гвардию, когда скрывался во дворце более нескольких месяцев? Он внезапно появился, когда убийца пытался напасть на меня, и даже помог Бай Ли? Он скорее друг, чем враг? Могло ли быть так, что племя Чи хотело использовать меня, чтобы избавиться от нынешнего императора Мянь? Если это так, то у племени Чи действительно был хороший план. Неужели они решили, что бывший император будет готов вступить в сговор с давними врагами, чтобы вернуть себе власть? На самом деле, если Сяо Лань продолжит слишком сильно надо мной издеваться, я действительно буду готов. Чтобы противостоять внешней агрессии, вы должны сначала стабилизировать внутреннюю ситуацию, это правда. — Ваше величество, вам нужно, чтобы я тщательно изучил этого человека и подтвердил, действительно ли он У Ша? – спросил Бай Ли, заметив, что я погрузился в долгие размышления и на моих губах застыла ухмылка. Я кивнул: — Если ты отыщешь этого человека, приведи его ко мне. Я встречусь с ним лично. — Как пожелаете, — Бай Ли поклонился и удалился. После этой ночи в моей жизни на какое-то время воцарился покой. Время летит быстро, и вскоре Сяо Лань вернулся в столицу, а Сяо Ду также вернулся из Инчжоу раньше своего третьего брата Сяо Мо и последовал по стопам своего отца к воротам Мяньцзина. Я забрался наверх, чтобы осмотреть округу, и с вершины дворцового здания увидел, как их войска маршируют к воротам Бэйяо в Мяньцзине. По обеим сторонам городской дороги стояли толпы людей, и высокие ворота Бэйяо медленно открылись. Когда рассветный свет пробился сквозь врата, десятки тысяч белых голубей дружно взмыли в небо, а летний ветерок разнес амаранты по всему городу, и они разлетелись по небу, великолепные, как фейерверк. Сяо Лань был одет в золотые доспехи и шлем с эмблемой восходящего солнца и ехал верхом на белом коне. Он был в центре внимания и выглядел героически, как божество. За восемью стражниками следовал Сяо Ду, который вошел в город позже. На нем были черные доспехи, вороной конь, и он был одет во все черное. В одной руке он держал отрубленную голову предводителя морских разбойников. Хотя он следовал примеру своего отца, он все еще был властным и величественным. Отец и сын были окружены великой славой. Эта сцена произвела еще большее впечатление, чем та, когда я с триумфом вернулся с войны. Не знаю, помнят ли еще жители Мяньцзина меня, свергнутого императора. Возможно, в их глазах мое правление было всего лишь мимолётным моментом. Если бы моя биологическая мать, которая возлагала на меня большие надежды, увидела меня таким, каким я стал сегодня, насколько бы она была разочарована? Я не взлетел в небеса, а опустился до этого жалкого положения. Мне действительно стыдно за имя, которым она меня наградила. Стоя в одиночестве на крепостной башне и размышляя обо всём этом, я вдруг почувствовал нестерпимое желание сделать шаг вперёд и спрыгнуть. Я раскрыл объятия и позволил обжигающему ветру трепать мою красную мантию и волосы, совсем как тогда, когда умирала моя мать. Она была такой красивой и решительной женщиной. Хотя мой отец сделал ее своей наложницей и заточил в этом огромном дворце, он потратил всю свою жизнь, пытаясь влюбить ее в себя. Даже приказав похоронить ее рядом с собой, он не смог исполнить свое желание. — Смотрите, кто это? — Это Сихэ! Явилась богиня Сихэ! — Благоприятный знак, благоприятный знак! — Встаньте на колени и молитесь! Несколько человек внизу один за другим возбуждённо затараторили, очевидно, заметив мое присутствие. Я посмотрел вниз и увидел тысячи людей, склонившихся передо мной на коленях, их головы были обращены к небу. Даже войска, маршировавшие по городской дороге, остановились. Отец и сын, император и наследный принц, оба посмотрели на меня. Я слышал, как они одновременно выкрикивают приказы, и сотни императорских гвардейцев бросились к стенам крепости, попутно растягивая внизу огромное знамя империи, как будто боялись, что я действительно спрыгну вниз. А Сяо Ду мчался впереди всех, он обогнал императорских гвардейцев и первым ворвался в ворота. Я откровенно развлекался воцарившимся внизу хаосом и хохотал так сильно, что захлебнулся кашлем, и мне пришлось прикрыть лицо рукавом. Я потерпел неудачу как правитель страны, но я всё ещё был способен стать бедствием страны. Какая ирония. Быть императором - это злая шутка! Я рассмеялся, запрокинул голову и.. упал навзничь в крепкие объятия. От этого мужчины исходил кровавый запах убийства, смешанный с соленым привкусом морской воды, совсем как от пирата. Его сильные руки сжимали меня, а холодная и твердая броня давила мне на спину, натирая кости и заставляя все мое тело разваливаться на части. — Дядя, я не видел тебя несколько месяцев. Ты, кажется, снова похудел. В моих ушах звучал голос Сяо Ду, который утратил свою юношескую ломкость и приобрёл некоторую грубость, как у взрослого мужчины. Я забрыкался, но Сяо Ду нисколько не ослабил своей хватки, а только крепче обнял меня. —Дядя, что ты только что хотел сделать? Я улыбнулся и сказал: — Разумеется, я просто пришел посмотреть на твое триумфальное возвращение. Ты что, думаешь, я собирался спрыгнуть с башни? Сяо Ду молчал, но его руки разжались. — Как ты посмел войти во дворец раньше своего отца? Это просто недопустимо. Я развел его руки в стороны, убрал ладони за спину и перестал улыбаться. — В глазах общественности это большая ошибка - вести себя неподобающе для наследного принца. Почему бы тебе не выйти и не преклонить колени, чтобы поприветствовать своего отца? — Да, дядя прав. Я пойду. Я зайду к дяде позже. Сказав это, Сяо Ду насмешливо фыркнул, а затем повернулся ко мне. Он по-хулигански приподнял бровь и отдал мне честь. Его удлиненные зеленые глаза оглядели меня снизу вверх, а когда он выпрямился, взгляд его стал подавляющим. Его тело заслонило солнечный свет, и меня окутала тень, отчего я почувствовал себя особенно слабым и беззащитным. Я невольно отступил на шаг, чтобы не потерять достоинство старшего. Сяо Ду повернулся ко мне лицом. Он, казалось, стал выше ростом. Он был на голову выше меня, потому что на нем был шлем с черным железным рогом. У него также были широкие плечи и длинные ноги, как у варвара. Такая фигура была чрезвычайно устрашающей на поле боя. Я слышал, что он проявил себя храбрым и умелым бойцом в Инчжоу. Он был смелым и находчивым. Он не только перебил всех пиратов, вторгшихся в город Инчжоу, но и лично возглавил элитное подразделение, которое притворилось пленниками и смешалось с кораблями пиратов, заманив их в бухту, где те попали в засаду. Он облил керосином и сжег сотни больших и малых военных кораблей пиратов. Он также оставил в живых одного, чтобы тот указывал дорогу, и одним махом ворвался на остров, где жили пираты, уничтожив их «гнездо». Никто, вероятно, не предполагал, что Сяо Ду был прирожденным полководцем и богом войны. Я также не ожидал, что моя случайная характеристика "уникальный, не имеющий аналогов в мире" оправдается. Возможно, он действительно оказался уникальным. У меня родилось смутное предчувствие в сердце. Не только из-за блестящего выступления Сяо Ду, но и из-за того, что его отношение ко мне, казалось, сильно изменилось. Как получилось, что после нескольких месяцев общения с пиратами у него проявились разбойничьи разнузданные черты характера? Я покачал головой, чувствуя себя огорчённым, и пошел вдоль дворцовой стены, держась за руку Шуньдэ. В тот вечер Сяо Лань провел церемонию военного смотра перед дворцом Цзюяо, чтобы наградить три армии. Конечно, Сяо Ду не мог быть лишен награды, основанной на заслугах. Поскольку он внес большой вклад, Сяо Лань, естественно, не мог нарушить свое обещание и был вынужден публично провозгласить его наследным принцем. Церемония награждения была запланирована на день осеннего равноденствия. В тот же день У Чжу должна была быть провозглашена наследной принцессой после церемония их бракосочетания. Это повод для празднования. Я спрятался в тени под карнизом, наблюдая за Сяо Ду и У Чжу, стоящими на коленях у подножия лестницы, и размышляя. Государство Чи оказало большую помощь в этой войне, а У Чжу была благородной принцессой королевства Чи. Таким образом, Сяо Лань не мог отменить решение сделать наследным принцем Сяо Ду. Хотя церемония канонизации наследного принца еще не состоялась, он заранее обеспечил себе положение. Сяо Лань изначально хотел использовать Сяо Ду в качестве пушечного мяса, но не ожидал, что это приведет к обратным результатам. Интересно, будет ли Сяо Ду, в жилах которого течет кровь племени Чи и который женился на принцессе Чи, верен своему отцу из государства Мянь? Теперь, помимо разрешения внутренних споров, Сяо Лань также должен защищаться от амбиций иностранных волков, поэтому у него будет много хлопот. На следующий день Сяо Лань приказал провести тщательное расследование обстоятельств того спланированного мной нападения на коменданта и, следуя словам потерявшего рассудок убийцы, вышел на семью Мэн. Было совершенно очевидно, что семья Мэн послала кого-то убить великого коменданта, который отвечал за государственный надзор. Я ожидал, что Сяо Лань, как и я, будет недоволен военной мощью семьи Мэн и обеспокоен их влиянием. Даже если бы в глубине души у него были сомнения, он воспользовался бы этой возможностью, чтобы подавить семью Мэн. В результате он поступил даже более решительно, чем я предполагал. Он сослал наложницу Мэн в холодный дворец, упразднил должность ее брата, военного министра Мэн Цяня, и его сторонников и сослал их подальше. Затем он назначил нового военного министра, которым стал Лу Кан, отец Лу Цзэюй, которая только в прошлом году родила ему сына. С тех пор при дворе сложилась новая атмосфера. Но, в конце концов, новое есть новое, и оно не такое сбалансированное и стабильное, как состояние взаимной сдержанности между двумя равными семьями Мэн и Юэ на протяжении многих лет. Мне было бы гораздо легче свергнуть правление Сяо Ланя. Из-за вмешательства их матери хорошие дни Сяо Цзина и Сяо Мо закончились, а их статус резко упал. Однако Сяо Лань, вероятно, еще возлагал надежды на этих двух сыновей. Хотя он и сделал их вассальными принцами, он не изгнал их в свои провинции. Он все же позволил им остаться во дворце Мяньцзин. Я думаю, он негласно позволил им в будущем ещё побороться за титул наследного принца. Я знаю, что сыновей Сяо Лана не следует недооценивать. Они определенно станут препятствием на моем пути к возвращению трона в будущем. Даже Сяо Ду, который мне близок, тоже является препятствием. Как раз в тот момент, когда я забеспокоился, я услышал звук деревянных колес позади меня. Я обернулся и обнаружил Сяо Юя, которого не видел уже несколько месяцев. Он сидел в инвалидном кресле, которое евнухи толкали перед собой. По сравнению с его высокомерным видом раньше, теперь он казался совершенно другим человеком. У него были впалые щеки, а брови, казалось, были покрыты инеем, который не таял круглый год. Его прекрасные глаза цвета феникса были глубокими и печальными. Его кожа была бледнее моей. Он был таким худым, что, казалось, его широкий халат держался на одних лишь тонких лопатках. В одной руке он держал бамбуковую флейту, а другой слегка постукивал по ладони, отбивая ритм барабанов на военном параде. Его внешность вдруг напомнила мне Сяо Ланя в молодости, и мое сердце сжалось. Падение на соревнованиях по фигурному катанию, возможно, и подкосило его тело, но оно помогло ему быстро повзрослеть. — Эта музыка звучит прекрасно, это действительно вдохновляет. Счастлив ли император, слушая её? — он сосредоточил свой взгляд на моем лице, и улыбка медленно растянулась на его губах. Я лениво облокотился на каменную колонну и небрежно ответил: — Весь мир празднует, как я могу быть несчастлив? Сяо Юй потер флейту большим пальцем, и суставы его пальцев слегка напряглись: — Весь мир празднует? Какой замечательный праздник. Я опустил глаза, чтобы рассмотреть его ноги, скрытые подолом мантии, наклонился, чтобы протянуть руку и потрогать их, притворяясь обеспокоенным: — Как идут дела с ногами старшего принца? Если он все еще не может ходить, я знаю хороший рецепт, как его вылечить. Этого юношу тоже нельзя сбрасывать со счетов. Я не знаю, станет ли он серьезной проблемой, но лучше избавиться от него как можно скорее. Фейерверк взорвался в воздухе с громким хлопком, осветив глаза Сяо Юя — темные, как мертвая вода. Он долго смотрел на меня, потом улыбнулся и тихо сказал: — Не нужно. Благодаря моему дяде, мне не придется всю оставшуюся жизнь напрягать ноги. Мне суждено восседать. Я уловил намек в его словах, прищурился и холодно усмехнулся. Какие большие амбиции! Я посмотрю, как такой инвалид, как ты, будет бороться за трон. — Мой племянник неправ. Я хотел как лучше, но получилось плохо, однако у меня не было намерения причинить тебе вред. Я лицемерно похлопал его по плечу, но почувствовал, как костлявая рука внезапно крепко сжала мое запястье. — Дядя, я никогда не забуду подарок, который ты мне сделал... — Брат, дядя, что вы делаете? – низкий голос прорвался сквозь грохот фейерверка. Сяо Юй вздернул подбородок и ответил: — Разумеется, мы просто беседуем. У тебя что, нет глаз, Пятый брат? Я вырвался из рук Сяо Юя, но мой пояс зацепился за нефритовый кулон на его одежде. Я покачнулся и упал на его инвалидное кресло. Сяо Юй протянул руку, чтобы обнять меня за талию: — Дядя, с тобой все в порядке? Я рассердился. Прежде чем я успел встать, я услышал шаги позади себя. Пояс натянулся, и меня подняли. Я, пошатываясь, сделал два шага, и Сяо Ду поддержал меня. Он наполовину поддерживал, наполовину обнимал меня, когда я поднимался по лестнице со стороны дворца Цзюяо. Он шел так быстро, что мои ноги почти отрывались от земли: — Ду'эр, ты, куда ты меня ведешь? — Посмотреть фейерверк. — А? — я был так обескуражен, что больше не смог вымолвить ни слова, и он, наконец, пояснил: — Императорская семья там, наверху, ты не можешь отсутствовать.