Император в клетке

— Только что. Я приподнялся и огляделся, обнаружив, что это была спальня волчонка. Я не узнал ее, потому что внутреннее убранство и посуда были заменены, и они были явно намного лучше, чем раньше. Я думаю, это было связано с изменения его статуса. Скоро он обязательно переедет во дворец Жаньян, где обычно живут наследные принцы. Мой взгляд блуждал по комнате и случайно упал на стол, на котором лежали письменные принадлежности и бумаги. Моё внимание привлёк блестящий белый предмет между свитками. Я с первого взгляда узнал в нем раковину гигантского моллюска, который в изобилии водится в Южно-Китайском море. Раковина была с острыми краями и углами, а рядом с ней лежал маленький кинжал. Очевидно, работа над ней еще не была закончена, и было неясно, что на ней будет вырезано. Через полмесяца у Сяо Ланя будет день рождения. Я предположил, он вырежет узор и подарит раковину своему отцу. — Дядя, на что ты смотришь? Я покачал головой. Сяо Ду встал, положил свиток, который держал в руке, и помог мне спуститься с кровати. Его руки были такими горячими, что они обжигали мою кожу даже через одежду. Прикосновение его губ все еще не забылось, и я чувствовал себя неуютно. Я просто хотел поскорее уйти. Пройдя несколько шагов, Сяо Ду помог мне сесть на стул и протянул руку к моему лбу: — Дядя, почему ты весь покрылся испариной? Тебе нездоровится? Почему бы тебе не остаться здесь на ночь? Остаться на ночь? Кто знает, что ты, негодяй, задумал? — Все в порядке. Возможно, это старая болезнь вернулась. Я просто вернусь и отдохну ночь, — покачал головой я. Затем поднялся и задел рукавом свиток по боевым искусствам. Свиток скатился на пол и раскрылся. И тут я увидел, что книга, которая выглядела серьезной, была не о военной тактике, а о «весенних» забавах. Все пары, изображённые на картинках, были обнаженными и сильными мужчинами. Я отвернулся и притворился, что не заметил этого, но в душе я не мог не быть шокирован тем, что здесь появилась такая непотребная вещь. Неудивительно, что у Сяо Ду возникли обо мне неподобающие мысли. Чего же он уже нахватался в таком юном возрасте! Сяо Ду опустился на колени и закрыл "военную стратегию". Он сворачивал свиток очень медленно, как будто специально хотел, чтобы я ее заметил. Он аккуратно завязал шелковую ленту и, наконец, смахнул пыль и аккуратно положил ее обратно в стопку свитков на столе. — Книги о военном деле, которые читал этот племянник, очень поверхностны. Он оставался спокойным и говорил искренне. Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы подумал, что он просит у меня совета. В душе я проклинал его, но на лице изобразил спокойствие: — Я слышал, что ты храбро сражался в Инчжоу и очень хорошо овладел искусством заманивания врага. Не стоит недооценивать себя, если ты так хорошо овладел военным искусством. Но если ты хочешь узнать больше, ты можешь прочитать фрагменты "Тяньшу", написанные самим первым императором, которые, безусловно, принесут тебе большую пользу. Сяо Ду кивнул, взял один свиток из стопки и серьезно спросил: — Это тот самый свиток, о котором говорит дядя? Я увидел, как он развернул свиток и протянул его мне. В нем были плотно начертаны мелкие иероглифы в форме клина. Я нахмурился и вынужден был снова сесть. Я рассеянно взглянул на свиток и увидел, что изначально поврежденные части были восстановлены, и даже пропущенные слова были добавлены, и это было вполне профессионально сделано. В тот момент я был изумлён. Не секрет, что эта клинопись — древний язык, которым пользовался народ Мянь до основания страны. Только наследный принц имеет право изучать его, но с древних времен очень немногие люди могли овладеть им. Меня считают очень умным, но я понимаю только 60-70% текста. Этот маленький волк не только понял, но и сам отреставрировал этот испорченный фрагмент "Тяньшу"? Неудивительно, что сами Небеса помогали ему в его первой битве. Он действительно одаренный человек. Видя, что я долго молчу, Сяо Ду убрал свиток. Я поспешно сжал его запястье. Говорить было немного трудно, и у меня защемило сердце. Я просто хотел поближе взглянуть на восстановленный "Тяньшу". Наконец, я спросил: — Ду'эр, я давно не читал "Тяньшу". Я почти забыл его. Я хочу одолжить его, чтобы взглянуть. Мой тон был очень мягким, и я не думал, что он откажет мне. Конечно же, Сяо Ду на мгновение замолчал, а затем протянул "Тяньшу" мне: — Дядя, почему ты такой вежливый? Как мы можем говорить о заимствовании? Я спрятал Тяньшу в рукав и с нетерпением ждал возвращения во дворец, но тут Сяо Ду произнес "Ах", как будто что-то вспомнил. Я взглянул на него в замешательстве и увидел, что он хлопнул себя по лбу и замолчал, поэтому я спросил: — Что такое? Сяо Ду на мгновение задумался и сказал: — Дядя, ты не знаешь, но я смог восстановить этот фрагмент, потому что несколько месяцев назад мне приснился странный сон. Во сне некто записал содержание этого фрагмента. У меня временами хорошая память, а временами плохая, и фрагмент еще не восстановлен полностью. Если дядя прочтет то, что я восстановил, и не найдет это нелепым, пришли кого-нибудь с вестью, чтобы я продолжил работу. Я подумал про себя: может ли быть, что сам Первый император явился к нему во сне? Может ли быть так, что в будущем он станет истинным сыном великой короны? Тогда где будет моё место? Когда я подумал об этом, мое сердце внезапно упало. Я встал, как в тумане, наступил на Тяньшу, который выскользнул у меня из рукава, запнулся и едва не потерял равновесие. Сяо Ду схватил меня и крепко обнял. Я упал ему на колени и повалил на пол. Злополучный свиток с весенними картинками снова упал и на этот раз раскрылся на странице, изображавшей прелюбодеяния в позе, очень похожей на ту, в которой мы сейчас оказались. Рядом с изображением красовалась крупная надпись: "церемония поклонения". Мое лицо тут же побледнело, но Сяо Ду не двинулся с места, только сказал: — Дядя, будь осторожен, когда идешь. Я разозлился и сказал: — Ты что, дурак? Встань уже и помоги мне подняться! Сяо Ду опустил глаза и сказал хриплым голосом: — Дядя, как я могу... встать? Я понял, что у меня уже голова кругом идёт, и поспешно собрал свою волю в кулак, оперся о стол, поднял Тяньшу и больше не смотрел на Сяо Ду. Я холодно фыркнул и ушёл. Сяо Ду был тактичен и не вышел проводить меня. Он только послал дворцового слугу проводить меня до паланкина. Прежде чем сесть в паланкин, я увидел, что вдали, в конце длинного коридора, ведущего к спальням других принцев, рядом со спальней Сяо Ду, в инвалидном кресле тихо сидел человек, который, казалось, уже долгое время тайно наблюдал за нами. Это был Сяо Юй. Я знал, что он планирует месть, и я должен был нанести удар первым. В ту ночь я изучал Тяньшу, который Сяо Ду отреставрировал. Заснул я только под утро, но на душе у меня все еще было неспокойно. Я все больше и больше убеждался, что он узнал недостающие части из "сна первого императора". Такой глубокий и проницательный взгляд — это не то, что может постичь 16-17-летний мальчик. Это невероятно. Я смутно осознал в нем большую угрозу, чем в Сяо Лане. Возможно, мне следует не держаться от него на расстоянии, а постараться расположить его к себе более решительно. Я обнял Тяньшу, с тяжелым сердцем закрыл глаза и проспал до вечера, когда меня разбудил Бай Ли. Издалека донесся бой барабанов, приветствующих гостей, и я понял, что это была церемония приветствия высокопоставленных гостей. — Кто это приехал с такой помпой? — спросил я. — Ваше величество, это король У Си королевства Чи. Сегодня вечером Император отправит "Небесную ладью", чтобы поприветствовать его. Все принцы и министры отправятся туда, и вы не можете остаться в стороне. Король У Си всегда был высокомерен. Боюсь, если вы будете отсутствовать, это заденет его. Бай Ли знал о жестокой битве между королем У Си и мной в долине Ланья. В то время я был молод и полон энергии, и я ничего не боялся. В порыве энергии я повел 500 элитных воинов легкой кавалерии, чтобы победить 2000 солдат Ци и серьезно подорвать дух этих варваров. Теперь король У Си, которого я когда-то избил до полусмерти, открыто приехал в имперский город и стал почетным гостем. Возможно, он даже захочет объединить усилия со мной. Как я могу не пойти ему навстречу? — Ты снова видел У Ша в эти дни? – спросил я, вставая и позволяя Шуньдэ переодеть меня. — Я выслеживал его и несколько раз сражался с ним, но он настолько искусен в боевых искусствах, что его трудно поймать, — Бай Ли выглядел пристыженным, но его тон был полон восхищения. — Но этот человек, похоже, не настроен враждебно. В прошлый раз он случайно ранил меня, но на этот раз он намеренно позволил мне использовать несколько приемов, способных нанести ему урон, и даже дал мне хорошее лекарство. С этими словами он достал черный парчовый мешочек и открыл его. Внутри была таблетка цвета крови. — Я пошёл к лекарю, чтобы проверить пилюлю, и он подтвердил, что это лекарство изготовлено из женьшеня волчьей ягоды, выращенного за пределами Великой Китайской стены. Оно не ядовито и является отличным тонизирующим средством для заживления ран. Оно не только укрепляет организм, но и выводит токсины. Ваше величество, вы слабы, так что возьмите это на всякий случай. Я взял парчовый мешочек, запихнул ее в шкаф и прищурился: — Даже ты считаешь меня слабым? — Я не смею. Это просто... —Ладно, я не хочу тебя винить. Я тронут твоей преданностью. Бай Ли кивнул: — Просто на эту пилюлю наложено некоторое ограничение. Ее нельзя запивать вином, иначе она будет ядовитой. — Я знаю. Я подошел к зеркалу, указал на верхнюю одежду и попросил Шуньдэ надеть ее на меня. Хотя я был отрекшимся от престола императором, я всё же оставался почетным членом семьи, поэтому на мне была мантия с лунно-белым драконом, расшитая золотом. Это было элегантное и благородное одеяние, но я не затмевал Сяо Ланя. Перед выходом я выбрал веер из хвостовых перьев белого павлина, на которого охотился за Великой Китайской стеной, который так подходил моей одежде. С тех пор как я отрекся от престола, я редко одевался так торжественно, так что, сойдя с паланкина, я привлек внимание многих людей. "Небесная ладья", пришвартованная на берегу рва передо мной, ярко сияла, а огромные паруса были похожи на облака, что на какое-то время заставило меня почувствовать себя немного неуютно, и я вспомнил сцену моего детского путешествия на юг с отцом и несколькими братьями и сестрами. Это было редкое время, когда наша огромная и сложная императорская семья хорошо ладила. Как раз в тот момент, когда я погрузился в свои мысли, в поле моего зрения внезапно появилась знакомая фигура. Мужчина был высоким и худощавым, с красивым лицом, один глаз у него был закрыт повязкой, как у пирата. На мгновение я остолбенел. Я не ожидал увидеть его здесь. Мужчина тем временем приблизился. Этот человек был не кто иной, как король Наньяо, который был понижен в должности до Инчжоу в качестве вассала, мой седьмой брат Сяо Шунь. — Шестой брат, давно не виделись. Я улыбнулся, и в моем сердце что-то шевельнулось: — Седьмой брат...какими судьбами тебя занесло обратно из Инчжоу? Единственный глаз Сяо Шуня заблестел: — Я участвовал в войне в Инчжоу, и император призвал меня обратно. Шестой брат, разве ты не знаешь об этом? — Я не слишком осведомлен. Прежде чем я закончил говорить, меня оглушили звуки церемониальной музыки, доносящиеся сзади, и кто-то крикнул: — Император прибыл! Мы с Сяо Шунем отошли в сторону, ожидая, пока паланкин Сяо Ланя поднимут на "Небесную лодку", а затем сами ступили на мостик. Этому путешествию суждено быть ветреным.