Император в клетке

После того, как Сяо Лань поднялся в каюту на втором этаже, члены королевской семьи также поднялись на борт корабля один за другим в соответствии со своим статусом. Это судно было чрезвычайно просторным, на нем могли разместиться сотни человек. Изначально это был первый военный корабль, спроектированный самим первым императором. Паруса расположены горизонтально по обе стороны корпуса, словно крылья. Осенью, когда дуют сильные ветра, он может оторваться от земли, поэтому его называют "Небесной ладьёй". Когда мы отправились в плавание по югу, Небесная ладья перевозила членов нашей королевской семьи Сяо по равнинам. Было действительно великолепно. Сяо Лань и члены королевской семьи сидели на корме, беседовали и смеялись. Я не обращал на них внимания. Легко обмахиваясь веером из перьев, я стоял в одиночестве, облокотившись на перила, и любовался пейзажами по обе стороны реки. Легкий ветерок овевал мое лицо, на время рассеивая тревоги. У меня было не так много беззаботных моментов. Я увидел белоснежную скопу*, сидевшую на перилах, и потянулся, чтобы подразнить ее. * Скопа — птица отряда соколообразные. Эта скопа была ручной и не боялась людей. Когда мой серебряный доспех коснулся ее клюва, она не только не спряталась, но и несколько раз ласково клюнула его, как будто встретила себе подобных. Я почувствовал легкую игривость, медленно протянул руку и позволил птице опуститься мне на плечо. — Император, пожалуйста, попробуйте закуски. Как раз в тот момент, когда я так прекрасно проводил время, рядом со мной внезапно раздался тихий знакомый голос. Это был Лян Жан. Я обернулся и увидел лицо, так напоминающее лицо Лян Шэна, и тоска кольнула моё сердце. Я положил одну руку на тыльную сторону его ладони и медленно направился к носовой части корабля. Поприветствовав Сяо Лана, я сел на стул, который специально поставил справа от него. После того, как мы не виделись несколько месяцев, цвет кожи Сяо Лана заметно поздоровел, а настроение значительно улучшилось. Не знаю, страдал ли он всё ещё приступами безумия, выражение его лица казалось нормальным, но он по-прежнему смотрел на меня злобными глазами. — Кажется, император сегодня в хорошем настроении? Ему стало лучше? — Сяо Лань взял бокал с вином и сделал глоток. За последние несколько месяцев он никого не присылал с эликсирами, так что мне, естественно, намного лучше, но насколько я могу быть здоров? Я саркастически приподнял уголки губ, проверил вино на яды серебром и только потом провозгласил тост: — Я слышал, что император выиграл битву, и я был очень счастлив. Моя тяжелая болезнь отступила, и моему организму, естественно, стало намного лучше. Спасибо вам за вашу заботу. — Это хорошо. Потому что я беспокоился, что император не сможет показать свою удаль и посоревноваться с королем У Си, когда тот посетит нас! — Ваше величество, вы, верно, шутите. Мое лицо вытянулось, как будто я съел гнилую кислую ягоду, и настроение было совершенно испорчено. Как я могу ездить верхом и стрелять из лука в моем нынешнем состоянии? Если Сяо Лань заставит меня соревноваться с высокомерным королем У Си, не будет ли это намеренным унижением? Ладно, забудем, я могу просто притвориться пьяным и отказаться. Я выпил вино, пролив половину на веер, и сорвал с грозди ягоду и скормил ее скопе, выпрашивавшей еду у меня на плече. Тут в воздух откуда-то взлетела виноградинка и была поймана птицей на лету. Кто-то засвистел и зааплодировал. Я поднял глаза и увидел Сяо Цзина, которого назвали королем Сицзина, его глаза цвета персика излучали легкомысленную улыбку. В последние дни с ним произошли кардинальные перемены. Он не только потерял семью Мэн, которая поддерживала его, но и был объявлен наместником с титулом, но без реальной власти. Казалось, ему нечего было тут делать. Однако он все еще смеялся и шутил, целыми днями читал стихи и музицировал, разводил птиц и сверчков и не казался озабоченным. Я думаю, что Сяо Лань придает большое значение своему сыну, иначе как бы он позволил ему остаться в столице? — Если дядя-император не возражает, почему бы ему не одолжить мне этого сокола, чтобы я его вырастил? — спросил Сяо Цзин, взяв еще одну виноградину. — Разумеется, возьми, — я отложил веер, поднял руку и отправил скопу к нему. Неожиданно птица не послушалась и, взмахнув крыльями, полетела не на руку, а к его голове. Сидевший рядом Сяо Мо взмахнул рукой, чтобы заслонить брата от сокола, и осторожно убрал несколько перьев, упавших томву на волосы. Он совсем не был похож на младшего брата в этот момент, скорее на заботливого любовника. Я наблюдал за этим с большим интересом. Рано или поздно секреты между этими двумя братьями будут раскрыты. Заметив, что я смотрю на Сяо Цзина, Сяо Мо выглядел недовольным. Он схватил скопу за крылья и выбросил за борт. Все за столом удивлённо замолчали. Я тоже был удивлен. Я и не подозревал, что третий сын Сяо Ланя такой вспыльчивый. Я всегда считал его человеком немногословным и не ожидал, что у него есть такая сторона характера. Этот человек не отличался эмоциональностью, но был решителен в своих поступках. Он мог бы быть талантом, способным на великие свершения. — Третий брат, я хотел завести птицу для забавы! – сердито пожаловался Сяо Цзин. Сяо Мо опустил глаза и равнодушно сказал: — У скопы острые когти. Если она поранит лицо моего брата, это повредит его внешности. — Ты просто хочешь испортить все веселье, – Сяо Цзин фыркнул и замолчал. Эта ситуация немного разочаровывала, но Сяо Лань похвалил Сяо Мо, отметив, что тот был решительным. Сяо Цзин, однако, был огорчён, он подбежал к перилам с гроздью винограда, чтобы привлечь скопу. — Принц Си Цзинь на редкость беззоботен, — попытался сгладить ситуацию Сяо Шунь. — Когда мы были в этом же возрасте, у нас уже было полно забот. Мы не могли себе позволить быть такими же беззаботными, как этот принц. Ваше величество, вы так не думаете? Атмосфера стала гораздо более непринужденной. После стольких лет, прожитых в отдалении, Сяо Шунь больше не был тем резким упрямым мальчишкой. Жизнь наместника в Инчжоу в суровых условиях заставила его повзрослеть и говорить более сдержанно и осторожно. — Да, особенно наш бывший император, который был самым развитым не по годам среди нас, братьев. Было бы здорово, если бы Цзин'эр был хотя бы наполовину таким же разумным, как он, — Сяо Лань посмотрел на меня, и в его глазах читался глубокий смысл. Я знал, что он намекает на то, как я издевался над ним, когда был маленьким, поэтому раскрыл веер из перьев, чтобы не попадаться ему на глаза, опустил голову и пригубил вино. — На этот раз я привез с собой сокровище и хочу преподнести его императору. С этими Сяо Шунь улыбнулся и достал изящную деревянную шкатулку. Сяо Лань улыбнулся: — О, что же это? Позволь мне взглянуть. Евнух взял коробку и открыл ее. Оттуда исходил странный запах. Сяо Шунь сказал, что это яички кита Южно-Китайского моря. Если проглотить их с вином, они укрепят почки и будут более питательными, чем пенис оленя или тигра. Поскольку за последние годы лишь немногие из наложниц Сяо Лана родили наследников, он был очень рад получить этот дар. Он наградил Сяо Шуня пятью коробками золотых монет, одарил его титулом в честь его вклада в войну и подарил дом в столице, который назывался особняком принца Шуня. Его возвращение действительно встревожил меня. Я бессердечный человек, и я никогда не был по-настоящему добр к людям, включая моего седьмого брата. Мы с ним одного возраста и у нас схожие характеры. Когда его тайная связь с моей пятой сестрой стал достоянием гласности, я убедил своего отца сохранить его королевскую принадлежность, а также пощадил его подчиненных после восшествия на престол. Теперь, когда он вернулся в столицу, я изначально рассматривал его как союзника, но Сяо Лань опередил меня и щедро вознаградил его. Интересно, будет ли впечатлён Сяо Шунь, который несколько лет страдал в ссылке в Инчжоу. Пока я размышлял об этом, Сяо Лань достал из коробки кусочек и улыбнулся мне: — Император слаб и нуждается в этом больше, чем я. Сказав это, он приказал евнуху, стоявшему рядом с ним: — Пойди, поднеси это императору. Я махнул рукой, желая отказаться от его "добрых намерений", но мне уже протянули кусочек, так что пришлось принять его и опустить в бокал с вином. Я проверил получившийся напиток на наличие яда с помощью серебра и когда увидел, что он не меняет цвет, сделал глоток. Меня чуть не вырвало из-за резкого запаха. Проглотив его, я почувствовал легкий жар во всем теле. К счастью, я не ощутил больше никакого другого дискомфорта. Сяо Лань все еще не желал сдаваться: — Неужели императору это пришлось по вкусу? Я думаю, это лучше, чем вино из крови оленя? Я нахмурился и подавил отвращение. Прежде чем я смог ответить, я увидел, что Сяо Ду встал и произнес тост за Сяо Ланя, тем самым обеспечив мне «передышку». Сегодня он был одет очень торжественно. Темно-синяя мантия, расшитая звездами и лунами, придавала ему холодный и торжественный вид. Это сглаживало его природную дикость и придавало ему величественный вид, как и положено наследному принцу. Даже Сяо Лань, одетый в императорскую мантию, казался ниже его ростом. Как можно сохранить золотую чешую в пруду? Я действительно недооценил его в самом начале, — подумал я про себя. Как будто заметив, что я смотрю на него, Сяо Ду залпом осушил чашу вина, и у него перехватило дыхание. Сев, он искоса взглянул на меня, уже не так смущенно, как раньше. На этот раз была моя очередь отвести взгляд, но я наткнулся на любопытный взгляд Сяо Юя. Общаясь с этими людьми, я всегда чувствовал себя так, словно попал в паутину, из которой сложно выбраться. Я просто встал со своего места под предлогом того, что мне нужно перевести дух, и пошел искать Сяо Цзина, который в одиночестве играл с птицами, чтобы побеседовать с ним о музыке, поэзии и других изящных вещах. Как раз в тот момент, когда я весело болтал, в небе внезапно раздалась серия гудков. Я посмотрел на медленно поднимающиеся городские ворота на другом берегу реки и увидел тихо приближающуюся маленькую ладью. На носу лодки стоял высокий мужчина с золотисто-каштановыми волосами и бородой, с бронзовой волчьей головой на левом плече и обнаженной правой рукой. Это был король У Си. Слева и справа от него стояли два человека, одним из которых был У Дунь, а другим — У Ша, который в последние дни часто появлялся во дворце. Мои веки непроизвольно дрогнули. У меня было предчувствие, что что-то должно произойти. Я наблюдал, как стражники приветствовали У Си и его свиту на палубе. После того, как они поднялись, все вернулись на свои места. Король У Си с важным видом поднялся по лестнице. Ему было за пятьдесят, но он не выглядел старым. Он все еще был величественным и сильным, и на его фоне все мы казались маленькими. Когда его взгляд скользнул по мне, он слегка задержался. В его глазах промелькнуло сожаление, и он повернулся к Сяо Ланю. Он был королем союзников, и его статус был равен статусу Сяо Ланя. Ему не нужно было подобострастно опускаться на колени перед ним. Он просто предложил вино в качестве приветствия, и Сяо Лань тоже поднял свой бокал, чтобы произнести ответный тост. Я заметил, что Сяо Ду смотрит на У Си немного странным взглядом. У них у всех были редкие зеленые глаза, проницательные и глубокие, как у волка. У меня мелькнула мысль. Могло ли быть так, что У Ша прятался во дворце из-за... Из-за Сяо Ду? Есть ли между ними какая-то потенциальная связь? Когда я подумал об этом, меня внезапно охватил ужас. Затем я увидел женщину племени варваров, которая пришла с У Си. На ней было красное платье и маска, ее волосы были заколоты костяной заколкой, и она была одета в великолепный наряд, совсем как невеста, ожидающая свадьбы в королевстве Чи. Было очевидно, что она не была обычным человеком. Конечно же, У Си громко рассмеялся и сказал: — Это моя сестра. Она приехала, чтобы увидеть силу императора королевства Мянь. Я боюсь, что в свадебном платье она не только хочет увидеть силу императора, но и жаждет занять свободное ныне место императрицы. Итак, какого принца Сяо Лань может подарить этой королеве, которая пришла к нашему порогу? Глаза Сяо Ланя сузились, он поднял руку и предложил ей сесть: — Я полагаю, это жрица вашей секты Тяньлань, принцесса У Цзя? — Я наложница, — У Цзя бегло говорила на мяньском языке, очевидно, она хорошо подготовилась к приезду. Учение секты Тяньлань является основной религией племени Чи. Если Сяо Лань выдаст жрицу замуж за принца, это может разгневать короля У Си и вызвать войну. Если У Цзя выйдет замуж, то только за правителя. Таким образом, королевства Мянь и Чи действительно заключили бы неразрывный союз. Это нехорошо. Я рассеянно поднял бокал с вином и, сам того не заметив, пролил немного на себя. Я приказал Лян Жану, который стоял рядом со мной, помочь мне переодеться. Как только я снял верхнее одеяние, Лян Жан вскрикнул: — Ваше величество, что с вашим телом? Я посмотрел в зеркало и обнаружил, что моя кожа неестественно красная, а внизу живота проступают кровавые пятна. Я был шокирован и подумал о том кусочке плоти кита. Он не ядовит, но, возможно, что-то еще не так. Седьмой брат хотел отравить Сяо Ланя? Этот яд действует медленно. Если вы не разденетесь, чтобы проверить, какое-то время вы не сможете его обнаружить. Брат не выказал никаких эмоций, когда увидел, что этот яд по досадной случайности достался мне, а не императору. Сяо Шунь, боюсь, ты меня всё же ненавидишь. Мой седьмой брат... Я так хорошо к тебе относился, но ты меня не спас. Ты же не думаешь, что это я рассказал о твоей непозволительной связи с пятой сестрой? На сердце у меня похолодело. Я достал таблетку, которую дал мне Бай Ли, проглотил ее и приказал Лян Жану принести стакан воды. Заметив, что я нервничаю, он поспешно принес мне воды. Я уставился в зеркало и машинально сделал полглотка, прежде чем понял, что это вино. — Я просил тебя принести воды, почему ты взял вино? Я побледнел и отвесил ему сильную пощечину. Лян Жан пошатнулся, ударился головой о стену и потерял сознание. Я хотел позвать на помощь, но горячая струйка подступила к горлу, словно комок раскалённых угля. Внезапно из моего носа потекла струйка крови и закапала на мое светлое одеяние, которое окрасилось теперь ярко-красным. — Помогите... кто-нибудь...! — попытался я закричать изо всех сил, но из-за того, что мой голос был слишком слаб, никто не откликнулся. Я прислонился к стене и, пошатываясь, выбрался наружу. Несколько евнухов подбежали, чтобы поддержать меня, выкрикивая "Император Тайшан". В это время лодка подплыла к открытому речному бассейну ниже по течению рва. Подул ветер, и лодку затрясло. Когда евнухи помогли мне перебраться через борт лодки, некто сильно ударил меня, отчего я пошатнулся. Я потерял равновесие, и в одно мгновение холодная вода поглотила меня с головой. Я изо всех сил пытался пробиться сквозь воду, но волны захлестывали меня целиком. В мгновение ока огромная волна отбросила меня от Небесной ладьи. У меня оставалось мало сил, и я с детства плохо плавал, не говоря уже о том, что была тёмная ночь. Я поперхнулся, наглотавшись воды, и у меня закружилась голова. Я издалека слышал, как кто-то кричал, призывая броситься в воду и спасти людей, но не мог определить направление. Я вспомнил, что в воде водятся рыбы-людоеды, и не смог сдержать паники. В этот момент мне показалось, что по моей икре прошелся рыбий хвост. Я окоченел и чуть не пошёл ко дну. Внезапно сильная рука обхватила меня за талию и подняла из воды. — Дядя, держись за меня крепче! — закричал Сяо Ду. Я почувствовал прилив сил и обнял его за шею, как будто держался за спасительную соломинку. Он был проворным и плавал очень быстро. Несколько раз нырнув, он вынес меня на мелководье в речном заливе. Он уложил меня на гладкий риф, как выброшенную на берег рыбу, с открытым ртом, но неспособную дышать. Сяо Ду несколько раз надавил мне на грудь. Видя, что я не могу выплюнуть воду, он сжал мой подбородок одной рукой, опустил голову, накрыл мои губы своими и высосал сгустки крови из моей трахеи. Как только воздух попал мне в рот, я сильно закашлялся. Сяо Ду не смог удержаться и проглотил кровь, которой я захлебывался. Он даже не поморщился, затем помог мне подняться и вытер кровь с моих губ своей рукой. Хотя я был в оцепенении, я все еще был в сознании. Я знал, что кровь, которую я выкашливал, была ядовитой, поэтому быстро схватила его за запястье, пытаясь сказать ему выпить немного речной воды, но не смог издать ни звука. Казалось, я онемел. Я закашлялся, приподнялся и попытался взять его за подбородок. Сяо Ду, казалось, почувствовал что-то странное. Он присел на корточки и зачерпнул пригоршню речной воды, чтобы напиться. Он сделал несколько глубоких вдохов, встал и стянул мокрую одежду до пояса. В лунном свете я увидел несколько пересекающихся шрамов на его крепкой спине, которые, очевидно, были результатом битвы в Инчжоу. — Дядя, что ты выпил? – голос Сяо Ду был хриплым, и что-то было не так. Я волновался, боясь, что он умрет от яда, поэтому жестом велел ему выпить еще воды. Я только что наглотался большим количеством воды, и после того, как меня вырвало ею, мое тело почувствовало себя намного лучше. Хотя я все еще ощущал небольшое жжение внутри, кажется, опасность была уже позади. Сяо Ду отпил еще несколько глотков воды. В этот момент я услышал резкий свист, и холодный свет пронесся мимо моего уха. Сяо Ду немедленно опрокинул меня на землю, обхватил, перекатился вместе со мной и скатился в кусты у реки. Я затаил дыхание и прищурился. Я увидел несколько черных теней, выходящих на берег из воды. Все они держали в руках луки и стрелы. Эти люди были одеты в зеленую форму с красным воротом и высокие сапоги. Это были дворцовые стражники на корабле, но они были здесь не для того, чтобы спасти меня, а чтобы убить. Я не знаю, кто отдал им этот приказ. Это не мог быть Сяо Лань. Если бы он хотел убить меня, то сделал бы это давным-давно, и не было никакой необходимости ждать до сегодняшнего дня. Могли ли это быть люди Седьмого брата? Они хотели убить Сяо Ланя, а когда увидели, что я падаю в воду, решили добить меня? Или я не учёл ещё кого-то? Дыхание Сяо Ду было очень тяжелым и прерывистым. Мне пришлось прикрыть ему рот, но он схватил меня за запястье и потянул на себя. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, сглотнул слюну и с трудом перевел дыхание. Его дрожащий кадык прокатился по моим ключицам, как раскаленное железо, обжигая мое сердце: — Дядя, ты... так вкусно пахнешь. Я был ошеломлен, думая, что у меня галлюцинации, но в этот момент мои уши стали горячими, и меня кто-то укусил. Я замер и притворился, что потерял сознание, но Сяо Ду стал еще более агрессивным, приподнял мои волосы и поцеловал в шею. Шорох шагов становился все ближе и ближе. Я не смел пошевелиться. Я уже был готов принять смерть. Я жалел только о том, что не позволил Сяо Ду, этому дикому волку, умереть от яда. Он проигнорировал приближающийся шум и блуждал губами по моей шее. Когда мужчина был всего в одном шаге от нас, он бесшумно поднялся, аккуратно сдавил шею мужчины и прижал его к земле. Сжав руку, он сломал ему шею. Последовательность действий была быстрой и яростной, как у дикого волка, нападающего на свою жертву. Я был ошеломлён. Даже если бы я был в добром здравии и дрался в одиночку, я, возможно, не смог бы победить этого воина. Вытащив лук из-за спины убийцы, Сяо Ду присел на корточки, натянул тетиву и выпустил одну стрелу за другой, не промахнувшись ни разу. В одно мгновение вокруг все замерло. Я уже собирался напомнить ему, чтобы он оставил кого-нибудь в живых, но увидел, что он повернул назад, подхватил меня на руки и бросился в глубь леса, и остановился только тогда, когда мы были уже далеко от берега реки. Несмотря на летнюю ночь, было прохладно. Я чихнул, и Сяо Ду прикрыл мне рот рукой. Не услышав никакого движения вокруг, он убрал руку и развязал мой пояс. — Дядя, твоя одежда промокла, я помогу тебе ее снять. Я не мог вымолвить ни слова, кивнул и обессиленно прислонился к дереву. Сяо Ду снял с меня верхнюю одежду, глубоко выдохнул и затем продолжил. Внезапно он резко пригнулся, не закончив. Я уже было подумал, что нагрянул еще один убийца, но увидел, как он поднял мою верхнюю одежду и ушел в темноту. Я не знал, что делать. Моё сознание блуждало, как в тумане, и кажется, я отключился. Когда я проснулся, Сяо Ду сидел, сгорбившись, спиной ко мне, а его руки совершали двусмысленные движения вниз-вверх. Неужели этот парень настолько бесстыжий, что действительно проделывал это у меня на глазах... Я уже собирался продолжать притворяться спящим, но тут почувствовал запах паленых веток и увидел, как перед Сяо Ду разгорается костер. Тогда я понял, что он просто выбивал искру из деревяшек, чтобы добыть огонь. Услышав движение позади себя, Сяо Ду обернулся и посмотрел на меня, но я тут же закрыл глаза. Я услышал, как он тихо засмеялся, но не понял, что именно его так позабавило. Он отвернулся и продолжил разводить огонь. — Последние несколько месяцев я сражался в Инчжоу и узнал много такого, чему мой дядя раньше меня не учил, и это принесло мне большую пользу. Я тихонько фыркнул, а потом почувствовал, что, кажется, снова могу говорить. Я с трудом сглотнул и тихо сказал: — Боюсь, что ты долгое время был с пиратами и приобрел много дурных привычек. Сяо Ду на мгновение замолчал, а потом начал: — Только что, я... Я сказал небрежно: — Только что ты случайно проглотил возбуждающую китовую плоть, которую я принял ранее. Я знаю, что ты ошибся в выборе объекта страсти. Сяо Ду наступил на ветки и долго молчал. В конце концов, ему всего семнадцать, он все еще молодой парень с подающим надежды умом. Еще не поздно вовремя обуздать его мятежные мысли. Я не могу позволить ему продолжать в том же духе, но и не могу давить на него слишком сильно. Это действительно дилемма. Что мне делать? Я подумал об этом затруднительном положении и снова чихнул. Подняв глаз, я увидел, что он обнажён по пояс, его тело было мокрым и в крови. Я действительно не хотел приближаться к нему сейчас. Я оставался на месте, но он вдруг направился ко мне. Это зрелище напугало меня — он был обнажён, его одежда и штаны были разбросаны по берегу. Я не смог удержаться и опустил глаза ниже. Хотя его талия и нижняя часть тела были наполовину скрыты в темноте, выдающаяся фигура варвара была хорошо видна, и мне, взрослому мужчине, стало неловко. — Как тебе, дядя? – он подошел ближе, и его фигура полностью вышла из тени. Он стоял передо мной, высокий и откровенный, прищурив свои удлинённые красивые глаза и глядя на меня сверху вниз. — Что? «Как мне» что? – не понял я, чувствуя, как на меня навалилось незримое давление, и мой язык начал заплетаться. Он наклонил голову и изогнул губы в ухмылке: — Я.